Круг

      На утро следующего дня Гарри получил почту от обычной серой совы. На ней была вырезка из книги. — Что за кощунство! — возмутилась Гермиона.       На пергаменте было изображение яркой птицы, состоящей словно из огня. Её крылья переливались различными оттенками красного и оранжевого; надпись сверху гласила: «Жар-птица». Рядом с её изображением мелкой строкой была написана информация о ней.       Разряд: мифический. Встречается крайне редко. Выловить не считается возможным. В дальнем родстве с фениксами. Последнее обнаружение: Каир, в захоронении древних реликвий. Найдены останки. Реконструкция тела потерпела провал. Есть источники, подтверждающие, что в древние времена к ней поклонялись как к единственному источнику огня и покровительнице одного из самых могущественных магических элементов. Существует магический артефакт, способный призвать её на короткое время. Её исследование губительно и строго запрещено магическим законом.       И по бокам уже человеческой рукой были приписки: артефакт в виде колбы, внутри которой полыхает живой огонь. Крайне труднодоступна. Зафиксированы лишь 4 штуки по всему миру. К использованию не рекомендуется. Запрещено магическим законом: может сжечь всё дотла в радиусе 10 км.       Глаза Рона расширились, когда они дошли до конца пергамента. Гермиона в ужасе закрыла рот ладонями. Гарри почувствовал, что у него немеют пальцы. — Что… что это такое, Гарри? — прошептал Рон. — Кто тебе это прислал? Зачем? — Гарри ведь сам попросил рассказать о жар-птице, — напомнила ему Гермиона, придя в себя. Она всё ещё была бледной. — Это наверняка был профессор Лестрейндж. Вот почему он не рассказал о ней в классе. О, Мерлин, Гарри! Десять километров — радиус поражения. Ты хоть понимаешь, как это много? Откуда ты узнал об этой птице? — во рту у Гарри пересохло.       Если он сможет раздобыть этот артефакт, сила окажется на его стороне хотя бы в одной битве — точно. Это может быть чрезвычайно важной информацией для Ордена. Гарри одолжил палочку для этого?! Что если теперь из-за него погибнет столько людей? Что же он наделал? Ужас пробирал его до костей. Но оставалась последняя надежда на то, что ему это могло не удаться: он мог не отгадать загадку или проиграть сфинксу… «Ты и вправду в это веришь?» — спросил себя Гарри. Ответ был очевиден: нет. Листок выпал из рук, и Гарри машинально поджёг его, чтобы не осталось следов. Гермиона выглядела ещё более встревоженной. И она, и Рон понимали, что может произойти, если этот артефакт попадёт в руки их врага.       Поправляя лямку рюкзака на ходу, Гарри выбежал из Большого зала. Мимолётно бросив взгляд на учительский стол, он обнаружил, что профессор Макгонагалл и профессор Лестрейндж тихо о чём-то переговаривались. На душе стало неприятно скользко, и он поспешил в совятню. Призвав к себе Буклю, он по-быстрому написал письмо и запечатал его. Гарри было всё равно, что чернила не успели засохнуть и размазались: его руки всё ещё тряслись, он чувствовал себя грязным и использованным и впервые осознал, насколько сильно он встрял.

