Круг

Волдеморт.       Имя, которое он придумал себе сам. До этого момента Тёмный Лорд был им очень доволен. Когда его враги и недруги выплёвывали его имя так, словно оно ядовито, когда слава его стала так велика, что люди по всему миру стали бояться произносить его, он чувствовал удовлетворение. Сейчас это имя впервые казалось ему горьким. Волдеморт.       Именно так теперь его зовёт эта маленькая птаха. Этот упрямый воронёнок. Он не плюётся его именем, не испытывает страха при его упоминании — он просто констатирует его как факт. Сухо, просто, прямо как стены в его голове. Тёмный Лорд не ожидал даже от самого себя, что эта простая деталь вызовет в нём только раздражение и желание содрать это имя с собственной кожи. Он никогда не предполагал, что имя Том — это магловское, «уродливое» имя — окажется столь близким к его сердцу.       Дамблдор мёртв. Все барьеры скоро будут разрушены. Маска злодея вновь идеально подошла к лицу. Прогуливаясь по горизонту своих мыслей, он чаще стал натыкаться на ту стену, упорно воздвигнутую бесстрашным гриффиндорцем. Он слышал — иногда по ночам, иногда рано утром, прямо перед рассветом, — как стена ходила ходуном, грозясь пойти трещинами и обвалиться. Но раз за разом чувствовал чужую силу по ту сторону, заделывающую трещины. Руки неимоверно чесались разрушить эту стену. Но он молча наблюдал, слыша, как укладывают новый слой кирпичей. Волдеморт.       Он снова назвал его этим именем. Прислужники быстро вычислили его в магловской части Лондона. После смерти последнего министра магии они пустились в бега. Тёмный Лорд знал об этом, но не делал настоящих попыток поймать детвору. Лишь напускная бравада о том, что Гарри Поттер ныне «Нежелательное лицо № 1». Мерлин, какой позор. Но он прекрасно понимал: воронёнку нужно время. Он должен освоиться, составить план и уже потом нанести удар.       Тёмный Лорд любил засиживаться в библиотеке Лестрейнджей: тихо, безлюдно, много книг. Но сейчас ни одна из причин не доставляла ему удовольствия. Вчера ночью в подсознании был шторм. Стена гудела как не в себя. Небо сделалось пасмурным. Воронёнку снился кошмар. Он захлопнул книгу, которую держал в руках, и откинул голову назад — та с глухим стуком ударилась о книжную полку. Он тихо выдохнул и мысленно вернулся к стене. Кирпичи потемнели от влаги. Вода поднималась всё выше — почти до голени. Что же тебе снится?       В воздухе повис запах пергамента, облака над головой стали светло-зелёного цвета. Он нахмурился и подошёл ближе к стене — та снова трескалась и рушилась у него на глазах. Мальчишка был в панике и всё ещё спал, не в силах проснуться. Том сделал два шага назад, намереваясь остаться сторонним наблюдателем чужой боли, но что-то внутри взвыло. Сжав ладони в кулаки, он собрал всю свою мощь и энергию в грудной клетке. Теперь он стал почти невидим.       Осторожно ступив через дыру в стене, он оказался в чужом сне — в той самой ночи Хэллоуина. Вот его высокая тёмная фигура движется к калитке домика. Вот он поднимает палочку и убивает своего Феникса в беспамятстве. Поворот за угол — и уже можно услышать крики самой Лили и плач ребёнка. Есть кое-что, что не вписывается в картину той ночи. Это взрослая версия Гарри, который стоит в углу, вынужденный наблюдать смерть своих родителей в который раз.       Том увидел, что мальчишка плачет, но не может сдвинуться. Он кричит и просит её сбежать, даже зная, что она никогда не бросит своего сына. Слёзы бегут по щекам и капают с подбородка, отсчитывая последние крупицы терпения Тёмного Лорда. Для Гарри он невидим, но чувствует всю силу его чувств: боль, утрату, отчаяние. Гарри страшно; Тёмный Лорд поднимает палочку, Лили умоляет…       Том прерывает сон.       Он насильно выталкивает Гарри из кошмара и заменяет его собственными воспоминаниями. Это были виды на море, на заснеженные горы, на бескрайние поляны с буйством цветов. Он собирал каждую из них, кропотливо отсекая всё ненужное, оставляя лишь успокаивающий пейзаж и пару магических тварей, которые сам находил забавными. Спустя время Гарри успокоился, прогуливаясь по набережной, заглядывая в пещеры и чуть морщась от солнца. Клубок непонятной пушистой твари он тоже нашёл забавным и играл с ним, пока не уснул сном без сновидений.       Там, на Площади Гриммо, Гарри во сне выдохнул спокойно, сжимая в руках письмо своей матери — единственное доказательство, что Лили Поттер когда-то ходила по этой земле.       Итак, они проникли в Министерство — и натворили там дел. Так сильно Тёмный Лорд давно не хохотал. Глядя на испуганные лица своих глупых подчинённых, он почти ликовал. А воронёнок-то подрос! Устроить такое прямо под носом у стольких Пожирателей — умора. Но крестраж был в порядке. Конечно, он знал, что под всей этой шумихой они пытались выкрасть крестраж, который болтался на шее у этой отвратительной жабы. И теперь крестраж был у них. Но избавляться от него они не спешили.       То ли не могли…       Мерлин! Тупой старик доверил детям такое важное задание и даже не сказал, как довести дело до конца? Терпения, Том, только терпения — желательно вселенского масштаба. Сделав глубокий вдох, он решил подождать. Стена снова стала безупречной.

