Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 19 – Гуцинь, кнут и урок от Сяо Лэя.   В глубине комнаты на невысокой подставке из цельного куска белого нефрита был выточен роскошный инструмент. На отполированной поверхности рукой мастера были выведены тонкие узоры цветов лотоса с порхающими над ними бабочками и стрекозами.  – Я пытался играть, но он какой-то особенный.Неподдающийся. Совсем не звучит, а только режет пальцы. Его хотели выбросить, но я забрал его сюда. Еле дотащил. Он оказался такой тяжелый. Лан Шен поднялся и, накинув мантию, подошел к гуциню. Проведя ладонью над струнами, он быстро считал его сущность. – Это очень старый и сильный инструмент. Божественный даже. Его нелегко освоить. Откуда он у тебя?  – Достался мне от мамы, а ей от бабушки.  – А мама умеет на нём играть? – Нет, совсем нет. Говорит, что бабушка умела, но она умерла юной и не успела обучить её.  – А кем была твоя бабушка? – Я не знаю. Мне про неё особо не рассказывали. Знаю только, что была очень красивой и в неё были влюблены все мужчины города.   «Так вот, значит, от кого твоя красота».  Прочитав инструмент как книгу, Лан Шен понял в чём дело.   – Вы просто не знакомы. Он пока спит, поэтому и не звучит. Сейчас мы его разбудим. Посмотрим, какой у него характер! – с этими словами Лан Шен сел за инструмент и немилосердно потянул за струны. Гуцинь издал визгливый звук, слегка засияв, и тут же стих, словно бы закрылся. – О! Норовистый! – Лан Шен сжал пальцы, почувствовав, как их резанули струны. – С ним надо просто подружиться. Или, если не получится – то укротить. Подойди сюда! – позвал он И Вэя. Юноша накинул мантию и присел рядом.  – Это магический артефакт. Им возможно играть даже на расстоянии, если создать его фантом. Эмоции, мысли, желания – ему подвластно всё. Он может вызвать дождь, а может опуститься лютым холодом или обрушиться разрушительным ураганом. Засиять ласковым солнцем и заставить распуститься весенние цветы.   Произнося это, губы Лан Шена медленно гуляли по шее и плечам прекрасного Вэя, обжигая его кожугорячим дыханием.  – Может рождать бабочек-весточек… – Юношаулыбнулся. С ними он был хорошо знаком. – Может покалечить, может и излечить. Может стать разрушительным оружием, а может дарить тепло и ласку. Из его пальцев просочился мягкий голубой свет и,коснувшись струн, заставил их тонко запеть, вновь засияв золотым светом. И эта тонкая вибрация звука проникла в И Вэя восхитительным ощущением внутренней ласки.        – А! – выдохнул он. – Что это?.. Как ты это сделал?  – Меня научил мой друг – юный Бог Солнца Ян Гуан. – Он большой мастер игры на гуцине.  – А сыграй что-нибудь ещё! – Это твой личный инструмент, и никто, кроме тебя не может на нём играть. Сейчас я немного нарушил правила, за это он меня наказал, – показал он порезанные подушечки пальцев. И Вэй охнул, моргнул и вдруг спросил:  – Теперь я смогу с помощью него сражаться?  Вэй вспомнил те захватывающие истории, которые он читал про заклинателей, что могли с помощью цинь крушить врагов. Он мечтал, как бы прекрасно было уметь так же, одним взмахом руки сражать недруга лишь вибрацией духовных струн, но мечте, похоже, не суждено было сбыться. Лан Шен улыбнулся, выражая этим милым жестом утешение, ведь слова, прозвучавшие вслед, были не очень утешительные.  – Для того, чтобы управлять погодой или использовать его как боевое оружие, нужно иметь довольно сильное духовное ядро. Но даже с твоим духовным ядром, ты сможешь освоить многое. А теперь дай сюда руку! Не дожидаясь, он взял кисть И Вэя и опустил его пальцы на тонкие нити струн гуциня. – Поздоровайся с ним. Скажи, как тебя зовут. – Здравствуй, гуцинь! Меня зовут И Вэй! – Про себя, любовь моя. И попробуй услышать, что он тебе ответит. Он должен назвать тебе своё имя. Это будет означать, что он признал тебя как хозяина.  