Круг

      Гарри не следовало сильно радоваться своей маленькой победе над Амбридж. Но он не мог ничего с собой поделать, когда получил свою книгу обратно от Макгонагалл. Гермиона оказалась права: книга оказалась кладезем знаний и подробных объяснений, он начинал понимать, почему она стоит целое состояние. Но пара вопросов никак не покидала его голову. Что это была за гром-птица такая? И если на этот вопрос можно было найти ответ у профессора Лестрейнджа, то второй окончательно выбивал его из колеи: как маг может пользоваться двумя палочками?       И кстати о палочках… это была палочка, его палочка. Гарри всё время испытывал лёгкий трепет при её использовании. В отличие от его родной, она будто бы была взрывной, реагировала на малейшие взмахи, и Гарри не мог точно сказать — быть может, это просто глюки, — но теперь почти всюду он замечал лёгкий шлейф бергамота.       Гермиона в последнее время сделалась подозрительной. Подготовка к С. О. В. шла полным ходом, не давая ей времени на допрос с пристрастием, хотя Гарри видел по блеску в её глазах, что она этого жаждет. И теперь внутренний дворик стал не просто его пристанищем, а самым настоящим укрытием. Стоит ли упоминать что забирался он туда чаще всего именно с «книгой для чайников». Мысленно Гарри уже знал, что ответит Тёмному Лорду на этот подкол, и мысли об их перепалках теперь казались островками, где он любил мысленно побывать. Он твёрдо решил, что во что бы то ни стало отточит свои навыки ведения словесного боя.       Отвлечённый подобными мыслями, Гарри отвлёкся и совсем позабыл, с кем имеет дело. Осознание пришло, когда за неправильные ответы Амбридж сняла с Гриффиндора пятьдесят очков. Шок Гарри и всех учеников был примерно одинаков, но он усвоил урок: чем больше протеста, тем больше снимаются очки. Гарри её ненавидел. Он всё ещё не смог рассказать друзьям всю правду, не выдав при этом свои секреты, поэтому они не могли понять всю глубину его ненависти. Эта женщина пыталась лишить его души. Такое Гарри простить не мог.       Роберт, оказавшийся отличным защитником, зарекомендовал себя не просто как хороший преподаватель, но и как копия профессора Макгонагалл. Он был очень строг, никого не щадил, и даже мимолётное тепло между ними, возникшее после случая с Амбридж, никак не повлияло на его критерии оценки. В один из дней Гарри всё же решился спросить его о гром-птице и о жар-птице. Профессор показался впечатлён вопросом именно о второй птице. Но подробно разъяснил: — Гром-птица — своевольное, крайне гордое магическое существо. Его особенность заключается в скорости и выносливости, — начал он, шагая между учениками, которые конспектировали его слова. — В отличие от многих обычных птиц высота его полёта может достигать пятидесяти метров над уровнем моря. Это выше, чем может подняться большинство существ. Вот почему он считает себя лучше других и не поддаётся дрессировке. — Но ведь недавно она принесла почту, — задала вопрос Лаванда. Все согласно закивали. — Это был исключительный случай, — подтвердил он. — Насколько я знаю, он может признать только того, кто сможет обойти его по высоте полёта. Я по счастливой случайности стал свидетелем одной из таких сцен. Один безумный маг, одержимый полётами решил с ней посоревноваться. — Все в классе затаили дыхание, внимательно вслушиваясь в слова профессора. Он дошёл до своего стола и прислонился к нему. — Это было чистой воды провокация: насколько я знаю, тот маг знал о гром-птице всё, но всё равно решился на этот поступок. Он выманил птицу, стащив её яйцо, а после предложил ей это соревнование. — Он слегка улыбнулся своим воспоминаниям. Но когда он поднял взгляд и посмотрел на Гарри, гриффиндорец понял, что этот безумец — Том. Он сильно прикусил щеку изнутри, дабы не дать дурацкой улыбке расползтись на лице. — Он ведь не смог бы её победить? — скептически спросила Гермиона, поджав губы. — Он решил рискнуть, — пожал плечами Роберт. — Эти создания считаются умнейшим видом среди всех птиц, да и соревнование это пришлось как раз в её брачный период. Она решила поиграть, — он ухмыльнулся. Весь класс зашептался, некоторые захихикали. — И чем всё в итоге закончилось? Как он смог взлететь выше, чем птица? — Симус, известный всем своими экспериментами, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. — Насколько я знаю, не смог, — голос профессора потеплел, — но он взлетел так высоко, как до него никогда раньше не летали, а после просто скинул себя вниз. — Вниз?! — класс дружно воскликнул. Кто-то покачал головой, кто-то тихо выругался. — Он умер? — уточнила Гермиона. Гарри заметил, что она выглядела напряжённо. — Нет. Прямо у земли его поймала эта птица. С тех пор, насколько я знаю, она служит ему верой и правдой.       