Круг

      Эксперимент удался. Огонь действительно выжег все раны у него внутри, хоть, как он признался позже, ему казалось, будто он горел в аду. Даже первое превращение в оленя не причинило ему столько боли. Но результат того стоил — и сейчас перед нами стоял Джеймс Поттер, сверкая своими огромными красными крыльями за спиной. Полной трансформации в феникса мы не добились — существо-то магическое, вероятно, Поттера просто разорвало бы изнутри. Его опыт анимага буквально спас ему жизнь.       Лежа у подножья кровати Повелителя, он лениво двигал крыльями, пытаясь освоиться. Тело Темного Лорда пострадало сильнее всего. Я не знал, что Господин делал со своим телом в прошлом, но в процессе ритуала оно чуть было не разбилось в дребезги. Всюду по комнате была его кровь: она не прекращала литься из его глаз, ушей, носа и всех трещин, которые образовались. Я был уверен — он испытывал адскую боль, но не проронил ни слова. Он послушно дал себя излечить. Рюк продолжал хлопотать над ним даже после того, как мы с Джеймсом уложили его в постель — уже относительно чистого и замотанного в бинты. Поттер ужасно перепугался, когда впервые увидел, что сделала магия с телом Темного Лорда. В отличие от нас двоих, после слияния он был полон сил, и благодаря ему и Рюку мы вообще сумели выжить. — Больно? — спросил он, всматриваясь в мои раны. Мы оба находились у подножья огромной кровати Повелителя. Он лежал, полусогнувшись, а я сидел, упершись спиной в изножье. Большую часть урона получили мои руки, так что сейчас они безвольно лежали вдоль тела. — Конечно, больно, — огрызнулся я. Не хватало боли во всем теле — так еще и изувеченное тело Господина вызывало во мне глухую ярость на собственное бессилие. Джеймс лениво разлепил веки, явно находясь в полудреме. — Скоро должно пройти. Настойка базилика быстро снимает боль.       Я фыркнул от неверия и стукнул его своей пяткой. — Если бы не ты, я бы вообще не чувствовал этой боли, куропатка ты недопеченная. Если с ним что-нибудь случится — обещаю, я тебя все же доготовлю. — Эй, — возмутился Поттер, возвращая удар моей ноге. — Если бы ты занимался врачеванием вместо ковыряния чужих голов, от тебя было бы больше толку. — Что ты вякнул, культяпка вялая? — На себя посмотри, жалкая пародия медузы.       Мы в шутку начали драку. Перепираясь, обменивались подколками и несильными тычками и ударами. — Эй, вы двое, — послышался хриплый голос. Мы мгновенно перестали драться и воззрились на Темного Лорда, который еле держал глаза открытыми. — Если не прекратите — я вас лично в бульон закину. — Темный, — выдохнул Джеймс, подсаживаясь ближе к нему. Я последовал его примеру, расположившись с противоположной стороны. — Как ты? — Омерзительно, — прокомментировал он, но, наткнувшись на наши обеспокоенные взгляды, смягчился: — Терпимо. Меня такой ерундой не убить. А вот вы точно в могилу сведете. — Я рад, что у тебя объявились силы шутить, — зевнул Поттер, сворачиваясь калачиком рядом с Повелителем. — Падай, Роб, падай, — снисходительно прошептал Хозяин, глядя на мою заминку и указывая на место рядом с собой. Я был уставший, и правила приличия давно перестали быть актуальными: я послушно улегся рядом, забываясь крепким сном.

