Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 21 – Похищение.   Голубой дракон изучающе смотрел на ошеломлённого И Вэя своими огромными бледно-голубыми глазами с вертикальной чёрной полосой посередине. Его приплюснутая усатая морда, лишь до широких ноздрей, в каждую из которых мог легко поместиться ребёнок, вынырнула из воды, заполнив собой всё пространство грота. Толстые, сияющие на солнце рожки едва не касались каменного свода. – А это, – Лан Шен указал наверх. И Вэй поднял голову и сквозь скалистый просвет увидел парящего чёрного гиганта с вытянутой мордой и длинным хвостом. – Хошань (火山 – Огнедышащая Гора). – Твой огненный дракон, – догадался И Вэй, завороженно глядя в небо.  – Верно! Давно хотел показать тебе своих боевых драконов. Хошань грациозно наворачивал круги над гротом, изгибаясь своим длинным телом, и в каждом моменте поворота, в образовавшихся проёмах между чешуйками, И Вэй видел полыхавшую лаву, отчего складывалось впечатление, что по его телу проходит огненная волна. Короткие усы говорили о том, что дракончики также юны, как и сам Лан Шен. Конечно, ведь эти сущности были частью его божественных ядер. И Вэй помнил, что предназначение Лан Шена – быть воином, Защитником Небес, и драконы – это неотъемлемая часть каждого боевого Бога. Однако их внезапное появление стало полной неожиданностью для юного Вэя. Он даже не мыслил о том, что Лан Шен владеет такими существами. Притом у него их было целых два, и каждый невообразимо прекрасен, как и сам Лан Шен. – Как насчёт завтрака в какой-нибудь уютной таверне? Я подумал, почему бы нам не прокатиться туда на драконах? Какой тебе больше нравится? – Они оба прекрасны, – честно ответил И Вэй.  Туан фыркнул и резко ушел под воду. Вода вздыбилась и, ударившись о стены грота, залилась на плот. Тот подпрыгнул, жалобно заскрипев деревянными балками, а несколько сбитых водой свечек остались навечно похоронены на дне озера. – Обиделся. Он немного вздорный, – Лан Шен бережно придержал И Вэя, чтобы его не постигла участь несчастных свечек.  И тут жуткий треск и грохот со стороны комнаты заставил подпрыгнуть обоих. Это рухнула недавно починенная Лан Шеном крыша.  – Э-э, – сконфуженно поморщился он, – плотник из меня тоже так себе. Но не переживай, я всё исправлю!  – Шен, оставь! Так даже лучше, теперь можно любоваться на звёзды!  И Вэй смотрел ему вслед и не переставал улыбаться. Он чувствовал себя на вершине счастья. Такого внутреннего подъёма он ещё никогда не испытывал. Грудь грела Печать Души, и лёгкое покалывание было лишь приятно, напоминая о том, что отныне они вместе навсегда. Но всё ещё не верилось в это. Всё это так чудесно, что было похоже на сон.  Сидя на краю плота, он наблюдал за тем, как Лан Шен потешно пытается всё исправить, прикидывая, куда какую доску приладить, чтобы пазл сошёлся. И тут он заметил над входом в комнату табличку. И Вэй прочитал выжженные рукой Лан Шена аккуратные иероглифы – «Дворец Шенвэй». Его улыбка стала ещё шире. И Вэй был так поглощён очарованием Лан Шена, что не заметил, как за спиной из воды поднялись две тонкие длинные руки с зеленоватым оттенком на бледной коже и приблизились к нему. И тут что-то плотно сжало его рот и, больно потянув за волосы, увлекло за собой в воду. Это произошло так мгновенно, что он даже не успел вскрикнуть.  Всплеск воды заставил Лан Шена обернуться и вмиг похолодеть. Там, где только что сидел и улыбался Вэй, – никого не было! Он кинулся к краю плота – лишь встревоженная вода билась о борт. А на месте Вэя лежал перстень редкого белого металла, украшенный камнем рубина. Лан Шен поднял его и зло прошептал:  – Энфан!   Сжав перстень в кулаке, он призвал Туана и ледяной стрелой влетел в водные просторы озера.  Уменьшив дракона, чтобы можно было удобно обхватить его вокруг длинной шеи ногами, Лан Шен летел вниз к самому дну озера, держась за ороговевшие шипы на голове. В И Вэе сейчас была его кровь, она-то и стала той путеводной звездой, что вела Лан Шена сквозь тугую толщу воды всё глубже и глубже, пока внизу не показалось знакомое ему подводное царство Гоянь (国淹 – страна, погружённая под воду), где жил божественный народ Янь (погружённые под воду).  