Круг

      Незаметно, но жизнь в замке пришла в движение. Ученики всех факультетов, при поддержке Отряда Дамблдора, решительно восстали против нового указа инспектора. Мелкие пакости в коридорах начали разрастаться в полноценные рукопашные драки. Заклинания метались по коридорам, и невозможно было понять, кто их наслал и в кого они попали. Несмотря на холод, кто-то умудрился разжечь целый пожар. Гарри никому не скажет, что видел, как Том выходил из кладовки Снегга, где, собственно, и произошёл пожар.       Разъярённое лицо профессора по зельеварению очень скоро превратилось в местную шутку для пародий. Все подозрения, конечно, пали на гриффов. Началось целое межфакультетное состязание по подставам. Почти каждый был вовлечён в своеобразную игру: сделать дело, но так, чтобы под подозрения падали другие.       Разъярённый инспектор метался из угла в угол, пытаясь остановить хаос, учителя напрочь игнорировали её и делали всё, чтобы не замечать происходящее вокруг. Уроки по ЗОТИ стали настоящим испытанием для Амбридж. Ученики один за другим падали в обморок или блевали прямо на парты. Отдельную благодарность за «самочувствие» учеников заслужили именно близнецы Уизли. Гарри был рад видеть, что они толково потратили деньги, которые он им дал после выигрыша турнира.       Наказуемых было так много, что не хватало комнат, а сами наказуемые со смехом выстраивались в очередь. Под бдительным оком каждого декана госпожа инспектор не могла назначить то же наказание, что когда-то получил Гарри, а всё остальное — по типу мытья котлов или написания извинительных писем — превращалось в очередную забаву. Котлы под умелыми руками начинали плавиться, а листы с извинениями — извергать ругательства.       Казалось, с самого поступления в Хогвартс Гарри так много не хохотал. Видеть эту мегеру разъярённой и уставшей было отдельным удовольствием. Неделя за неделей Хогвартс жил в этом странном ритме — смесью веселья и хаоса. Даже привычные коридоры будто подхватили настроение учеников: смех разносился чаще, чем ругательства, а тревога оказывалась чуть дальше. И когда наступили каникулы, все ждали праздника не меньше, чем очередного розыгрыша. — За нас!       Ученики, расположившись на полу в подушках, чокнулись бокалами со сливочным пивом, которое близнецы притащили из Хогсмида. Все переговаривались, обсуждали планы на каникулы, смаковали самые лучшие розыгрыши и реакцию Жабы на них. Только Чжоу Чанг выглядела грустной. Гарри, да и вся школа, знала, что они расстались с Седриком Диггори. И если раньше эта новость вызвала бы в Гарри бурю эмоций, то сейчас он чувствовал себя слегка отстранённым. Все его мысли занимал Том.       Игривый Том, улыбающийся Том, подрывающий склад Снегга Том. Везде был только он. И не то чтобы Гарри возражал. После той перепалки со всеми они не раз сталкивались в коридорах, где Том проворно успевал наслать на Гарри какие-то безобидные чары — по типу икоты. Чаще всего их встречи происходили в библиотеке: Гарри приносило особое наслаждение их препирательства по поводу чёткости рун и прочей ничего не значащей ерунды. Он заметил, как Том постепенно всё больше начал позволять Гарри выигрывать в спорах или нарушать его личные границы. Иногда они сидели очень близко друг к другу, чертя новые руны на пергаменте.       Именно тогда Гарри и узнал секрет превращения Тома в Теодора Нотта. Он расписал всё своё тело рунами. Так его не могли отличить от настоящего Нотта, и ему не приходилось пить зелье каждый час. Только у данного метода были свои минусы: его маскировка могла провалиться, если хотя бы одна черта рун стёрлась бы. И чертить на себе, само собой, было рискованным: один неверный штрих мог привести к непредсказуемым последствиям, включая изменение внешнего вида навсегда — и не всегда удачно, — или к получению прямого магического ожога, который вылечить было почти невозможно.       Но он так и не рассказал, почему Гарри мог его видеть, — но, будем откровенны, Гарри это не так уж и сильно волновало. Постоянная близость Тома — вот что по-настоящему волновало юного гриффиндорца. Каждый раз, когда они случайно оказывались слишком близко, Гарри чувствовал запах, который уже стал родным, и млел от удовольствия быть тем, кто подпущен так близко. Ведь было видно, как остальных он всегда держал на расстоянии. Даже Роберт предпочитал сохранять дистанцию между ними. А для Гарри эти правила приличия отчего-то не работали.       После того как прозвучал гонг, оповещающий, что пора расходиться, ученики начали уходить парами. Когда в комнате осталось только золотое трио, Гермиона резко утащила Рона, сославшись на дела старост. Гарри сначала недоумённо посмотрел им вслед, но, заметив, что в комнате он был не один, понял причину её действий.       Чжоу Чанг стояла в сторонке и плакала. Гарри почувствовал себя крайне некомфортно, так как не знал, как утешить девушку, поэтому долго не решался подойти к ней. — Чжоу? — он слегка тронул её локоть, так как она плакала, закрыв лицо руками. После его прикосновения она развернулась и кинулась лицом ему в грудь, продолжая плакать.       