Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 29 – Предательство.   И Вэй кинул быстрый взгляд в окно и, заметив следом летевший в Мин Ю дротик, опрокинул парнишку на пол, не задумываясь, прикрыв его собой. – Матушка Мин, заберите Ю и прячьтесь в погребе, скорее!    Конечно, младший брат не желал оставлять Вэя и, с криками протеста, рвался вступить в бой вместе с ним. Схватив его за руку, он сопротивлялся, пока огненный магический шар не разнёс внутреннюю стену дома, отбросив братьев в разные стороны. Мать силой утащила упирающегося сына, что звал брата, боясь его потерять.   Солнце зашло, и вместе с темнотой поместье накрыло чёрное облако демонических сил.  Убедившись, что защитный амулет при нём, И Вэй быстро накинул мантию и, призвав свой боевой меч, выпрыгнул в окно. Он приземлился почти в центре яростного боя. Нечисть, что с легкостью крошила неопытных, но отважных учеников, отшатнулась от него, словно её отбросила невидимая силовая волна.  Амулет Лан Шена оберегал его настолько, что никто из демонических тварей не мог приблизиться к И Вэю. Даже тёмные магические заклинания таяли, не достигая цели. Имея явное преимущество, Вэй загородил собой нескольких учениц, пытавшихся прорваться сквозь эту смертельную схватку. Огненное заклинание рассеялось, лишь слегка опалив волосы. Прикрывая перепуганных девушек, он проводил их до укрытия и, тут же сокрушая тёмную силу, кинулся спасать остальных. У демонов не было шанса на спасение, их мечи были бессильны против божественной силы оберегающего Вэя амулета. С помощью высоких прыжков он кидался в самую массу, разбивая демонические ряды в прах. В каждое его движение была вложена сила, умноженная на ненависть и отчаянную решимость.  Заметив, как тёмные, окружив учителя Ву, оттеснили его к стене, Вэй бросился на помощь и в последний миг, когда учитель был на волосок от смерти, вонзил меч в одного из демонов. Не оставив нечисти возможности на побег, юноша с быстротой молнии нагнал их и превратил в прах каждого. И тут он увидел Тань-Таня. Он появился неожиданно, опустившись сверху и сразу отразив летевшие в И Вэя тёмные заклинания.  – Тань-Тань! – вырвалось радостное восклицание, наполненное надеждой. – Лан Шен здесь, с тобой?  – Лан Шен не придёт, – ответил Тань-Тань, и в его голосе прозвучал какой-то отчуждённый холодок. – Вэй! – вдруг резко окликнул он.  Юноша повернул голову. В тот же миг острое магическое лезвие, посланное из руки Тань-Таня, метнулось к его шее. Кончик рассёк голубую ленту, слегка оцарапав кожу. Застывший в растерянности Вэй смотрел широко раскрытыми глазами, по-детски наивный взгляд выражал недоумение. Камень потянул ленту и, медленно соскользнув с шеи, тяжело упал к ногам. Едва амулет коснулся земли, как в рассеявшемся чёрном сгустке дыма перед И Вэем выросла зловещая фигура, с лицом, перекрытым резной маской, закрывающей часть лба, правую щёку, а теперь ещё и левый глаз. Вэй сразу понял, кто перед ним. Достаточно было этих нескольких деталей, о которых рассказал ему Лан Шен. Эмэн стоял пугающий и одновременно завораживающе-величественный, в своих развивающихся одеждах. Его единственный глаз, чёрный, с красноватым проблеском внутри, горел торжествующим огнём. Демон знал, что теперь, когда И Вэй лишился амулета, он уже не сможет ему противостоять.  Меч юноши, тёмной магической силой, мгновенно был выбит из рук. Взлетев в воздух, оружие с металлическим звоном разлетелось на бесчисленные осколки. А камень, с небрежным изяществом, расколот на части. И в тот же миг рука Эмэна хищно метнулась к груди юноши. Невероятно быстрое движение пальцев в чёрной когтистой перчатке – и через мгновение в окровавленной ладони демона И Вэй увидел слабый свет своего духовного ядра.  