***

— Ну, я не уверен, что могу летать, — вздохнул Джеймс с недоверием, осматривая склон, где мы стояли. Это случилось спустя пару дней после нашей реабилитации. Темный Лорд первым делом начал изучать его шикарные, огромные крылья цвета сочного заката. Выяснилось, что он мог еле ими шевелить, втягивать их в свое тело и выпускать обратно. Из неудобств он отметил, что жутко чешется спина. — Значит, научишься. Давно пора, Феникс, — Темный Лорд по своему обычаю наколдовал рядом с нами кресло для лучшего обзора над нашими полетами. — Ты к нему присоединишься, Роб. — У меня даже крыльев нет, — запротестовал я. Хотя истинная причина протеста была в моих скудных навыках полета. Ну не понимал я этой координации тела, баланса и направления. Управлять волосами — одно, а вот всем телом над пропастью — уж простите. — А как прикажешь мне ими управлять, если даже пошевелить их толком не могу? — продолжал возмущаться Джеймс. Ясное дело, всю жизнь летал на деревяшке и считал ее более безопасной. — Мерлина ради, вы волшебники или кто? «Абракадабра — и вперед с песней», — произнес Темный Лорд, оценивающе глядя на высоту. — Абракадабра? — непонимающе переспросили мы в унисон. Он на мгновение застыл, прежде чем его лицо снова стало бесстрастным. — Ага, заклинание такое. Не слышали? — когда мы отрицательно помотали головами, он закатил глаза. — Ну, значит, узнаете. Феникс, ты первый.       После чего без предупреждения дал легкий пинок под зад Поттера. Явно не ожидавший такой подставы, Джеймс полетел головой вниз по склону, изрыгая громкие ругательства. — Ты следующий? — вопросительно выгнул он бровь, и, прежде чем он успел подтолкнуть и меня, я спрыгнул сам. Утес был довольно высоким, и я каким-то чудом все же смог удержать невесомость, но вот направление взять не получилось, из-за чего я больно стукнулся головой о первую попавшуюся скалу. У новоиспеченного Феникса дела шли не лучше: повиснув в воздухе на пару секунд, он продолжил свой «полет» вниз. От очевидной смерти его спасли его же цепкие руки, которые успели схватиться за каменистый обрыв. Ненадолго.

***

      Полностью восстановившись и научившись, наконец, управлять своими крыльями, Джеймс вернулся в стан своего Ордена. И, к моему великому огорчению, стал чуть ли не национальным символом неугасаемой победы и силы. Наши стычки продолжали происходить с регулярной частотой, и драться с этим придурком на поле боя стало даже веселее. Я никогда в этом не сознаюсь.       Наши бои обычно шли либо за территории, либо за артефакты. То мы нападали, то они. И в один из таких дней, когда все наши оппоненты и соратники уже лежали без сознания, Поттер завел разговор: — Он все еще держит ту книжную лавку? — Временами да, но не часто. Как видишь, времени в обрез, — ответил я, поднимая Пожирателей смерти одного за другим и наваливая их в одну кучу. А что? Так удобно их перемещать. — Тебе зачем? — Хочу познакомить его с Лили… — он замялся. — Окликни меня, когда лавка откроется.       Наверное, впервые с момента нашего знакомства он выглядел смущенным. Что немало меня удивило. Поттер и смущение — вещи из разных миров. Вероятно, больше от удивления, чем от согласия, я кивнул и аппарировал со всем «грузом».       Когда Повелитель снова решил заглянуть в свой книжный, я по долгу чести отправил Поттеру патронуса. Спустя полчаса, пока мы проверили все книги, очистили полки от пыли, привели лавку в кое-какой вид, колокольчик двери мелодично звякнул. В тот момент на меня накатила ностальгия. Прошло так много времени с тех пор, как он впервые переступил порог этого магазина… Мы все выросли, стали более самостоятельными, но собраться тут вновь втроем было чем-то близким моему сердцу.       Но сегодня он был не один. За его спиной чуть смущенно храбрилась рыжеволосая красавица. — Феникс, — удивленно произнес Повелитель, отставляя в сторону книгу, которую осматривал до этого. — Привет, Темный, — поздоровался Поттер, кидая быстрый взгляд по сторонам. — И тебе — Медуза Горгона.       Я закатил глаза и показал ему язык. — Ты привел к нам гостя? — спросил Хозяин, переводя взгляд на девушку. — Да. Знакомься: Лили Эванс, моя девушка, — гордо представил он ее, пропуская вперед. — Она маглорожденная и отличный зельевар.       Она поздоровалась с нами, и я вспомнил эту огненную девушку с Гриффиндора. Насколько помнил, она была прилежной ученицей и настоящей гриффиндоркой. Как она вообще могла стать девушкой этого раздолбая? Переведя взгляд на Повелителя, я удивился — он замер, глядя на девушку перед собой. Глаза его были широко распахнуты, руки он поспешил спрятать за спиной. Он неотрывно смотрел на ее глаза. Зеленые. Заметив его состояние, она смутилась и неуклюже отошла в сторону. Отмерев наконец после этого движения, он выдавил из себя слабую улыбку. — И тебе здравствуй, красавица. Прости мне мои манеры. Вы не обедали? Как насчет небольшого перекуса? — он развернулся в поисках корзины, упакованной заботливым эльфом. Раскладывая все по столику рядом с прилавком, нахмурившись, добавил: — Не обязательно было упоминать ее происхождение, Феникс. Это грубо. — Нет, что вы, все в порядке. Я горжусь своим происхождением, — отмахнулась она, помогая сервировать стол. — Ага, я тоже горжусь — просто хотел прояснить все с самого начала, — кивнул до дури счастливый Поттер, стоя в сторонке. Темный Лорд покачал головой. — Я всегда знал, что кретинизм не зависит от происхождения. У меня был наглядный пример с детства, — вставил я, спускаясь в подвал за сливочным пивом. — Это было уже излишне, — парировал Поттер, спускаясь за мной…