И Вэй закрыл глаза и прислушался к ощущениям, но инструмент упрямо молчал, не выдавая ни звука. Юноша начал уже сомневаться, что этот кусок камня вообще что-то может выдать, как вдруг струны отозвались, и он услышал тонкое пение. Звуки музыки превратились в прекрасный женский голос, и в этом пении он четко разобрал слова: «Здравствуй, И Вэй! Меня зовут Юйлян!» ( 玉 (Юй) –нефрит; 蓮 (Лян) – лотос).  Лёгкие И Вэя наполнились до отказа, глаза распахнулись. Едва не задохнувшись от восторга, он обернулся. На него с обожанием смотрел Лан Шен.      – Она сказала, что её зовут Юйлян! – Нефритовый Лотос, значит. Сильная и несгибаемая, словно нефрит, и несущая счастье и гармонию, подобно лотосу. Что-то ещё она сказала? – Отныне я готова служить тебе, пока ты не передашь меня.  – Прекрасно. Она тебя признала хозяином. Видимо,твоя бабушка умерла внезапно и не успела передать её твоей маме, поэтому гуцинь просто уснула. Когда ты ранил пальцы о её струны, ты уже неосознанно дал ей понять, что ты прямой наследник и законный её владетель. Но только то была первая часть ритуала. Сейчас мы его завершили.  И Вэй улыбнулся, а потом нежно взял забинтованную руку Лан Шена, которая снова была ранена. Безусловно, такая близость юного Вэя тут же поставила на дыбы его резвого скакуна. Невозможно было сидеть рядом, смотреть на эти дразнящие губы, чувствовать его тепло и не желать прикоснуться.  Лан Шен опустил руку, повернул любимого к себе и привлёк губы к своим, а затем проник в них глубоко и жарко. И после того как почувствовал такой же глубокий ответ, опрокинул любимого на пол. Столик,на котором стоял гуцинь, с дребезжащим звуком отъехал в сторону.  Прекрасный Вэй целовал так же страстно и горячо, прижимаясь к сильному телу Лан Шен, чувствуя нежную, подобно лепесткам розы, кожу. Ладони скользнули ниже от талии, наслаждаясь мягкостью упругих сладких ягодиц. И Вэй решил быть сверху, и в тот момент, когдаподмял Лан Шена под себя, пальцы ноги случайно задели струны. Издав низкий звук, гуцинь загудел и спустя мгновение прямо на них, через дыру в потолке, внезапно обрушился град яблок…  Лан Шен среагировал мгновенно. Перевернув И Вэя на спину, он обхватил его ногами и руками, чтобы прикрыть собой незащищенное тело любимого от жёстких ударов фруктопада. Получив увесистыми плодами по всем тылам, он перевёл дух, убедившись, что И Вэя не задело. Тот лежал под ним, слегка растерянный с немым вопросом в глазах: что это было?        – Младший господин И, да у вас бесспорный талант! Исполняете магию даже пальцами ног! А я-то думал тебя учить, а тут нужно мне брать у тебя уроки! – он засмеялся, глядя в растерянно хлопающие глаза И Вэя. – И о чём же ты подумал в тот момент, когда сыграл на гуцине? – Э… – И Вэй на секунду задумался. – Наливные яблочки… – и рассмеялся.  Он-то думал о соблазнительных ягодицах Лан Шена.  Юный Бог подхватил его смех.  – Ты прелесть, любовь моя!.. Ну хорошо, что не дыньки, а то бы мне пришлось совсем туго… Ты как,не задело? – спросил он, поднимаясь.  И Вэй отрицательно покачал головой. – Я-то в порядке, а как твоя спина? Сильно досталось?  Зная, что Лан Шен сейчас без защиты и очень уязвим, И Вэй должен был убедиться, что с Юным Богом тоже всё в порядке. – Дай посмотрю. Не дожидаясь разрешения, он стянул с него мантию и внимательно изучил спину. Правильные рельефы и гладкая молочная кожа мгновенно пробудили пребывавший в расслабленном блаженстве орган.  Заметив золотые следы от своих ногтей, он шумно выдохнул, вспомнив, что побуждало его тогда так сильно сжимать пальцы. Он наклонился и коснулся языком открытой ранки, Лан Шен вздрогнул. Такие же следы были и на плечах. И Вэй поцеловал каждую, словно пытаясь зализать нанесенные увечья. Вкус божественной крови имел чуть сладковатый оттенок и что-то ещё, что сложно было уловить, сравнить хоть с чем-то на земле.  