Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 30 – Птичка в клетке. Лан Шен сидел в мрачной пустынной камере, прикованный длинными цепями к холодной каменной стене. Каменный выступ служил ему теперь кроватью. С тех пор как его оставили в этом подвале умерших надежд, прошло шесть дней. Когда Сяо Лэй и Шан И бережно передали Лан Шена в руки тюремщиков, те, под маской показного уважения, сохраняли пиетет, соответствующий его статусу. Но стоило им скрыться за тюремными стенами, как притворство исчезло, они набросились на Лан Шена, словно стервятники на беззащитную добычу. Без каких-либо церемоний, с особой жестокостью протащили его по узкому коридору, не давая возможности подняться на ноги. А в конце этого унизительного пути швырнули в камеру с такой силой, что Юный Бог, проехав по грязному каменному полу, содрал ладони и колени в кровь. Боль обожгла адским пламенем. Надо же, с одним ядром он стал более уязвимым. Защита, дарованная ему двойственностью ядер, теперь работала вполсилы. Раны заживали дольше, а тело стало более хрупким. Скованный наручниками, Лан Шен ещё не успел подняться, как чья-то грубая рука, вцепившись ему в волосы, поволокла к противоположной стене. Юный Бог хрипло застонал, обхватив пальцами безжалостную кисть. Путаясь в одеждах, он пытался обрести опору, то и дело повисая на крепкой руке тюремщика. Под хохот и их издевательские насмешки Лан Шен влетел головой в стену. Перед глазами роем светлячков заплясали серебряные точки. Юный Бог зажмурился, стараясь унять подкатившую к горлу тошноту. Тюремщики, словно стая голодных гиен, окружали свою обессилевшую жертву, упиваясь её жалким видом и беспомощностью. Они были небесными духами и каждый из них в душе ненавидел Высших Богов, что управляли ими со своей надменной высоты. Эти подземные стражи не упускали возможности продемонстрировать свою власть и силу, с большим удовольствием вымещая на заключенных Богах накопившуюся к ним ненависть. Сапог, сбивающим дыхание ударом, врезался в живот Лан Шена. Сжавшись от скрутившей боли, Юный Бог закашлялся, и вновь чья-то жестокая нога ударила в то же самое место. Сдавленный стон вырвался против его воли. Лан Шен перекатился, чувствуя, как хлынувшая из горла кровь обжигает губы. Он не сопротивлялся. Тело было сломлено, дух – раздавлен. Тогда ему просто хотелось умереть. Пусть уж эти тюремщики убьют его – и всё будет кончено… Его вновь схватили за волосы, так же грубо, но в сдавленном болью дыхании Лан Шен лишь беззвучно приоткрыл рот. Рывком его поставили на ноги, а после от души саданули о стену. От жёсткого удара поглощающие магию наручники отстегнулись и, в момент, когда Лан Шен обессиленно сполз на пол, с хрустальным звоном стукнулись о каменный пол. Издевательский смех тут же стих. Задрожав от страха, отважная команда мгновенно схватилась за мечи, направив свои боевые клинки в сторону Юного Бога. Ни один не осмелился приблизиться. Божественная сила Лан Шена в любой миг могла превратить их в пыль. Заметив, что тот не шевелится, они переглянулись, и, найдя козла отпущения, кивком указали на одного из них. Тот, видимо самый младший из всех, судорожно сглотнул и на негнущихся ногах подкрался к Юному Богу. Трясясь от страха, он резко схватил его за руки. Лан Шену в тот момент было всё равно. Он сидел, привалившись к стене, подобно сломленному деревцу, погибшему в урагане судьбы, растерзавшей душу в щепки. Ему было плевать на окровавленные ладони, разбитую голову и боль. Душа страдала гораздо сильнее и, закрывшись от всего мира, теперь не подавала признаков жизни. С потухшим взглядом и отрешенным лицом он не реагировал ни на что. Ни на боль, ни на издевательства. Ему просто хотелось умереть. После того, как запястья заключённого были надёжно закованы в тюремные кандалы, хозяева положения облегченно выдохнули. Перед уходом они ещё несколько раз с энтузиазмом прошлись тяжёлыми оплеухами по его лицу, пытаясь пробудить в Лан Шене хоть какие-то эмоции. – Тебя ждут весёленькие денёчки, божок! – со злорадным смешком пообещал старший из них, закрывая решетчатую дверь камеры. Лекарь Ван был у Лан Шена уже на следующее утро. Он примчался сразу, как только