Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 18 – Конфетка.     Казалось, за одну ночь они сделали это бессчётное количество раз. Особенно И Вэю нравилось, когда Лан Шен кончал в него. Невероятно сильная и обильная струя попадала в самое чувствительное место внутри Вэя, и в сладостном крике он тоже проливался горячей порцией густого молока. Лан Шен был ненасытен, словно дорвавшийся до еды оголодавший зверь. Быть внутри Вэя, слышать, как он стонет, видеть его прекрасное, изумительно прекрасное тело, иметь возможность касаться его, вкушать блаженство его ответной ласки и наслаждаться его открытостью, даже покорностью – было наивысшим счастьем! А главное, у них впереди целая вечность! И сейчас не надо никуда спешить! Лекарь Ван согласился прикрыть Лан Шена на несколько дней. Пока И Вэй плавал вокруг, в подсвеченной водорослями воде, Юный Бог думал об этом, сидя на краю плота, и попутно любуясь тем, как любимыйграциозно двигается, как изгибается его стройное тело, как играют мышцы под гладкой кожей, как волосы, украшенные переплетением ленты, тянутся чёрным шлейфом, окутывая его. Вэй незаметно подплыл снизу и слегка пощекотал его пятку. Лан Шен вскрикнул. – Неужели Боги боятся щекотки? – на лице И Вэя расцвела озорная улыбка. – Боги ничего не боятся! – Проверим? Юноша схватил Лан Шена за щиколотку и принялся беспощадно щекотать. – Ай! Прекрати! Прекрати, умаляю! Ай-яй! Отпусти! Да! Да, я боюсь… я боюсь щекотки! Довольный И Вэй прекратил пытку и нежно взял его стопу в руки, чтобы облизать аккуратные пальчики. Они ещё недоверчиво подрагивали и норовили выскользнуть, но ласка Вэя их укротила. Заметив, как тело Лан Шена отозвалось на касание, он переместился ближе и, оказавшись между его ног, опустил мягкие губы на замершую в предвкушении плоть. Пожалуй, даже одно осознание того, что губы И Вэя касаются его там, было приятно настолько, что Юный Бог вмиг застонал, едва почувствовал это сладостное тепло. Прогнувшись в спине, он откинул голову, а бёдрами подался вперёд. Ловкий, подвижный язык Вэя ласкал его кончик двигаясь вниз по стволу и возвращаясь обратно. Продолжая выводить возбуждающие узоры, он обхватил Шена губами.  Рука Юного Бога легла на затылок И Вэя, а тело непроизвольно начало толкаться вперёд. – Я хочу кончить в тебя, – на выдохе проговорил Лан Шен, сдерживая рвущийся наружу эякулят.  И Вэй прижался ещё сильнее, наплевав на все предупреждения, готовый принять его, но неожиданно руки Лан Шена подхватили юношу, и в следующую секунду он уже ощущал, как твёрдый ствол увереннопогружается в тело. Да, это было всё ещё немного больно. Он охнул, испытав сразу два сильных чувства.  Волна удовольствия прокатилась по позвоночнику до самой макушки, когда Лан Шен, прижав его к себе, начал яростно вбиваться бёдрами. Крики удовольствия вновь заполнили грот, перемежаясь со сладкозвучными долгими стонами. Мощная струя пролилась сильнейшим оргазмом для обоих.  – Это просто волшебно!  Внутри И Вэя всё ещё был Лан Шен, и юноша ёрзал, пытаясь продлить упоительные ощущения.  – Вот бы это могло продолжаться и продолжаться… – мечтательно пропел он.  – Хочешь Конфетку?.. И Вэй не понял, вопросительно хлопнув ресницами.  – Множественные оргазмы.   Взгляд юноши стал более заинтересованный.  – О, да! – заулыбался Лан Шен. – Ты должен это попробовать! Будешь в восторге, обещаю!  После этих слов Юный Бог поднялся и, не выпуская своё сокровище из рук, отнёс на кровать, по пути лёгким касанием магии высушив его тело и волосы. Укладывая юношу поудобнее, он присел рядом и раздвинул его ноги. И Вэй ничего не понимал, но доверительно подчинился.  На кончике пальца Лан Шена появилось красноватое сияние божественной силы, на глазах превратившееся в тонкую, мерцающую, словно раскалённую, иглу длиной с ладонь. – Это Танго, или Конфетка (糖果 – Конфетка) – эйдос особой энергии, способный творить чудеса с твоим телом. Я введу его в уретру. Будет больно вначале, но потом, когда он внутри растворится, станет сказочно приятно.  