Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 22 – Внезапная смерть.   В момент неминуемого краха, когда казалось, честь вот-вот будет растоптана, двери резко распахнулись, и, разметав случайно попавшуюся на пути охрану и прислугу, в комнату ворвался мужчина – широкоплечий и высокий, в лёгких доспехах с перекинутым через плечо плащом. Энфан даже не успел обернуться, чтобы посмотреть, кто посмел его потревожить, как сильные руки не церемонясь отшвырнули его в сторону. Тот, в очередной раз загремев костями, прокатился по полу. Лан Шен заметил краем глаза ярко-красные волосы и облегчённо выдохнул. Каким-то образом Первый Князь всё же получил сообщение!  – Мерзавец! – закричал Князь на своего выродка сына. – Как ты посмел, паскудник! Тот сильно ударился при падении и, стеная, ожидал, пока ему помогут подняться.  Лан Шена тут же накрыли мантией и освободили руки.  Момент спасения был внезапен, и этот переломный миг стал сильнейшим потрясением для потерявшего всякую надежду сознания. Пожалуй, так сильно он ещё не был напуган. Вэй, его бесценное сокровище… Как же был напуган он!   Метнувшись к любимому, Лан Шен похолодел. Юноша не подавал признаков жизни. Из уголка его рта тёмно-бордовой каплей стекала кровь.  – Вэй! – вскричал Лан Шен, едва не лишившись рассудка.  Слабый пульс ещё держал И Вэя на плаву жизни. Юный Бог догадался, что это яд. Значит, кто-то применил магию, которая спровоцировала разрыв смертоносных икринок! Но кто? Энфан подгадил? Неважно! С этим разбираться он будет позже. Сейчас, пока отрава не убила И Вэя окончательно, действовать нужно было как можно скорее.  Лан Шен, не колеблясь ни секунды, решил использовать технику Семи Исцеляющих Кинжалов. Лекарь Ван с большой опаской передал ему эти знания, неустанно повторяя, что использовать её нужно только в исключительно крайнем случае. Ведь, забирая на себя заразу, целитель всегда рискует оказаться сам в смертельном плену. Лан Шен не сомневался, что именно сейчас такой случай – И Вэй мог умереть в любой миг.  Вернув себе магию, которая тут же срастила все его раны, Юный Бог сосредоточил божественную энергию и с лёгкостью создал эйдос из семи полупрозрачных кинжалов. Это произошло так быстро, почти бессознательно. Он действовал чётко, уверенно и хладнокровно, как учил его лекарь Ван.  Обозначив готовность лёгким свечением, кинжалы мягко вошли в семь точек пораженного ядом тела Вэя. Лан Шен никогда раньше не применял эту технику, но точно знал её исполнение. Глядя на то, как чёрные сгустки, струясь по кинжалам, выходят из тела Вэя, он с жадностью впитывал их в себя, желая лишь поскорее избавить его от смертельной отравы.  Вытащив всё до последней капли, Юный Бог ощутил привкус крови во рту и лёгкую тошноту. Ничего удивительного, он был серьёзно отравлен, но главное сейчас – это жизнь И Вэя. Лан Шен не сомневался, что лишь благодаря тому, что внутри любимого всё ещё была божественная кровь, он остался жив. Одиннадцать капсул, что были в нём – это смертельная доза, убивающая человека в один миг.  – Вэй… Вэй… – осипшим от криков голосом еле слышно стонал он. Рука беспрестанно гладила его лицо и волосы. Вэй не приходил в сознание, но легкий румянец всё же вернулся на щёки.  – Я примчался, как только получил посланиебабочки-весточки! – сказал Князь.  – Что? Но я посылал не бабоч… – слова застряли в горле Лан Шена, как вдруг догадка обожгла его, словно огненный вихрь.    Неужели это Вэй? Его бесстрашный Вэй решил спасти Юного Бога ценой собственной жизни!  Он верно догадался. Не в силах даже помыслить, а не то, чтобы смотреть на то, как мучают Лан Шена, И Вэй принял отчаянное и единственно верное на тот момент решение – использовать магию! Но какую? Он не так много умел, а шанс был только один! И как только выяснилось, что послание Лан Шена перехвачено, решение вдруг вспыхнуло само собой. Гуцинь Юйлян! Лан Шен говорил, что она может вызывать бабочек-весточек.  Не колеблясь, И Вэй попытался вызвать её фантом. Не обученный этой магии, действуя лишь по наитию и веря в свои силы, он воззвал к Юйлян… и у него получилось! Но как только магия коснулась его тела, внутри единовременно лопнули все одиннадцать икринок, и именно эта боль заставила его тогда застонать. Теряя сознание и силы, он всё же успел бросить крик помощи.  – Вэй… – На глазах Лан Шена проступили слёзы. Он притянул юношу к себе, и едва не разрыдался. – Ты же мог погибнуть! Я не стою таких жертв! Ты не должен рисковать из-за меня никогда… Ты – это самое дорогое, что у меня есть. А я едва не потерял тебя. Опоздай Князь хоть на секунду… Но кто бы мог знать, что магия была применена не только И Вэем. В момент, когда Энфан понял, что пойман с поличным и, скорее всего, проиграл, он, движимый личной местью, бросил магический импульс в И Вэя, но его магия уже не могла навредить больше, чем навредил себе сам Вэй. – Шен-эр… а ты бы не поступил так же, будь я на твоём месте? – лёгким ветерком прошелестел в ответ его голос. Всё ещё ослабленный и измождённый, он лежал в объятьях Лан Шена и не сводил с него полный нежности взгляд.   – Прикройся, бесстыдник!  Шоу Жун отчитывал присмиревшего сына. Тот, насупившись, сидел на полу и кипел негодованием проигравшего.  – Я подарил тебе озеро Жёлтых Лилий не для того, чтобы ты устраивал здесь оргии! Во что ты превратил площадь? Стыд какой!  – Хватит! Хватит меня отчитывать! – орал в ответ Энфан, чувствуя, как унизительно это было перед всеми.  Звонкая оплеуха слегка остудила его пыл. Взгляд, скорее удивлённый, чем испуганный, воззрился на отца. Видимо, он никогда раньше не поднимал на него руку.   – Я слишком сильно тебя избаловал!  Первый Князь повернулся к Лан Шену и, встав на колено в традиционном поклоне, решительно и твёрдо изрёк следующее:  – Высочайший Бог Небесного Царства, юный Защитник Небес Чжу-Лан (Чжу – повелитель)! Покорнейше прошу… умоляю вас, от своего имени и имени моего народа простить моего непутёвого сына. Заклинаю вас, не придавайте огласке этот вопиющий инцидент! Я готов понести любое наказание, так как виноват в недостаточном воспитании своего сына. Любое взыскание, определённое вами, будет справедливо.  Лан Шен понимал, чего боится Шоу Жун. Если эта история станет известна в Небесном Царстве, то всё может обернуться большими проблемами для всего подводного царства, вплоть до его уничтожения и лишения народа Яни их божественного статуса. Ведь их мирный союз с Высшими Богами и так держался, можно сказать, на волоске, а вероломное злодеяние Энфана – это, скорее всего, смертный приговор для всего семейства Первого Князя. Высшие Боги неприкосновенны, и всякое нарушение этого закона грозит лютой карой. Поэтому Шоу Жун был готов принять любое наказание, лишь бы спасти пошатнувшееся положение своего народа. – Первый Князь божественного народа Гоянь! – Лан Шен поднялся, величественный и гордый. Он словно возвысился над Князем, несмотря на то, что был ниже ростом и довольно юн. – Я принимаю ваши извинения лишь потому, что уважаю ваш народ и вас лично. Вы разделите наказание со своим сыном. Этот хлыст, – он указал на чудовищное орудие пытки, залитое светлымзолотом, – послужит вам обоим уроком. – Сколько ударов? – покорно спросил Шоу Жун, не смея поднять головы. – Десять ударов для вас, Князь. И на каждый ваш удар по три для вашего сына.  После этих слов он подставил ладонь, и в неё прилетел костяной пузырёк – то самое, ещё одно орудие пытки.  – Этим смажете потом свои раны.  – Покоряюсь вашей воле, Высочайший Бог Лан Шен!  Лан Шен был суров и даже жесток. И Вэй впервые видел его таким – властным и непоколебимым. Но он понимал, что таковым он и должен быть с теми, кто нарушает высочайшие законы.  – Ты рехнулся! – услышав приговор, взвизгнул Энфан. – Отец, ты чего унижаешься перед этим сопляком? Какое, к чёрту, наказание! Он сам исполнит любой твой приказ, стоит пригрозить ему жизнью этого смертного!  Стоя в низком поклоне, Шоу Жун не смел шелохнуться, краснея за собственного сына.  – И лично для тебя, – Лан Шен сделал два шага и, возвышаясь над развалившимся на полу Энфаном, которому так и не помогли подняться, продолжил: – Одиннадцать икринок рыбы Дуци. Младший Князь с вызовом взирал снизу вверх, кидая ядовитые взгляды, но бравады заметно поубавилось. Однако он ещё пытался трепыхаться.      – Что? Мозги потекли? Убить меня хочешь? Как их потом вытащить? – Варварским способом! – кинжал с тонким лезвием воткнулся в пол рядом с дрогнувшей ногой Энфана. – И никаких средств для купирования боли! – фраза была брошена в остекленевшие от ужаса коралловые глаза. – Можете подняться, Первый Князь. Шоу Жун выпрямился и громогласно приказал, указывая на своего сына: – Под стражу его!  – Ты в своём уме? Под стражу! Меня?! – Энфан не верил, что отец пойдёт на такой шаг. Такого унижения он в жизни ещё не испытывал. – Отец! Ты чего его слушаешь? Ты же правитель! А это какой-то мелкий божок!.. Убери руки! Не смей прикасаться, ублюдок! Охрана быстро пресекла сопротивление, скрутив руки Энфана за спиной, но тот успел приложиться к парочке зелёных физиономий. Пришлось применить более жёсткие меры.  – Отпусти! – взвыл он от боли. – Что? Упиваешься властью? Недолго тебе осталось, божок! – Энфан ещё пытался плеваться ядом, но партия его была проиграна. Истошно выкрикивая ругательства и взывая к благоразумию отца, он рвался изо всех сил, так что его пришлось тащить из комнаты чуть ли не волоком. Уже у самых дверей он сумел притормозить и, обернувшись на Лан Шена, злобно прорычал:  – Не радуйся, божок, я ещё не проиграл! Эмэн отомстит и за меня! Упоминание Эмэна насторожило Лан Шена, но внезапный приступ тошноты буквально свалил его с ног. Кровь хлынула изо рта так, что Юный Бог едва не захлебнулся. Кашляя, он оттолкнул Шоу Жуна, отказавшись от его поддержки, а принял лишь любимые объятья И Вэя.  – Что с тобой?.. Ты отравлен!  Как же Лан Шен боялся этого испуганного взгляда, а притворная улыбка, будто с ним всё хорошо, лишь подлила масло в огонь.  – Он взял яд на себя, – пояснил Шоу Жун, глядя на то, как в приступе кашля Юный Бог не может сейчас произнести ни слова.  – Ничего страшного, Вэй… – с трудом выдавил он, недовольный тем, что Первый Князь вмешался, рассказав про яд. – Лекарь Ван легко вылечит меня. Я лишь ненадолго отлучусь, а потом вернусь домой… в наш дворец Шенвэй…  – Высочайший Бог Чжу-Лан, если вы вернетесь в таком состоянии в Небесное Царство, то, боюсь, вы не сможете сохранить наш секрет в тайне. Умоляю, позвольте моему целителю помочь вам. Я уже послал за ним.  И Вэй всё ещё сжимал Лан Шена в объятьях и не собирался отпускать. Он то и дело поглядывал на Первого Князя. Когда-то красивое, всё ещё молодое лицо было наискось обезображено шрамом – давно зажившим, но весьма глубоким. И Вэй чувствовал его взгляд, но стоило глянуть в ответ, как взгляд ускользал, оставляя шлейф теплоты и даже какой-то тоски, что совершенно сбивало с толку.  Пожилой целитель прибыл очень быстро, в сопровождении двух юных помощников, как две капли воды похожих друг на друга. Длинная седая бородка тонкой ниточкой свисала доходя почти до пояса. Весьма учтивый, даже кроткий, целитель оказался водным духом.  – Противоядия как такового нет. При подобных отравлениях нужен донор, которому вводят небольшую дозу яда, чтобы сердце начало вырабатывать антидот. Правда, не всегда донор выживает… но если выживает, его кровь, взятая из сердца, становится главным ингредиентом противоядия… – он перевёл взгляд старческих глаз на И Вэя. – И насколько я понимаю, необходимый вам антидот сейчас в сердечной крови этого господина.  Юный Бог и Вэй переглянулись – каждый подумал о своём. И Вэй обрадовался, а Лан Шен наоборот помрачнел.   – Прямо из сердца?  – Именно так, – ответил старик с грустью в голосе. – Яд слишком силён, и только сердце способно выработать нужную концентрацию противоядия. Кровь из других частей тела будет слишком разбавленной, бесполезной. Но советую поторопиться, так как она постоянно обновляется, времени очень мало. И ещё, – взмахом руки он приостановил магическое движение Лан Шена направленное в сторону И Вэя, – к сожалению, никакие магические действия невозможны, иначе кровь потеряет лечебные свойства.  – Что? Я не могу купировать его боль?.. Нет! – вспылил Лан Шен, рванувшись из рук И Вэя. – Тогда не может быть и речи! Я отправляюсь в Небесное Царство!  Юный Вэй заметил, как сник Первый Князь. Ведь он не мог противиться воле Высочайшего Бога, даже юного. И Вэю было жаль Князя, что-то во взгляде Шоу Жуна трогало его. К тому же, Вэй считал, что он не был ни в чём виноват!  – Шен-эр!.. Шен… – нежный голос любимого действовал как глоток прохладной воды в жаркой пустыне. Он повернул Лан Шена к себе и, глядя в его ещё пылающие гневом глаза, уверенно произнёс: – Это всего лишь боль, можно и потерпеть. Я хочу помочь, позволь мне. И ты сдержишь слово, данное Князю, он же принял твои условия.  – Вэй, но это… – Лан Шен запнулся. Условия были приняты до того, как открылись новые обстоятельства. – Ты понимаешь, что боль будет очень сильной… а когда игла заденет сердце, станет просто невыносимой!  Взгляд И Вэя вдруг похолодел. – Хватит болтать, Высочайший Бог Чжу-Лан!.. Время уходит! Пора спасать вашу жизнь!.. – и, обратившись к Первому Князю, продолжил: – Определите для нас комнату и всё необходимое принесите туда! Я доверю это сделать лишь одному лекарю, – И Вэй перевёл решительный взгляд на слегка оторопевшего Лан Шена. Властный Вэй его восхитил.  