узнал о случившемся. Увидав, в каком состоянии его воспитанник, лекарь с трудом подавил вздох сострадания. Он украдкой осушил увлажнившиеся глаза и, скрывая душевную боль за работой профессиональных рук, приступил бережно залечивать многочисленные раны Лан Шена. Ладони, колени, разбитое лицо, кровоподтеки на теле, порванную мочку уха… Осторожно вытащил из раны на груди один за другим осколки Щита Созидания. Впервые под руками лекаря Вана Лан Шен почти не издал ни звука. Лишь однажды, когда пинцет тянул из тела глубоко застрявший кусок щита, Юный Бог, смежив веки, жалобно и чуть слышно заныл. В процессе всего лечения он неподвижно сидел, склонив голову на бок. Отрешенный взгляд смотрел в сторону, а слезы вновь щипали его глаза, грозя пролиться безудержным потоком. – Потерпи, родной… Ещё немного… На подставленный поднос, покинув рану на груди, с тихим звуком упал очередной окровавленный обломок. Лекарь Ван старался причинять как можно меньше мук, понимая, что Лан Шен и без того страдает. Но Юный Бог, наоборот, хотел, чтобы было больше, намного больше, чтобы боль затмила собой ту душевную пытку, что разрывала сейчас его сердце. Обработав рану соком акации Вайке, лекарь Ван сокрушался, что шрам останется на всю жизнь. Аккуратно перебинтовывая грудь Лан Шена, он вглядывался в его бледное лицо, пытаясь отыскать там хоть малую искру прежнего, лучезарного божества – порой взрывного, словно неукротимый вулкан, но чаще игривого и стремительного, как горный поток. Он смотрел и не узнавал. Это была лишь тень, пустая оболочка раздавленной личности. Лекарь Ван предпочел бы, чтобы Лан Шен кричал и плакал, чем вот так, с потухшим взглядом, держал терзания в себе. Как бы он хотел вернуть Лан Шену блеск в глазах, его озорной смех, которым тот оглашал небесные чертоги. Но умения лекаря здесь были бессильны. Ни травы, ни отвары не могли исцелить разбитую на осколки душу. Перед уходом он зажёг успокаивающие палочки благовоний, но, конечно, понимал, что глубокие душевные раны вылечит теперь только время. Покидая камеру, лекарь Ван в своей спокойной доброжелательной манере обратился к ожидавшим его за решёткой тюремщикам: – Уважаемые господа! Я залечил все раны этого Юного Бога. Если в следующий раз, когда я приду, на его теле снова будут следы побоев, вы все отправитесь под суд за нарушение закона о неприкосновенности заключённых. Всего хорошего. И, поклонившись, оставил впавших в ступор «господ» осмысливать услышанное. А через день пришла мама. И это была самая тяжелая их встреча. Лан Шен хотел было кинуться навстречу, но ему стало так стыдно! Он, скованный цепями в камере для преступников… Лан Шен опустился на колени, не в силах поднять на неё взгляд. – Шен-эр! – бросилась к нему мать. Она ужаснулась, в каких он здесь условиях: что нет даже подстилки, и он спит на холодном камне! Скинув с себя плащ, она обвила им сына, скрепив его в тесных тёплых объятьях. Увидав, а главное, почувствовав в каком состоянии её сын, она едва не завыла от отчаяния и боли: растоптанный, с растерзанной душой и убитыми надеждами, с потухшей искрой жизни в сердце – как он ещё жив? Она осыпала осунувшееся лицо Лан Шена нежными поцелуями, а затем, вновь сжав его в крепких материнских объятьях, так и не смогла сдержать слез, хоть и обещала себе держаться и не расстраивать ими сына. У них было всего несколько минут для свидания, которые ей еле удалось выбить с помощью подкупа тюремной стражи. Ведь как выяснилось к Лан Шену было запрещено впускать не только друзей, но и родственников. Это очень не понравилось его отцу, возмущенному таким жестоким указом. В попытке увидеть сына, Лан Шаньдян едва сам не поубивал тюремную стражу, за что был на несколько лет отправлен в самые суровые и опасные места Северного Небесного Царства. – Болит? – с содроганием сердца спросила она, приблизив ладонь к его груди. Потупив взгляд, Лан Шен медленно покачал головой. – Лекарь Ван залечил раны твоего недостойного сына, – он опустил голову, силясь сдержать эмоции, но слёзы предательским дождём закапали, словно из прохудившейся посуды. – Моё тело здорово… но… как вылечить душу? – он поднял на неё полный муки взор. – Мне так