Чудовищной силы боль, перекрыв дыхание и сковав тело ледяными путами, заставила И Вэя задрожать. Он смог лишь слабо застонать, в широко раскрытых глазах застыли боль и разочарование.  Вэй, подстреленной птицей упал на колени и, выплюнув подкатившую к горлу кровь, мягко повалился наземь. Всё произошло слишком быстро. У него не было шанса на спасение. Чувствуя, как силы медленно оставляют его, в ожидании смерти, ему оставалось лишь наблюдать, как Эмэн демонстративно сжал в ладони его ядро, обратив в мерцающий светлый пепел. Перед тем как впасть в беспамятство, И Вэй заметил, как над ним выросла ещё одна фигура – явился опальный князь Энфан. Оба стояли и равнодушно смотрели, как И Вэй умирает.   – Я бы всё-таки взял его в плен и вдоволь помучил! – на лице Энфана заиграла кровожадная улыбка.  – Ты его уже взял один раз в плен, и лишился царства! – зло сверкнул глазом Эмэн. – Это моя месть Лан Шену. – А как же моя месть? – требовательно заявил опальный князь.  – Твоя месть? Так уж и быть – отдам тебе этого Бога в качестве награды, если хорошо послужишь мне! – Ты обещал его не трогать! – подчеркнуто сурово напомнил Тань-Тань. – И правда! Что ж, Энфан! Пока услуги Тань-Таня перевешивают твоё иждивение. Так что, постарайся стать полезен мне, и тогда сможешь побороться за голову Лан Шена! Энфан зло скривил губы, глянув в каменное лицо неожиданного лидера. Тань-Тань и бровью не повёл. Он скосил взгляд на И Вэя.   Дыхание юноши становилось всё слабее. Фигуры расплывались, превращаясь в неясную тёмную массу, а их слова отдалялись, словно эхо в лесу. Мысли юного Вэя были уже не здесь, а рядом с Шеном, и слёзы, что блестели в его глазах, это была боль от предстоящего расставания. Он больше никогда не увидит эти черные глаза, не почувствует его сладостных прикосновений, не услышит этот чарующий голос. Но те мгновения счастья, что Шен подарил ему, стоили бы тысячи жизней, и Вэй готов был умереть даже за один такой миг. Глядя на то, как на глазах умирает его прекрасный Вэй, Ибо не мог сдержать слез. Его душа рвалась обнять, облегчить эту нестерпимую боль, но то были лишь воспоминания И Вэя, и сейчас, когда Лан Шен отдал ему своё ядро, надежда на спасение окрепла…  Обнимая и гладя любимого, Юный Бог ронял слезинку за слезинкой, сжимая в кулаке осколок белого нефрита, превратившийся теперь в ничто. Его защита не сработала – болью стучало в висках. Его магия оказалась пустышкой, раз амулет так легко был срезан с шеи И Вэя. Не сводя с него влажного взгляда, Лан Шен верил и ждал, что тот очнётся.  – Лан Шен! – неожиданно услышал он встревоженный окрик.  Юный Бог резко повернул голову – к нему подлетел Тань-Тань. – Почему ты здесь? – его охваченный беспокойством голос слегка дрожал. – Ты же должен быть на празднике! Вот непоседа!..  – Тань-Тань, – прохрипел Лан Шен сбитым слезами голосом.  Обессиленный и поникший, он даже смог выдавить подобие улыбки. Этот юный сыскарь всегда умудрялся появляться там, где нужно и когда нужно.  – Как хорошо, что ты пришёл. Я не могу оставить Вэя… но я должен найти и убить Эмэна! – в голосе должна была прозвучать отчаянная решимость, но послышался лишь жалкий стон.   – Я позабочусь о Вэе! А тебе лучше сейчас вернуться домой. Ты слишком слаб, – Тань-Тань кинул беглый взгляд в точку сосредоточения былой силы Юного Бога. Несмотря на то, что окровавленную мантию сейчас скрыли упавшие на бок волосы, Лан Шен понял, что тот уже обо всём догадался. – Потом, когда ты наберёшься сил и успокоишься, мы вместе решим, как расправиться с Эмэном…  Метания Тань-Таня, его испуганный и вместе с тем настороженный вид, не вызвали подозрений у Лан Шена. Что с того, что он то и дело озирался, видимо, следил, чтобы никто из демонов не напал на них. Но удивительно то, что ни одна тёмная тварь даже не пыталась их атаковать, словно они стали невидимы. Юный Бог понимал, что Тань-Тань прав, и прежде чем стать мечом возмездия, нужно остудить своё сердце. Но как же сильно в нём билась эта ненависть, эта боль, это отчаяние! Именно сейчас Лан Шен хотел разорвать это чудовище на части, и, вероятно, здравый смысл проиграл бы битву слепой ярости, если бы в миг появления злейшего врага Юный Бог не осознал, что не может просто двинуться с места, не говоря уже о том, чтобы призвать меч или дракона. Из тела словно выкачали всю энергию. Неужели потеря одного ядра так подействовала на него? – Кто это тут хочет расправиться со мной? Эмэн появился словно ниоткуда. Возникнув из сгустка чёрного дыма, сотканного из теней ночи, он возвысился своей величественной фигурой над жалким подобием Бога, в печальной скорби согнувшегося над своей потерей. Тань-Тань тут же метнулся в сторону. Демон Ночи, казалось, забавлялся ситуацией, с улыбкой проводив взглядом неловко юркнувшего за стену юного Бога Сыска, а после, с торжеством победителя, уставился на Лан Шена своим единственным глазом.  – Стесняется ещё своего нового статуса. Что? – перехватил он полный ненависти и агрессии взгляд Лан Шена. Тот прижимал к себе бесчувственного Вэя, намереваясь лечь костьми, если Демон Ночи только попытается приблизиться. – Да! Тань-Тань теперь с нами. Вот так новость! – он издал издевательский смешок. – А хороший талисман ты сделал своему парню, даже я не мог пробить его. Но ты не учёл, что плохими могут быть не только демоны, но и Боги! Тань-Тань легко справился с твоей защитой.  Он вновь рассмеялся. Но смех его не выдавал веселья, скорее, в нём сквозила злость. Это был единственный смех, которому его научила жизнь.  – Ты врёшь! – Лан Шен не верил ни единому его слову. – Ты хочешь поссорить нас! Дешёвый приём! – Дешёвый приём? Какой же ты наивный, всё-таки! – с презрением кинул он. – Хочешь убить меня? Ну давай! – Эмэн раскинул руки, нарочито подставляя себя для удара. – Что, сил не хватает? А почему не задумывался? Ты так давно носишь на себе заклятье и так и не заметил его! – Заклятье… – Лан Шен насторожился, пытаясь понять, о чём он говорит. – Заклятье, с помощью которого, при встрече, я могу легко управлять твоей силой. Попросту красть её, как сейчас!  Красть силы? Так вот почему он не может подняться. Но как же он не замечал скверны? Неужели его бдительность настолько притупилась?  – Хотя, даже несмотря на это, тебе удалось победить меня и лишить глаза, – с усмешкой проговорил Эмэн. – Но я утешился, и уже почти не сержусь! – Его взгляд опустился на предмет своей мести, неподвижно лежавший на коленях Лан Шена. Неужели в ту ночь, в комнате Вэя?.. Юный Бог лихорадочно сопоставлял факты… Наполненный энергией Щит Созидания вмиг опустел. Значит, это Эмэн вытянул из него все силы! Это не ошибка лекаря Вана, и щит всегда был в норме! Это заклятие сбивало его работу. Но на чём же оно стоит?  – Ну что смотришь? Так и не догадался? – словно следя за ходом его мыслей, иронично покосился он своим единственным глазом. – Серёжка в твоём ухе!  Лан Шен невольно коснулся камушка. – А подарил её… «Тань-Тань…» – Ты терял силы каждый раз, когда надевал её.  «Терял силы! Серёжка не сдерживала силы, а уносила их… Этого не может быть!» Но всё сходилось, как бы разум ни отрицал очевидное. Даже когда И Вэй случайно поранился, магия вмиг выкачала энергию из смертного тела, поэтому он потерял сознание…  Тань-Тань! – стучало в висках! Тань-Тань! – сдавило болью грудь… За что? Лан Шен вдруг почувствовал себя таким одиноким и несчастным, что уже не смог сдерживать слёз, которые тихими ручьями полились из его глаз. Пока надежда умирала, его душа кричала от боли.  – Подойди же сюда, мой трусливый герой, хватит прятаться! – Эмэн протянул руку в сторону, приглашая на место развернувшейся трагедии своего серого кардинала.  – Ты? Но, почему? – только и смог прошептать дрожащими губами Лан Шен.  Он всё ещё не мог поверить. Это какое-то чудовищное недоразумение, это не может быть правдой! Тань-Тань – его лучший друг, его опора и поддержка… Но виноватый вид Тань-Таня лёг неотвратимой картой, рассеяв все сомнения.  – Лан Шен… – Тань-Тань собирался, видимо, что-то объяснить, но Юный Бог вдруг перебил его. – Как ты мог?!.. Предатель!!! – закричал он в сердцах. Голос надломился в исступлённом крике.  Его рука метнулась к уху, но непослушные пальцы никак не могли ухватить головку камешка. Наконец, зацепив его, Лан Шен с силой дёрнул серьгу и, порвав мочку, вырвал из неё вросший стерженёк. Кровь тёплым ручейком заструилась вниз по шее, затекая под ворот нарядной мантии. Со злостью он швырнул предательский подарок в Тань-Таня. Бог Сыска потупил взор на исчезнувшую в траве серьгу и, чуть помедлив, ответил:  – В этой жизни, Лан Шен, каждый преследует свои цели, и достижение моих целей оказалось на одном пути с Эмэном. Прости!  – Вот так ирония, а? – глумился Демон Ночи, наслаждаясь разыгравшейся драмой. – Какие же у тебя цели рядом с демоном? – Лан Шен дрожал, чувствуя, как вспыхнувшая в груди злоба уступает место горечи и отчаянию. Он не мог понять, как Тань-Тань, тот, кто всегда был рядом, кто делил с ним и горе, и радость, мог так поступить. Неужели всё это время дружба была лишь маской, скрывающей коварные намерения?  – Ты же знаешь, я полукровка. И мне никогда не достичь Высшей ступени, несмотря на мой талант, во многом превосходящий всех вас, Высших Богов! – ответил он холодно и бесстрастно. – Да что там, я даже фамилию отца не могу взять! Просто дали двойное имя – Тань-Тань! Словно посмеялись… – Ты всё это время ненавидел нас? – голос Лан Шена превратился в еле слышный сип. – Я не ненавидел вас! – в лице Тань-Таня промелькнуло что-то похожее на сожаление. – Я правда искренне любил тебя и люблю до сих пор, что бы ты ни думал. Я ненавижу эту систему! Я не хочу провести свою жизнь там, где нужно подчиняться тупым законам. Полукровки будут вечными рабами Богов.  – Рабами? Ты считаешь себя рабом?  – Ты не знаешь каково быть на посылках у Высших. Ты всегда имел всё что хотел…   – … поэтому ты решил предать всех нас?! Лан Шен не мог поверить, что эти слова говорит ему Тань-Тань.  Тань-Тань! Тот, кому он доверял как себе! Тот, кого он считал самым близким – как он мог предать так жестоко? Как же легко слетают маски, обнажая лицемерие! И как же больно осознавать то, что самое дорогое стало орудием разрушения.  – Я не хотел предавать. Мне пришлось заключить сделку. Я помогу Эмэну, а он поможет мне, – каждое его слово вонзалось острыми кинжалами в самое сердце Лан Шена. Как же легко он это говорил. Как просто звучали его слова, и как страшно… – Ну хватит разводить сопли! – Демону Ночи наскучило это представление. – Пора воплощать в жизнь мой главный план!   Эмэн взмахнул руками и Лан Шен увидел, как в дымном облаке возник чёрно-красный цветок Столиста.  «Слёзы Богов», – Юный Бог прикрыл глаза. Незнакомец в плаще в Храме Пяти Столпов Бытия – это тоже был Тань-Тань… Он замыслил это уже давно… вся дружба оказалась фальшью.  