Несмотря на свою магическую сверхскорость, похитителя Лан Шен так и не настиг. Да он и не надеялся. Янь были особыми существами божественного происхождения, и только им были доступны водные порталы, что помогали быстро и беспрепятственно перемещаться внутри любого водного пространства, будь то мелкий водоём или бескрайний океан. Но след Лан Шен чувствовал, а значит, Вэй не покинул пределы озера. Наконец, внизу показались шпили подводного города царства Гоянь. Именно подводного! Сверху его окружала вода, тогда как внутри, под толщей воды, была обычная, пригодная даже для жизни обычного человека, атмосфера. Над городом высилась водная гладь, подобно небу на суше.  В громком всплеске Лан Шен вылетел из воды, приземлившись прямо на дворцовую площадь.  Площадь красовалась множеством фонтанов и бесконечным количеством статуй, изображавших здешнего молодого правителя. В различных эффектных позах он стоял в обнажённом и полуобнажённом виде, где с особой тщательностью было выточено его внушительных размеров достоинство. Глядя на них, Лан Шен не сдержал язвительную усмешку.  След И Вэя вёл прямо во дворец, в башню. В руках тут же блеснул горячий Сюнсин. То, что выставленная по периметру охрана даже не шелохнулась и не пыталась остановить непрошенного гостя, могло означать только одно – его здесь ждут, в чём Лан Шен не сомневался. Юный Бог не стал тратить время на лестницы и двери, а, взмыв к башне, решил навестить старого знакомого прямиком через оконный проём… – Высшим Богам необязательно следовать этикету? К чему двери? – встретил его слегка женоподобный, но не менее властный голос.  Посреди просторной залы, развалившись в глубоком мягком кресле, злорадно улыбался младший князь Энфан. В тонких, холёных пальцах он играючи крутил крохотный кинжал с тонким лезвием. Нож, по всей видимости, предназначался для наколки фруктов, что изысканной нарезкой красовались на серебряном подносе, стоящем на столике рядом с его креслом.   Прикрывающая лишь плечи вышитая золотыми нитями мантия цвета изумруда, это была его единственная одежда, и та лишь для того, чтобы придать образу больше эстетического эротизма. Шею украшала золотая сбруя из тонких цепочек разного плетения со вставленными в них драгоценными камнями. Те же камни поблёскивали и в его ярко-красных волосах, скрученных в тонкие пряди, что тянулись до самой тонкой талии. Переплетённые с боков золотыми нитями, они открывали аккуратные уши, по контуру украшенные россыпью бриллиантов и рубинов державших их серёжек-гвоздиков.  Что ни говори, а Энфан умел производить впечатление.  Отличающийся высоким ростом, как все божества народа Янь, он открыто демонстрировал свои длинные стройные ноги, тонкое, весьма красивое тело с чёткими контурами мышц. Опираясь на согнутую ногу, Энфан не стесняясь выставил на показ свои заметно обозначившиеся прелести – правда, отметилЛан Шен, не такие впечатляющие, как были у статуй.  Узкое лицо с утончённым подбородком, вытянутые к вискам кораллового оттенка глаза, чувственный изгиб губ – он был действительно хорош собой, и знал это, и, конечно, гордился своей красотой. Даже маленький шрам на скуле не портил его внешность. Лан Шен швырнул в него оставленный на плоту перстень. Звякнув браслетами, Энфан ловко поймал украшение и как ни в чём не бывало покрутил его в пальцах, каждый из которых был украшен сверкающим кольцом или перстнем.  – Ты снова его мне вернул. Уже дважды возвращаешь мой подарок, это становится…  – Где он?  Направленный на божество огненный меч Сюнсин остановился в миллиметре от его горла. – Горяч! Как всегда! – отводя кинжалом меч в сторону, надменно произнес Энфан. – Угрожаешь в моём же доме!  – Отвечай! – резко перебил Лан Шен, призвав в другую руку Сяохуо. Он с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не снести сейчас Энфану голову. Конечно, Лан Шен понимал, что положение не улыбается ему, и лучше бы проявить сдержанность, но ничего не мог с собой поделать. Юного Бога разрывало от злости, что кто-то посмел прикоснуться к его И Вэю, а тем более причинить ему вред. – Лучше бы тебе поуспокоиться и убрать вот эти штучки, пока ты сам всё не испортил, – несостоявшийся подарок занял место на его указательном пальце. – Дело в том, что икринки рыбы Дуци (Ду – яд, токсин; Ци – колючка, шип) очень чувствительны к любой магической вибрации. Даже твоя божественная защита для них может быть весьма губительна.  Рыба Дуци? Причём тут рыба Дуци? Лан Шен застыл на месте, отказываясь верить в свои догадки. – Что ты с ним сделал?  – Всего лишь поместил в твоего друга одиннадцать крохотных шариков. И вот незадача – стоит тебе или, вдруг, мне психануть, призвав на помощь магию, и икринка просто лопнет. Пум! И так как её сок – это сильнейший яд, думаю ты догадываешься, что будет в таком случае…   – Ты не мог! Ты лжёшь!  