больно, мама!.. Так больно!.. Как вылечить душу?! – Всё будет хорошо, – она беспрестанно гладила его по голове и плечам. Всегда идеально уложенные волосы в беспорядке рассыпались по спине, тяжёлыми прядями свисая около лица. – Мы всё поправим. Держись, пожалуйста! Ты же сильный! Шен-эр, мальчик мой! Мы всё поправим! Лан Шен прижался к любящей материнской груди и, наконец, дав волю слезам, словно дитя, разрыдался в голос… Дни тянулись тягостной свинцовой цепью, сливаясь в единый поток бесконечного кошмара. Стража больше не трогала его. Они вообще старались как можно реже бывать возле его камеры. И здесь, в холодном одиночестве, его друзьями стали лишь два факела, трепетно танцующие в полумраке, словно живые существа, пытающиеся растопить эту мрачную атмосферу. Лан Шен уже почти не ощущал рук. Холод металла проникал до костей, сковывая тугими объятьями его магию. Он закрывал глаза, стараясь забыться, но мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда его мир рухнул… Ибо был с ним, здесь же, невидимым наблюдателем оставаясь рядом. Он сидел напротив и молча сочувствовал Лан Шену. Сейчас Ибо уже не ощущал его боли, но всецело разделял и понимал её. Как бы он сам смог пережить это?.. Но пережил же. Он просто всё забыл. Глядя на Юного Бога – Лан Шена, сложно было поверить, что им был он сам! Тяжело ему пришлось в прошлой жизни. Но всё же сквозь пелену отчаяния Ибо чувствовал его внутреннюю силу, искру, которая еще не погасла. Лан Шен непременно справится, выдержит эту боль, чтобы вернуться в мир еще более крепким, чем раньше. В мрачной тишине каменной комнаты раздался звук приближающихся шагов, и через мгновение в камеру вошёл тот, кто стал главной причиной его краха. Тань-Тань прекрасно выглядел, как, впрочем, и всегда – одетый словно с иголочки. Элегантная праздничная мантия, идеально забранные с боков волосы и украшавший их резной гуань. Он медленно приблизился к Лан Шену и, окинув взглядом мрачное помещение, нахмурился: – Эта камера непригодна для жизни! Они с ума посходили, держать тебя в таких условиях! Я постараюсь договориться, чтобы тебя перевели в место, достойное твоего статуса. Лан Шен сидел, подперев холодную стену, и отстранённо смотрел в одну точку. Его глаза, прежде полные света и надежд, теперь были холодны и пусты. Лишь накинутый на плечи плащ мамы согревал его в этом храме растоптанных судеб. – Можешь не утруждать себя, – равнодушно ответил Юный Бог, перебирая звенья пленявшей его цепи. – Эта камера как раз достойна моего нынешнего статуса. – Шен… – мягко произнес Тань-Тань, опускаясь рядом и пытаясь поймать взгляд его тёмных глаз. – Лан Шен! – сухо поправил тот, не поднимая головы. – Шен я только для друзей. Тань-Тань сжал губы. – Верно. Друзей бы к тебе и не пустили… Как ты себя чувствуешь? – после короткой паузы спросил он так, словно боялся обидеть его этим вопросом. – Ты ведь пришёл не за тем, чтобы осведомиться о моём здоровье? – Лан Шен продолжал занимать пальцы игрой с цепью. – Не переживай! Твою тайну я не выдал! Тань-Тань тяжело вздохнул. – Всех демонов разбили, а Эмэна бросили в темницу. Его ждёт разоблачение. Артефакт оказался подделкой. Представляешь, в Храме Пяти Столпов Бытия нет настоящих артефактов! Я столько сил потратил, чтобы передать Слёзы Богов Эмэну, а он оказался пустышкой. – Очень сочувствую твоему горю, – оборвал его Юный Бог. – Теперь можешь оставить меня одного? – Лан Шен, – опустив веки, проговорил Тань-Тань. Этот жест был то ли снисходительным проявлением терпения в их непростом разговоре, то ли раскаянием, а может, просто очередной его игрой. – Иногда в достижении цели приходится совершать ужасные вещи, но это не значит, что я не сожалею о содеянном. Да, я мерзавец и достоин лишь твоего презрения, но я никогда не желал тебе зла. Меньше всего я хотел навредить именно тебе. – Ты пытался убить меня в Храме Пяти Столпов Бытия, – с каменным лицом припомнил Лан Шен. Голос его был мрачен, но спокоен, как всё в этом окутанном унынием месте. – Я лишь оборонялся! – горячо возразил юный Бог Сыска. – Ни в коем случае я не хотел ранить тебя. То была случайность. Я, как мог, сразу вернулся, чтобы вытащить тебя