***

      Мы отобедали, разговаривая обо всем на свете. Когда пришло время для уборки, день клонился к вечеру, и мы разожгли камин во внутренней комнате магазина. Я начал наводить порядок, а будущая миссис Поттер вызвалась помогать. В этом и была ее прелесть: легкая, воздушная, она так естественно вливалась в чужое пространство, что рядом с ней становилось спокойно.       Когда с уборкой было покончено, я и Лили спустились в погреб за вином. Мы уже поднимались по лестнице, как услышали голоса — и замерли. — Прекрати забивать голову ерундой, Феникс, — голос Повелителя звучал мягко, почти устало. — Все будет. Всему свое время…       Джеймс молчал, а потом заговорил тише, чем обычно: — Странно, да? Они всегда зовут меня Джеймсом. Поттером. Но в их глазах я — Феникс. Символ. Спасительное пламя. Он сделал паузу, и в тишине потрескивал только огонь. — А ты… ты всегда зовешь меня Фениксом. Но смотришь на меня как на Джеймса.       В темноте было сложно разглядеть лица, но я увидел, как Лили нахмурилась — ее явно опечалило это признание, груз, что он носил на плечах. А я… я вдруг ощутил в груди странное тепло. У него будет хорошая жена.       После их ухода Хозяин снова замкнулся в себе, задумчиво уставившись на входную дверь. Он просидел так примерно час. Я осмелился потревожить его только тогда, когда заметил, что его глаза странно блестят. Один его взгляд печальных глаз вводил меня в ужас. — Повелитель?       Вздрогнув, он посмотрел на меня, сложив руки перед собой. Кончики его пальцев дрожали. — У них будет сын… — прошептал он.       В памяти в тот же миг всплыл момент первой встречи с Поттером. — У тебя есть брат или родственник с зелеными глазами?       Зеленые глаза. Он искал в Джеймсе Поттере зеленые глаза. Зеленые глаза были у Лили Эванс. Откуда он мог знать? Что тут вообще происходило? Как мне нужно было понять его слова?       Что бы они ни значили, Джеймс и Лили вскоре поженились. Позже стало известно, что Лили беременна. Мы все это время поддерживали связь: иногда обменивались письмами, редкими вечерами случайно могли встретиться в каком-нибудь пабе. Я даже получил приглашение на свадьбу. Темный Лорд был тем, кто подарил Поттеру кольцо с изумительным изумрудом. Кольцо стало помолвочным. Лили оказалась самой милой и понимающей ведьмой из всех, что я встречал. Она понимала привязанность Поттера к Темному Лорду и не пыталась его как-то вразумить или подговаривать на предательство. Впервые за долгое время я был спокоен за жизнь этого придурка.       Но спокойная жизнь явно не мой конек. Дело было в Повелителе. Он стал более отчужденным. Его колдовство переходило границы разумного. Его память стала играть с ним злую шутку. Он и раньше держал Пожирателей в ежовых рукавицах, но теперь его точечно отмеряемая злость выходила из-под контроля. Он постоянно мерз и говорил, что ему холодно. Несмотря на толстые слои мантии, несмотря на все согревающие чары — порой его тело трясло так, словно бы он находился где-то на вершине заснеженной горы. Апогеем стал случай, когда к нам пожаловала сама Лили. Она странно на него действовала: после каждой встречи с ней он становился нервозным и нетерпеливым. Причиной ее прихода стала палочка. Я удивленно уставился на нее, ведь мы не виделись давно. Как его палочка могла оказаться у нее? — Мы виделись почти месяц назад… — Да, — кивнула она. — Он обронил ее у нас месяц тому назад. Он не колдовал все это время?       Я сглотнул. Колдовал. Еще как колдовал. На днях он случайно поднял в воздух целое поместье, увлекшись чтением. Когда я спросил его, зачем он так поступил, он ответил, что не помнит и, скорее всего, это просто случайность. Но такие «случайности» становились все чаще. Провалы в его памяти становились все больше. Все время он был в сознании, но когда он хватал меня за руку и спрашивал, что мы тут делаем, я начинал теряться.       В моменты его потери памяти он становился жестоким и неуправляемым. А когда приходил в себя — выглядел уставшим. Его разум словно разделился надвое. И я с ужасом осознавал, что не могу ничем помочь ему. Он все чаще и чаще впадал в «спячку». Пока остальная часть его разума бодрствовала. Правила ужесточились, именно в этот момент темная армия вышла на пик своих сил. К нам присоединились оборотни, преступления стали более бесчеловечны. Я пытался расспросить его, пытался как-нибудь помочь. Но он стал растерянным и все больше замыкался в себе. Его темная сторона была очень подозрительна и не давала мне и шагу без него ступить. Я был словно заперт в клетке под его бдительным оком. Не мог уведомить Поттера держаться подальше. Не мог объяснить. Но Лили поняла все. После того случая с палочкой я более не сталкивался с четой Поттеров.       Он был «в себе», когда к нам пришло известие о пророчестве. Когда он выслушал его и отпустил Пожирателя смерти, перед нами предстала ужасающая правда. Поттер. В тот день я впервые видел его таким сломленным. Он сидел на полу рядом со своим троном и плакал, закрыв руками лицо. Мой Повелитель, Темный Лорд, величайший волшебник — плакал так, словно у него отрывали сердце. Все еще оставаясь в сознании, он отдал приказ: «Спрячь их». Тогда я впервые обратился к Дамблдору. Я уведомил его об опасности, рискуя своей жизнью. Но старый волшебник сказал, что уже в курсе, и отмахнулся от меня. Вечером того дня другая личность Повелителя не спускала с меня глаз. — Ты все еще предан мне? — спросил он. — Да, — ответил я, возводя самые сильные стены в своей голове. Феникс моего Хозяина, женщина с изумрудными глазами и их нерожденный сын должны были быть в безопасности. Я врал, глядя ему в глаза. Я умирал, глядя в самые родные глаза.

