Круг

      Знал ли Гарри, что должен быть осторожнее? Конечно, знал. Стал ли он осторожнее? Конечно, нет. Иначе как по-другому объяснить то, что он прошляпил момент, когда для команды Гриффиндора по квиддичу стало не хватать вратаря, и пробы на эту позицию прошёл его лучший друг. Новый капитан команды сразу предупредила, что взяла его за неимением более хороших вариантов, но и он еле дотянул до нижней планки. Сказать, что Гарри был удивлён, — это молча подавиться тыквенным соком, что он, собственно, и сделал. Ошалело взглянув на пунцового друга рядом. Друга. Что ж, теперь точно никаких угрызений совести по поводу тайн.       Пока он неспеша переваривал эту новую информацию, заметил уже привычно запыхавшуюся Гермиону, которая без слов потянула его к выходу из Большого зала. Протащившись с ней через ползамка, он оказался на кухне Хогвартса и был приятно удивлён, обнаружив там своего старого приятеля. Нажившись дополнительной едой, с приподнятым настроением Гарри взялся за разгадку своего задания. Были перелопачены все книги библиотеки по загадкам и тайнам человечества. Выводы были неутешительны.       Записав свои догадки на листке, Гарри устроился в своём любимом внутреннем дворике. До тренировки оставался ещё час в запасе. «Я сплю во тьме и в свете дня» — значит, это нечто, что присутствует всегда, но «дремлет», не всегда явно. «Я вяжу узоры для тебя. Их нити — жизни и пути» — это что-то, что «плетёт чужие жизни». «Где сложно выбрать и уйти» — как ловушка, сеть, сложность, не дающая выйти. «Меня не видно, но боятся, меня ругают и молятся» — это нечто невидимое, внушающее страх, но иногда и почитаемое. «Я иногда как благодать, но не умею прощать» — значит, иногда это воспринимается как дар, но оно жестоко и безвозвратно. «Кто шепчет за спиной и держит ключ к тропе иной» — кто-то, кто манит за грань привычного мира или перенаправляет.       Примерно так выглядел листочек, который он исписал своими догадками. В голове множились различные ответы, но ни один не выглядел подходящим. Час истёк; направляясь на тренировку, Гарри всё ещё пытался найти необходимые зацепки в загадке, как неожиданно почувствовал холодный поток воды прямо по всему телу. Он прошёл насквозь Почти Безголового Ника. — Ой, извини, — пробормотал Гарри, пытаясь стряхнуть с себя холод. — Ничего, ничего, — весело сказал Ник, оборачиваясь к нему и разглядывая с любопытством. — Ты выглядишь очень занятым, юный гриф, быть может, тебе нужна помощь? Рассматривая профиль призрака, Гарри решил, что уже ничья помощь ему не помешает, и развернул листок к нему лицом. — Тут есть загадка, но я никак не могу найти ответ… — Вижу, вижу, — ответил призрак, разглядывая его листок. — Интересная у тебя загадка, юноша. Не могу припомнить ни одну похожую. — Ну да, — замялся Гарри, — Это загадка от сфинкса. Его один человек встретил в Египте. Вот мне и стало интересно, какой может быть ответ. — Сожалею, Гарри, — задумчиво произнёс Ник, — Но некоторым загадкам не суждено быть отгаданными. — надежда только было зародившаяся в сердце с треском лопнула. Поблагодарив призрака, Гарри поплёлся дальше.       На тренировке, казалось, всё шло из рук вон плохо. Рон постоянно терял мяч, близнецы дурачились, и концентрация самого Гарри оставляла желать наилучшего. Когда под конец уставшие и расстроенные ребята возвращались в раздевалку, Рон пулей прошёл мимо них, настроенный на побег. Фред и Джордж шли плечом к плечу с Гарри. — Ну что ж, это было просто ужасно, — прокомментировал Фред. — Только не стоит ему об этом говорить, — предупредил Гарри. — У нас нет других вариантов, вы же слышали Анжелину. А лишние комментарии сильнее подорвут его уверенность. — Уверенность? — переспросил Джордж, сделав задумчивую гримасу. — Если кто-то летает как мешок с навозом, тут дело не в неуверенности… — Не пойми неправильно, Гарри, — добавил Фред, — Мы его братья и знаем, какой на самом деле Рон, но квиддич — это единственное, что не даёт нам умереть со скуки в этой школе. И если тебе не судьба летать по-нормальному, то стоит попробовать что-то другое. — Посмотри на нас, Гарри, мы ведь не пытаемся стать старостами или, упаси Мерлин, профессорами. Если ты плох в чём-то, это ещё не конец света, — заключил Джордж. Гарри кивнул: в их словах был смысл, и он был не на стороне его лучшего друга.       Когда Гарри вернулся в гостиную, первое, что бросилось в глаза, — это толпа учеников у доски с объявлениями и их возмущённые вопли. Подойдя, он заметил знакомую лохматую гриву и улыбнулся, понимая, что скоро ему всё объяснят в двух словах. Зря понадеялся.       