Князь растянул рот в улыбке, демонстрируя совершенство своих зубов. Юный Бог заметил, как его рука скользнула в карман, а после, когда Энфан раскрыл ладонь, на пол с цокающим звуком посыпались длинные тонкие трубочки игл. Лан Шен почувствовал, как опора уходит из-под ног.  Он знал об этой, похожей на шипастый шар, рыбе. Её икринки зарождаются и формируются в полости её конусообразных игл-трубочек. В каждой иголочке по икринке. Они и вправду очень ядовиты. Токсичный сок защищает их от гибели, отпугивая хищников, когда икринки выкатываются наружу. К тому же они могут жить и развиваться в любой влажной среде, даже в теле человека. И сейчас эти крошечные капсулы со смертельным ядом где-то внутри Вэя! Если не магия разрушит их, то естественный ход развития…   – Одиннадцать глубоких, очень болезненных проколов, и теперь в теле твоего… любовника созревают одиннадцать крошечных жизней. Как же это больно, наверно! Да-а! – Энфан не сводил торжествующего взгляда с побледневшего лица Лан Шена. – Но хуже то, что избавиться от них можно будет только варварским способом! – для наглядности он воткнул кинжал в персик и вырезал из него кусок. – И никаких средств для купирования боли! Ух, хочу посмотреть на это, – улыбаясь во весь рот, протянул Энфан. Он был очень счастлив, что загнал Лан Шена в ловушку. И, подойдя вплотную, злорадно проговорил: – Я же обещал, что ты мне ответишь за этот шрам! Младший князь был выше его на полголовы. Лан Шен поднял глаза, устремив на него полный ненависти взгляд. Да, это он оставил Энфану шрам на скуле, еле заметный, но такой памятный! …Это случилось незадолго до того, как юный Бог встретил И Вэя. В тот день в Небесном Царстве проходили десятидневные празднества, посвящённые Пяти Вечным Стихиям – огню, воде, дереву, металлу, земле. И, как обычно, были устроены показательные выступления юных Богов, которые демонстрировали искусство владения своими стихиями. Среди гостей был и Энфан, вместе с отцом – Первым Князем Подводного Царства, полубогом, владыкой сущностей и водных духов Шоу Жуном (首 – Шоу – Глава, первый; 荣 –Жун – процветание, почёт) – и несколькими старшими братьями и сёстрами.  Лан Шен видел, как, сидя в особой ложе, Энфан не спускал с него сальный взгляд. Теребил свои губы, посасывал и облизывал пальцы, делая вполне определённые намёки.  А позже, на пиру, они были представлены друг другу. Но красота божества не тронула Лан Шена – в тот период он тайно засматривался на Шан И. К тому же, в общении Энфан был слишком высокомерен, выставляя своё самолюбие напоказ. Это вовсе не понравилось Юному Богу, и общения не получилось.  После нескольких неудачных попыток завести более близкое знакомство, Энфан выследил Лан Шена где-то в кулуарах божественного дворца и прижал его к стене.  – Почему ты меня избегаешь?  Лан Шен молча взглянул в горящие похотью коралловые глаза и попытался уйти, но рука Энфана преградила путь.  – Ты был очень сексуален на арене. Я так возбудился, глядя на тебя, – томный взгляд скользнул по достоинствам Лан Шена, задержавшись на главном из них.  – Руку убери, – спокойно попросил Юный Бог, не скрывая неприязни. – А если не уберу? – Не уберёшь – останешься без руки!  – Как грубо! Но твоя грубость меня только заводит. Я бы хотел с тобой познакомиться поближе, – бессовестные пальцы скользнули вниз от его талии. Лан Шен с каменным лицом смотрел на наглеца, и холод, что сквозил от него, мог бы заморозить даже воду. Но, похоже, Энфана это лишь забавляло. – Это тебе мой подарок!  Не обращая внимания на неприступный вид Юного Бога, Энфан взял его ладонь в свою и надел на палец перстень с кроваво-красным рубином, но кисть из руки не выпустил. Лан Шен даже не глянул на подарок, украсивший его палец. Тогда он был просто ошеломлён бесцеремонностью гостя.  Язык Энфана прошёлся по кончикам пальцев пленённой руки, и не успел Лан Шен что-то ответить, как обе его кисти оказались прижаты, и сам он был горячо припёрт к стене. Жадные губы сомкнулись на его устах неожиданно и влажно. Ответа не последовало. Лан Шен думал, что если он проявит максимальное равнодушие, пыл зарвавшегося князька быстро утихнет, и тот оставит его в покое. Но не тут-то было, Энфан не собирался так просто сдаваться. – Отвечай! – порычал он приказным тоном, сильнее сжав пальцы Лан Шена. Юный Бог чуть поморщился.  – Мне больно, – всё ещё стараясь сохранять хладнокровие, уведомил он. – Я знаю. Не будешь подчиняться, станет ещё больнее.  