***

— Сколько времени я проспал? — услышав его тихий, уставший голос, я заплакал. — Год, Повелитель, — ответил я, сжимая его мертвецки холодные пальцы. — Так долго… — тихо протянул он, сильнее кутаясь в одеяло. После чего его глаза слабо засветились искрой: — Он родился?       Я кивнул, не обращая внимания на слезы, которые не переставали течь. Он родился. Сын. У Поттеров родился сын. Гарри Поттер. Только завтра он умрет. Я не знал, как объяснить ему это словами. Не знал, как произнести это. Но мой Хозяин был лучшим легилиментом в мире. Он все понял и без моих слов. Мы облажались. Мы все. Дамблдор, не спрятавший их надежно. Поттеры, доверившиеся дурному человеку. Петтигрю, предавший их. Все приготовления были завершены. На них уже висела метка преследования. Даже если бы они сбежали сейчас, Темный Лорд все равно нашел бы их. Было слишком поздно.       Я виделся с Поттером позавчера. — Ты должен был сбежать. Тебе следовало спрятаться лучше, придумать что-нибудь… — От судьбы не убежишь, — пробормотал он, глядя на ночное небо. — Он не проснулся?       Я отрицательно покачал головой, сглатывая слезы. — Я просто хочу, чтобы они жили, Роб… Я хотел, чтобы он увидел Гарри… Я… — он не смог договорить. Слезы, которые он сдерживал все время, покатились по его щекам. Ночная прохлада осени была единственным свидетелем нашего горя.