Кровь приятно пощипывала язык, и юный Вэй вдруг поймал себя на мысли, что она настолько вкусна, что ему сложно оторваться, и он хочет ещё. Лан Шен в это время слегка прогнувшись, тихо постанывал от смешанных чувств нежнейшей ласки и лёгкого покалывания.  – Тебе понравился вкус моей крови? – тихо спросил он, чуть повернув голову. – Не знал, что такое скажу, Шен, но он восхитительный. – Не смущайся, смертным она действительно приятна на вкус. И очень полезна. Тогда как для демонов – смертельный яд. Хочешь ещё? – Хочу, но не буду, – честно признался он, и тут заметил чуть ниже широкие, длинные полосы, идущие диагонально через спину. – Это следы от кнута? – верно догадался И Вэй, не без сожаления в голосе. – Тебя подвергли наказанию? Лан Шен тут же пожалел, что позволил так тщательно разглядывать себя. Удары от жестокого Эгунь, которым Лэй всего дважды приласкал его, болели очень долго, и следы, видимо, ещё не сошли.  Лан Шен неопределенно кивнул. В принципе он прав, с той лишь разницей, что наказание было добровольным.  – Какие широкие следы. Наверно было очень больно. Шен! За что же тебя так? Этот вопрос был скорее риторический. И Вэй считал, что Лан Шен сам расскажет то, что сочтёт нужным, поэтому не смел требовать объяснений.  – Болит ещё?  – Уже нет, – отрицательно покачал он головой. Сочувствие любимого, как всегда, растеклось тёплым нектаром внутри. Он тихо застонал, ощутив,как прохладные губы юного Вэя влажными касаньями опустились на его зажившие раны.  – Надеюсь, это не из-за меня ты получил наказание? – шутя спросил он, поглаживая бледно-золотистый след.   Вот этого вопроса не стоило задавать! То, как притих Лан Шен, сразу вызвало подозрение. – Шен?  Юный Бог замялся. Ну что тут ответить? – Боги не врут! – напомнил ему И Вэй.  «Конечно, не врут! Они просто физически не могут напрямую сказать заведомую ложь, – вновь откликнулось сознание Ибо. – Ну что, попался, развратник?»  – Я… мне… – Шен, ты снова нарушил правила из-за меня? – обеспокоенно спросил И Вэй.  – Это было добровольное наказание. Это был урок! Часть обучения.  «Выкрутился! Вот ты лис!» Памятуя историю про акацию Вайкэ, И Вэй не был удивлён. Видимо, это снова была тренировка духа и тела. И сейчас он был полон не только сочувствия, нои любопытства. Ему очень хотелось знать о Лан Шене больше, а не только то, что тот позволял. Испытать то, что испытывал он. Он был готов жить лишь его желаниями, быть его воздухом, быть его светом во всём, но чувствовал, что пока его туда не пускают, и это слегка огорчало.     – А ты бы не хотел его продолжить со мной? Лан Шен даже не понял, откуда в руке И Вэяоказался этот предмет.   – Любопытные вещи у тебя здесь собраны!  Ладонь Вэя сжимала скрученный кольцами тяжёлый кнут. Он махнул кистью, и грубое плетение игриво раскрылось, зашуршав по полу между разбросанных яблок.  «Внушительный» – подумал Лан Шен. Длина его была около трёх метров. – Я им тушу свечи на стенах скал, – пояснил юноша.  – Покажешь?  Лан Шен был полон интереса. Он и не догадывался, что И Вэй умеет работать с этим предметом. Притом тушение свечей требовало большой сноровки и умения.  Они вышли из комнаты на открытую площадку плота. И Вэй поудобнее взял рукоять, встал на край и,привычным движением поиграв с кнутом, уверенно отвёл его назад, а затем полными изящества широкими движениями руки, произвёл подряд три хлопка. Кнут, пролетев над водой, рассёк воздух, трижды щёлкнувхвостиком. Результат был весьма неплох – потоки мощной вибрации потушили восемь свечей.  Лан Шен довольно улыбался, любуясь каждым взмахом, каждым жестом его совершенства.   – Ты отлично владеешь этим предметом.  