Окутанный мрачным маревом, тёмный артефакт словно переливался живым зловещим светом. Его лепестки с острыми красными шипами на концах угрожающе торчали во все стороны, погружаясь в бездонную черноту у основания. А самые нижние, напитанные концентрированной тёмной магией, становились стрелами, уносящими жизни Богов. Бесконечно распускаясь, он всегда сохранял отведенное количество смертоносных лепестков, которые всегда достигали цели. – Слёзы Богов! – торжествующе объявил Эмэн, любовно окидывая взглядом дымящийся цветок. – Оружие, убивающее любое божество. Артефакт, который когда-то был создан сильнейшим демоном тёмного мира – моим отцом! И конфискован Богами после его смерти. Теперь он послужит мне. Как удачно, что все Боги сейчас собрались в одном месте, лучшего времени и представить нельзя. Шалун легко разрушит ваш защитный купол. Я убью вас всех! И в первую очередь… – его голос наполнился ледяной ненавистью, – своего дедулю, этого напыщенного самовлюблённого гордеца, из-за которого я стал таким! Он сам создал этого демона и получит то, что заслужил! Ах, нет… – Эмэн слегка нахмурился, прервав свои пафосные речи. – Первым не получится. Чтобы до него добраться, придётся грохнуть ни одну сотню Богов, но тем лучше! – Демон Ночи злобно рассмеялся. – Первым будет его верный защитник и мой кровный враг – Лан Шаньдян! – Эмэн! – одернул его Тань-Тань. – Дай мне то, что обещал!  – Дорогуша! – Эмэн игриво чиркнул острым когтем перчатки по его подбородку. – Конечно, дам, но только после того, как займу трон Небесного Владыки! После этих слов он выпрямился и, вытянув перед собой руку с цветком, громогласно воскликнул:  – Моя великая тёмная армия! Пора завоевать Небесное Царство! – после чего добавил уже обращаясь к себе: – Ведь оно принадлежит мне по праву. – И, вскочив на появившегося из чёрного дымного сгустка дышащего огнём демонического коня, метнулся, затерявшись в рядах своей армии.  Проводив Эмэна непроницаемым взглядом, Тань-Тань вернулся к Лан Шену. Юный Бог был совершенно раздавлен. Мир вокруг рухнул, и он вместе с ним.  – И ещё! Шен, запомни! На случай, если Эмэн проиграет в этой битве, никто в Небесном Царстве не должен знать про меня и мою с ним сделку. Ты никому не расскажешь это, тогда твой мальчик будет жить.  Холод циничных слов уже не трогал Юного Бога, он словно сам покрылся коркой льда. Подняв остекленевшие от слёз глаза, он встретился с олицетворением лицемерия и коварства.  – Боги не врут, ты же знаешь, – спокойно сказал Лан Шен. – Даже если я буду молчать, Шан И легко прочтёт меня.   – Я это учёл.  Тань-Тань кивнул и, выставив перед собой руку, развёл большой и указательный пальцы, между которыми засветилась тонкая ниточка света. Вспыхнув, свет потух, оставив после себя крохотную иглу.  – Это игла, скрывающая сознание. Воткни её себе в сердце, и тебя не только не смогут прочесть, но и ты легко сможешь произнести любую ложь. У меня стоит такая же.  – Значит, так ты смог всех обмануть? Я сыт твоими подарками, Тань-Тань, – ответил Лан Шен. Его голос был таким же потухшим, как и взгляд.  – У тебя нет выбора, Шен. Юный Бог опустил веки. Он понимал, что выбора у него действительно нет. Эмэн проиграет, ведь артефакт, что подло украл Тань-Тань, был подделкой, которую они оба не смогли распознать.  – Боль будет краткой, – предупредил юный Бог Сыска и, направив острый конец иглы в сторону Лан Шена, резким движением руки вогнал её сквозь грудь прямо в сердце Юного Бога. Вздрогнув от сильнейшей острой боли, Лан Шен опустил голову. Ему было невыносимо, просто омерзительно признавать то, что он не только был предан лучшим другом, но и легко попался на его шантаж, стал марионеткой в его руках! В один миг потерял друга и приобрёл врага.  