***

      Том по обычаю сидел на веранде, попивая свой бергамотовый чай. Пока он был занят сфинксом, его стол переполнился письмами. И теперь, сидя за столом, ему приходилось разбирать их, перечитывая один отчёт за другим. Вести борьбу на нескольких фронтах было той ещё занозой: там присмотри, там указания отдай, тут надо приглядеть. Именно в такие моменты он чувствовал острую необходимость в Роберте и сильную благодарность к Рюку за сортировку писем — от наиболее важных к откровенному мусору, по типу приветственного письма с наилучшими пожеланиями от ассоциации тёмных магов в Венгрии (да, такая, видимо, существует). Устав закатывать глаза от очередного тошнотворно лестного письма, он услышал негромкий хлопок.       Отвесив поклон, Рюк протянул ему кусок пергамента, заляпанного чернилами. Том удивлённо вскинул бровь и потянулся за письмом. — И что это? — спросил он, пока осторожно разворачивал подобие письма. — Это письмо от молодого господина, — ответил Рюк, расчищая стол перед своим хозяином и раскладывая письма и ответы на них в условленном порядке. — Его белая сова доставила только что. Думаю, его что-то взволновало. — Убедись, что Навис не сожрёт его птицу, — хмыкнул Тёмный Лорд, обращая внимание на письмо. — Навис улетел на охоту, — сообщил ему Рюк, продолжая своё дело. — Что так сильно обеспокоило юного господина? — поинтересовался он после того, как тёмный маг закончил чтение. — Он спросил, отгадал ли я загадку, — хмыкнул он. На пергаменте действительно был написан лишь один вопрос: «Отгадали загадку?». — Его стоило бы научить немного аккуратности, не думаешь? — Юный господин ещё молод, хозяин, — с почтительным, но чуть озорным тоном ответил старый эльф. — А молодые часто куда-то торопятся. — Угу, — задумчиво кивнул он, — вот только это не радостная спешка, а скорее тревожная. Если воронёнок не научится правильно формировать свои мысли, его всегда будут неправильно понимать. — Это могло быть шифром для вас, хозяин. Письма ведь проверяются. — Рюк… — удивлённо произнёс Том, — ты его выгораживаешь? — Я пытаюсь быть справедливым, — эльф даже не выглядел смущённым, скорее весёлым. — Моргана помоги, сначала Навис, теперь ты… мне стоит опасаться за невинное сердце Роба, — драматически произнёс он, отпивая свой чай, после чего достал пергамент и лёгкой рукой настрочил пару строк. — Отправь это обратно, его же совой, — приказал он, запечатывая письмо. — Будут ещё поручения? — поклонившись, спросил Рюк. — Будут, — кивнул маг. — Отправляйся в Азкабан и передай их главе, что я желаю встречи с моими подчинёнными. — Эльф, поклонившись ещё раз, исчез с тихим хлопком.