Он взял кнут в свою руку и одним щелчком потушил все свечи в гроте, а затем вскинул запястье раскрытым цветком, и свечи вспыхнули вновь. «Позёр! – фыркнул Ибо. – Опять выставляешься перед И Вэем. Вэй, плюнь в него!» Но юноша лишь восхитился завораживающему мастерству своего Бога.  – А мне нужен час, чтобы их все зажечь.  – Я подарю тебе Никогданесгорающие свечи! «Вот хвастун! Никогданесгорающие свечи хранятся на Верхней ступени Небесного Царства! Как ты их достанешь?» – проворчал Ибо и вдруг сам удивился,откуда он это знает.  Лан Шен тут же пожалел о своём поспешном обещании. Действительно, это был очень дорогой, ценный артефакт, и в быту его использовать было непозволительной роскошью. Но было поздно давать задний ход. – Божественные Никогданесгорающие свечи? Я читал про них. Их огонь может согреть в мороз или создать прохладу в зной. А также они служат отличным источником света даже в самую непроглядную ночь, и силу этого света можно регулировать по своему желанию. Это очень ценный артефакт. Такие свечи освещают лишь храмы и дворцы Небесных Императоров! – Какие глубокие познания, – Шен потерся кончиком носа о нос Вэя. – А разве это не дворец? – широким жестом он обвёл прекрасное место их уединения. – Я твой император, а ты император моего сердца. – Лан Шен стоял очень близко и гладил его плечо, которое ещё побаливало от божественной страсти. – Теперь это наш с тобой дворец!.. Дворец… ШенВэй! – название пришло вдруг само собой.  – Шен… Вэй… Звучит красиво! Мне нравится! Ты и вправду мне их подаришь? – в голосе И Вэя прозвучала надежда.  – Мне не составит труда. Тебе не придётся тратить столько времени, чтобы их зажечь или потушить. К тому же, огонь их безопасен, чтобы ничего не отвлекало нас друг от друга.  «Лан Шен, что ты задумал? Если попытаешься проникнуть в хранилище тебя точно…»  Усмирив свой вновь распоясавшийся внутренний голос, Юный Бог поцеловал И Вэя, после чего коснулся сложенным вдвое кнутом обнажённой грудилюбимого и тихо спросил:   – Ты ещё хочешь… пройти… урок? Волнение, вспыхнувшее в глазах Лан Шена, тут же передалось И Вэю, где уже поселилось смешанное чувство страха и любопытства.      – Да… я хочу, – вмиг позабыв о Никогданесгорающих свечах, ответил он.  Лан Шен запустил пальцы в его роскошные волосы. Жаркие поцелуи были дополнены не менее жаркими объятьями. Не размыкая губ, Лан Шен скинул с плеч Вэя ставшую лишней мантию, грубо прижал юношу к ближайшему столбу и заставил поднять руки. А в следующую секунду И Вэй почувствовал, как его кисти стягивает тонкая кисея узкой занавески. Лан Шен отошёл и замер с кнутом в руках. Он был зачарован. Как же прекрасен был пленённый Вэй. Через приоткрытые губы в глубоком дыхании вырывалось волнение, но синие глаза смотрели призывно и даже дерзко. Ткань лёгких занавесок, потревоженная ветерком, окутывала его стройное тело. Оно манило узкой талией, длинными ногами и каждым изгибом, завораживая так, что невозможно было оторвать взгляд. Эпитеты излишни, просто произведение искусства божественного мастера.  И Вэй был прав – связан он, а в плену оставался Лан Шен.  Юный Бог повернул кисть, и увесистый кнут, взлетев, рассёк воздух. И Вэй лишь слегка вскинул голову, когда раздался звонкий щелчок. – Ты уверен, любовь моя? – Лан Шен подошёл вплотную и провёл тыльной стороной ладони по его щеке. – Этот кнут очень тяжёл, будет нестерпимо больно. Не боишься? – подливал он масло в огонь, пытаясь поймать страх в глазах И Вэя.  – Я уверен, что из твоих рук боль превратится в удовольствие, – доверительно улыбнулся тот.  Лан Шен тихо застонал. Слова Вэя возбуждали не меньше его самого.  Юный Бог провёл языком вдоль шеи, оставив влажный прохладный след.  – Я обещаю, что так и будет, – прошептал он, горячим дыханием касаясь его щеки. – И пережив эту боль, ты почувствуешь то, что ещё никогда не испытывал. Конечно, И Вэй трусил. Страх пытливыми иголочками жалил всё его тело. Когда он тренировался, то неоднократно попадал по себе, и это было крайне неприятно. Но он доверял Лан Шену больше, чем себе, и был уверен, что тот не причинит ему непоправимого вреда. К тому же, сейчас ситуация имела эротический подтекст, и этот страх скорее был приятен и возбуждал, чем угнетал и отпугивал. Стоя с кнутом в руках, с накинутой на плечи яркой мантией и ниспадающими по ней лазурного небаволосами, Шен был столь величественен и прекрасен, что никакая боль не могла стать сильнее того чувства, что И Вэй испытывал к нему сейчас. Лан Шен сверкнул глазами и, сделав два упреждающих взмаха, лёгким ветерком коснувшихся рельефного живота И Вэя, нанёс третий – ударив кнутом по напряжённому телу. Кожа мгновенно отреагировала жгучей ярко-красной полосой. И Вэй вздрогнул, спиной прижавшись к столбу, но не издал ни звука. Боль была резкой, обжигающей, так что перехватило дыхание. Он почувствовал, как кровь прилила к месту удара, сосредоточив там огненный взрыв. Руки бессознательно дёрнулись в желании вырваться, однако, перетерпев острые ощущения, И Вэй почувствовал, как тепло расходится, оставляя за собой раскалённый шлейф. Он разлепил веки и посмотрел Лан Шену прямо в глаза.  «Ещё», – безмолвно просил его взгляд. Лан Шен улыбнулся и, взмахнув рукой, оставил ещё два обжигающих следа на груди. Оба задели соски И Вэя, выбив лишь жалобный всхлип. Следующий удар, сбив дыхание, только утвердил Вэя в стойкой позиции. Лан Шен видел, как, переживая боль, он натягивался как струна, пронося её в себе, стараясь не сорваться на крик. И Вэй дал себе слово до конца выдержать этот урок. Он не остановит его, он примет всё, что приготовил для него Лан Шен.   Юный Бог подошёл к своему прекрасному пленнику и провёл пальцем по припухшим бордовым полосам на животе и груди. Тело И Вэя отреагировало короткой конвульсивной дрожью.  – Любовь моя, ты так мужественно держишься… А вот я не могу уже удержаться, внутри меня просто пылает огонь! Стиснув его пленённые запястья, он страстно прижался губами к приоткрытому горячему рту и, просунув язык максимально глубоко, почувствовал, как язык И Вэя отвечает ему тем же. Пальцы другой руки немилосердно сжали пылающий от удара сосок. От вспыхнувшего жара И Вэй аж приподнялся на носочки. Заглушаемый поцелуем стон пролился обжигающей волной от груди до самого копчика. Именно этот стон не мог заставить Лан Шена отпустить быстро. Короткие всхлипы вперемешку с трепетным дыханием, слабые попытки вырваться и ощущение напряжённого тела – Лан Шен почувствовал, что не в силах сдерживаться. Он резко развернул не успевшего ничего понять И Вэя, раздвинул яблочки ягодиц и разом вошёл в него до самого основания. Вскрикнув от резкого погружения, где ещё были свежи нанесённые девственности раны, И Вэй втянул воздух сквозь стиснутые зубы, беспрекословно приняв в себя неистовую власть Лан Шена.  Тело Вэя откликнулось почти мгновенно. Волоски встали дыбом, а кровь прилила к нижней части. Он подался навстречу желанию, чувствуя, как Лан Шен начал вбиваться в него, сминая собой его ягодицы. Юный Бог двигался всё быстрее, с такой силой и страстью, что И Вэй задрожал. Его малыш жаждал ласк и касаний, но почему-то был обделён вниманием.  