оттуда. Можешь мне не верить, но я очень переживал за твою жизнь. Эмэн должен был задержать тебя, пока я не управлюсь в храме. Лан Шен, наконец, взглянул в лицо предателя, обдав того холодом презрения. – А я-то думал, кто так ловко снял все мои защитные печати и ловушки. Ты же сам научил меня секретам их создания… – он горько усмехнулся, потешаясь над своей же глупостью. – Ты спланировал всё заранее. И с Эмэном договорился, чтобы он выманил меня. Но откуда же вы оба знали, что я в тот момент увижу его похотливые действия?.. Твой подарок – стрекоза! Он всё это время был предметом слежения за мной, верно? Ты знал о каждом моём шаге, – Юный Бог повёл затекшими плечами. – Тань-Тань, я не знал, что в жизни есть предательство! Я усвоил этот урок, благодарю за него! – Лан Шен… Впервые за всё время, что Лан Шен его знал, Тань-Тань казался растерянным. – Ответь мне! Что же всё-таки это за желание такое, за которое ты готов был заплатить столь чудовищную цену? Лан Шен хотел услышать ответ, даже если истины, которую он пытался понять, может и не быть вовсе. – Уже неважно, – покачал головой Тань-Тань, поднимаясь. – Вот ирония! – кинул ему вслед Лан Шен. – Нам обоим оставалось до счастья полшага! И мы оба потерпели неудачу! – печальная улыбка прошлась по его губам. – Перед тем как ты уйдёшь… я хочу попросить тебя об одолжении! – Всё что в моих силах! – обернулся тот, готовый хоть как-то загладить свою вину перед Юным Богом. – Не приближайся к Шан И, Сяо Лэю и Ян Гуану! – В глазах Лан Шена застыл лёд. – Как я им это объясню? Их взгляды встретились, но Тань-Тань словно наткнулся на невидимую стену, воздвигнутую болью и разочарованием. – Как хочешь! Тань-Тань коротко кивнул, а после развернулся и быстрым шагом вышел из камеры. И лишь когда звук его шагов затих, Лан Шен выдохнул, сбросив груз напряжения от этой тяжёлой встречи. Но Юный Бог всё же не понимал, как Тань-Тань сможет выкрутиться из этой истории. От Лан Шена не ускользнуло то, с каким трудом Бог Сыска пытался сохранить внешнее спокойствие. Он явно нервничал и, скорее всего, пришёл убедиться, что Лан Шен сохранит его предательство в секрете. Но Эмэн-то вряд ли будет молчать! Под пытками или без, он всё равно скажет, откуда у него убийца Богов, тем более что артефакт оказался фальшивый. Демон Ночи должен кипеть от желания отомстить. Лан Шена разбудил шум снаружи, вырвав его из короткого, тяжёлого сна. Кто-то очень громко требовал немедленно открыть дверь решётки. Юный Бог открыл глаза и в полумраке камеры вдруг увидел спешащих к нему Шан И и Сяо Лэя. Несказанная радость вспыхнула в глазах Лан Шена, правда, он тут же был сбит с толку, в недоумении глядя на то, как друзья принялись освобождать его онемевшие запястья. – Мы тебя забираем отсюда! – пояснил Шан И. Его нежный голос был как исцеляющий бальзам в этом пропитанном болью узилище. – Тебя переводят в другое место! – добавил Сяо Лэй, снимая оковы. – Какое место? – заволновался Лан Шен. – Не переживай! Там намного лучше, чем здесь, – успокоил юный Бог Молний. – Ох! – сочувственно свёл брови Шан И, взглянув на истерзанные кандалами запястья Лан Шена. Кожа, покрытая кровавыми рубцами и ссадинами, словно кричала о перенесённых страданиях. И их снова в тесные браслеты! Но ничего не поделаешь, правила требуют, чтобы находящиеся под следствием заключённые Боги оставались всегда в оковах, сдерживающих силу. Лан Шен это тоже понимал, покорно вложив руки в подготовленные Сяо Лэем наручники. Он слегка поменялся в лице, когда магические браслеты сжали нывшие от боли запястья. По дороге в своё новое место заточения Лан Шен узнал, как всё-таки Тань-Таню удалось обмануть всех. Друзья с восторгом делились, какой он великолепный сыщик. – Тань-Тань, оказывается, был тайным агентом в логове тёмных! – рассказывал Сяо Лэй. – Он втёрся в доверие к Эмэну, пообещав ему Слёзы Богов. Таким образом, наш великолепный Тань-Тань раскрыл заговор демонов. Он хранил всё в строжайшей тайне, даже его отец, Ми Тань, ничего не знал. Он, конечно, пожурил его за это, но всё равно горд за сына как никогда! – Когда закончатся празднества, ему дадут высшие полномочия, – продолжил Шан И. – Его даже хотели