Игра была даже забавной. Безусловно, сила была на стороне Лан Шена, и он мог закончить это в любой момент. Справится с полубогом не составит труда, но не хотелось разводить конфликт… однако Энфан совсем потерял страх. Младший Князь вновь пленил несговорчивые губы и, на этот раз раздвинув их языком, глубоко проник в рот Лан Шена, прижимаясь к нему всё теснее. Что ни говори, а наглости его не было предела. Может он принял непротивление Лан Шена за согласие?  Юный Бог мотнул головой, пытаясь освободить свои губы от неприятной ласки.   – Отпусти меня. Больше повторять не буду. – Пойдем в спальню, и ты будешь повторять, чтобы я не отпускал…   Лан Шен понял, что слова тут не помогут, и ничего не остаётся, как объяснить примитивно, но более доходчиво. Он резко сжал зубы и в момент, когда Энфан, пойманный за губу словно рыбёшка, заскулил от боли, отпустил его и тут же резко ударил коленом в пах. После чего Князь почувствовал унизительный удар по лицу. Лан Шен хлёстко врезал тыльной стороной ладони. Кольцо, подарок Энфана, тогда и рассекло его скулу.  Истошный вопль боли и уязвленного самолюбия разнёсся по коридору. Энфан рухнул на пол, судорожно сжимая ноги, а рукой держась за лицо. Но стоило ему увидеть отпечаток крови на ладони, как с ним едва не случилась истерика.  – Моё лицо! Что ты с ним сделал?! – вопил он окровавленными губами. – Поганец! Ты изуродовал меня!!!  – Я предупреждал, – спокойно ответил Лан Шен. Конечно, шрам на скуле, это была случайность. Но урок был усвоен сполна.  Сняв кольцо, Лан Шен приподнял Энфана за челюсть и засунул подарок в приоткрытый от боли рот. Князь тут же выплюнул его и зло процедил: – Ты ответишь мне за это! Со мной никто не смеет так обращаться! Ох, ты горько пожалеешь!  …Так и случилось, Лан Шен пожалел! Его ударили неожиданно и по самому больному. Страдания Вэя – это боль, пережить которую было выше его сил.  Лан Шен убрал мечи, снял защиту и запер всю магию на замок, чтобы случайно не воспользоваться ею. Теперь он был полностью в руках этого похотливого самца. – Прежде чем ты приступишь, я должен увидеть его! – Конечно, ты его увидишь! Он там, в моей спальне, – Энфан указал на дверь позади своего царственного кресла. – Но, предупреждаю, это может быть… неприятно.  Он ещё и издевался. Сжав кулаки, Лан Шен процедил ему в лицо:  – Ты заходишь слишком далеко, Энфан! Как бы потом не пожалеть об этом! – Я ещё даже не пытался. Ты и не представляешь, как далеко я могу зайти! Или ты думаешь мне угрожать? – губы скривила высокомерная насмешка. – Высочайшие Боги мнят себя всесильными! А кто ты без магии?.. – Его глаза блестели, словно раскалённые угольки. – Заходи!  Энфан грубо толкнул Лан Шена в комнату. Юный Бог похолодел от представшей перед ним картины. Конечно, он пытался морально подготовиться к худшему, но разве можно заранее насытить свою душу ужасом настолько, чтобы спокойно взирать на страдания любимого? Нет, это было хуже самых изощренных пыток. Со связанными за спиной руками, брошенный в угол, полулежал И Вэй. Безвольно поникшая головаприслонена к стене, на измученном мертвенно-бледном лице застыла боль. Грудь, живот, плечи, шея –полуобнажённое тело кровоточило одиннадцатьюранами от глубоких проколов шипов рыбы Дуци. Лан Шен внутренне застонал – боль сдавила сердце, он ощутил её почти физически.  На шум И Вэй медленно поднял печальный, полный муки взгляд и, увидев своего Бога, даже попытался улыбнуться, а губы шевельнулись беззвучным: «Прости».  – Вэй… – выдохнул Юный Бог.  Комната словно закружилась, расплываясь в неясных очертаниях. Лан Шен видел сейчас только его – окровавленного, растерзанного. Это не может быть правдой! Это не может происходить на самом деле! И Вэй подвергся чудовищным истязаниям! Как он мог такое допустить? Сердце, казалось, сейчас разорвется от боли и ярости. Лан Шен кинулся к любимому, но его попытка была тут же пресечена.  – Не так быстро!  Энфан вцепился в его волосы и с силой дернул на себя.  – Ну что, красавчик, начнём? Можешь сопротивляться – меня это только больше заводит, но не зли меня слишком сильно… Моя-то магия не на замке.   – Ты безумец! – невзирая на дикую боль, рвался он. – Ты напал на Высочайшего Бога и причинил вред смертному! Только за один из этих проступков тебя ждёт суровое наказание! – Тогда пусть это останется нашей маленькой тайной, чтобы никто больше не пострадал! – Растянул он рот в улыбке, кивком головы указывая на печальную фигурку в углу. – Но хватит слов! Нас ждёт кровать и море удовольствий! Марш в постельку! Лан Шен едва не взвыл от боли, когда Энфан, чуть ли не волоком, словно нашкодившего щенка, за волосыпотащил его к огромной кровати, застеленной дорогими шелками. В миг оказавшись подмятым телом Младшего Князя, он попытался воззвать к его благоразумию. Ну, хотя бы к той толике, что должна была остаться в его воспалённом местью и похотью мозгу.  – Прошу, только ни здесь, ни при Вэе, – прошептал он.  – Переживаешь, что твой любовничек увидит, как тебя трахают? Хочешь, я выколю ему глаза?  – Тварь! – Лан Шен не сдержался, и кулак наотмашь прошёлся по холёному лицу князька. Да так, что тот аж свалился с кровати, звонко шлёпнув телом по коралловому покрытию.  – Охрана! – завопил он, молотя кулаками по полу. – Взять его! И на колени!  В комнату тут же вбежали слуги – водные духи, их отличал бледно-зелёный оттенок кожи и того же цвета волосы. Лан Шена грубо стащили с кровати, сорвали мантию, обнажив спину, и, держа за руки, принудили опуститься на колени. Энфан неспеша поднялся, вперив в Юного Бога полный злобы взгляд. Сочившаяся кровью губа нервно подрагивала.  – Хлыст! Кто-то из слуг принёс длинный упругий предмет, очень похожий на обычный хлыст. – Это ус драконьего сома-убийцы или, попросту, рыбы-хлыст! – оттянув его голову за волосы, Князь демонстрировал своё оружие, чеканя каждое слово. – Знаешь, почему сома называют убийцей? Потому что один удар его усов раздирает жертву в клочья.   Лан Шен заметил мелкие острые зазубрины, которые тянулись вдоль всего уса. Несомненно, эта штука намного страшнее обычного хлыста. Достаточно будет одного удара, чтобы он взвыл от боли. Но страх за себя ни на секунду не задержался в его глазах – там горел гнев и презрение.  Энфан сделал шаг назад и кинул хлыст слуге.  – Десять ударов! – приказал он. Лан Шена железной хваткой держали по двое с каждой стороны, и это было всё равно, что быть закованным в кандалы. Скорее всего, боль будет чудовищной, только бы не сорваться на крик! Лан Шен не хотел, чтобы И Вэй это слышал и страдал ещё больше. И Вэй… Юный Бог перевёл на него взгляд, и сердце вновь сдавило мукой.  – Не смотри, – умоляюще прошептал он. И Вэй моргнул, из глаз выпали две бусины слёз. Эта боль была за Лан Шена.       Раздался резкий свист, заставивший сердце Юного Бога замереть, а затем звонкий удар резанул спину так, словно десяток ножей одновременно вонзились в кожу. Лан Шен вздрогнул и сжался, изо всех сил стараясь сдержать крик. Тело сотрясла крупная дрожь, дыхание остановилось. Балансируя на грани малодушия, он выдержал и второй удар, и третий. Сжав зубы, Лан Шен чувствовал, как спина, страдая от невообразимой боли, залилась кровавыми слезами.  – Сильнее! – скомандовал Младший Князь, видимо желая слышать его крики.  И следующим же усиленным ударом добился своего. Лан Шен взвыл слёзно и протяжно. Это было невозможно стерпеть. Кого он обманывал? Он не настолько силён, чтобы выдержать эту пытку молча. Боль врезалась в него раскалёнными кинжалами и с каждым следующим ударом нарастала, как снежный ком. Лан Шен начал рваться, но стало только хуже. Четыре пары зелёных рук до кровавых подтёков сжимали его плечи, будто тисками. Энфан в тот момент стоял, поигрывая собой. С похотливым прищуром коралловых глаз, он наслаждался зрелищем порки, впитывая в себя каждый звук: был ли то звук удара, или звук боли, – что было приятнее вдвойне.  Удар! Мучительный стон! Обжигающая волна двух контрастных чувств: муки и удовольствия, обдала каждого своим терзанием. На приоткрытых влажных губах Энфана играла вожделенная полуулыбка. Удар! Отчаянный крик Лан Шена отразился эхом от высоких стен! Дыхание Князя учащалось с каждым взмахом кнута. Ещё удар! Лан Шен был не в силах скрыть страдания, а Энфан – удовольствия от его мучений. Когда десять ударов были позади, ослабшего и измученного Лан Шена вновь бросили на кровать. Горячая спина болезненно соприкоснулась с тканью, он прогнулся, пытаясь отстраниться, но на него тут же запрыгнул Энфан, жёстко прижав Лан Шена к кровати. Стянув его руки тонким ремешком, он закинул их за голову.  – Это защита от тебя же самого, чтобы ты не испортил веселье раньше, чем оно начнётся!.. А это что за рисунок? – заметил он след на груди Лан Шена, присмотрелся: – Такой же как у твоего друга! Это что?.. Печать Души?! Жабий рот! – выругался Энфан. – Только сейчас понял! – И расхохотался так, что эхо подхватило его раскатистый гогот. – Да неужели! Высочайший Бог связал себя вечными узами! Да ещё с кем, с обычным смертным! Ты меня разочаровываешь, Шен! Это же так глупо! Отказаться от всех прелестей мира ради одного! Ещё и смертного! Фуууу! – поморщился он. А затем надавив на рисунок, с интересом отметил, как Лан Шен напрягся: – Свежая! Значит, у меня есть целый месяц с тобой поиграться, прежде чем она запрёт тебя в своих оковах верности! – он снова язвительно рассмеялся. – Любовь – это чушь, придуманная неудачниками!    