Лан Шен разгонялся внутри узкого тоннеля, заставляя И Вэя отзываться всё громче. Но замысел его был в другом. Вместо того чтобы приласкать Вэя, Шен снова сжал его сосок с такой силой, что пленник едва не залился слезами. Вместе с тем, жар внутри всё распалялся, горела каждая клеточка, но боль, эта жгучая, с трудом переносимая боль, гасила пламя желания, мешая достичь заветной кульминации. Прижавшись вплотную, Лан Шен продолжал терзать ставшую сверхчувствительной кнопочку. И Вэй всхлипывал, закусывая губы. Глаза стали влажными. Чего Лан Шен добивается? Боль в соске замораживала все эмоции. Неожиданно он выскользнул и, призвав в руку кнут, безостановочно нанёс семь размашистых звонких ударов по влажным от возбуждения ягодицам. Это было невообразимо больно и так внезапно – И Вэй даже не успел внутренне подготовиться. Он не понимал, что происходит, где кончается пытка и начинается удовольствие. Лан Шен словно играл на его чувствах и эмоциях. Вместе с неконтролируемыми криками, Юный Бог выбил из него не только слезы, но и рыдания. А затем вновь вклинился между избитых ягодиц и через несколько глубоких толчков, под упоительные звуки И Вэя, выплеснулся жаркой мощной струёй. Восьмым ударом Лан Шен рассек ткань, что держала связанными запястья И Вэя, и, подхватив его ослабшее тело, присел, удерживая того на руках. Прекрасный Вэй весь дрожал и в сбивчивом дыхании всё ещё всхлипывал. Лан Шен прижал его к себе и ласково поцеловал каждый подрагивающий пальчик на руке, ожидая, пока эмоциональное потрясение уляжется и он придёт в себя. – Ты был просто восхитителен, любовь моя. Смотри, ты тут всё смочил.  И Вэй приоткрыл влажные глаза и повернул голову. И правда! На столбе, на полу и даже на занавеске были следы его оргазма. Он кончил в момент… он даже не помнил, в какой момент это произошло. Нестерпимая боль и сказочное наслаждение – все слилось в одно жестокое удовольствие.  – Ох, как же это было… Шен… на мгновение мне показалось, что не выдержу, а потом – бум! Такой взрыв эмоций! Не знаю, что со мной было… мне хотелось крикнуть, чтобы ты остановился, но, когда ты остановился, хотелось просить, чтобы ты продолжал!  – Ты держался превосходно! Такой стойкий! – Он коснулся возле яркого следа на груди. – Но, когда ты стоял и контролировал каждый мой удар, ты не мог расслабиться. Это было просто похоже на обычную порку. Однако, после того как ты потерял контроль и отдался эмоциям, тогда ты и смог получить полную гамму чувств, когда твоё тело стало принимать боль, как часть удовольствия, – он поцеловал его в приоткрытые горячие губы, чувствуя, как до сих пор внутри Вэя всё подрагивает.  Это был тот опыт, которым поделился с ним Сяо Лэй. – Именно этот урок ты проходил? – И Вэй не смог сдержать вопрос, который жёг внутри больнее огня. И тут же пожалел, что спросил.  Лан Шен улыбнулся, хотя внутри всё сжалось – Любовь моя, неужели ты ревнуешь? Не стоит.  А тут ещё и утративший контроль внутренний голос подначивал: «Ну всё ты попал! Вэй умён, а ты дурак! Ловко он тебя развёл!»   Только И Вэй не разводил, он был честен, когда говорил о своих желаниях, просто этот вывод напрашивался сам собой.  – Давай, я сначала полечу тебя, а потом расскажу про тот урок. Он с лёгкостью поднял И Вэя на руки и понёс на кровать, где, уложив на живот, осмотрел повреждённые ягодицы. Они оказались не в лучшем состоянии: бордовые полосы покрылись бисеринками крови, и несколько глубоких царапин также сочились острой болью. Лан Шен постарался. Юный Бог порезал здоровую ладонь магическим кинжалом и, чтобы не причинять Вэю новой боли своими касаниями, предложил ему сделать несколько глотков, учитывая, насколько любимому понравился её вкус.  – Достаточно нескольких капель, чтобы все раны затянулись, – пояснил он, протягивая Вэю своё личное снадобье.  Но тот вдруг упрямо замотал головой.  – Не хочу, чтобы все затянулись. Пусть останутся здесь, – он кинул взгляд на свой живот, где обозначились яркие припухшие полосы. – Хочу касаться их и чувствовать – так же, как ты хотел ощущать меня. В памяти Лан Шена возникли воспоминания о былых укусах.  – Странные у нас с тобой желания. Но мне это так нравится.  И, поцеловав любимого в плечо, приступил к лечению его растерзанных ягодиц.