принять советником в императорскую палату, но из-за того что он полукровка, предложение отклонили. Ему никогда не подняться выше второй ступени. Это так несправедливо! Из-за этих законов Высшей крови!.. Скоро у него будет новый статус – Бог Сыска второго уровня. Он такой умный и смелый, наш Тань-Тань! Не побоялся вступить в смертельную игру с тёмными силами! Да уж, в этом ему не откажешь! Сознание Ибо горько посмеялось. Легенда о двойном агенте просто идеальна! Несравненный Тань-Тань в выигрыше в любом случае. Эмэн проиграл – заслуга Тань-Таня, а он герой! Любые его действия оправдывает результат. Эмэн выиграл – Тань-Тань получит своё, и оба счастливы! Боги не врут! И этим всё сказано! Людям с их способностью ко лжи сложно понять, как можно верить на слово. Но слово Бога – это истина. И что бы Тань-Тань ни сказал, ему поверят безоговорочно! И даже если Эмэн попытается что-то отрицать, – кого послушают в таком случае? – Из-за всех этих перемен ему стало совершенно некогда, и он почти не общается с нами, – грустно вздохнул Шан И. – Он заходил к тебе? И тут в голове Лан Шена мелькнула догадка. – Кто договорился о моём переводе? – резко спросил он. – Тань-Тань? К сожалению, Юный Бог слишком поздно понял причину этих перемен. Друзья чуть замялись. – Он просил не говорить. Боялся, что ты не примешь… – встревожился Шан И. Лан Шен внутренне застонал. – Отведите меня назад! Он бросился обратно, да так стремительно, что друзья еле успели его поймать. Лан Шен не хотел принимать что-либо от Тань-Таня, никогда больше и ни под каким предлогом! – Лан Шен! Ты всё ещё злишься на него за тот случай в храме? Он очень раскаивается, что ранил тебя тогда. Случай в храме! Ну конечно, для друзей и остальных у него другая правда. Героическая история смелого и хитроумного Тань-Таня, которому едва не сорвал гениальные планы юный наивный Бог! Как же он ловко выкрутился. А главное, правду теперь не узнает никто! – Пожалуйста, не держи на него зла, он очень сильно переживает за тебя. Ему стоило огромных трудов добиться твоего перевода, учитывая, что все отдыхают и веселятся. – Да, все дела отложены, и никто не хотел решать твой вопрос. Он грозился дойти до самого Императора, если тебя не переведут. Каков герой! Боль сдавила грудь. Лан Шен понимал, что ему придётся принять эту услугу, перешагнуть через себя и для всех проглотить эту «правду» Тань-Таня… Просторный павильон, в котором Лан Шену следовало оставаться до конца празднеств, был просто императорскими покоями по сравнению с его предыдущим заточением. Уединенное место на парящем островке, откуда был виден Дворец Вечного Сияния и часть его великолепного сада. Свобода его ограничивалась этим жилищем, обнесенным магическим барьером. Теперь он – словно птица в золотой клетке. С печалью в глазах он обвёл взглядом комнату. Огромная мягкая кровать была центром притяжения. Все эти дни, проведенные в камере, он почти не спал, лишь на пару часов проваливался в тёмную бездну, но холод и боль жестоко вырывали его из забытья. Из-за утраченного ядра его привыкшее к силе тело нуждалось в дополнительной энергетической подпитке, которой сейчас катастрофически не хватало. Он присел на край кровати. Сложно было бороться с искушением. Лан Шен хотел лишь на минутку прилечь, чтобы почувствовать эту мягкость и почти забытый комфорт. Но усталость жадной рукой мгновенно схватила его и утащила в царство сна и покоя. Лан Шен проспал почти три дня. Когда Юный Бог открыл глаза, то не сразу понял, где он. Откуда-то сбоку доносились приятные звуки любви. Сонно моргая, Лан Шен повернул голову и улыбнулся. Устроившись в широком кресле, Сяо Лэй и Шан И страстно целовались, отдавшись этому процессу целиком. Сам Лан Шен лежал под одеялом, без одежды, ему было хорошо и уютно, тело радовалось, с благодарностью отдаваясь мягкости и теплу постели. – Шен проснулся! – заиграла улыбка на лице Шан И. Сяо Лэй обернулся и притворно нахмурился. – Не мог что ли ещё парочку деньков поспать? А то мы с И только успели разогреться! Оказалось, что друзья всё это время были здесь с ним – напросившись к нему в качестве надзирателей, что было несложно. Во-первых, это право им