Круг

— Господин министр, господин министр!.. — верещали люди, заполнившие Атриум. — Это был он, клянусь бородой Мерлина! Это был Сами-Знаете-Кто...       Гарри, уже порядком уставший от суеты, поморщился и отошел в сторону. Дамблдор, заметив его состояние, наколдовал порт-ключ и отправил его в Хогвартс.       Оказавшись в знакомом кабинете директора, Гарри наконец настигла тоска. Усевшись на пол, он закрыл глаза руками и заплакал. Он плакал так сильно, что все его тело ходило ходуном. Ему не хватало воздуха, он захлебывался от отчаяния. Бывшие директора смотрели на него с сочувствием.       После прихода Дамблдора Гарри, не сдерживаясь, обвинил его во всем — начиная с тюрьмы летом и заканчивая смертью Сириуса. Он кричал и кидал предметы со стола директора в стены, на пол. Но боль и раздражение в груди отказывались утихать. Даже услышав всю правду о пророчестве, о Волдеморте, Гарри ощущал лишь пустоту внутри.       Ему все еще виделась та призрачная улыбка.       Взяв с Дамблдора обещание, что больше никаких секретов между ними, Гарри на время успокоился. Уже при выходе из кабинета директор пояснил причину, по которой выбрал Рона старостой. Остановившись, Гарри подумал, что с того времени, когда его это волновало, прошла целая вечность. Сейчас ничего не имело значения.       Темный Лорд выбрал сторону — Гарри не остался в долгу.       Правда, через неделю, когда все в школе утряслось, когда друзей выписали из больницы, когда Амбридж с позором уволили, Гарри смирился с чувством потери. Так, расположившись под деревом у Черного озера, он со слезами на глазах строил в голове целую крепость. Ни трещинки, ни дверей, ни щели. Он замуровал свое сознание от чужого проникновения.       Он запер все воспоминания глубоко внутри, опутав их цепями. Улыбки Тома, прикосновения Тома, голос Тома, глаза Тома — все это он похоронил. Все это теперь было под запретом. Только шепот в той комнате, тот его ответ все еще упрямо отзывался в ушах: «Не смей губить душу, в которую я влюблен».       Те секунды, из-за которых он получил тяжелое ранение, он предпочел потратить на Гарри. На его защиту. Снова. Только на этот раз Гарри решил, что больше не позволит Темному Лорду убивать его близких.       Хватит с него потерь. Хватит с него горя.       И если им предначертано убить друг друга, Гарри сделает все, чтобы защитить тех, кто остался жив.

***

      Там, по ту сторону стены, Темный Лорд положил ладонь на кирпичи. Сухие, холодные, идеальные. — Из тебя вышел отличный учитель, Роберт, — пробормотал он. — Ни единой трещины.       Роберт оторвался от газеты и поднял взгляд. На первой странице был изображен Гарри. Заголовок гласил: «Избранный? Или жертва обстоятельств?» — О чем вы? — Он выстроил идеальную стену в голове. — Вы с легкостью можете ее разрушить, — фыркнул Роберт. — Я все еще не понимаю, почему вы не забрали мальчишку с собой? Темный Лорд улыбнулся. — Птаха расправляет крылья. Хочу увидеть, как он взлетит. Роберт покачал головой: порой его Хозяин был слишком загадочен. — Рюк, — позвал эльфа Том. Тот с тихим хлопком появился. — Пойдем в подземелье, у нас дело. — Мне вам помочь? — Нет, Роб. Отправляйся к своей жене. Ее ментальное здоровье все еще требует твоей корректировки, — ответил Том, поднимаясь. — Мы ждем гостей? — робко поинтересовался Рюк, пока они перебирали зелья и клеили на них этикетки с названием и описанием. — С чего бы это? — Темный Лорд выписывал надписи собственноручно, без использования магии. — Вы делаете надписи на зельях… — Инвентаризация еще никому не мешала, Рюк, — он нахмурился, изучая жидкость красного цвета. — Вы знаете названия этих зелий наизусть, — тихо возразил эльф, продолжая протирать колбочки. — Вы знаете, как и куда их применять. Вам также известно, как их приготовить.       Том отложил перо в сторону и вздохнул. — Прекрати читать меня, Рюк. Это не доведет тебя до добра.       Он кивнул на стул рядом, приглашая эльфа присесть. Усевшись, Рюк с грустью посмотрел на ряды разных бутылок с зельями. — Вы не в порядке? — когда прозвучал тихий вопрос, Темный Лорд фыркнул и потряс головой, отгоняя наваждение. — Когда я вообще был в порядке? — Когда молодой господин был здесь. Вы изменились после его ухода. — Тебе страшно, что я снова стану безумным? — спросил Том после пары минут тишины. — Мой долг — служить вам, в каком бы состоянии вы ни находились. — Я причинил тебе боль, Рюк, — Том посмотрел в глаза своему верному слуге — в большие и мудрые, на которых сейчас блестели слезы. — Вам было больнее, господин. — Я больше не стану прежним, — прошептал Том, тяжело сглотнув. — Позаботься о нем так, как заботился обо мне.       Крупные капли слез все же упали с глаз старого эльфа.