***

Я хочу увидеть его.       Такова была его просьба — и мы ночью перед Хэллоуином отправились в дом Поттеров. Они спали. Дома было темно. Калитка бесшумно отворилась, впуская нас внутрь. Джеймс и Лили спали в постели и не заметили нашего прихода. Мы воспользовались чарами заглушки. Только ребенок сидел на своей кроватке, поглядывая на нас с любопытством. Я отошел в сторону, и моему взору открылась удивительная картина. Темный Лорд неспешно подошел к кроватке и нагнулся так, что их лица оказались на одном уровне, разделенные решетчатым ограждением. — Привет, Погибель, — поздоровался он, улыбнувшись. Протянув к нему руки, он коснулся его лба кончиками пальцев. Глаза Хозяина светились даже в темноте ночи. С таким трепетом он смотрел на малыша. После чего поднял его на руки. Ребенок начал восхищенно ощупывать его пальцами: волосы, лоб, скулы… Почувствовав что-то, Лили проснулась и села на кровати. Осознав, кто перед ней, она заплакала. — Темный? Это вы?       Повелитель кивнул, прижимая Гарри к груди. Если бы кто посмел сейчас отобрать у него ребенка, я не сомневался — он бы получил «Авадой» прямо в лицо. — Что нам теперь делать? — прошептала она, ступая в зону тишины, дабы не тревожить Джеймса. — На что ты готова ради него? — На все.       На том все и решили. Темный Лорд собственными руками построил себе могилу. Он был тем, кто научил Лили древнему ритуалу. Он был тем, кто обрисовал все рунами и заполнил их своей силой. Он был тем, кто воздвиг перед ребенком десять слоев защиты. Он был тем, кто расставил ловушки для себя. Он был тем, кто спланировал свою смерть. — Ты не хочешь поговорить с ним? — спросила Лили, когда мы уже уходили, бросая взгляд на спавшего Джеймса. — Он бы хотел… — Я не справлюсь, — глухо ответил Хозяин, прежде чем покинуть их дом.       После того как мы аппарировали к нам в поместье, он повернулся ко мне с самым серьезным взглядом. — Ты защитишь ребенка, — я открыл рот, чтобы возразить, но он схватил меня за руку, останавливая. — Ты позаботишься о нем после всего, что случится. Я укрепил их дом, но он может обвалиться от взрыва. Ты заберешь ребенка и отдашь его старику, — я отрицательно мотал головой, пытаясь вырваться. — Я не смогу, я не справлюсь… Позвольте мне… позвольте я… — Роберт! — зарычал он, усилив хватку так, что я был уверен — мои кости раскрошились. — Это мой приказ. И ты его выполнишь. Ты сделаешь все необходимое, чтобы старик понял, что делать дальше. Ты позаботишься, чтобы ребенок в целости и сохранности добрался до защищенного места. Его попытаются убить: после того как меня не станет, ребенок будет в опасности, — я яростно замотал головой, не веря своим ушам. — Хозяин… Хозяин… — бормотал я в бреду, задыхаясь. — Ты моя единственная надежда, Роберт, — он встряхнул меня за плечи, дожидаясь, пока я не приду в себя. Когда я, наконец, успокоился и нашел в себе силы кивнуть, я чувствовал себя так, словно подписал приговор своей казни. Он вытер мои слезы и, притянув к себе, крепко обнял. Я не видел его с тех пор на протяжении тринадцати лет.