Младший Князь одной рукой грубо прижал к кровати предплечье Лан Шена, а другой шарил по напряжённому, протестующе извивающемуся телу. Наслаждаясь властью и превосходством, Энфан навис над Лан Шеном и, не обращая внимания на презрение и гнев в его глазах, погрузил свой язык глубоко в рот, обслюнявив его губы. Юный Бог замычал от отвращения и мотнул головой, за что тут же был наказан – звонкая оплеуха огнём обожгла щёку. Новая попытка пленить губы Лан Шена закончилась той же оплеухой. Боль ослепляла, но он находил в себе силы сопротивляться. И он будет сопротивляться, насколько это возможно.   – Смотрю ты предпочитаешь удовольствию – боль! Я дам её тебе сполна! Обожаю укрощать! К сожалению, мне покоряются сразу, лишь глядя на мою красоту. Но ты просто подарок для меня. Горячий и непокорный! Энфан схватил лицо Юного Бога, его пальцы впились в нежную кожу, подобно когтям хищной птицы. В глазах горело торжество, а на губах играла зловредная усмешка. Он повернул голову пленника и вновь ударил, так же наотмашь, как ударил его когда-то Лан Шен, только теперь в этот выпад была вложена вся та ярость и злость, что накопились в его душе за это время.  Голова Лан Шена, подчиняясь силе ударов, металась из стороны в сторону, но Энфан, вцепившись пальцами, поворачивал её в угоду своего желания, чтобы каждый удар был нанесён предельно точно, с осознанным намерением причинить максимум мучений. Пощёчины оглушительным звоном отдавались в голове Лан Шена. Он задыхался от боли, лицо полыхало огнём, словно каждой оплеухой тяжёлой руки Энфан вбивал в него раскалённые иглы. Перед глазами, подобно вспышкам молний, плясали разноцветные искры. Младший Князь продолжал лупить по лицу, не обращая внимания на то, что давно разбил губы Юного Бога. Он бил и бил, пока не почувствовал боль в своей руке. – А! Руку поранил об твоё лицо! – поморщился Князь, потирая ушибленную кисть.  Лан Шен зажмурившись, пытался восстановить дыхание, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. Лицо полыхало, точно опалённое кипятком.  Энфан грубо схватил его за окровавленные губы, приблизился и, касаясь горячим дыханием разбитого лица Юного Бога, ехидно процедил:   – Говорят, ваша высочайшая божественная кровь обладает целебными свойствами и даже приятна на вкус. Полечишь меня?  За этими словами вновь последовал долгий и мучительный поцелуй. Грубо удерживая его связанные руки за головой, Энфан, навалившись всем телом, впился в воспалённые губы Лан Шена, словно вампир. Спина, играя всеми оттенками боли, полыхнула так остро, что Юный Бог едва не взвыл от её пронизывающей силы.  Дрожа от напряжения, он старался держаться, отговаривая себя не вонзиться зубами в язык князька, что жадно шарил сейчас внутри, оскверняя его своей похотью. Злить Энфана было действительно опасно.  – Понравилось? – не почувствовав сопротивления, Князь даже удивился, приподняв бровь. – Или ты уже сдался?.. Так или иначе, сейчас начнётся самое интересное!  И чувственно слизав со своих губ кровь Лан Шена, прошёлся тонкими ледяными пальцами по его груди и животу. Окрашенные в бордовый цвет ногти не преминули по пути зацепить кожу, оставив там памятные отметины, словно клейма собственника.  Лан Шен лежал, скованный, униженный, но не сломленный. Глотая боль и отвращение, он напряжённо смотрел в сторону, стараясь не реагировать на действия Князя. В голове билась одна мысль: нужно тянуть время! Он знал, что помощь скоро будет. Не думал же Энфан, что Лан Шен просто явится при его светлые очи, не подстраховавшись. Юный Бог отправил послание его отцу, обозначив ситуацию, за секунду до того, как запер магию на замок. Теперь надо просто продержаться.  Энфан тем временем продолжал резвиться. Он азартно стянул с Лан Шена штаны. Наконец он увидит его целиком, и предмет долгих мечтаний, дразнящий своей недоступностью, вот-вот предстанет перед ним, такой хрупкий и незащищённый. У Энфана аж перехватило дух от предвкушения.  Однако стоило Лан Шену ощутить наготу, как нога сама по себе дёрнулась. Юный Бог скорее рефлекторно, чем осознанно, лягнул Энфана в грудь с такой силой, что Младший Князь вновь изящно кувыркнулся на пол.  – Гадёныш! – выругался он, потирая шею. – Играешь с огнём! – Полубог схватил хлыст и попытался перевернуть пленника на живот, но Юный Бог, пинаясь ногами, проявил сопротивление. В ответ на его непреклонность хлыст звонко прошёлся по нежной коже, оглушив Лан Шена болью. Юный Бог замер, переживая острый ожог, сбивший дыхание. В этой паузе вынужденной покорности, Энфан азартно опрокинул Юного Бога на живот, стащил его ноги на пол и туго намотал волосы на руку.  – Ох как будет больно… – с предвкушением, граничившим с безумием, прошептал он, наклоняясь к самому его уху.  Да кто бы сомневался! То, как Князь стянул его волосы, Лан Шен уже с трудом переносил. Но как бы то ни было, сейчас страсть Энфана к наказаниям была только на руку. Время, отсчитывая секунды, играло в его пользу, приближая момент, когда он сможет вырваться из этой ловушки.  Однако, как только хлыст вонзился в свежую рану, Юный Бог тут же позабыл обо всём, кроме уносящей в свои глубины боли. Изо всех сил вцепившись в ткань покрывала, он раненым зверем завыл, уткнувшись лицом в кровать. Его надломленные крики утопали в мягком шёлке, донося до ушей Энфана лишь глухой, но весьма болезненный звук.  – Ну нет! Пусть твой любовничек слышит эти крики страдания!  Энфан дернул за волосы, заставив Лан Шена вскинуть голову, и с удвоенной силой принялся хлестать изнывающую спину. Каждым ударом он протягивал хлыст так, чтобы зазубрины максимально цеплялись, разрывая его кожу, словно тонкую ткань.  Конечно, крик хоть немного, но отвлекал от муки, помогая с ней справиться, какая бы зверская она ни была. Но когда Энфан не позволил даже этого, желая, чтобы И Вэй слышал его страдания, стало в разы горше.  Стиснув зубы, Лан Шен ныл под градом зверских ударов хлыста. Взрезая кожу, он нещадно сёк по одним и тем же местам, заставляя Юного Бога срываться до слёзных вскриков. Он несколько раз пытался утопить свои стенания в глубине кровати, но рука Энфана каждый раз пресекала попытки, резко отдергивая его голову назад. Лан Шен задыхался. Такой чудовищной боли он ещё не испытывал никогда и, казалось, был близок к тому, чтобы потерять сознание.  Неожиданно дверь в комнату открылась, и с низким поклоном вошёл слуга, держа важное донесение. Недовольный тем, что его отвлекли, Энфан всё же подошёл к посыльному, не удосужившись даже прикрыться. Пытаясь отдышаться, Лан Шен украдкой обернулся на И Вэя, и физическая боль, как будто сразу отступила, но сменилась душевной. Напуганный и измождённый, Вэй, казалось, страдал сейчас даже больше Лан Шена. Как же хотелось его обнять и утешить. Кажется, он стал ещё бледнее, а веки покраснели и опухли от пролитых слёз.  – Не переживай за меня, – попытался улыбнуться Лан Шен, но улыбка вышла предательски кривой. Он знал, что сейчас выглядит жалко, даже отвратительно, но ему было важно, чтобы Вэй видел, что он все ещё держится.  – Продолжим? – вернулся Энфан. Его лицо светилось каким-то диким, нездоровым озорством. – Или с тебя хватит? Лан Шен промолчал, он всё ещё смотрел на И Вэя и ловил его хоть и слабую, сквозь слёзы, но такую милую, такую любимую улыбку. Энфан перехватил его взгляд, лицо Князя перекосило от отвращения. – Хватит переглядываться, любовнички! Пора вбить между вами клин! – и, расхохотавшись от собственной шутки, велел Лан Шену возвращаться на кровать. Заставив себя подчиниться, Юный Бог приподнялся, присев на край кровати. Энфан налетел коршуном, тут же перевернув его на живот. Упиваясь зрелищем растерзанной спины, что блестела сейчас разводами светлого золота, он с наслаждением прошёлся по ней кончиками пальцев, размазывая этот жуткий кровавый узор. У Лан Шена остановилось дыхание. Сжимая кулаки, он стиснул зубы, вгрызаясь в покрывало, пока Князь скользил, изучая его раны. Добравшись, наконец, до манящей непокорностью и тем больше желанной точки наслаждения, Энфан раздвинул его ноги и грубо воткнул два пальца между ягодиц. Увлажнившиеся божественной кровью, они легко скользнули внутрь, несмотря на напряжение плоти. Лан Шен вздрогнул, вжавшись в кровать всем телом, как будто бы надеясь уйти от этих унизительных прикосновений. Из груди вырвался глухой, измученный стон – ногти Князя царапали, как лезвия. – Не тронутый, – Энфан аж заурчал от удовольствия.  Двигая пальцами внутри тела Лан Шена, он прижал ладонь к ранам на его спине, чтобы Юный Бог чувствовал его полную власть над собой.  – Отдайся мне! – Князь злился, что, несмотря на причиняемую ему боль, Лан Шен не подчинялся и продолжал упрямиться. Ему уже не хотелось драться, он порядком устал, когда самозабвенно порол его хлыстом. – Ну же… Хватит вырываться, – почти ласково заговорил он, гладя его волосы, как будто пытаясь тем самым успокоить и приручить Лан Шена, словно это был дикий питомец. – Позволь себе отдаться удовольствию. Мне еще никто не отказывал! Зачем ты злишь меня? Ты мне правда очень нравишься! Покорись мне, и тебе не захочется больше никого другого.   – Ты мне противен! – огрызнулся Юный Бог, процедив сквозь стиснутые зубы. – Противен? – Энфан вдруг расхохотался, но смех был фальшивый. Конечно, слова Лан Шена не веселели его, а наоборот, сильно задели. – Знаешь, что это? – сменив тон, злобно спросил он. Перед глазами Лан Шена замаячил выточенный из китовой кости белый пузырёк.  – Ещё одно твоё орудие пытки? – прохрипел Юный Бог, кинув беглый взгляд на внешне безобидный предмет.  – Угадал! Это желчь белого кита. Очень едкая. Так что советую выполнять сейчас все мои указания, иначе твоей спине порка покажется лёгким приключением.   Он приподнял Лан Шена за бедра, но тот не внял словам Энфана и рванулся всем телом. Наказание не заставило себя долго ждать: несколько капель жгучей жидкости сорвались с горлышка пузырька и, упав, мгновенно просочились в открытую рану.  Ощущение было такое, словно его прожгли живым огнём до самой кости. Изогнувшись, Лан Шен сжал зубы, сквозь которые рвались натужные, мучительные всхлипы. Его напряжённое тело содрогалось, не в силах принять эту зверскую муку. Оно мечтало спрятаться, забыться, но это была лишь скованная волей слабость, малодушно молившая сейчас о пощаде.  – Понравилось? Мне так очень! Ты так соблазнительно извиваешься! Хочу ещё! – блеснули злорадством глаза Энфана. Он схватил Лан Шена за загривок, вдавив его в кровать, а затем брызнул ещё несколько капель.  На этот раз пленённый Шен не смог сдержаться, дав волю крику, пока желчь раскалённой лавой прожигала его плоть. Хоть его отчаянный голос и слегка заглушило шёлковое покрывало, звук разнёсся по комнате, обдав Энфана упоительной дрожью. Стянутые руки Лан Шена рвались, натягивая ремешок до предела.  – Ах да, чуть не забыл! – приторно замурлыкал Энфан возле уха. – Если ты пытаешься просто тянуть время и надеешься, что кто-то придёт и спасёт тебя, то можешь не надеяться. Мои люди перехватили твоё послание моему отцу! Так что мы тут вместе надолго.  Лан Шен прикрыл глаза, тут же позабыв о боли. Значит, тот посыльный приходил, чтобы сообщить ему об этом… Он проиграл… Надежды нет… Сердце бешено колотилось, отстукивая ритм отчаяния. – Ну что? А сейчас, позволишь? – Энфан двумя пальцами раздвинул его ягодицы.  То, что случилось в ответ на его действия, Лан Шен и сам от себя не ожидал! Юный Бог змеёй вывернулся из-под потерявшего бдительность Младшего Князя и сжатыми кулаками заехал ему по довольной физиономии. Понимая, что этим он не спасёт ситуацию, а лишь усугубит её, Лан Шен испугался за свою горячность, ведь его несдержанность может навредить Вэю. Но как тут сдержаться! Это был выпад безысходности. И это был тот максимум, что он успел сделать, прежде чем охрана скрутила его и, следуя приказу хозяина, растянула на кровати. Его ноги широко раздвинули, чтобы Энфану было максимально удобно вонзить себя в девственную, неподатливую плоть. В тот момент Лан Шен услышал тихий стон И Вэя.  «Прости меня, Вэй! Твой Бог – просто неудачник!»  Боль за собственную беспомощность перед любимым, которого он должен был защищать, разрывала сердце.  – Ах, как глупо! – прорычал Энфан, после того как всласть выругался, держась за разбитую скулу. Рана сочилась кровью, но злоба затмевала физическую боль. – Твой друг был сейчас на волосок от смерти! – глаза кипели ядом. – Но я утешусь… – Он приблизился к распластанному на кровати Лан Шену и, заглядывая в его глаза, прошипел: – Я постараюсь, чтобы тебе было максимально… больно! – и, обратившись к прислуге: – Держите крепче! Он прав! Будет больно невыносимо! И не от физического прикосновения, а от уничтожения его мечты. Он хотел преподнести себя Вэю, но теперь будет изнасилован прямо на его глазах, уничтожен как защитник! Унижен полубогом – существом среднего уровня.  Лан Шен уткнулся лбом в скомканное покрывало и, содрогаясь от подступивших слёз, всё ещё пытался рваться. А затем, сжавшись от отвращения,почувствовал, как твёрдый член Князя, оставив влажную дорожку, скользнул между ягодиц и слегка надавил, пытаясь раздвинуть напряжённые мышцы. Лан Шен в отчаянии закричал…