Боль действительно была краткой. Теперь в его сердце стояла игла, позволяющая скрывать правду и говорить ложь. Что ж, браво, Лан Шен! Твоя линия жизни летит по наклонной.  Неожиданно стало тихо, словно схлынувшая волна, обнажив затопленное дно, нечисть чёрной рекой устремилась за своим повелителем, оставив после себя боль и разрушения. Лан Шен остался один. Лишь стоны и плач оставшихся в живых заклинателей доносились из темноты. Он смотрел на божественно-прекрасное лицо И Вэя, мысленно прощаясь с ним. Юный Бог уже знал, что они больше никогда не увидятся. За те преступления, что он совершил сегодня, его ждёт суровая кара: его могут заточить в какую-нибудь гору на тысячу лет или приговорить к пожизненному рабству на забытом Богами острове. Он был готов даже к смерти… да и лучше бы смерть, чем жизнь в разлуке.  Но как же Вэй? Сердце его билось, а это значит, он будет жить. Лан Шен вспомнил, как Вэй со слезами на глазах просил исполнить его желание:  «… Обещай мне! Если ты захочешь расстаться со мной … сотри мне память! … Ты ведь это можешь! Прошу тебя! Я просто не смогу без тебя, я боюсь, что не выдержу этой муки! Это будет выше моих сил…  – И Вэй! Поверь, я ни за что не расстанусь с тобой… – Обещай! Ты божество, а я простой смертный, одна эта причина стоит тысяч других. Умаляю, сделай, как я тебя прошу!» Мог ли он тогда вообразить, что всё вот так закончится? Что счастье так легко разламывается под чужими руками.  И Вэй глубоко вздохнул и чуть пошевелился.  Пора! Собрав всю свою волю, Лан Шен сложил особым образом дрожащие пальцы и направил их в переносицу И Вэя. – Прости меня, любовь моя… и прощай навсегда… мой Вэй! Взгляд был прикован к родному лицу, такому спокойному и безмятежному. Вэй словно спал и должен был вот-вот проснуться. Открыть ясной синевы глаза и одарить его улыбкой, от которой распускаются цветы в садах. Как же Лан Шен мечтал об этом! Видеть это волшебство пробуждения каждое утро. Просыпаться с ним и засыпать в его горячих, любящих объятьях.  Вытягивая из И Вэя память, Лан Шен словно вытягивал из себя душу. Забирая всё, что было связано с его именем, он постепенно освобождал Вэя от воспоминаний их встреч, их надежд, их любви… Всё! Теперь прошлое жило только в одном сердце – и любовь, и непреодолимая боль от её потери. Он унесёт её с собой навсегда.  – Лан Шен… – услышал он робкий голос Шан И. Юный Бог вздрогнул, словно от боли.  – Пора? – тихо спросил он, не поворачивая головы.  Он понял, что Шан И и Сяо Лэй пришли за ним, пришли не как друзья, а как исполнители чужой воли. В тревожном мерцании в руках Лэя повисли магические наручники.  – Да. Лан Шен не пошевелился. Он не знал, как сможет отпустить Вэя. Руки не слушались, сердце надрывалось от рыданий.  Шан И медленно подошёл к нему и коснулся головы: – Твой Кролик действительно прекрасен как божество! – глядя на слегка порозовевшее лицо И Вэя, проговорил он. – С ним всё будет хорошо… Шен…  Лан Шен очень хотел прикоснуться к лепесткам алых губ, но понимал, что тогда точно не сможет отпустить. Поцеловав кончики своих пальцев, он слегка коснулся ими прелестных губ И Вэя. В этом касании он передал всю свою любовь, боль разлуки и клятву вечной памяти. Прощальный поцелуй сквозь невозможность.  Впервые Ибо не знал, что сказать. Он был ошеломлён настолько, что эмоции заглушали все слова. В нём бушевала огненная буря гнева, но в то же время боль за себя прошлого ледяной лавиной замораживала все чувства.  Друзья помогли Лан Шену подняться. Он не сводил глаз с лежащего на земле Вэя, пока Сяо Лэй надевал на Юного Бога блокирующие магию наручники. Кинув последний взгляд, Лан Шен собрал всё своё мужество и решительно отвернулся.  – Я готов, – уверенно и твёрдо произнёс он.