Гарри настолько опешил от её действий, что его тактичности хватило только на лёгкие похлопывания по её плечу. Спустя пару минут незапланированных объятий она отстранилась, их лица оказались слишком близко друг к другу. Чжоу подняла взгляд к потолку и шёпотом произнесла: — Омела…       Посмотрев туда же, он обнаружил, что омела почти достигла их головы. И, будучи неуверенным, что это значит, он возвратил свой взор — и понял, что их лица стали ещё ближе. Их разделяли буквально миллиметры, и всё, что чувствовал Гарри, — было недоумение и лёгкое покалывание внутри живота. Пара секунд, и вот он может уже различить все её веснушки на носу; ещё чуть-чуть — и… Громкий стук падения книги разрушил весь момент, заставив их отскочить в разные стороны. Обернувшись, Гарри увидел Тома с непроницаемым лицом. — Гонг прозвучал, — спокойно произнёс он. Чжоу пару секунд непонимающе хлопала глазами, после чего, развернувшись на каблуках, выбежала прочь из комнаты.       Гарри остался стоять посреди комнаты, разглядывая Тома, который даже не пытался выглядеть смущённым. Усмехнувшись, он нагнулся и начал собирать подушки с пола, дабы хоть чем-нибудь занять руки и не лыбиться как идиот. Том прервал их очевидную попытку поцелуя; Том выглядел как каменное изваяние — что говорило о высшей степени его сосредоточенности; Том не сделал ни единой попытки объяснить свой поступок. По никому не нужному мнению Гарри, это было мило. Несколько долгих секунд они убирали подушки молча. Гарри то и дело косился на Тома, но тот выглядел так, будто вся сцена с Чжоу его не задела. Он поправлял книги, переставлял кресло, и это подчеркнутое спокойствие только сильнее раззадоривало Гарри. — Это было грубо, Том, — Гарри решил нарушить затянувшуюся тишину, попутно продолжая уборку комнаты. — Было грубо лезть целоваться, оправдываясь омелой. — Это был просто момент, почему бы не поддаться настроению? — Дарить первый поцелуй первому встречному, по настроению — глупо, Гарри. Теперь он выглядел хмуро. Поджатые губы, напряжённые руки, взгляд его был направлен куда угодно, только не на Гарри. — Первый поцелуй так важен? — он затаил дыхание, делая вид, что поправляет книги на полках. Том быстро пересёк комнату, сокращая расстояние между ними, пока не приблизился вплотную. — Важен человек, с которым целуешься, Гарри, — и это явно не тот, кто недавно расстался и пытался просто утешиться в твоих объятиях, придя на всё готовое. Не будь наивен. Неожиданно даже для себя Гарри рассмеялся. Он смеялся так сильно, что схватился за книжную полку, чтобы не согнуться пополам. — Смеяться над ценными советами — это основа всякой грубости, — процедил Том, прислоняясь плечом к шкафу. — Где твои манеры? — О великое наитемнейшество Лорд Волдеморт знает, кто с кем когда расстался? — ответил Гарри, отсмеявшись. — И о каких манерах речь? Если ты забыл, всё моё воспитание сводится к: «Замолчи, мальчишка; иди в чулан, мальчишка; чего встал, готовь нам завтрак…» — передразнил он голос дяди Вернона и тёти Петуньи. — Ох, ещё кое-что там было… — Хватит. — Том шагнул ближе, его тень легла на лицо Гарри. Былое веселье улетучилось без следа, когда Том сделал шаг ему навстречу и взял в руки его лицо. — Я понял, прекрати. — Том провёл большим пальцем по лицу Гарри, поглаживая его щеку. — Те маглы все еще плохо к тебе относятся? — Это было давно, — Гарри пожал плечами, завороженно следя за малейшим движением Тома, — теперь, когда я маг и они знают про моего крестного, всё стало лучше. — Ему не хотелось вспоминать прошлое или говорить о нём. Хоть он и знал об аналогичном прошлом Тома, раскрывать свои карты оказалось гораздо сложнее. — Ты слишком громко думаешь, — шёпотом предупредил Том. Он приблизил своё лицо настолько, что кончики их носов соприкоснулись. Сердце Гарри начало биться где-то в горле. — Тебя нужно научить окклюменции. — Ага, — выдохнул Гарри, не до конца осознавая свои действия, и поддался вперёд. Это было просто прикосновение губ. Губы коснулись друг друга так осторожно, что сначала Гарри решил — ему это просто показалось. Но потом дыхание Тома коснулось его кожи, и сердце рвануло куда-то вверх. У него задрожали пальцы, и он вцепился в мантию Тома, привстав на цыпочки из-за разницы в росте. Мысли мешались, спутывались, куда-то ускользали. "Я делаю глупость. Это неправильно." Я целую Тома Реддла.       Он не знал, сколько длилось это прикосновение — секунду или вечность. Когда Том чуть отстранился, Гарри едва удержался, чтобы не потянуться за ним снова. — Значит… первый поцелуй? — тихо сказал Том, и в голосе звучала тёплая насмешка.       У Гарри всё лицо вспыхнуло жаром. Он хотел возмутиться, но выдавил только: — А тебе-то какое дело…       Том ухмыльнулся, снова притянул его ближе и коснулся губ чуть увереннее. И в этот момент Гарри поймал себя на том, что улыбается сквозь поцелуй — и даже если выглядит полным идиотом, ему плевать.