***

      Буквально всё валилось из рук. Гарри никак не мог сосредоточиться ни на уроках, ни на друзьях. Вина за предполагаемое будущее уже грызла его изнутри. Он разрывался между тем, чтобы выложить всё Ордену, и тем, чтобы сохранить всё в тайне и сбежать. С начала обеда у него развилась сильная апатия: ему настолько сильно хотелось закрыться в своей спальне, что пришлось собрать всю свою волю в кулак и дотерпеть до конца учебного дня.       Единственное, что вырвало его из подвешенного состояния, — уроки по заклинаниям. Чары никогда не были его слабым местом, но сегодня явно был не его день. Что и заметил профессор Флитвик, сделав ему замечание. — Вы перепутали рабочую руку, молодой человек? — спросил он. — Рабочую? — не понял Гарри, нахмурив брови. — Ну ту, которой вы обычно колдуете, — пояснил преподаватель, для ясности взмахнув своей палочкой. — А есть разница? — невинно поинтересовался Невилл, у которого всегда были проблемы с магией. — Конечно, есть, — подтвердил профессор. — Колдовство в этом плане можно сравнить с письмом, ребята. На какой руке вам писать легче — вот на той и колдовать будет проще. — В голове Гарри щёлкнул переключатель. — А можно ли колдовать двумя руками одинаково хорошо? — спросил он, выпрямляясь и весь превращаясь в слух. В кабинете на тот момент царил хаос: они изучали чары тишины «Силентио», из-за чего отовсюду доносились звуки карканья ворон и кваканья жаб. — Можно, — спокойно ответил ему Флитвик. — А колдовать двумя руками одновременно? — Гарри затаил дыхание, вспоминая образ Тома, который держал по палочке в каждой руке. — Хм, — призадумался профессор. — Это очень интересное наблюдение, мистер Поттер, — проговорил он, возвращаясь за свой стол и мановением палочки заставив замолчать всех животных в классе. — Насколько ведомо мне, юные волшебники и волшебницы, случаи колдовства двумя палочками одновременно были зафиксированы всего пару раз за всю историю магии. Многие маги пытались освоить эту технику, но поддалась она лишь единицам. И, естественно, самый впечатляющий случай был записан при битве в Башне Каменных Ликов, что произошла около двадцати лет назад. Один небезызвестный тёмный маг — Тот, чьё имя не принято называть — решился на кражу артефакта редкого и могущественного. Те времена были смутные и тёмные, и хранение этого артефакта было стратегически необходимым. До того как профессор назвал имя магического предмета, Гарри уже догадывался. — То был артефакт, призывающий жар-птицу, — Гермиона, сидящая рядом с Гарри, дёрнулась и схватила его за локоть; Рон от изумления открыл рот и непонимающе уставился на Гарри. Почему-то рядом с его другом начали происходить вещи ещё более странные, чем обычно. — Имя ему — Коготь Рассвета. Для его защиты были задействованы целый отряд из двадцати авроров, отряд из десяти магов-монахов с Севера, отряд из двадцати магов-добровольцев… — Они все погибли? — в ужасе спросила Падма, крепко сжимая руку своей лучшей подруги. — Всё его искусство и мастерство были выявлены именно при этой битве. Все пятьдесят магов до единого были повержены, но ни один из них не был убит. Некоторые получили тяжёлые ранения, некоторые были оглушены, обездвижены. И все пятьдесят опрошенных свидетелей подтвердили: он колдовал двумя палочками. Он колдовал ими так, что магию, искрящуюся в воздухе, можно было увидеть невооружённым глазом. Он справился с ними настолько искусно, что ни у кого более не возникало сомнений в его силе. Та бойня запомнилась для всех ценителей как вершина мастерства владения чарами. Вот что нам известно о двухпалочковом стиле ведения боя.       Гарри мог представить себе этот бой. Наверное, он всех их раскидал, как детишек. Он всегда выглядел так, словно всё было легко и просто. А у Гарри начинали закипать мозги от унции лишней информации. — Он смог завладеть артефактом? — спросила Гермиона чуть дрожащим голосом. — Нет, — победно улыбнулся профессор, — артефакт был перенесён и надёжно спрятан в другом месте. Так что можете не переживать — он в целости и сохранности. — «Уже нет», — почти со слезами подумал Гарри. — «И всё это из-за меня». Все вокруг облегчённо выдохнули.       Вечером, как обычно сидя у камина в гостиной, Гарри заметил Буклю у окна и, резко подорвавшись, схватил письмо, забыв поблагодарить птицу. На что она, сильно обидевшись, клюнула его руку и улетела прочь. Но, честно говоря, Гарри было не до этого: он быстро побежал наверх и закрылся балдахином, надеясь, что Рон сочтёт его спящим, когда вернётся с вечернего обхода. Нервно раскрывая письмо, он наколдовал «Люмос» и принялся читать красивый ровный почерк. «Попробуй угадать и ты: Я сплю во тьме и в свете дня, Я вяжу узоры для тебя. Их нити — жизни и пути, Где сложно выбрать и уйти. Меня не видно, но боятся, Меня ругают и молятся. Я иногда как благодать, Но не умею прощать. Кто я, кто шепчет за спиной, Иль держит ключ к тропе иной?» Так выглядел основной текст письма, и снизу была приписка немного правее: «Найдёшь ответ — тебе награда, А нет — лишь тень тебе отрада.»       Кровь Гарри вскипела от злости. Вот индюк! Да как он мог! Тут дела такого масштаба и значения, а он сфинкса из себя строит! Нечаянно скомкав письмо, он решил для начала успокоиться и после уже делать выводы. Итак, у него была загадка, получив ответ на которую он мог получить ответ на свой вопрос. Отчаянно застонав, он плюхнулся в постель и зло заболтал ногами, представляя, как отпинал бы этого шутника. Но в уме ясно понимая, что никогда бы не смог так поступить в реальности. В реальности его уже поджидала новая загадка — и нескончаемое чувство вины, перемешанное с раздражением.