давала принадлежность к группе Дознавателей, а во-вторых – ну кому захочется охранять одного провинившегося юного Бога, когда вокруг веселье и гулянья? А этих двоих празднества особо не интересовали, всё, что им нужно, было рядом, и под сладкое сопение Лан Шена они неустанно предавались своим сладостным утехам. Проснувшись, Юный Бог понял, насколько он голоден. В тюрьме Лан Шен почти ничего не ел, и не только потому, что пища там была непригодна для его нежной божественной натуры. Видимо, боль, растерзавшая его душу, решила убить и его тело, внушив, что еда, как источник энергии, ему теперь не нужна. В обязательном порядке друзья позаботились о трапезе. Его ждал стол, накрытый всевозможными угощениями. Кроме императорских яств, здесь были блюда, которые особенно любил Лан Шен. Друзья уделили внимание даже этому. Он был тронут до глубины души. – Ты так и будешь смотреть на еду? Или ждёшь пока она сама запрыгнет тебе в рот? – добродушно засмеялся Сяо Лэй, слегка подтолкнув Лан Шена к столу. Друзья с удовольствием составили ему компанию, стараясь отвлечь Шена от тягостных мыслей весёлыми разговорами и шутками. И, к слову сказать, шутки Сяо Лэя могли рассмешить даже каменные статуи. – Как вы примчались так быстро к воротам? Ведь спуск по этой невыносимой лестнице занимает не один час! – спросил Лан Шен, припоминая то, как скоро друзья пришли на помощь. – Ян Гуан знает от отца тайные дворцовые ходы для срочных донесений, – пояснил Сяо Лэй, подкладывая Лан Шену аппетитные кусочки драконьего мяса. Оно имело свойство очень быстро восстанавливать силы и долго питать тело энергией, что в случае Лан Шена теперь стало необходимостью, пока его тело не восстановится после понесённой потери. – Что теперь с Гуаном? – Юный Бог переживал за друга. Ведь его поистине товарищеский поступок мог грозить солнышку большими проблемами. – Гуан передавал тебе горячий привет. И чтобы ты за него не беспокоился, – ответил Сяо Лэй, а Шан И добавил уже менее радостным тоном: – Его отец просил прощения у Императора за ключ и, скорее всего, нашего солнечного мальчика ждёт публичная двойная порка у Столба Позорища, а потом его переведут в лагерь Северного Небесного Царства. Так что мы его, скорее всего, долго не увидим. – Это не так страшно, на самом деле. Ему вообще-то грозило заточение на сотни лет в ледяных пещерах… Сейчас он под здешним домашним арестом. К нему никого не пускают. Лан Шен сник. Перевод в другое царство и порка на глазах у всех! Да ещё и двойная! Когда бьют сразу двое с разных сторон, не давая возможности виновному даже перевести дыхание. А Гуан такой нежный. Как он это переживёт? Ещё и остаться вдали от друзей… Как бы Лан Шен хотел взять эту вину на себя, соврать, ведь теперь он это мог сделать, сказать, что забрал подвеску силой, но в таком случае его слова будут разниться со словами свидетелей, что, конечно, вызовет подозрение. Дни тянулись унылой пустотой. Юный Бог сидел возле окна и пускал печаль облакам. Хоть он и пытался при друзьях сделать свой убитый вид более счастливым, но глаза бессовестно выдавали его внутреннюю боль. С этим нужно было что-то делать. – Так дальше не может продолжаться! Ну-ка, иди сюда! – без предупреждения Сяо Лэй перекинул Юного Бога через плечо и понёс в комнату. – Лэй! Что происходит? Отпусти меня! – трепыхался Лан Шен у него в руках. Но юный Бог Молний словно его не слышал. – Будешь вырываться, свяжу и накажу! – убедительный шлепок по заднице заставил Лан Шена немного присмиреть. Ухнув на мягкое покрывало кровати, Юный Бог всё же собирался сбежать, но сверху тут же запрыгнул Шан И. Прижав его запястья к кровати, он окинул Лан Шена томным взглядом и обольстительно облизнул свои губы, отчего тело Лан Шена мгновенно откликнулось забытым теплом. Искуситель! – Что ты делаешь? – растерянно вопрошал Лан Шен. – Тебе нужна эмоциональная разрядка, – прошептал Шан И. Его быстрые пальчики уже раздевали Шена, обнажая исхудавшее тело. – Нет, И!.. Лэй, отпустите… – предпринял он слабую попытку сопротивления. – Я не хочу… я… ах! – сложно было не отреагировать, когда чувственные губы Шан И коснулись его груди. – Не надо… а-а! Сяо Лэй уже стянул с него