Комната тут же была предоставлена. Они устроились на мягком ковре на полу возле низкого столика, где лежал поднос с необходимыми инструментами. И Вэй посмотрел на принесенный ему, знакомый шип рыбы Дуци, и похолодел. Его тело ещё помнило те мучительные проколы, которыми Младший Князь собственноручно одарил его при встрече. Но этот шип был много длиннее и толще со скошенным в заострение концом. Свежие раны на теле И Вэя заныли ещё сильнее. Но отступать он и не думал. Руки Лан Шена – лучшее обезболивающее. – Я не уверен, что смогу это сделать… – вдруг признался Юный Бог, обтирая грудь И Вэя влажным полотенцем. – Лан Шен, что с тобой? Ты же воин, Защитник Небес. Сильный не только телом, но и духом. У тебя не должно быть слабостей… – Оказывается, есть одна. Я едва не потерял тебя, Вэй, – пальцы коснулись его подбородка.  – Но не потерял же. Не бойся!  – Я постараюсь, – он выдохнул. – Ты готов?   И Вэй кивнул. Он давно был готов, и очень боялся лишь того, что станет поздно и его кровь окажется бесполезной. Его прекрасное лицо, слегка взволнованное, но решительное. Лан Шен был печален. Не хотел он такой ценой спасать себя… Если бы не данное Князю слово…  Наметив точку, куда должна была войти игла, он прижал острый, словно отполированный, край к жаркой груди Вэя. Тот едва заметно вздрогнул; сквозь пелену предвкушения проступил ледяной озноб страха. Лан Шен мягко обхватил приоткрытые, подрагивающие губы любимого, нежно коснувшись каждой половинки, словно извиняясь за предстоящую боль. Пальцы обхватили голову И Вэя, а рука напряглась, готовая в любой момент вонзить костяной шип в его тело.  «Давай, Лан Шен! Это тяжело, но надо сделать. И Вэю страшно вдвойне, но он даже не думает показывать слабость», – стойко шептало его измученное сознание.   «Хорошо, если ты потеряешь сознание», – с отчаянной надеждой подумал Юный Бог.  Он опустил взгляд на острый конец шипа, прислоненный к груди Вэя, дыхание которого становилось всё глубже от волнения. А ведь он его только сильнее мучает, оттягивая неизбежное, вдруг понял Лан Шен. С этими мыслями он перехватился поудобнее и, запечатав в сердце жалость, совершил уверенное нажатие.  Костяной шип, с лёгким хрустом разрываемой телесной ткани, вошёл разом до половины. И Вэй издал глухой, сдавленный стон, задрожав всем телом.Пальцы судорожно вцепились в полы своей мантии. Боль, вспыхнувшая в его глазах, пронзила Лан Шена так же, как он пронзал сейчас тело любимого. Но рука Юного Бога не дрогнула: вторым рывком он вогнал иглу почти до конца, вонзив её кончик в любящее сердце Вэя.  Юноша запрокинул голову, из разомкнутых губ вырвался короткий вскрик, который тут же был раздавлен стиснутыми зубами. Весь дрожа от напряжения, в котором держала его боль, остекленевшим взглядом Вэй смотрел в одну точку. Бусинки пота покрыли его лоб, дыхание замерло, но сознание и не думало отступать.  Из отверстия в полой игле тонкой, уверенной струйкой потекла алая кровь. Лан Шен поднёс приготовленный заранее пузырёк – его нужно было заполнить до краёв. Юный Бог видел, как тяжело Вэю: игла находилась внутри сердца, и это выливалось чудовищной мукой. Он видел, как его пальцы сжались в кулаки так, что обозначились побелевшие костяшки, как изогнулась напряжённая шея, а тело пыталось справиться с предательской дрожью. Из горла Вэя тянулись едва слышные, изнурённые стоны.  Лицо Лан Шена оставалось холодным. Сейчас он принял на себя роль лекаря – такого, каким учил его быть лекарь Ван: беспристрастным, сосредоточенным, с разумом, очищенным от эмоций. Ни тени сомнения. Взялся делать – делай до конца, не позволяя жалости или душевной боли повлиять на руку. Слабость лекаря лишь продлевает страдания пациента.  И хоть душа Лан Шена разрывалась от вида мучений И Вэя, он, сохранив непроницаемость лица, выполнил все манипуляции, как требовалось. Пузырёк наполнился.  Придерживая Вэя под спину, Лан Шен рывком извлёк шип из его тела, тут же закрыв рану силой своей магии, в одном движении купировал и боль.  Вэй держался очень мужественно. Тело сдалось лишь только когда мучительная процедура подошла к концу. Он закрыл глаза и без сил упал в объятья Шена.  – Прости, любовь моя, я причинил тебе боль. И, крикнув ожидающим за дверью помощникам, перенёс И Вэя на кровать. Сохраняя видимое хладнокровие, он только больше копил в себе боль, которая жаркими слезами покатилась теперь по щекам.  Когда И Вэй открыл глаза и увидел сидящего рядом и роняющего слёзы Лан Шена, то лишь улыбнулся, желая утешить своего Бога. – Всё прошло, зачем ты плачешь? Было больно, но разве это имеет значение, когда речь идёт о твоей жизни.   Лан Шен хотел улыбнуться в ответ: «Вэй – какое же ты чудо!», но вновь подкативший приступ сжал горло, – Юный Бог со сдавленным стоном выплюнул сгусток крови.  – Шен! И Вэй мгновенно поднялся, тут же позабыв о своей слабости. Лицо Лан Шена исказила гримаса боли, дыхание стало прерывистым.  – Лекарство! Скорее! – закричал Вэй, не будучи уверенным, что его кто-то услышит. Лан Шен без чувств повалился на кровать. – Уже готово! Уже готово!  Верховный целитель вбежал в покои с пиалой, наполовину наполненной красной жидкостью. В кровь И Вэя был добавлен ещё какой-то секретный ингредиент, который народ Янь предпочитал не разглашать.  И Вэй приподнял голову Лан Шена и с осторожностью принялся вливать лекарство через его полуоткрытые губы.  – Пей, прошу тебя… пей!  Но целебный эликсир стекал по подбородку, не желая проваливаться внутрь.  – Что делать? Он без сознания. Он не может глотать! – в панике закричал И Вэй, глаза которого тут же подернулись влагой.  Целитель приоткрыл его рот и нахмурился. – Гортань опухла и перекрыла горло… Действие яда.  – Он почти не дышит! – Змеевидную лозу и стерильный нож! Живо! – гаркнул целитель стоящим за порогом помощникам. Те, от неожиданности подпрыгнув на месте, бросились в противоположные стороны, но навстречу друг другу, и лихо врезались лбами.  – Шен-эр… Шен-эр… умоляю очнись… не смей умирать! О, Боги, это я виноват… зачем я настоял?  Больше всего И Вэй боялся повторения той ситуации, которая случилась у него дома, когда Лан Шен вот так же угасал у него на глазах, и вот она случилась снова. Ведь мука от переживаний за его жизнь была во сто крат сильнее любой физической боли. Примчавшиеся через минуту помощники, потирая лбы, принесли всё, что требовалось: на одном подносе, на стерильной тряпице, лежал медицинский нож, а на втором зелёным толстым червём извивалась змеевидная лоза, по всей видимости, только что срезанная. Прилежный ученик И Вэй, читал про это живое магическое растение. Росло оно на дне здешних озёр в виде пучка из живых щупалец, но как его применяют, он до сих пор не знал. – Господин И, держите его рот открытым, – попросил целитель.  И Вэй подчинился, не представляя, что тот собирается делать, но пришлось довериться и не задавать лишних вопросов. Целитель срезал закруглённый кончик лозы, который тут же поместил в рот Лан Шену. Затем осторожно надавил на гортань тупым концом ножа и раздвинул опухшие ткани. Зелёный червяк азартно скользнул в глотку Юного Бога, забравшись в него почти целиком. После чего целитель взял пиалу с кровью, куда и окунул оставшийся в руке хвостик. Антидот, впитываясь в пористую структуру лозы, словно по трубке быстро потёк внутрь, доставляя спасительный эликсир прямо в желудок. Когда на дне чаши почти ничего не осталось, целитель быстро вытянул покрасневшую лозу из горла Лан Шена – теперь оставалось только надеяться и ждать. И Вэй, слыша, как гулко отбивается в груди его сердце, не сводил взгляд с бледного, ставшего словно фарфоровым, лица Лан Шена. Вглядывался, пытаясь поймать хоть малейший знак вернувшейся к нему жизни… От всего, что произошло за это утро, Ибо просто потерял дар речи. Пережить такое стало для него сильнейшим потрясением. Он сопротивлялся, не сдаваясь вместе с Лан Шеном, мучился тревогами за Вэя, и выл от боли под пытками Князя. Его терзал страх и сдавило отчаяние. Он снова пережил эту мерзкую лозу, от одной мысли о которой его бросало в дрожь. Хорошо Лан Шену, он отключился, лежит теперь, отдыхает, а Ибо-то был в сознании!  «Как же ты ненавидишь глотать лекарства, даже, вон, пришлось вводить его через трубку!»   А ведь только ему начинало казаться, что хуже того, что он уже пережил быть не может, как судьба Лан Шена подбрасывала новые сюрпризы. И, видимо, впереди его ждёт ещё немало испытаний. Лан Шен! Что ж ты такой… непоседа! Неужели я был таким? Минуты тянулись словно столетия. И Вэй чувствовал, как дрожит от тревоги, что липкими пальцами сжимало сейчас его тело. Прижимая пальцыЛан Шена к губам, он надеялся почувствовать в ниххоть малейшее движение. Наконец, Юный Бог глубоко вздохнул, веки приоткрылись, и восхитительные чёрные глаза успокоили встревоженную душу Вэя, одарив его своей прелестью.  – Вэй, ты ведь голодный до сих пор, – прошептал он, словно ничего и не случилось. Голос ещё не восстановился, но лёгкая улыбка говорила о том, что самое страшное позади. – Накормил меня своей кровью, а сам ещё не завтракал.  – Шен! Как ты меня напугал! Ты чуть не умер!  И Вэй старался не раскисать, но в носу щипало так, что не было сил.  – Меня убить не так-то просто. Иди сюда… Всё ещё уютно лежа в ногах И Вэя, Лан Шен захотел получить ещё больше утешения. Их губы сомкнулись, и, не обращая внимания на присутствие свидетелей, влюблённые погрузились в затяжной, влажный и такой горячий поцелуй.  Близнецы, синхронно хлопая ресницами, раскрыв рты, переглянулись, а целитель заулыбался. Всё здесь было понятно.  – Как приятно лежать в твоих объятьях и чувствовать твои губы!  Для Лан Шена сейчас больше никого не существовало, кроме Вэя…   Несмотря на то, что оба были голодны, от предложенных угощений они отказались. Им обоим хотелось поскорее покинуть это место. Огорчённый Князь провожал их под доносившийся грохот рушившихся по его приказу статуй развратника сына. Может быть, и жаль было бы эти монументы, ведь мастерство, с которым они были сделаны, являлось достойным восхищения, если бы не тот, кого это искусство представляло.  Чёрный красавец Хошань, ожидая на заднем дворе, от нетерпения дёргал мордой и попыхивал огнём. Собравшаяся поглазеть на диковинное чудо прислуга с опаской взирала на внушительного зверя, который, в свою очередь, высокомерно посматривал с высоты своего исполинского роста.  Переживания Юного Бога, несомненно, отразились на состоянии его дракона. Он нервно махал длинным хвостом и уже успел снести несколько столбиков ограждений вместе с цветочными вазонами и спалить целый ряд цветущих кустов жасмина. Пока Лан Шен успокаивал своего встревоженного дракона, Шоу Жун улучил момент, чтобы подойти к И Вэю и сказать ему пару слов наедине.  – Вы не приняли моё угощение, я понимаю. Прими хотя бы этот подарок от меня, – он протянул небольшую коробочку из красного коралла, внутри которой извивался свежесрезанный росток змеевидной лозы. – Это очень редкое растение, на земле такого нет. Вдруг оно спасёт ещё чью-то жизнь.  И Вэй с благодарностью принял подарок, слегка робея перед высочайшим Князем. – Мне так жаль, что наше знакомство произошло при подобных обстоятельствах… – продолжил он, потом помолчал и вдруг добавил: – Вэйфэн…  То, как он назвал И Вэя, заставило юношу застыть на месте. Печаль в глазах Первого Князя была глубока, а взгляд искренне горел невысказанной любовью.  – Князь Шоу Жун, откуда… Теплота, с которой смотрел на него правитель народа Янь, была красноречивее всяких слов.     – Я надеюсь дом на плаву тебе понравился… – Вы… – эмоции нахлынули так внезапно и с такой силой, что И Вэй еле смог совладать с собой. – Вы мой… Тайный дядюшка?   Первый Князь кивнул.  – Но как такое возможно? Почему вы...  Вопросов было так много, но потрясение, вставшее словно поперёк горла, перекрыло дыхание, и юный Вэй не мог выдавить ни слова. Он лишь хлопал растерянными глазами, глядя на чужое, но вмиг ставшее родным лицо Первого Князя.  Тот улыбнулся так тепло, коснулся ладонью его щеки.  – Я очень виноват перед тобой, Вэйфэн, и перед всей твоей семьёй! За всю жизнь мне не искупить этой вины.  – В чём же вы виноваты? После короткой паузы Князь вдруг сказал:  – Я безумно любил твою бабушку.  – Вы знали мою бабушку?  Наконец-то есть тот, кто расскажет ему про бабушку, ведь кроме того, что она вдруг заболела и рано умерла, никто ничего не говорил.  – Пожалуйста, расскажите мне о ней! Расскажите мне всё…  И Вэя распирало от переполнявших эмоций. Неужели? Как такое могло случиться, что тайным покровителем его скромной персоны был сам Первый Князь, божество и правитель Подводного Царства! Эта загадка, эта тайна, которая росла вместе с ним, вот она, на пороге своего открытия.  – Я расскажу тебе всё… Но сперва можно тебя обнять? Я так давно мечтал об этом!  – Конечно, – И Вэй даже растерялся. В глазах Шоу Жуна вдруг заблестели слёзы, и это были слёзы счастья. Он прижал И Вэя к себе так тепло, словно был его родным отцом.   Но никто из них в тот момент не заметил, как издворца с диким выражением на перекошенном злобой лице выбежал Энфан. Следом, с криками, мчалась нерадивая охрана, которая не справилась и выпустила из рук юного наследника, в одночасье ставшего царственным преступником.  В момент, когда наручники, подавляющие магию, почти защёлкнулись на его руках, Энфан изловчился и, выхватив меч из ножен зазевавшегося охранника, убил сразу двоих. Сорвав наручники, он кинулся к выходу. Ненависть и злоба диктовали свои правила. Магический клинок, возникший в его руке, был нацелен и готов к смертельной атаке.  – Умри!  С рычанием дикого зверя он метнул меч, целясь в стоящего спиной И Вэя. И в момент неотвратимой гибели, когда магическое оружие было готово пронзить чистое сердце юноши, Шоу Жун развернул его, приняв удар на себя. Меч со вкусом вошёл, рассекая плоть и кроша кости.  Время словно замерло, когда в его остановившемся ходе И Вэй увидел Энфана, то, как неподдельным ужасом исказилось его лицо от осознания непоправимого.  