***

      Гарри держал в руках его крестраж. Часть его души. Часть его самого. Было темно. Он сидел на карауле у палатки. Гермиона недавно уснула; внезапный уход Рона уже не казался ему катастрофой — скорее закономерностью их взаимоотношений. Конечно, у него была семья, у него было что терять. И оказалось, у него было куда меньше решимости, чем у Гермионы.       Сжимая медальон, Гарри испытывал только горечь. Рядом, на засохшей траве, лежал учебник о жизни и прошлом Дамблдора. Сколько ещё тайн хранил от него директор? Сколько это всё будет продолжаться? Как они смогут уничтожить этот крестраж?       Уничтожить крестраж. При одной только мысли Гарри непроизвольно содрогался всем телом. Уничтожить крестраж — должно быть так же легко, как тогда, во втором курсе. Вот только убить душу Тома — это было в миллион раз сложнее. Убить ту часть его, в которую Гарри был влюблён. Сейчас, сидя тут, в темноте и одиночестве, он мог признаться себе шёпотом: да, был влюблён. Сильно и незаметно Том пробрался к нему под кожу, сворачиваясь там кольцами, словно змея. А Гарри? Он был только рад пригреть её в груди.       Только всё это теперь в прошлом. Нет никакого Тома. Сейчас Гарри борется против Волдеморта. Сейчас Гарри хочет убить само понятие зла.       Но та иррациональная часть внутри глухо отзывалась болью.       Всё случилось довольно странно и неожиданно: он преследовал лань и наткнулся на меч Годрика Гриффиндора. В попытке достать меч чуть было не утонул, но оказался спасён внезапно вернувшимся Роном. Абсурдность происходящего слегка выбила его из колеи. — Рон? — тупо спросил он, еле отдышавшись. — Ты свихнулся? — завопил тот в ответ. — Какого чёрта ты залез в воду с этой штукой на шее? — он обвиняюще ткнул в него пальцем. Гарри инстинктивно прикрыл медальон рукой, отползая назад. Меч был у них, крестраж — тоже. Гарри только что побывал в ледяной воде, но тело его дрожало отнюдь не от холода. «Соберись!» — приказал он себе мысленно, поднимаясь с земли. Перехватив меч поудобнее, он поставил крестраж на плоский камень неподалёку. После чего, развернувшись к Рону, протянул ему меч. — Это должен сделать ты, — выдавил Гарри. «Я не смогу», — произнёс он внутри.       После пары минут пререканий Рон всё же согласился. Тихим шипением Гарри открыл крестраж. Душа Тома выглядела уродливой в попытках спровоцировать Рона. Быть может, поэтому Гарри хотел поскорее покончить с этим. Когда меч пронзил осколок души, Гарри почувствовал невыносимую боль в груди. На секунду потеряв равновесие, он спиной опёрся о ствол дерева. Всё его тело полыхнуло огнём. В попытках восстановить сбившееся дыхание Гарри мотал головой из стороны в сторону. Рон, подбежав к нему, начал сильно трясти его за плечи. Опустившись на землю без сил, он провёл ладонями по лицу. Щёки были мокрыми от слёз. Его душа скорбела по душе Тома.