штаны, обнажая предмет, служивший главным катализатором хорошего настроения, и в следующую секунду Лан Шен почувствовал прикосновение, а затем влажное тепло. Без какого-либо промедления губы Сяо Лэя принялись неспеша водить по его стволу вверх и вниз, умело вырисовывая кончиком языка, распаляющие желание, узоры. Шан И пристроился сбоку, слегка покусывая и лаская его шею. Лан Шен не знал, что делать – отдаться обрушившимся на него эмоциям или продолжать страдать по потерянной любви? Он пытался держаться, но ласки И и Лэя были столь убедительны, что измученное, изголодавшееся по теплу тело быстро сдалось и с восторгом принялось впитывать каждый момент пленительной неги. – Усилим ощущения? – в руке Шан И блеснули знакомые шарики. Лан Шен напрягся, но был не против. В момент захватывающей дух ласки Сяо Лэя, боль от прокола не показалась столь сильной, но всё же Юный Бог не смог удержать короткий вскрик, быстро похоронив его за плотно сжатыми губами. Тихо поскуливая, он замер, переживая эти невероятно острые ощущения, что держали его сейчас словно в оковах. Затем Шан И жадно прошелся губами по животу и груди Лан Шена, направив поток энергии в украсившие сосок шарики. – Расслабься… Не сдерживайся… Выплесни эмоции, – тихим, ласковым голосом советовал он, прохаживаясь губами по вздымающейся от возбуждения груди. – Кричи, тебе же хочется. И Лан Шен кричал, страстно, горячо, прикусывая ладонь и хватая ртом воздух. Сяо Лэй в тот момент был просто воплощением мастерства. Вернув к жизни потухший огонёк младшего дружочка, он разжигал его всё больше, но старался, чтобы огненный взрыв не произошёл слишком быстро. Прохаживаясь ладонью по животу, он слегка покалывал его мелкой россыпью своих крохотных молний. – Я хочу кончить! – взмолился Лан Шен, чувствуя, что на грани, но Сяо Лэй словно держал его в плену этих электрических ласк. – Ещё не время! – возразил он. – Давай-ка сделаем полный комплект! Юный Бог Молний покрутил крупной штангой перед глазами Лан Шена. – О! – выдохнул он, испытав страх перед этой штуковиной. – Скрывать не стану, боль будет намного сильнее, чем в сосках… – Кто бы сомневался, – поморщился юный Защитник Небес. – …продержись пару секунд. У тебя сейчас одно ядро, поэтому процесс заживления не такой быстрый. Тут есть свой плюс – эти шарики можно не снимать гораздо дольше! – подбадривал Сяо Лэй, примеряя штангу к налившемуся соками кончику Лан Шена. Юный Бог поспешно прикрыл себя, не будучи до конца уверенным, стоит ли на это решаться. – Не бойся, – Шан И игриво провёл пальцем вниз по его напряжённому животу. – Мы это делаем каждый день, – и, поймав любопытный взгляд Лан Шена в своей межпаховой области, с улыбкой подмигнул: – Сейчас они тоже на нас. – Ты не пожалеешь, – не дожидаясь ответа, Сяо Лэй взял всё в свои руки. – Душа моя, подержи его. Шан И изящно скользнул к изголовью и бережно сжал ладони Юного Бога в своих. Лан Шен, лёжа на спине, беспомощно смотрел на его милое лицо. Чуть склонив голову, И, в ответном успокаивающем взгляде, с нежностью смотрел на Лан Шена; его очаровательная полуулыбка радовала взор и успокаивала душу. Сяо Лэй, не отрывая взгляд от цели, раздвинул его ноги, колени властно прижали бёдра Юного Бога к ложу. Лан Шен похолодел, пообещав себе мужественно стерпеть. Каких-то пара секунд! Он сжал губы и приготовился, но стоило игле войти поглубже, как боль взяла всё в свои руки, отбросив контроль к чертям. Несколько коротких, но отчаянных криков, один громче другого, пронзили комнату с той же силой, с которой игла пронзала сейчас плоть Лан Шена. Зажмурившись, он изогнул шею, подёргиваясь в руках Шан И. Боль, с которой стержень уверенно прошил эту чувствительную область, вспыхнула подобно огненному вулкану, на пару секунд затащив его на дно самого ада. Стиснув зубы, Лан Шен натужно мычал. Это не показалось так быстро, как ожидал Юный Бог, а ощущения напомнили его первое неудачное знакомство с Конфеткой. И мысли невольно вернулись к Тань-Таню. Мгновенно стерев из головы образ бывшего друга, Лан Шен облегчённо выдохнул и, расслабив пальцы, заметил, как сильно он сжал ладони Шан И. Боль отпустила, как только невыносимый стержень закончил