Круг

      Диадема была уничтожена. Змея — ещё нет. Отовсюду гремели взрывы и летели проклятия. Хогвартс погрузился в окончательный хаос. Том привёл с собой великанов, аналогично поступил и Хагрид, который имел с ними родство. Том привёл с собой дементоров, весь отряд ОД вышел на передовую со своими патронусами.       Война — ужасная штука. Гарри пришлось увидеть её своими глазами. Тёмный Лорд никогда не был милостив. Когда Гарри, наконец, исполнил свою часть плана, по всему замку раздался голос Волдеморта, который призывал Гарри быть смелым и прийти одному в Запретный лес. Голос тот был холодный, словно не шептал ему свои тайны пару часов назад. Голос тот казался Гарри чужим.       И, проходя мимо трупов, которые были собраны в Большом зале, Гарри знал, что делать дальше, но он не знал, как дальше быть. Люпин, Тонкс, братья Криви — все они были тут, лежали неподвижно, заставляя Гарри мечтать просто лечь рядом с ними. Переведя взгляд на дальний конец зала, он снова задался вопросом: что мы делаем?       В дальнем углу в целую кучу сбилось семейство Уизли. Вопль отчаянного крика почти оглушил Гарри: рядом с рыдающей Молли, на полу, рядом с мёртвым телом своего близнеца сидел Джордж. Воздух прекратил проходить в лёгкие. Рон и Гермиона молча обнимались в стороне, пока по их лицам текли слёзы. Что мы делаем, Том? — Гарри, — откуда-то слева появился Невилл, который отряхивал порох со своей одежды. — Ты же не пойдёшь к нему, да? Мы все тут сражаемся. И мы выберемся. Просто не сдавайся, ладно?       Гарри не смог выдавить из себя улыбку. Он не смог ответить, только лишь мотнул головой, смахивая с глаз слёзы. Все эти люди, и их смерть была и на его совести. Как мы пришли к такому?

***

      Пробираясь в Запретный лес в своей мантии-невидимке, Гарри чувствовал, как ноги отказываются ходить. Он знал, что каждая часть его тела против этой казни. Он знал, что идёт не умирать — он знал, что идёт убивать. Внутри него противилась душа Тома. Гарри очень хотелось его обнять.       Вытащив снитч из мешочка на шее, Гарри поцеловал его — раскрывшись под конец, он выдал ему Камень Воскрешения. Тот, что был на кольце Гонтов. Гарри почти истерично засмеялся. Но, собрав остатки смелости, повертел камень трижды. Под шелест листьев и дуновение ветра на территорию Хогвартса вновь вернулись ушедшие: Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и… Лили. — Мама…       Он не смог сдержать слёз. Лили Поттер была очень красивой женщиной, даже будучи в обличии бестелесного призрака, она казалась Гарри самой красивой женщиной. Её огненно-рыжие волосы были так же прекрасны, как и в воспоминаниях Северуса. Все говорили правду: глаза Гарри были цвета её глаз. Её улыбка показалась Гарри самой прекрасной на свете. — Гарри, — её голос был мягким, Гарри хотелось закутаться в него. — Ты отлично справился, ты большой молодец. Гарри отрицательно замотал головой, вытирая слёзы рукавом. — Я не справился. Вы все умерли, Ремус… ваш сын… — его голос сорвался, а тело била неконтролируемая дрожь. — Сириус… папа… — Гарри, — услышал он голос своего отца. — Наши смерти не на твоей совести. Всё, что случилось с нами, — это наша судьба, и мы выбрали её сами.       Он поднял взгляд на Джеймса и увидел, как тот улыбается, подойдя чуть ближе, чем другие. — Я горжусь тобой.       Они все подошли ближе, и руки Гарри начали сильно чесаться от желания обнять их всех. Глядя в глаза своей матери, Гарри не смог не улыбнуться — криво, ломано, но искренне, восхищённо. — Ты такая красивая…       Лили Поттер оставила у него на лбу невесомый поцелуй. Как тот, что пару часов назад оставил ему он.       Плотину его сдержанности прорвало, и он упал на колени, беззвучно проглатывая слёзы. — Мама, он умирает… мама… он болен, ему очень больно. Крестражи… это всё из-за них… я уничтожал их… он умирает… он всё знал… мама… — Гарри плакал, пока теплота, исходившая от его близких, охраняла его от чужих взоров.