***

      На следующий день произошло убийство четы Поттеров. Я присутствовал там. Я видел, как он, в приступе маниакальной радости, убил своего Феникса. Джеймс до последнего надеялся встретиться с Темным Лордом, которого когда-то знал. Его последними словами были: «Темный?»       Я слышал, как он сказал Лили отойти, — и не понял этого. Позже выяснилось, что это была просьба одного из Пожирателей. Она пожертвовала собой. Тогда он обратил свой взор на Гарри, и я четко разглядел, как Темный Лорд замешкался. Поднимая палочку на плачущего ребенка, звавшего свою мать, безумная личность моего Повелителя дрогнула. Я был уверен: даже сквозь пелену бездушия настоящий Темный Лорд пытался остановиться. По его щеке скатилась слеза. Плакала запертая душа моего Хозяина. Произошел взрыв, и все разлетелось на кусочки. Отчаянный вопль, полный боли, долетел до моих ушей. Свернувшись калачиком у стены, я не мог перестать плакать. Кто-нибудь, помогите.       Никто не пришел на помощь. Я завернул их мертвые тела в кокон из собственных волос. Я должен был похоронить их там, где больше никто их не побеспокоит. Тела моего Повелителя не было — его разорвало на кусочки. Я долго стоял перед кроваткой с ребенком, единственным уцелевшим в этом доме. Я не мог заставить себя прикоснуться к нему. Не мог перестать его ненавидеть. Погибель. Так назвал его Темный Лорд. Я желал смерти маленькому ребенку всеми фибрами своей души. Он все продолжал плакать.       Первыми на зов смерти, конечно, прилетели Пожиратели. — Отдай нам ребенка, Лестрейндж! Мы должны завершить дело нашего Повелителя, — закричал один из них, не осмеливаясь приблизиться.       Я одиноко сидел в руинах собственного прошлого. В руинах того, что было дорого мне. Мои глаза, налитые кровью, не видели уже ничего. Я ненавидел всех. Я уничтожал все. Я покалечил каждого, кто пытался хоть коим образом приблизиться к ребенку. Мои руки по локоть оказались в крови.       Когда пришел Блэк, от моего самообладания оставались лишь крохи. Он ошалело озирался по сторонам, а когда понял всю сложившуюся картину — горько заплакал, рухнув на колени. Я почти убил его. Меня остановил приход Хагрида. — Мне нужно доставить Гарри… — пробормотал он, нервно переминаясь с ноги на ногу.       Я был весь в крови моих когда-то товарищей. Я был уставший. Я был зол. Я приказал ему отвести меня к Дамблдору и предупредил, что убью, если он попытается отнять у меня ребенка.       Мы приземлились в одном из маггловских районов. Старик и моя тетя уже ждали нас. Я положил ребенка на землю, не в силах дольше удерживать его тяжесть. На моих волосах, все закутанные, лежали его родители. В сознании меня держала мысль, что я должен их похоронить. Моя работа еще не окончена. — Роберт, — услышал я голос старика — и не нашел в себе силы на ненависть к нему. Еще будет время, Роберт. Ты еще всем отомстишь. Ты еще успеешь всех возненавидеть. Я видел: старику было больно. Мне хотелось, чтобы он корчился в агонии и муках. Хотелось, чтобы он испытал хоть малую долю того, что испытал мой Хозяин. Я приоткрыл лица мертвецов, что висели за моей спиной. Тетя ахнула и заплакала. Дамблдор вздрогнул. — Это ваша вина. Это вы убили их. Но запомните: сегодня вы убили не только Поттеров. Сегодня вы убили всю мою веру и любовь к этому миру. И вам лучше молиться. Молиться, чтобы свет очей моих вернулся раньше, чем безумие поселится в них. Иначе я клянусь отплатить вам той же монетой.       Покинув ту злосчастную улицу, я, наконец, добрался до пункта своего назначения.       То был безлюдный остров, спрятанный от чужих глаз, — с вечной весной. Я создал два гроба и поместил туда тела людей, ставших для меня родными. Закопав их глубоко под землей, я оставил снаружи лишь надгробие с их именами и датами.       Там, на островке вечной весны, покрытом тонким слоем льда, вдали от любопытных глаз, покоятся Джеймс и Лили Поттер.       Вернувшись в Британию, я первым делом сбрил свои волосы. Все, что напоминало о нем, причиняло боль. Все время казалось, словно его рука вновь опустится на мою голову — и я смогу ощутить его бережное касание. Снова вспоминались его слова после похорон моей матери, когда от бессильной злобы я также сбрил свои волосы, что служили напоминанием о ней. — У тебя красивые волосы… Они цвета утренней зари, с отливами золота… Отращивай их. Тебе очень идет.       После этих слов я набрался смелости снова отращивать их, но теперь смысл терялся где-то в воздухе, которого мне стало так сильно не хватать. Так я принял решение замуровать себя до момента его возвращения. Но перед этим было у меня одно дело. Моя жена — Беллатрикс Лестрейндж. Я должен был забрать ее с собой. В порыве отчаяния эта женщина была способна на многое. У меня не было ни единого желания присматривать за ней.       Правда была в том, что, когда я нашел ее, было поздно. Поздно для пары Лонгботтомов. Они сошли с ума от ее пыток, и я не мог им ничем помочь. Все, что я смог сделать, — это забрать Беллу и сдаться аврорам. Нас отправили в тюрьму без суда и следствия. Там было лучше. Так было тише. Я не возражал и не боялся смерти.       Долгожданный покой, наконец, наступил.

***

      Так, после тринадцати лет беспросветной тьмы и горя, по каменному полу Азкабана тихой рябью прошлись шаги к моей камере. Я вскинул голову, не осознавая, что происходит и который сейчас год. Свет был мягким, а тишина впервые за долгое время — не удушающей, а успокаивающей. Прищурив глаза, я посмотрел на посетителя. — Что ты с собой сделал, сокровище мое? Стук собственного сердца показался мне оглушительным.