***

      Лето было жарким и душным. В комнате творился бардак: раскрытый, не собранный чемодан, письмо директора на столе, где он уведомлял о своем приходе. Гарри было безразлично всё, что происходило вокруг. Внутри его души зияла дыра, а тело разъедала тоска. Все лето у него не было аппетита: теперь одежда висела на нем мешком. Лицо осунулось, а глаза потеряли привычный блеск. Несмотря на это он чувствовал безмятежность, плавая между сном и реальностью.       Директор прибыл вечером. Они обсудили правила наследования; он попросил тетю Петунью приютить Гарри еще на один год. Гарри слабо усмехнулся, вспоминая руку, спокойно прошедшую через этот величавый барьер. Смешно: Темный Лорд сам же выстроил защиту, за которую теперь пытаются спрятать Гарри в надежде защитить его от Темного Лорда. Абсурд.       Они аппарировали в незнакомое ему место. — Ты хорошо держишься для первой аппарации, — заметил Дамблдор.       Гарри отвел взгляд, стараясь отогнать от себя назойливые воспоминания.       Уверенная рука на локте. Мелодичное колебание магии вокруг. Запах бергамота. Багровые глаза.       Странное дело — эта работа с сознанием. Все лето, пока Гарри запирал все двери в своем разуме, прятал воспоминания все глубже и глубже, он с удивлением обнаружил, что лицо того человека почти стерлось из памяти. Лишь обрывки мелькали. Голос больше не заглушал тревогу, оставаясь шепотом на фоне. Гарри был рад его не вспоминать.       Новый учитель показался Гарри своеобразным. Он был рад убраться от его дома подальше. И там, на чердаке перед домом Уизли, директор нес очередную чушь про борьбу, выбор и путь избранного. Гарри уже тошнило от подобных разговоров, но он стойко все вынес, даже постарался сделать понимающий и заинтересованный вид. Внутренне он уже сделал выбор — в тот момент в атриуме, когда «сдал» его Дамблдору. Он мог сделать вид, что не знает про уничтожение артефакта, ведь Темный Лорд показал воспоминание лишь Гарри, чтобы успокоить его…       Точно лампочка загорелась у него в голове. Тогда… он вытащил артефакт и показал его Дамблдору, а в то же время по связи показал Гарри, что на самом деле выполнил его просьбу и уничтожил «Коготь Рассвета». Видимо, он почувствовал ужас самого Гарри и, не раздумывая, показал свою слабость. А что сделал Гарри? Он? Он сделал выбор.       Остаток лета он провел в «Пристанище» — рядом с друзьями и дорогими для него людьми. Перед началом учебного года им пришли совы с результатами. Единственное «Превосходно» по ЗОТИ уже не грело душу как раньше. И он завалил зельеварение, так что путь становления аврором как-то отпал. Тем же вечером Гарри рассказал друзьям новость, которая удивила его. — Он будет учить тебя лично? — воскликнул Рон, пока они сидели у камина.       Гарри, поправляя поленья в камине, кивнул. — Я так и думала! — хлопнула в ладоши Гермиона. — Он, наверное, будет учить тебя мощным заклинаниям. Ну раз стало ясно, что ты должен сразиться с ним, — она замолчала, посмотрев на Гарри, после чего, собравшись духом, добавила: — с Волдемортом.       Рон, сидящий рядом, поморщился. А Гарри широко улыбнулся. Ему нравилось, что друзья становятся смелее. Порой казалось, ему самому не хватает этого — и недалек тот час, когда он бросит все и сбежит. — Тебе страшно? — поинтересовался Рон, глядя на него из-подлобья.       Гарри неопределенно пожал плечами. — Пока вы рядом — я смогу продержаться.       Он видел, как Гермиона закусила губу, и как Рон неуверенно взял ее за руку, но не сделал ни единой попытки успокоить или подбодрить друзей.       Он тоже устал. Чертовски устал.