И Вэй шумно выдохнул. Лан Шен заулыбался, глядя на то, как любопытство и страх на лице юноши боролись за право первенства.  – Ты так делал? – Много раз. У нас есть множество способов доставить себе удовольствие, – он посмотрел на магический эйдос. – Эту энергию не так-то легко достать, между прочим. И я бы очень хотел, чтобы ты её испытал.  – Насколько это больно? – Ну я проклинал всё на свете, когда делал это впервые. Но, поверь, оно того стоит!  Ох! Эти слова Лан Шена мужества не прибавили. Он словно испытывал его! – Вводи! – уверенно сказал И Вэй, помедлив буквально секунду. – Ты не пожалеешь! Только смотри не дернись, и постарайся не сводить ноги, – предупредил Лан Шен. – Если моя рука дрогнет, вот тогда будет действительно больно. Юноша кивнул и, прикусив губу, замер в волнительном ожидании. Даже просто смотреть на то, как острый кончик начинает проникать внутрь, в маленькое отверстие его пульсирующего органа, и то было мучительно, не говоря уже о физических ощущениях. Но пока ещё оставалось терпимо, как будто слегка кольнуло и чуть обожгло. И Вэй сжал кулаки, боль стала быстро нарастать, хотя игла вошла совсем немного. Лан Шен продолжал нежно массировать любимого. Всё его внимание было захвачено процессом. Словно ювелир, уверенной рукой, с точностью до миллиметра, он опускал магическую иглу. И Вэй зажмурился, изо всех сил стараясь не застонать. Он чувствовал, как внутри всё нарастающая острая боль жалит его подобно змее, опускаясь всё глубже по уретре. Как нечто, распирая плоть, проторяет себе дорожку, и тесноту оно не любит. Тело И Вэя напряглось, шея выгнулась, он еле сдерживал себя, чтобы не свести ноги. Ощущение было такое, словно внутрь запихивали раскалённую спицу. – Сейчас будет неприятно, – предупредил Лан Шен, будто до этого был лёгкий бриз. – Терпи, мой хороший… – А-а-а! – не сдержался И Вэй. Его протяжный крик всколыхнул стаю бабочек в животе Лан Шена. «Ты ещё не так покричишь!» Игла провалилась, оставляя за собой мучительный след. – Молодец! Даже не шелохнулся. А я в первый раз дёрнулся. – И тогда стало очень больно? – часто моргая, чтобы подсушить глаза, с сочувствием спросил И Вэй.  – Не то слово!  В сознании Ибо вдруг возникли воспоминания. Незадолго до той памятной ученической вечеринки, после которой Лан Шен временно потерял девственность, Тань-Тань поделился с ним энергией эйдоса. Конфискат с чёрного рынка, который он умыкнул у отца после очередного рейда. Тань-Тань сказал, что научит пользоваться им, но вначале без его помощи не обойтись, ведь в одиночку Лан Шен не справится. Юный Бог колебался, стоит ли вообще это пробовать, но обещание множественных оргазмов стало волшебным словом, рассеявшим все сомнения и предрассудки.  Ибо помнил, как смущался юный Шен, когда Тань-Тань сжал его там и слегка простимулировал.  Эйдос, гораздо толще и ярче – ведь божественным существам требовалось намного больше энергии, чем обычным смертным – вошёл уверенно и быстро. Но Лан Шен дернулся от резкой боли, и магическая игла вонзилась в плоть, прошив её насквозь. Боль была адская. Тань-Тань, конечно, мгновенно снял её, но второй раз согласиться Лан Шену стало намного сложнее. И всё же! Ибо вспомнил, как,морщась, он стенал, проклиная Тань-Таня и себя за то, что согласился на эту сомнительную авантюру. Однако, когда неприятная процедура была позади и внутри начали происходить вещи, превосходящие все ожидания, Лан Шен, позабыв обо всём на свете, возликовал от счастья. Он извивался и томно постанывал, отдавшись охватившему его чувству целиком. И даже присутствие Тань-Таня не смущало его тогда.  – Поласкай себя, будет ещё приятнее, – посоветовал Тань-Тань, оставляя его наедине с Конфеткой.  «А ведь Тань-Тань тогда здорово завёлся, глядя на тебя!» – догадался Ибо, увидав эту ситуацию со стороны.  Лан Шен, услышав эту мысль, слегка удивился и мгновенно запрятал её подальше. Ведь сейчас перед ним разворачивалась другая невероятная по красоте сцена.      