своё чудовищное путешествие внутри его органа. Лан Шен, усмиряя дыхание, с трудом разлепил веки. Встретившись взглядом с тёплой улыбкой Шан И, он попытался улыбнуться в ответ. Тот нежно погладил его по щеке, стирая с уголков глаз выступившие слезинки. Сяо Лэй тем временем ловко зафиксировал блестящий шарик на торчащий из плоти штырёк. Закончив, он довольно окинул взглядом свою работу. – Ну как ты? Всего лишь немного неприятно, правда? – весело подмигнул он. – Ребята, да вы сумасшедшие, если проделываете это каждый день! – Лан Шен всё ещё не мог отдышаться. Шан И хихикнул, разминая пальцы. – У меня там стоит три. Ещё раз восхитившись выдержке и смелости маленького И, Лан Шен приподнял голову, чтобы посмотреть, что творится сейчас с его нижней плотью. Шарики игриво переливались, украшая его аккуратно закругленную головку. Красиво, но чертовски больно! – Посмотрим, что ты скажешь после того, как испытаешь их действие! – ответил Сяо Лэй и чуть коснулся одного из шариков. Лан Шен ахнул, почувствовав, как счастье колыхнулось внутри обещаньями несравненных наслаждений. Усилив поток, Сяо Лэй держал Шена, радуясь его сладостным стонам, а затем соединил потоки обоих пар шариков, прошив Юного Бога насквозь. Это даже была не волна эмоций, а целое цунами сильнейшего восторга. Прокатившись внутри, оно всколыхнуло каждую клеточку и вылилось яростным криком удовольствия. В этом взрыве чувств он изнемогал, выгибаясь всем телом в сладостной агонии. – О, небеса!.. А-а!.. Как это волшебно! Как же хорошо! О, боги! А-ха!!! Пальцы Лан Шена вцепились в одеяло, грозя разорвать его в клочья. Распалив и доведя недавнего страдальца до исцеляющего оргазма, юные Боги сами так завелись, что едва сдерживались, чтобы не наброситься друг на друга. Оставив Лан Шена поглощать остатки наслаждения, друзья умчались в другую комнату. Преисполненный благодарности, Лан Шен почувствовал себя намного лучше и даже поймал тонкую ниточку счастья. Хватит себя жалеть и предаваться унынию! Ведь не так уж всё плохо! И Вэй жив – это главное! Его теперь питает божественное ядро. К тому же, сила И Вэя, плюс несравненный талант, а также его трудолюбие – с таким арсеналом он сможет добиться больших высот. Пусть им не суждено больше быть вместе, память о былом до конца дней будет греть сердце Лан Шена. Юный Бог улыбнулся собственным мыслям. Как хорошо, что у него есть настоящие друзья. Предательство одного лишь укрепило их общую связь. Из комнаты начали доноситься звонкие шлепки, стоны и жалобные вскрики, а также строгий голос Сяо Лэя: – Не будешь слушаться, я тебя накажу сильнее! Вновь послышался смачный шлепок, от звука которого даже Лан Шену стало больно, а за ним шумный вздох боли… или удовольствия? Любопытство Юного Бога заставило его выглянуть из-за спинки кровати. Сяо Лэй возвышался над припавшим к кровати Шан И. На круглых бёдрах его светились следы тяжелой ладони. Держа своего непокорного любовника в позе максимального подчинения, Сяо Лэй готовился проникнуть внутрь. Лан Шен заметил, что кончик его пениса действительно был прошит штангой, и маленькие блестящие шарики так же экзотично украшали мощный ствол. Удерживая Шан И за бёдра, Сяо Лэй медленно, но с напором двинулся вперед, уверенно раздвигая эти узкие, податливые недра. Вцепившись в одеяло, Шан И уткнулся в него лицом, обратив туда сдавленные крики боли. Он не дёрнулся, не пытался отстраниться, а терпеливо принял размеры Сяо Лэя в себя, как это делал каждый раз. Лан Шен прикусил губу, сочувствуя Шан И. Мало того, что достоинство Лэя было великовато для миниатюрного И, но остроты явно добавили еще и эти шарики. Лицо Сяо Лэя напряглось, узкий тоннель любимого, видимо, тоже причинял ему дискомфорт, но это было лишь в первый момент близости. Лан Шен откинулся на кровати, с радостью слушая, как крики наслаждения постепенно заполняют комнату. Поглаживая собственные шарики, он погрузился в головокружительный танец чувств и эмоций, загнавших его на вершину удовольствия, чтобы потом, посмеиваясь, безжалостно низвергнуть вниз. А после, глядя сверху на его обессиленно распластавшееся тело, замутненный разум, они будут улыбаться, внушая покой и счастье.