Утащив его в какую-то подсобку, Гермиона умудрилась по дороге перехватить и Рона, что выглядело крайне героически с её стороны. Заперев дверь, она перевела дух и уставилась на Рона. — Кто-то нас подслушал! — грозно прошептала она. — О чём это ты? — непонимающе уставился на неё Рон, всё ещё избегая взгляда Гарри. По справедливости, и сам Гарри решил на друга не давить. — О дополнительных занятиях по ЗОТИ, — выпалила Гермиона, начиная мерить шагами комнату. — Кто-то, наверное, был поблизости и подслушал, а потом сдал нас… — Погоди, погоди, — перебил её Гарри, увидев просветление на лице Рона. Видимо, тот всё понял. — Что за занятия? Кому сдали? О чём это вы? — Кхм, — Гермиона нервно откашлялась и оперлась спиной о дверь. — Понимаешь, Гарри… мы… — она посмотрела на протестующий жест Рона и закатила глаза. — Хорошо, хорошо, я. Я подумала об экзаменах в этом году: важный переходный этап, Гарри, мы сдаём С.О.В., но благодаря методике обучения министерской жабы мы ничему не учимся. Навряд ли экзаменаторы будут учитывать эти обстоятельства, и потому нам нужно начать самим заниматься. Вот. — Идея хорошая, Гермиона, я и сам временами отдельно практикуюсь по трансфигурации, и мы уже занимались подобным в прошлом году, — Гарри был искренне удивлён неуверенности подруги и не понимал, что плохого в её идее. — Это ты пока вторую часть не услышал, — хмыкнул Рон, заслужив грозный взгляд Гермионы. — Ну, дело в том, что я уже обсудила это с парочкой людей, и мы все пришли к согласию… — С парочкой? Это сколько? — окинув взглядом друзей, он ещё раз убедился, что он всё ещё не в курсе всего. — Это проблема? — Ещё какая, — Рон тоже встал и прошёлся по комнате. — Ты же знаешь Герми: она, как всегда, постаралась на славу. И её «парочка» — он изобразил руками кавычки — уже давно перевалила за двадцать. — Двадцать? — скептически выгнул бровь Гарри. — Вот это явно может стать проблемой, Гермиона. Как, по-твоему, отреагирует Амбридж, если двадцать учеников будут тренироваться прямо у неё под носом? И как вообще можно практиковаться с двадцатью учениками одновременно? Это будет больше на балаган похоже, а не на практику. — Во-первых, мисс Жаба уже отреагировала. Она стала школьным инспектором по указу министра и издала приказ, по которому все собрания, кружки и общества запрещены без её личного письменного разрешения. — Теперь Гарри был ясен тот гомон в гостиной. Что ж, это было логично. Если Рон и Гермиона где-то обсуждали такую «практику», то с большой вероятностью их подслушали и сдали прямиком Амбридж. — А во-вторых, — она перевела дыхание, — такая практика будет систематизирована, с наличием учителя. — И кто же собирается нас учить? Гермиона, ты, вероятно, упускаешь кое-что из виду, но мне с самого прошлого года все не устают твердить: «Будь тише воды, ниже травы, Гарри; у нас тут всё серьёзно, Гарри; ты ещё ребёнок, Гарри»… — он устало потрепал свои волосы. — При таких условиях ни один взрослый нам помогать не будет. — Несмотря на собственные слова, перед его взором возник нежеланный образ. Скорее всего, он бы одобрил и, быть может, даже помог. Восстание против системы — разве этот человек целиком и полностью не состоял из бунта? — Взрослый не будет, — кивнула Гермиона, — Но мы уже не дети, Гарри. Ты уже не ребёнок. — И ты предлагаешь… — Чтобы ты стал нашим учителем, — энтузиазм в её голосе был равен скептицизму в голове Гарри. — Я? — Ты. Подумай сам: тебе удалось столько всего пережить — как ты сам ещё недавно в штаб-квартире перечислял. И без навыков ЗОТИ тут явно не обошлось. Ты мог бы передать нам свой опыт, свои умения, и тогда мы бы смогли подготовиться к С.О.В. более основательно. — Гарри перевёл взгляд на Рона в поисках поддержки, но тот махнул головой в сторону Гермионы, показывая, на чьей он стороне. — Гермиона, всё, о чём я говорил, было основано не только на умениях или знании нужных заклинаний, но и на колоссальном размере удачи. Ты же это понимаешь? Я убил василиска не потому, что я такой крутой боец, а потому что мне повезло. — Везение, Гарри, — вещь непостоянная, а вот твои передряги как минимум раз в год точно случаются, — подал голос Рон. Гермиона просияла. — Не давай ответ сейчас, но пообещай подумать, Гарри, — взмолилась она. — Может, стать крутым бойцом — твоя судьба. — Она улыбнулась, и Гарри не нашёл в себе силы ей отказать. Ну что ж, придётся думать. Мысль насолить жабьему профессору неожиданно показалась привлекательной.       Вечером, после насыщенного дня, где Гарри узнал, что команды по квиддичу так же входят в число сборищ указа «Главного инспектора», и она не спешит давать им разрешение, он, проанализировав всё, внутренне решил. Он, Гарри Джеймс Поттер, будет бороться. Он поделится всем, что знает, с учениками и плюнет в лицо Амбридж своей оценкой по С.О.В. Это судьба, которую он построит сам. Лежа в постели, он лениво перебирал в голове события сегодняшнего дня, и различные мысли крутились вокруг. «Я сплю во тьме и в свете дня». Щёлк. «…но некоторым загадкам не суждено быть отгаданными…» «Я вяжу узоры для тебя. Их нити — жизни и пути». Щёлк. «…И если тебе не судьба летать…» «Где сложно выбрать и уйти». Щёлк. «…стать крутым бойцом — твоя судьба…» В голове мгновенно прояснилось. Судьба. Ответ на загадку был: судьба. От восторга у него внутри будто что-то взорвалось. Той ночью Гарри так и не уснул.