Конфетка, растворившись внутри И Вэя, воздушным касанием крыла бабочки прошлась по всем его нервным окончаниям, словно по струнам, всколыхнув каждую своей волшебной вибрацией. И Вэй ахнул и, затаив дыхание, ощутил, как наслаждение легкими волнами сейчас разливаетсявнизу живота. Оно то поднималось к его вершинам, захватывало его там в свой плен мучительно-сладкой агонии, то откатывалось назад, ручьями растекаясь по всем клеточкам тела.  Лан Шен в тот момент и сам получал невероятное удовольствие, любуясь тем, как И Вэй, прогнувшись в спине, напрягает ноги; как в изящном изгибе натягивается его шея; как двигаются его гибкие пальцы, то сжимая, то выпуская простыни; как вздымается грудь и играют мышцы на крепком теле. Как прекрасно, непостижимо прекрасно, сейчас его поглощённое наслаждением лицо.  Горячо дыша, И Вэй уронил ладони себе на лоб и чуть сдавил ими глаза. Внутри, играя на его чувственных струнах, звучала музыка рая, где на сильные доли из приоткрытых точёных губ рвались яркие, обжигающие слух звуки. Его руки, его тело, его ноги – танцевали страсть.   Лан Шен впитывал каждый вздох, каждый жест и каждый звук. Упоённый отрадой И Вэя, он опустился и накрыл его дрожащий орган влажной лаской губ.  – А-а-а!!! – в тот же миг вырвалось из горла прекрасного Вэя.   Вскрикнув, он дёрнулся, как от удара. Но Лан Шен крепко сжал его согнутые в коленях ноги, чтобы тот не сбежал от его божественной ласки. – Шен… О, Боги… Шен! – только и мог выкрикивать он, хватая ртом воздух. Действие Конфетки ещё не закончилось, а Лан Шен решил ещё и подбросить дровишек в топку, полируя налитый желанием орган любимого.  Впитывая в себя всю прелесть этого момента, И Вэй скорее инстинктивно, чем осознанно начал толкаться бёдрами, погружаясь в рот Лан Шена всё глубже – так, что кончик касался самой глотки Юного Бога. О, как же это было восхитительно!     – Я кончаю, Шен!.. Прямо сейчас… отстранись! – еле выдавил он, задыхаясь от собственных стонов.  Но Лан Шен лишь усилил стимуляцию.   В протяжном долгом крике, похожем на рыдания, И Вэй выплеснулся, горячо и мощно, прямо в рот Юному Богу. Восторг Вэя подарил неописуемое наслаждение и самому Лан Шену. Он сам настолько завёлся, что еле сдерживал себя, чтобы тут же не воткнуться в любимого. Но он понимал, знал по собственному опыту, что сейчас надо дать ему время отдохнуть и касаться его можно лишь взглядом.  Лан Шен лежал рядом, оперев голову на согнутую в локте руку и просто любовался. Вэй распластался на кровати, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Лицо блестело капельками пота, а внутри постепенно угасала бушевавшая страсть, теплым течением покидая довольное тело.    – О, небеса! Шен, что это было? Он из меня вытянул все соки, – всё ещё не мог отдышаться Вэй.   – Я же говорил, что тебе понравится, – улыбнулся Лан Шен, лаская пальцами его грудь. – Знаешь, но теперь у меня встала одна проблема, и надо её срочно решать.  Взгляд упал вниз – где всё было в полной боевой готовности.  И Вэй улыбнулся. – Я готов решить твою проблему, но при одном условии… – он сделал паузу и, привлекая к себе Лан Шена, прошептал: – Сделай это жёстко!  – Вэй! Хочешь острых ощущений? Тот кивнул, бесстыдно глядя ему в глаза. – Ты угадываешь мои желания! Едва договорив, Лан Шен в жгучем поцелуе пленил его губы. Зубки ощутимо прикусили их приятную мягкость. Долгий ответный стон, смешанный с шумным дыханием, прозвучал томно и с наслаждением. Лан Шен почувствовал под собой, как прогнулось тело И Вэя, но губы оставались всё такие же податливые, бесстрашно отдавшись его божественной воле. Поймав в глазах И Вэя дьявольский огонёк, Лан Шен поделился своим. Он поднялся и резко притянул Вэя к себе. Затем перевернул его на живот и приподнял бедра так, что две половинки сочного персика обнажили заветную точку, за которой пряталось наслаждение. Коснулся её языком и скользнул внутрь, вызвав трепетную дрожь во всём теле любимого.  Он применил немного магии на кончике языка, которая мягкими тонкими иголочками прокатилась внутри, пробуждая клеточки для новых ощущений. Вэй шумно выдохнул, сжимая пальцы.   – Раздвинь ноги. Я хочу, чтобы ты сел на шпагат, – попросил Лан Шен.  С того вечера, когда он увидел И Вэя в шпагате, его не отпускала мысль сделать это именно так.   Юноша послушно раздвинул бёдра и, едва яички коснулись кровати, выпрямил колени так, что ноги оказались вытянуты на одной поперечной линии.  О, Небеса! Как же это было красиво! Его круглые плотные мышцы ягодиц переходили в стройные мускулистые ноги, где сжимались маленькие аккуратные пальчики. Лан Шен опустился рядом с ним, также максимально разведя бёдра.   Юноша прогнулся, подставляя себя и замер в трепетном предвкушении. Орган Лан Шена был тверд и горяч как никогда.  Раздвинув ягодицы, Юный Бог коснулся плотного отверстия, насладился его теплом, а затем вошёл уверенным рывком на всю длину, с силой вдавив И Вэя в кровать. Тот тихонько вскрикнул, почувствовав, как вместе с секундной острой болью в него ворвался наполненный силой горячий орган. Опершись локтями о кровать, Вэй прогнулся сильнее, подаваясь навстречу желанию Шена.  Немного поёрзав, Юный Бог с восторгом ощутил, как плотно Вэй держит его внутри. Погладив стенки своим исполинским божеством, он звонко шлёпнулаппетитную ягодицу и ринулся в гонку, полнуюгорячих стонов и безудержных криков.  Он врывался в него снова и снова, резко, властно,выходя почти полностью и ныряя в горячий влажный тоннель до самого корня. Не позволяя сжимать ноги, он одной рукой жёстко схватил его за волосы, а другой пленил его руку, чуть выше локтя, утопив пальцы внапряжённых мышцах и, в такт движению натягивал И Вэя на себя, заставив его тем самым, максимально прогибаться в спине.  Из приоткрытых губ И Вэя вырывалось шумное дыхание. Лан Шен чувствовал, что любимому нравится такая грубость. Он буквально плавился под этой страстью, что добавляло жару уверенным движениям Юного Бога. Зарычав от восторга, Лан Шен сжал пальцы сильнее и ускорился. И Вэй стиснул зубы. Мощьпроникновения взрывной волной вторгалась внутрь,каждый раз вызывая сильнейшие ощущения. Боль и удовольствие смешались в едкий ком страсти. Он задыхался, не в силах различить эти ощущения. Его собственный член и яички вбивались в кровать,разделяя те же эмоции.    Поза держала тело И Вэя в напряжении, и болезненный плен, и подчинение в этой позе, возбуждали внутри ещё большее желание безоглядно отдаться воле Лан Шена. Волосы изумительным двухцветным ковром рассыпались по кровати, где, под мерное потрескивание свечей, двое прекрасных юношейпредавались необузданной страсти. – Не сжимай ноги, – предупредил Лан Шен, после чего, продолжая вколачиваться, обрушил град очень сильных, даже жестоких ударов ладонью по аппетитным ягодицам.  И Вэй, упав на грудь, откликнулся короткими вскриками. Кожу обжигало, словно огнём, так же, как и всего Лан Шена. Шлепать Вэя было восхитительноприятно. Ведь кроме эстетических эмоций, каждый шлепок вызывал внутри тонкие возбуждающие вибрации, и он долго не мог остановиться. Лишь когда Вэй начал жалобно поскуливать, Лан Шен прекратил свои удары, любуясь тем, как раскраснелась его кожа. Но всё же сжалился и с помощью магии воды охладил свою ладонь, чтобы успокоить пылающую ягодицу. И Вэй благодарно замурлыкал, распластавшись на кровати.   Юный Бог свёл свои бёдра и, прижавшись к жаркой и влажной от пота спине И Вэя, сменил темп на мелкие и очень быстрые движения – тот массаж, от которого прекрасное тело Вэя выдало максимальный эмоциональный накал. Он с отчаянными криками вжался в кровать, стискивая в пальцах тонкое цветастое одеяло. Что-то подобное он уже испытывал,тогда в своей комнате под скрывающей вуалью. В тот раз тайфун страсти едва не унёс его сознание, но сейчас он уже смог принять эти эмоции и пережить их ослепляющий накал.  – Шен… Как хорошо!.. Как это волшебно!.. Шен… милый… Не останавливайся!  Лан Шен просто творил чудеса с его телом. Вместе с ритмичными движениями посылая внутрь свои магические импульсы, едва не заставив И Вэя плакать от восторга. Камень в серёжке светился так, будто внутри него разгорелось пламя. – Ты так возбуждающе стонешь, что, боюсь, не смогу сдержаться. Если хочешь подольше, сожми зубами мою руку.  «Что ты опять удумал?» – возмутился Ибо. Ему было так прекрасно, можно сказать даже сказочно… Но, конечно, Шену нужно всё испортить. А ведь только что всё так чудесно разворачивалось. – «Вэй, зайка моя! Только не кусай сильно!.. Ай… О, боги…Полегче!» Зубки И Вэя сжали подставленную ладонь так, что очередь скулить от боли настала Лан Шена. Но даже проникающие в его ладонь зубы и ставшиеприглушёнными постанывания Вэя не очень ослабили его желание.    – Сильнее! – назло внутреннему голосу скомандовал он, продолжая так же резво вбиваться.  Как же он обожал зубки Вэя. Какие они безжалостные. Однако в этой порции горечи, была и ложка нектара, когда Вэй, между жестокими укусами,облизывал, утешая его страдающую ладонь. И в этот момент Лан Шен ловил такой кайф… стоп!  «Что ещё за «кайф»? Откуда это в моей голове?»  Сознание Ибо довольно усмехнулось.  Продолжая разжигать И Вэя мелко и быстро, Лан Шен понял по крикам любимого, что тот тоже близок к финалу. Чуть приподняв его, он дал немного свободы,чтобы Вэя без помех смог кончить. И едва мощнаяструя вонзилась в тело юноши, как ответная реакция не заставила себя ждать. После продолжительного высвобождающего крика, влюблённые повалились на кровать. Оба глубоко и часто дышали, плавая уже где-то за пределами вселенной. Придя в себя, Лан Шен поцеловал Вэя между лопаток и поднялся. Тот всё ещё пребывал в эйфории.  – Можешь свести ноги, – разрешил Лан Шен, погладив его напряжённые бёдра.  – Не могу, они у меня затекли, – промямлил Вэй, не имея желания шевелиться.   Лан Шен улыбнулся и принялся разминать твёрдые,как камень, онемевшие мышцы, не забывая в каждое движение вкладывать свою божественную целительную силу. И Вэй расслабленно застонал. Как это было приятно. Ноги быстро пришли в норму, и Юный Бог аккуратно их свёл вместе, а после лёг рядом.  – Как ты, любовь моя? – Шен, ты мне подарил столько счастья, – переворачиваясь, промурлыкал он. – Я никогда не думал, что можно испытывать такое. Мне так понравилось, когда… когда ты бил меня, – от собственного признания Вэй залился краской. – Это было так странно – больно и приятно одновременно.   Лан Шен погладил его по смущённому лицу и поцеловал в губы. Какой он был милый, открытый…  – Мы как-нибудь с тобой поменяемся местами и, возможно, так тебе тоже понравится. У нас с тобой впереди ещё очень много всего. И Вэй перехватил его ладонь, развернул и увидел золотистый след, оставленный его зубами.  – Шен! Ох, я, кажется, потерял контроль. Я полечу твою руку!   С этими словами он сорвался с места и, шлепая босыми ногами по гладкому деревянному покрытию,умчался вглубь комнаты. Там, в шкафчике на отдельной полке, стояли баночки с различнымиснадобьями и лекарствами. Лан Шен посмотрел на свою ладонь. Тенар (бугорок возле большого пальца), припух, разлившись разводами светлого золота. Он бы мог поправить это в один момент, но предложение Вэяполечить его, Лан Шену очень понравилось. И Вэй вернулся с подносом.  – Дай руку, – требовательно, но мягко попросил он. Прямо как лекарь Ван, улыбнулся Лан Шен и с готовностью подчинился. – Это очень хорошая мазь. Но будет щипать. Потерпи, – он протёр тенарсмоченным тканевым тампоном, и когда начал наносить целебную мазь, действительно защипало, но не так сильно, как предостерегал. Вэй заботливо подул, пытаясь облегчить боль. – Когда мама в детстве смазывала мои раны, она всегда дула, и становилось легче.   Он очень бережно перебинтовал руку, постоянно уточняя, не туго ли?  Лан Шен сидел и наслаждался его заботой. Надо быповторять такое почаще.  Его взгляд скользнул мимо лица И Вэя, если такое возможно – ведь оторваться от красоты возлюбленного было выше всяких сил, и задержался на одном предмете, который он приметил сразу, как, впрочем, всё, что было в этой уютной просторной комнате.   – Какой красивый у тебя гуцинь! Ты на нём играешь?