***

— Мальчик-который-выжил пришёл умереть.       Голос Тома на этот раз был тем же холодным голосом Волдеморта. Его внешность снова вернулась к змеиному. Гарри отчасти стало легче. За его спиной всё ещё стояли его родители, невидимые для других. Камень Воскрешения впивался в ладонь. Где-то под рёбрами, во внутреннем кармане, лежала палочка из тиса с сердцевиной из пера феникса — на пару дюймов длиннее его собственной. Сердце успокаивалось только при мысли о нём. Сейчас на него была направлена его собственная палочка. «Проще Авадой, да?» — спросил Гарри мысленно.       На уголках губ Тёмного Лорда мелькнула тень улыбки. — Авада Кедавра.       Очнувшись на вокзале Кингс-Кросс, первое, что ощутил Гарри, — бесконечная тоска. Сердце странно сжималось и разжималось в груди. Ещё до того, как он заглянул под скамейку, ещё до того, как он увидел там ужасного младенца, обтянутого кожей и покрытого липкой кровью, он знал, что отныне его душа одинока. Он больше не крестраж.       Разговор с Дамблдором не принёс ни облегчения, ни ответов. Всё самое болезненное поджидало его впереди. Но мудрому старику этого было не понять. Гарри было больно. Только мысль о том, что он собирается сделать, отзывалась пульсирующей болью во всём теле. Будь его воля — он бы никогда не покинул этот вокзал в своём сознании. Будь его воля — он бы похоронил себя рядом с Томом. «Измени то, что я не смог поменять, Гарри. Сделай это так, как сочтёшь нужным. Я верю в тебя».       Слова Тома всё ещё звучали у него в голове. Создать мир, в котором больше не будет таких пробелов. Сделать его на чуточку лучше. На чуточку надёжнее. Сделать магов на чуточку сплочённее. У него будет влияние, у него будет власть, он станет героем.       Возвращение в Хогвартс далось Гарри тяжелее, чем он представлял. Слышать отчаянные крики своих родных и близких и не иметь возможности дать им знать, что он в порядке, было тяжело.       Когда он услышал, как Том накинул Шляпу на голову Невилла, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не улыбнуться. Реликвия Годрика Гриффиндора. Как он мог не догадаться сам? Сверкнул меч — и последний крестраж был уничтожен.       Гарри ничего не почувствовал. И на целую минуту позволил горю затопить свои внутренности. Как тишина может быть такой громкой? Он больше не чувствовал Тома.       Начался переполох: полетели стрелы кентавров из Запретного леса, домовики с кухни ринулись в бой со своими маленькими топориками. Защитники Хогвартса с новой силой атаковали Пожирателей. Накинув на себя мантию, Гарри скрылся от чужих взоров и ринулся прямо в гущу событий, помогая то тут, то там.       Проклятия летели с неслыханной скоростью, Гарри еле успевал защищать и атаковать в ответ. Все, кого он поражал своим заклинанием, непонимающе глядели в пустоту перед собой. Сражающиеся разделились на группы. Гарри быстро вычислял слабые звенья и шёл на помощь к ним. Сражение переместилось в Большой зал. В самом центре зала Том сражался с тремя людьми одновременно, в правом углу Молли Уизли прямо на глазах у Гарри убила Беллатрикс Лестрейндж. Гарри невольно восхитился ей. Роберта нигде не было видно. «Видимо, по приказу Тома он обеспечивает себе алиби», — подумал Гарри.       Одним взмахом руки Том откинул от себя нападавших. Профессор Макгонагалл отлетела в сторону. В этот момент Гарри понял, что время настало, и скинул с себя плащ. Послышались вздохи и удивлённые возгласы. Как по плану, Том и Гарри оказались в центре круга, где должны были отыграть свои прощальные речи. Высказав все ядовитые слова ему в лицо, Гарри поднял палочку.       Его рука сильно дрожала, глаза предательски наполнялись влагой. Надо было покончить с этим поскорее. Он посмотрел в глаза Тому и… «Я не смогу».       Паника, охватившая его в тот момент, была настолько сильной, что Гарри показалось, будто его сердце сейчас разорвёт от напряжения. Ему казалось, что он сейчас раскрошит свои зубы. Фокус глаз путался, ему приходилось моргать несколько раз, пытаясь вернуть им чёткость. «Помогите, помогите, кто-нибудь, пожалуйста, я не смогу, я не справлюсь…» «Воронёнок… — услышал Гарри в своей голове, и на миг беспорядочные мысли остановили свой поток. — Пора расправлять крылья. Взлетай».       Дыхание выровнялось. Сердце больше не грозило разорваться. В голове воцарилась пустота. Рука перестала дрожать. Наступил покой. — Авада Кедавра.       За секунду до того, как луч пронзил грудь Тёмного Лорда, Гарри услышал тихий шёпот рядом с ухом: «Я люблю тебя, Гарри».