Лан Шен, почти вровень с ним, метнул свой меч – на его лбу в тот момент блеснул значок огня. Меч, рассекая воздух, нацелил свой острый конец прямо в горло юному Князю, но тот проворно увернулся. Совершив ловкий кувырок, он мгновенно оказался на ногах и кинулся к ближайшему фонтану. Оружие Лан Шена, пролетев над головой Энфана, едва не размозжило череп бежавшего следом охранника. Юный Бог успел затормозить горячий Сюнсин буквально в миллиметре от его переносицы. Поняв, что был на волосок от смерти, стражник закатил глаза и с тонким стоном повалился наземь.  Хватая Задиру на ходу, Лан Шен кинулся вдогонку за Младшим Князем. Юный Бог ещё был слаб и перемещаться с быстротой молнии пока не мог. А Энфан, улепетывая на своих длинных ногах, уже был возле спасительного фонтана. Портал, что он создал, ждал его. Лан Шен предпринял еще одну попытку остановить Младшего Князя и вновь метнул меч. Юркой рыбёшкой Энфан нырнул в обозначившийся мерцанием круг на воде, Задира лишь вскользь задел его, но рану на ноге всё же оставил. Лан Шен слышал, как закричал Энфан, прежде чем исчезнуть в водном портале. Конечно, его магия была недоступна Шену, и в попытке поймать преступника его руки лишь уперлись в дно склизкого камня, разметав окрасившуюся кровью воду. Теперь это был обычный фонтан…  – Умоляю, не держи на меня зла… я просто очень любил твою бабушку… мою Лулу…  Это были последние слова Шоу Жуна перед тем, как его взгляд потух, а дыхание остановилось.  И Вэй сидел возле мертвого тела Князя, словно в оцепенении, и как только пришло осознание случившегося, слезы горячим потоком хлынули из его глаз. Давясь беззвучными рыданиями, он не заметил, как подошёл Лан Шен. Не видел, как первыми примчались дети Князя. Мгновенно узнав о происшествии, они появились из водных порталов водоёмов и фонтанов. Семейные узы мгновенно известили о смерти царственного главы, в том числе о том, что эта кровь была пролита младшим из детей.  Под их истошные крики горя Юный Бог поднял на руки содрогающегося от рыданий И Вэя и понёс его к Хошаню. Ничем помочь он уже не сможет. А Вэя нужно было скорее увозить отсюда. Сильнейшие потрясения этого дня довершило событие смерти – И Вэй мог оказаться на грани нервного срыва. – Отец! – истерично кричала юная Княгиня, едва увидев окровавленное тело отца. Её удерживал старший брат, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы.  – Как же так… – девушка постарше бессильно упала на колени.  Кто-то бился головой о каменное покрытие, кто-то рыдал, обхватив себя руками, кто-то изливал горе в тесных объятьях друг друга. Зрелище страданий отпрысков Князя было невыносимым. Скоро сюда соберётся весь клан.  Какая-то истеричная дочура, с огромными синими глазами, кричала, указывая пальцем в сторону Лан Шена: – Это всё вы! Вы во всем виноваты! Высочайшие Боги! Вы всегда нас ненавидели! Тот, не обращая внимания на боль её души, был озабочен лишь одним – поскорее покинуть это место. Прижимая Вэя к себе, Лан Шен уже уселся на дракона и готов был отправиться в путь, как к нему подошёл старший наследник Первого Князя, такой же высокий и красивый, как все дети Шоу Жуна, и с поклоном произнёс:  – Прошу простить мою неразумную сестру. Мы во всем разберемся, я уверен, что вашей вины здесь нет. В любом случае на всё воля Богов.  – Я разделяю вашу скорбь, – сухо ответил Лан Шен, глядя сверху вниз. – Горе затмило разум вашей сестры, поэтому я не беру её слова в расчёт. – Благодарю вас! Высочайший Бог Чжу-Лан, мы никогда не держали обиду на Небесное Царство.  Лан Шен учтиво кивнув Старшему Князю и отправил дракона ввысь, туда, где воды куполом смыкались над царством Гоянь.  Юный Бог создал воздушный тоннель, по которому стремительный и сильный Хошань летел вдоль водной стихии навстречу солнцу. И Вэй тихо сидел рядом, прислонившись к плечу Лан Шена, и чувствовал, как тот прижимает его к себе, словно ребёнка.  – Мне было шесть лет, – вдруг проговорил Вэй. Голос его слегка гнусавил. – Я купался в озере Жёлтых Лилий и увидел, как на дне блестит красивый камень. Мне так хотелось его достать, я нырнул за ним, но он оказался глубже, чем я рассчитывал. Я плыл, плыл и никак не мог дотянуться до него. И тут я понял, что воздух в лёгких закончился и я не успею вернуться на поверхность. Я думал, что уже всё, что не смогу выбраться… начал тонуть, но вдруг что-то словно подхватило меня и быстро вынесло на поверхность. А когда я отдышался на берегу, то обнаружил рядом с собой тот красивый камень.  Лан Шен молча слушал его рассказ. – Я только сейчас понял, кто спас меня тогда. Шен, Князь дважды спас мою жизнь. А я даже не смог сказать ему спасибо.  И Вэй прикрыл глаза, ощущая эту подступившую горечь.  – Не терзай себя, – Юный Бог касался его горячего лба губами, одной рукой прижимая к себе, а другой крепко держась за дракона. – Шоу Жун поступил так, как и должен был поступить благородный Князь. Жаль, его сын вырос не таким. В туманной мгле они летели над зеленоватой гладью озера, где яркими жёлтыми пятнами цвели неувядающие лилии.  – Оказывается, он знал мою бабушку, даже называл её личным именем – Лулу. Он просил за что-то прощения…  – Я слышал ваш разговор. На самом деле, в момент разговора с Князем, Лан Шен ни на секунду не выпускал И Вэя из вида, и, конечно, слышал каждое слово, сказанное ему, как думал юноша, наедине. Но как бы там ни было, сейчас Юного Бога волновало другое, то, что, после всех этих мучительных испытаний Вэй обессилен и физически, и морально. К тому же очень голоден. Лан Шен планировал накормить любимого, а потом долго утешать его в своих ласковых объятьях, даря любовь в их дворце Шенвэй. Он планировал… но, похоже, этим планам не суждено было сбыться – неожиданно боль в груди заставила его вздрогнуть. Даже дракон, подчиняясь огненному ядру, слегка просел в полёте. И Вэй заметил, как поменялся в лице Лан Шен, и сразу же всё понял.  – Щит? – встревожился он.  – Всё хорошо, – Лан Шен попытался улыбнуться, но вышло натянуто.  – Шен, тебе же больно, я вижу! Тебе надо срочно к лекарю Вану! Оставь меня на берегу, я доберусь до поместья сам. Но Лан Шен твёрдо решил, что до поместья он его доставит. В остальном упрямиться было бесполезно – щит проволочек не любит.  – Я мигом вернусь к тебе, любовь моя. Эта процедура много времени не займёт. – Тебе будет больно? – в глазах Вэя скользила тихая печаль.  – Возможно, совсем немного. – Лан Шен нежно коснувшись губами его лба. – Но я буду думать о тебе в тот момент и ничего не почувствую, кроме того, как сильно люблю тебя.     Они остановились у задних ворот, где Лан Шен не смог устоять, чтобы не прижать прекрасного Вэя к высокой каменной стене и заключить его губы в долгий и глубокий поцелуй. Ах, если бы не этот чёртов щит! Он бы не отпускал его от себя ни на мгновение, пока Печать Души не сольётся с ним, а потом увёз бы его с собой в Небесное Царство.  Как же тяжело было улетать именно сейчас, когда И Вэй так нуждается в поддержке! Лан Шен очень не хотел расставаться, оттягивая и оттягивая момент. Но боль, что терзала его тело, всё настойчивее напоминала о себе.  – Шен-эр, тебе надо к лекарю. Мы же не навсегда расстаёмся. Улетай скорее. Тебе больно… – И Вэй говорил эти слова, а сам понимал, что тоже никак не может отпустить Лан Шена.  Защита! Теперь Юный Бог знал, как защитить своего любимого. Мама была права: в секции земных писаний он нашёл единственно доступный и, как оказалось, совершенно простой способ сделать это. Талисманом могла стать любая вещь, подаренная сильным заклинателем… Лан Шен протянул руку к камню белого нефрита, что теперь всегда висел на шее Вэя, и наложил на него заклинание. На внутренней стороне тут же проявились иероглифы, после чего Юный Бог магическим кинжалом ранил палец и закрепил заклинание своей божественной кровью. Светлое золото легло поверх обозначившихся символов и тут же впиталось в них. – Как выяснилось, тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра. Этот амулет защитит тебя от любой тёмной силы, пока меня не будет рядом, так я буду спокоен. Только не снимай его!    После чего привлёк к себе цветок колокольчика, превратил его в лиловый пузырёк, и заполнил своей кровью.  – Если почувствуешь боль в груди, достаточно будет проглотить пару капель, – пояснил он, закупорив пузырёк крышечкой созданной из черенка.   И Вэй кивнул, заметив, как в руке Лан Шена появился голубой мешочек размером с ладонь. – Это мешочек Цянькунь. В него можно спрятать всё что угодно, и никто, кроме тебя, не сможет там ничего найти. Для всех остальных это будет просто саше с травами. Теперь он твой.    После этих слов Лан Шен направил палец, и на мешочке появился необычный рисунок – сердечко с точкой под ним, где точка символизировала родинку Вэя под губой, которую Шен так любил. Мысль оставить именно такой рисунок пришла неожиданно, как будто кто-то нашептал её. Опустив пузырёк с кровью в мешочек Цянькунь, Шен затянул шнурок и передал подарок Вэю. Юноша опустил взгляд на рисунок и улыбнулся, сразу разгадав намёк. Он, на голубом фоне, которым был сам Лан Шен.    Взглянув ещё раз в синие глаза, Юный Бог припал к горячим губам, чтобы в следующий миг яркой стрелой взмыть в небо. И Вэй смотрел в серое пространство с размазанными облаками, в котором мгновенно исчез его Бог на чёрном драконе. Пальцы сжимали голубой мешочек, а печаль сжимала сердце.