По всему классу прошёл восхищённый шёпот. Ученики оживлённо обсуждали невероятную гром-птицу и то, насколько она была необычной. Гермиона смотрела нахмуренно, взгляд Рона то и дело бегал между ней и Гарри. Ну что ж, надо признать — Гарри задолжал друзьям историю, надо было только придумать, как бы подать её «на стол». В лихорадочном мозгу Гарри нашёлся только один вариант.       Вечером, понимая, что не сможет увернуться от разговора, Гарри уместился рядом с камином в ожидании своих друзей, которые должны были прийти после вечернего обхода. Гермиона была самой умной ведьмой, которую доводилось видеть Гарри, и если раньше его это выручало, то сейчас создавало проблемы. Он знал, что Рон не станет лезть на рожон, так как хочет избежать конфликта, как в прошлом году. Чего нельзя сказать о Гермионе. Она всегда была пробивной и сообразительной. Путём долгих раздумий было решено «крайним» выставить Роберта. Да простит его профессор Лестрейндж за это. — Это был профессор Лестрейндж, — начал он, когда они все наконец уселись, и Гермиона принялась «пилить» его взглядом. — С каких пор пожиратель смерти отправляет тебе книги по трансфигурации гром-птицей, Гарри? — начала она, но Гарри уже знал, как отбить удар. — Он помог мне с Амбридж. — Амбридж? — вмешался Рон, который до этого пытался слиться со стеной. — Да. В тот день, когда она наказала меня, он вошёл в кабинет и угрожал ей. Оказывается, Фадж взял с него обет… э-э, я не совсем понял, но, наверно, это что-то вроде клятвы, — Рон согласно кивнул. — Он не может вредить ученикам Хогвартса и предложил сделать то же самое Амбридж. — И эта жаба просто выслушала его? — Гермиона вскинула бровь, всё ещё недовольная. — Э… ну… — Гарри замялся, делая вид, что это и есть самая страшная его тайна, чтобы отвести её подозрения с главного, — он… держал её крепко, пока не выговорился. — Э…? Прям держал? — Рон поморщился, явно представляя эту картину. — Угу, душил её волосами, — невозмутимо заключил Гарри, прекрасно понимая, что попал в цель. Глаза Гермионы распахнулись от шока, в них промелькнуло понимание, Рон же сильнее нахмурился, явно сбитый с толку. — Его волосы… — начала Гермиона. Гарри утвердительно кивнул. — Они волшебные. Не знаю, как работают, но они удлинились у меня перед глазами и начали душить её, как самые настоящие руки. — Рон выглядел впечатлённым: он присвистнул и откинулся на спинку дивана. А Гермиона победно улыбнулась. — Так и знала! — воскликнула она настолько громко, что остальные ребята в гостиной начали оглядываться в их сторону. Гарри смущённо улыбнулся. — После этого он, видимо, узнал, что у меня проблемы с трансфигурацией, и решил отправить мне книгу, — Гарри усложнял ответы и вытекающие из них вопросы как мог, чтобы Гермиона сама могла пойти по правильной дорожке. — А как Амбридж могла оставить всё как есть? Он душил её, угрожал ей — что-то не сходится, — хотела сказать она. «Что-то не сходится», — хотел услышать Гарри. — Он что-то сделал с её памятью. Я не знаю, что, но у меня есть предположения. Она избегает его, делает вид, что не замечает меня, но не пошла жаловаться ни к Дамблдору, ни к Фаджу, значит… — он выдержал паузу. — Он стёр ей память, но оставил убеждение глубже поверхностной памяти, — закончила за него Гермиона. — Вот почему она отступила сегодня утром перед Макгонагалл, — продолжил Рон. — Позади неё стоял Лестрейндж, и, видимо, она почувствовала в нём… — Угрозу, — подытожил Гарри, согласно кивая. Лицо Гермионы наконец просветлело. Гарри сделал себе пометку, что все обвинения с него наконец сняты. И сейчас они снова выглядят как раньше: друзья, которые снова решают вляпаться в то, что им не по зубам. Он улыбнулся этой мысли, и разговор постепенно перетёк к безопасным темам. Чувствовал ли Гарри угрызения совести за то, что, по сути, обвёл друзей вокруг пальца? Нет, не чувствовал. У каждого из них в своё время были свои секреты и тайные углы, куда не стоит соваться. У Гермионы — маховик времени, у Рона — жажда внимания. А у Гарри… у него связь с его злейшим врагом. У всех людей есть что скрывать. «Умница», — произнёс в голове чужой голос. Гарри устало закатил глаза.