***

      Когда Гарри всё-таки вернулся в спальню, он долго ворочался, уткнувшись лицом в подушку. Мысли прыгали одна за другой, сердце никак не хотело успокоиться. Он то смеялся, то прикусывал губу, не веря, что всё произошло на самом деле. И только под утро сон всё-таки сморил его.       На следующий день, проснувшись позже обычного, Гарри не мог смотреть на своё отражение в зеркале: растрёпанный, опухший — и до дури счастливый. Он крепко спал ночью, хоть в голове и без конца крутились мысли о поцелуе. Он поцеловал Тома. Том поцеловал его в ответ. Должно быть, ось мира сдвинулась и он сошёл с ума. Но, о Мерлин, как же было приятно. Правда, спустившись в приподнятом настроении на завтрак, Гарри пришлось разбить розовые очки об суровую реальность: в Большом зале Тома не было видно. Да и весь оставшийся день он нигде не смог найти изворотливого слизеринца.       Под конец дня, с последней надеждой направившись в библиотеку, столкнулся с Теодором Ноттом. — Том? — спросил Гарри в надежде, что это просто злая шутка Тёмного Лорда, а не его воспалённое воображение.       Брови Нотта резко нахмурились, и он потянул Гарри за рукав, затаскивая его в самый дальний угол библиотеки. — Мы с тобой разве разговаривали? Моё имя Тео, а не Том, — резко сказал он, вглядываясь в лицо Гарри. — Да, извини, я спутал тебя с одним знакомым, — поспешил извиниться Гарри. Разочарование потоком лилось по венам. Куда делся Том? Почему исчез, не предупредив? Ответы он мог найти только у одного человека, если, конечно, и он не испарился.       Дойдя до комнаты Лестрейнджа, Гарри постучался в дверь и стал ждать, пока в голове роем носились мысли, которые не давали ему покоя. — Мистер Поттер? — Том… он ушёл? — Гарри замялся, не зная, что ещё мог добавить, чтобы хоть как-то смягчить странность ситуации.       Лицо Роберта приобрело весьма удивлённый вид, после чего, покачав головой, он пропустил Гарри внутрь. — Я не должен ничему удивляться, верно? — пробормотал он скорее для себя, чем для Гарри. — Вы изначально всё знали… просто превосходно. — Но он ушёл… — Я знаю. У него появились неотложные дела сегодня утром.       Вздохнув, он сел на ближайший стул и посмотрел на Гарри, поджав губы. — Вы оба просто понятия не имеете ни о какой осторожности. — Он ничего не говорил? — Роберт смерил его взглядом, полным задумчивости, прежде чем ответить на вопрос. — Он попросил меня научить вас окклюменции.       Кивнув головой, Гарри прислонился к двери, чувствуя себя немного разбитым. Он ушёл, ничего не сказав. Уроки окклюменции — так важны? А то, что было вчера? Что вообще происходит в его жизни? Во что Гарри вляпался на этот раз? Видимо, заметив его душевные метания, Роберт встал и положил руки на плечи Гарри, заставив того посмотреть ему в глаза. — Он выглядел очень раздражённым, когда узнал, что ему срочно нужно идти, — Гарри кивнул: всё всегда срочно, кроме него. — Если бы он не ушёл сейчас, вероятно, к следующему утру начались бы массовые убийства, мистер Поттер. — Дождавшись, когда Гарри переварит его слова, он продолжил: — Нам действительно стоит начать вас учить. В какие дни у вас есть время?       Гарри вернулся в спальню с тяжёлым сердцем. Странное чувство не отпускало: радость от поцелуя переплелась с разочарованием и тревогой. Казалось, Том ускользал от него всё дальше, и никакие уроки не могли заполнить эту пустоту. Утро принесло ответы — и они оказались хуже любых догадок. За завтраком он услышал гул голосов. Ученики, столпившись в кучу, читали «Ежедневный Пророк». Посмотрев на заголовок, Гарри понял причину резкого ухода Тома и слов Роберта об убийствах. Заголовок гласил: «МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА».