Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 31 – Дознание. Празднества подошли к концу, а вместе с ними неумолимо приближался день допроса и суда над Лан Шеном, где ему зачитают обвинения и назначат причитающееся за эти преступления наказание. Вновь почувствовав сжимающую тяжесть магических наручников, Лан Шен занервничал еще больше. Друзья как могли подбадривали его, обещая сопровождать и поддерживать его на всем пути искупления вины. Статус Дознавателей давал им это право. Павильон с воздушными, но непроницаемыми стенами, куда привели Лан Шена, был светел и казался невесомым. Посреди пустого зала на круглом пьедестале стояли три женщины – Три Великие Девы – Божественные судьи. Три вечные Богини, одни из древнейших божеств во вселенной, без чувств и потребностей, погруженные в покой и оживавшие лишь на время для хладнокровного непреложного суда. Они были в одеяниях трёх различных цветов: белом, золотом и чёрном. Когда в момент правосудия вперёд выходила Дева в белом – это значило, что обвиняемый оправдан; если в золотом – то виновен, и в любом случае наказание прольет божественную кровь. А если слово давали Чёрной Деве, то виновного ждала безоговорочная смерть. С непроницаемыми лицами они смотрели сверху вниз холодно и отстранённо, не выказывая к нарушителю ни неприязни, ни симпатии. Около пяти метров ростом, они высились словно мраморные статуи, с горящими огнём глазами. Даже находясь на расстоянии, Лан Шен чувствовал их магическую силу, от которой их длинные волосы в цвет одежд непрестанно развевались, словно были погружены в воду. Задрав голову, Юный Защитник Небес со страхом взирал на этих женщин, от которых веяло таким холодом, что все тело пробирала дрожь. Если бы не стоящие рядом Сяо Лэй и Шан И, ему пришлось бы совсем туго. – Виновный! Мы знаем о ваших преступлениях и о причинах, побудивших вас совершить эти преступления. Однако, как Нам доложили, ваше сознание почему-то закрыто, и это даёт Нам повод думать, что вы пытаетесь скрыть от Нас что-либо! – тоном, от которого шёл мороз по коже, громогласно заявила Золотая Дева. Лан Шен потупил взор. В павильоне, пока он с друзьями ждал дня допроса, Шан И, как Дознавателю, было поручено прочесть Юного Бога. Тот неоднократно пытался и очень расстраивался, что несмотря на все старания, так и не смог ничего увидеть. – Великие Девы, позвольте я отвечу за виновного! – Шан И смело взял удар на себя. Он сделал уверенный шаг вперёд и, после низкого поклона, продолжил: – Юный Бог Лан Шен испытал глубокое потрясение, и я считаю, что именно по этой причине его сознание погружено в темноту. Такое бывает при сильном эмоциональном ударе. Ему нужно время, чтобы… – Нам глубоко безразлично ваше мнение, Дознаватель Шан! – резко оборвала его Дева в чёрном, мотнув головой. Ее густая копна всколыхнулась, нарушив плавность движений. – Это дело касается покушения на наш неприкосновенный Небесный род! Мы должны ясно видеть картину всего происходившего, – более спокойным тоном пояснила Белая Дева. – И всё-таки, позвольте, я продолжу, уважаемые Девы! – высокий тихий голос юного И звучал твёрдо и уверенно. Маленький Шан И казался тонким слабым стебельком перед грозным ликом Трёх Великих Дев, подобно вековым исполинам возвышавшимся сейчас над ним. Защищая друга, он смело вступил в перепалку с тремя гигантами, которые имели не только огромную силу, но и власть. – Показания Тань-Таня были предельно подробны и ясно дали понять картину происшествия. Мой подопечный был впутан туда случайно и стал лишь жертвой интриг бывшего полубога Дэ Нэя. Обвиняемый не имел злого умысла! – Вы слишком юны и наивны, Дознаватель Шан! – сузила тёмные глаза Золотая Дева. – И очень дерзки! – Я приму любое наказание за свою дерзость, но позвольте отсрочить суд и дать моему подопечному восстановить своё духовное здоровье. Я уверен, его сознание прояснится, и мы сможем увидеть всю картину целиком, не прибегая к жестоким методам. – Прошло итак слишком много времени. Дальнейшая отсрочка недопустима! – высокомерно заявила Белая Дева. – Юный Дознаватель Шан, вы непременно получите своё наказание. А пока Мы поручаем вам и Дознавателю Сяо раскрыть сознание виновного. Ступайте в зал Чженьли (真理 – правда, истина)! Наблюдатели дознания вам будут назначены. Приступайте немедленно! – Но всё же, если сознание юного Защитника Небес Лан Шена не откроется? – протестовал Шан И, уже не заботясь о последствиях. Лан Шен заметил, как напрягся Сяо Лэй, переживая за любимого. – Тогда усилить дознание! – приказала Дева в золотом, вскинув широким рукавом, который плавно опустился, чуть коснувшись пола. – Такого ещё не бывало, чтобы сознание не открылось! – Вы хотите замучить его до смерти! – негодование Шан И вырвалось наружу. Горящие глаза Дев вперились в маленькую хрупкую фигурку отважного юного Бога. Золотая Дева проговорила, чуть повысив тон: – Дознаватель Шан! Вы перешли все границы дозволенного! Немедленно отправляйтесь в зал Чженьли! Исполняйте Нашу волю, если не хотите познать Наш гнев! Ваше наказание будет удвоено и озвучено позже. Аудиенция окончена! Глаза Дев потухли, и теперь от статуй их отличали только беспрестанно плавающие в воздухе волосы. Понимая, что проиграл, юный Бог Справедливости и Порядка метнул рассерженный взгляд в сторону бездушных исполинов. Спорить с ними всё равно что бороться со скалой, но он бы не простил себя, если бы не попытался. Его не пугало обещанное наказание. Он уже не раз приносил в жертву своё тело за то, что пытался восстановить справедливость, и ещё одно переживёт. Но то, что предстояло сейчас пройти Лан Шену, расстроило его до глубины души. – Меня будут пытать? – с беспокойством спросил Юный Бог, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. – Официально это не пытка, но от неё мало чем отличается, – пояснил Сяо Лэй мрачнея. Выйдя на свежий воздух, Шан И ударил рукой о стену. Его гнев сменился отчаянием. – Упрямые буйволицы! – И, ты же знаешь, их решения неоспоримы, – попытался успокоить его Лэй. – Если бы они дали время… немного времени! Шан И посмотрел на растерянного и напуганного Лан Шена. – Что меня ждёт? – тихо просил он. – Есть только один способ открыть сознание… – юный И тяжело вздохнул. – Это боль. Только боль, когда она доходит до предела, может растревожить сознание. Тогда оно перестаёт контролировать разум, и появляется возможность увидеть то, что скрыто. Словно рушится стена. К сожалению, тут от тебя ничего не зависит, – печально взглянул Шан И на Лан Шена. – Надеюсь, твоё сознание не будет сильно сопротивляться. От его слов Юный Бог похолодел, словно его окунули в ледяной источник. «Ребята! Вы что, серьёзно? Вы будете мучить его? Он же ваш друг!» – Ибо был возмущен и опечален одновременно. Мало того, что Шену придётся покрывать врага, чтобы спасти жизнь любимого, его ещё будут пытать собственные друзья! Лан Шен, только ты мог попасть в такую чудовищную ситуацию! Однако Ибо понимал, что тут ничего не поделаешь. Даже если Сяо Лэй и Шан И попытаются отказаться, это ничего не изменит, они лишь навлекут на себя гнев древних Богов, что пострашнее любой пытки. Их работу, в любом случае, сделает кто-то другой из отдела Дознавателей, а юных Богов лишат звания и жестоко накажут, что Лан Шен никак не мог бы допустить. Впервые Ибо захотелось вступиться за Юного Бога, отнять его у этого жестокого мира, унести в свой и спрятать там от всех невзгод. Но, к сожалению, это было невозможно, ведь то был он сам! Юный Бог взглянул на поникших друзей. Предстоящая «неофициальная» пытка пугала его до дрожи в коленях. Он-то понимал, что игла Тань-Таня никакими пытками не позволит открыть его сознание. Но его страх был глубже – он боялся не выдержать предстоящей боли и, сорвавшись в бездну отчаяния, выдать тайну предателя. Только осознание того, что жизнь И Вэя под угрозой, давало Лан Шену стимул и то мужество, что не позволит ему окончательно пасть духом. Освещённый сотнями фонарей, зал Чженьли хранил в себе мрачность и холодность. Лан Шен содрогнулся. Внутри их ждали лекарь Ван, Тань-Тань и его отец – Бог Сыска Высшей ступени Ми Тань (Ми – тайный, Тань – искать, шпионить), слегка полноватый, с лисьими, как у Тань-Таня, глазами. Отец и сын о чём-то тихо переговаривались. Лекарь Ван стоял чуть в стороне, печально понурив голову. При виде Тань-Таня сердце Лан Шена подпрыгнуло и пустилось в бешеный скачь, словно пришпоренный конь. Нельзя выдавать неприязни, он это помнил. Сжав кулаки, Юный Бог отвёл взгляд и уставился в пол. А лекарь Ван, зачем он здесь? Ответ был очевиден – не дать ему умереть. Лан Шен заметил, как мелко трясутся его руки. После того как все сдержанно поприветствовали друг друга, Ми Тань представил себя и сына как главных наблюдателей дознания. – Я не любитель подобных сцен, – добавил он, поморщившись. – Мы договорились, что мой дорогой сын останется здесь, а я с лекарем Ваном подождём за дверью. С этими словами отец Тань-Таня откланялся и вышел. – Юный Бог Молний Сяо Лэй! – обратился лекарь Ван к старшему Дознавателю перед тем, как выйти следом. – Я очень надеюсь, что мои услуги не потребуются. – Я тоже, лекарь Ван, – учтиво кивнул тот. – Я тоже. – Будь сильным, мой мальчик, – не поднимая глаз, тот погладил Лан Шена по плечу и вышел за дверь, по дороге роняя капли слёз. Лан Шен поджал губы, сдерживая подступивший ужас. Страх сковал его холодной рукой, сдавив легкие и сжав желудок. Повисла пауза. Ирония была в том, что никто в этом зале, по разным причинам, не хотел этого дознания. Тань-Тань, поглядывая на Лан Шена, заметно нервничал. Юный Бог чувствовал его взгляд, но был сам не менее напуган. Даже хладнокровие Сяо Лэя оказалось на пределе. Но всё же он был эмоционально более подготовлен. – Пойдём, – слегка подтолкнул он, направляя Юного Бога к увешанному цепями пыточному столбу. Лан Шен содрогнулся, почувствовав спиной его холодный камень. Сяо Лэй освободил руки Юного Бога, чтобы вновь скрепить их наручниками позади столба. От натяжения оковы жёстко впились в запястья. Лан Шен попытался ослабить давление, но вдруг понял, что это самая малая неприятность, которая с ним тут произойдёт. – Прости, Лан Шен… – тихо произнёс Сяо Лэй, опустив взгляд. – Я всё понимаю… не извиняйся… у нас у всех нет выбора, – Лан Шен заметил, как от страха дрожит его голос. – Не думал я, что когда-либо ты окажешься под моими руками, – Сяо Лэй был мрачен и подавлен, как никогда. Лан Шен попытался унять дрожь, но, когда сдерживающие магическую силу цепи, с металлическим звоном туго обвили его тело и шею, плотно прижав Юного Бога к гладкому камню столба, стало страшно до паники. Он очень надеялся, что потеряет сознание раньше, чем выдаст тайну Тань-Таня. Но, как выяснилось, сознание – это та важная часть, куда попытается добраться Шан И, поэтому у Лан Шена не появится шанса уйти в забытье. Магия безжалостным хватом будет держать его здесь, на вершине рассудка, пока… пока, что? Лан Шен даже боялся помыслить, чем это всё может завершиться. Рот Юного Бога перекрыли магическим хомутом, видимо, чтобы не так сильно были слышны его крики. Так даже лучше, теперь он точно не сможет сболтнуть ничего лишнего. От всех этих приготовлений становилось всё невыносимее. Сердце Лан Шена трепетало, словно крылья попавшего в ловушку мотылька. Так оно и было, он – тот глупый мотылёк, что сгорел в пламени огня, приняв его за солнечный свет. Душа рыдала, а тело сжалось в ожидании надвигающейся бури. Лан Шен почувствовал, как юный Бог Молний коснулся его скованных позади ладоней, а затем разогнул и сжал его пальцы. От этого касания Юный Бог задрожал еще сильнее, а сердце замерло после слов: – Я готов приступить! – Подожди! Я попробую ещё раз. Лан Шен видел, как Шан И старается заглянуть в его сознание, пробиться сквозь тёмную мглу, что окутывала сейчас его сердце, но он-то знал, что ничего не получится, как и знал это Тань-Тань, занявший позицию наблюдателя. Заведя руки за спину, он стоял и молча смотрел на пленённого Лан Шена. В его взгляде не читалось ничего, кроме ледяного спокойствия. Как умело он скрывает эмоции! – Нет, – сокрушённо покачал головой Шан И, после нескольких попыток прочесть Лан Шена. – Начинай, – добавил он, едва не плача. Лан Шен собрал волю в кулак, приготовившись не кричать хотя бы впервые минуты дознания. Хотя с Сяо Лэем это было почти невозможно. Старший Дознаватель выбрал средний палец и сжал его в ладони. Что он собирался с ним делать? Ломать? Выкручивать? И не спросишь ведь уже. Хотя стоило ли спрашивать? Ответ, в любом случае, ему бы не понравился. И тут он почувствовал, как в палец резко и беспощадно вонзилось что-то острое, усилившись во сто крат мгновенно. Лан Шен дернулся так, что зазвенели звенья цепей. Часто и отрывисто дыша, он сжался, откинув голову назад, но старался молчать, донося до ушей собравшихся лишь глухой стон. Разум окутало пеленой дикой, невыносимой боли. Магическая сила, что тянулась из кончика пальца Сяо Лэя, тонкой иглой проникла Лан Шену глубоко под ноготь и осталась внутри, устроив там свой персональный ад. Юный Бог смежил веки и заныл, отчаянно желая вырваться и молить о снисхождении. Но это были лишь первые мысли, что горячим огнём обожгли его мозг. Справившись с охватившим его малодушным чувством, Лан Шен, тяжело дыша, приподнял ресницы. В его увлажнившихся глазах метался ужас. Шан И непрестанно пытался заглянуть в его сознание, по-прежнему надеясь, что боль поможет открыть его на первых минутах дознания. – Пожалуйста, откройся, – шептал он, рисуя воздушные знаки возле его груди. Ничего… Сяо Лэй взялся за второй палец. Тот затрепетал в его ладони, не желая повторять участь первого, что, пронзенный глубоко под ноготь магической силой, стенал сейчас охваченный огнём чудовищной боли. В тот же страшный миг игла прошила тонкую плоть зверской мукой. Уверенно и остро, она безжалостной молнией вонзилась внутрь, заставив Лан Шена забиться в горьком крике. Сквозь глухую заслонку на губах прорывалось лишь сдавленное мычание. Вскинув голову, Лан Шен обнажил вздувшиеся на шее вены. Напряжение заставило Юного Бога вытянуться в струну. Перекрыв дыхание, оно держало его в своих сковывающих тело тисках безумия. В краткой передышке, когда Сяо Лэй перехватывал пальцы, Лан Шен тяжело и судорожно дышал. Его измученный взгляд застыл на этих воздушных светящихся рисунках, которые появлялись и мгновенно исчезали. Сквозь них он видел сосредоточенное лицо Шан И, по щекам которого тихими каплями катились слёзы. Почувствовав, что Сяо Лэй захватил его мизинец, Юный Бог, сжав брови, отчаянно замотал головой, заранее предвкушая надвигающуюся муку. Но Сяо Лэй был несгибаем. Он был твёрд, как утёс, о который разбиваются волны слёз его жертв. С безжалостной точностью он делал то, что должен, заперев сострадание под толщей собственной воли – и в этом он был хорош. Боль сорвала дыхание в крик, тягостный и мучительный, он еле доносился из-под давящего на рот хомута. Нервные окончания Лан Шена словно взорвались от ослепляющей боли, разнося по телу её осколки. Желание освободиться, сбежать и скрыться от этой нестерпимой агонии заставляло Лан Шена рваться, но цепи надёжно удерживали его на месте. Как пережить эту муку? Сколько она будет длиться? Время словно встало, как покрывшаяся льдом река. Лан Шен молил, чтобы сознание покинуло его, но оно стойко держало его на тропе тягостных испытаний, принуждая пройти всё до конца. Его сильные, изящные пальцы сейчас беспомощно дрожали, моля о пощаде. Боль погружала его в чёрный, тягучий омут, резвясь с ним там, словно с игрушкой. Сознание в панике металось, запертое в этом теле, словно зверь в охваченном пожаром лесу. Сколько пальцев уже было прошито магической иглой? Лан Шен ощущал лишь жуткую боль, будто руки попали в раскалённый капкан. Слёзы заливали его лицо. Он задыхался от собственных, разрывающих горло, криков. И когда казалось, что боль уже не может стать сильнее, Сяо Лэй доказывал обратное. Наверное, это не закончится никогда. Боль обручилась с ним, став хозяйкой в его теле. Размывая границы реальности, подчинила его себе. Теперь они вместе навсегда. Ревнивая невеста, не позволяющая думать ни о чём другом, кроме неё. Она заняла все мысли Лан Шена только собой, поглощая его и заставляя задыхаться в водовороте своих мучительных объятий и принимать её терзающий, любовный поцелуй. Жестоко вцепившись в пальцы Юного Бога, она держала его за руку, обещая, что не отпустит теперь никогда. Лан Шен уже не понимал, что происходит – боль слилась в единый яростный поток. Сквозь этот туман его сознание прояснилось, чтобы вновь окунуться в этот тёмный омут бесконечной агонии. – Я, кажется, вижу! – взволнованно воскликнул Шан И, продолжая неистово рисовать светящиеся знаки. – Да вижу… Что это, не пойму?.. Игла?! Лан Шен, в твоём сердце стоит игла! Она и закрывает твоё сознание. Я не смогу прорваться сквозь неё. Кто-то закрыл твоё сознание нарочно. – Ты сможешь вытащить её? – спросил Сяо Лэй, остановив пытку. – Нет! – покачал головой Шан И. – Вытащить её может только тот, кто поставил. Но я смогу увидеть того, кто это сделал. Дознание больше не потребуется. Лан Шена охватила паника, он даже забыл про боль, что жгла сейчас его пальцы. Юный Бог поднял взгляд и заметил, как напрягся стоявший, словно изваяние, за спиной Шан И, Тань-Тань, и его еле заметное движение пальцев не сулило ничего хорошего. – Не бойся, больно уже не будет, – успокоил Шан И, приняв испуг в глазах Лан Шена за страх от новых мук. Он нарисовал несколько знаков и сосредоточил их в одной точке. В этой застывшей, казалось, зловещей тишине, Лан Шен слышал, как отчаянно бьётся в груди его встревоженное сердце. Взгляд перелетал с каменного лица Тань-Таня на сосредоточенное лицо Шан И. А душа умоляла, чтобы магия не сработала. Но истина не заставила себя долго ждать! Зрачки Шан И резко расширились, и только взгляд широко распахнутых глаз, буквально впившихся сейчас в Лан Шена, дал понять, что правда вылилась наружу. Шан И всё понял! Растерянность, недоумение, обида и гнев промелькнули на его лице, словно подхваченные ветром страницы. Медленно магический голубоватый свет, что шёл из ладоней юного Бога Справедливости и Порядка, начал меняться, превращаясь в красную печать боевой магии. В этой бессловесной игре глазами Лан Шен умолял Шан И не делать этого. Он видел, что Тань-Тань был тоже готов к атаке. В его руках сосредоточились два сгустка тёмной, смертельной энергии. «Нет! Не надо! Пожалуйста!» – заклинал он, полными слёз глазами. Но решимость, что читалась на лице Шан И, дала понять, что выбор сделан. Сяо Лэй тем временем осторожно освобождал, палец за пальцем, Лан Шена от мучительной боли, впившейся ему под ногти. Момент был выбран. В перекрёстном ударе мелькнули две сокрушительные силы – красная и чёрная. Тань-Тань, успев увернуться от оглушающего заклинания, магическим выстрелом пробил грудь юного И. Смертоносная магия Бога Сыска, не оставив шанса на спасение, сразила отважного Шан И, мгновенно оборвав нить его жизни. И в тот же миг выпущенная молния Сяо Лэя прошила грудь Тань-Таня, в то время как сам юный Бог Молний упал, пронзенный ответным смертельным заклятием. Прикованный цепями Лан Шен завыл раненым зверем. Слёзы хрустальными ручьями хлынули из его глаз. Всё произошло в одно мгновение – страшное и беспощадное. Боль пронзала его душу, оглушая разум, словно удар колокола. Его лучшие друзья, те, кто был для него радостью, поддержкой и опорой, лежали поверженные возле его ног. И над всем этим возвышалась тень предательства, обратившая дружбу в пепел, а верность – в прах. В ореоле разметавшихся по полу волос лицо Шан И осталось таким же нежным и свежим, словно он просто уснул на мгновение и вот-вот проснётся. Сяо Лэй лежал на боку и был ещё жив. Тяжело дыша, он из последних сил тянулся к любимому. Рука дрожала, но не столько от слабости, а сколько от невыразимой тоски, что сковала сейчас его сердце. Затуманенный пеленой муки взор не видел никого и ничего, кроме любимого лица. Месть и злоба не помогут его вернуть, поэтому всё, что он желал в тот ускользающий миг жизни, – это прикоснуться к возлюбленному, успеть почувствовать его тепло в последний раз. Протянув руку, Сяо Лэй с последним вздохом сжал маленькие пальчики в своей крепкой ладони… Глаза его закрылись навсегда. Тань-Тань, постанывая, поднялся с колена. Молния Сяо Лэя, видимо, оставила глубокий след на его теле. Кровь, пропитав одежду, золотыми ручьями стекала по руке, капая с пальцев. Лан Шен задыхался от рыданий, гнева и бессилия. Безуспешно пытаясь призвать магию, он отчаянно рвался из оков, но сдерживающие силу цепи только сильнее стягивали его, наказывая за попытку неподчинения. – Шан И, ты действительно имел редкий дар. Никто бы не смог увидеть иглу, а тебе удалось, – вздохнул Тань-Тань, глядя на неподвижное тело маленького И. – Тише! Успокойся! – ровным тоном проговорил предатель, подходя к дрожащему от ненависти Лан Шену. – Я правда сожалею, но не мог рисковать всем, ты же понимаешь! – Он коснулся тыльной стороной ладони его мокрой от слёз щеки, заботливо стирая влажные следы. – Ну что ты так убиваешься? Он же зверски пытал тебя! Друг называется! Вот Шан И жаль… Милый был мальчик. Кажется, ты был тайно влюблён в него раньше… Нельзя сказать, что Тань-Тань не сожалел о случившемся. Но что с того, что он выглядел расстроенным? Он убил их – своих друзей! Убил, не моргнув глазом! – Не думал я, что эти бездушные статуи потребуют открыть твоё сознание. Это возможно, но довольно сложно сделать… этому нужно долго учиться. Но теперь это уже не имеет значения. Поэтому… – он приблизился почти вплотную к Лан Шену и зашептал, обжигая дыханием его ухо: – Поэтому не забывай, что только от тебя зависит жизнь твоего прекрасного Вэя! Ты подтвердишь всё, что я скажу, и не вздумай бунтовать. Будь хорошим мальчиком. Тань-Тань приподнял его голову за подбородок, пристально взглянув в блестевшие от влаги, кипящие ненавистью глаза. После чего отошёл, и Лан Шен заметил, как ладонь Тань-Таня начала наполняться чёрным сгустком демонической энергии. Юный Бог забеспокоился. Что он задумал? За дверью стоит учитель Ван! – Не пугайся, – поспешил успокоить тот. – Я больше никого убивать не собираюсь. Эмэн подарил мне немного тёмной силы. Как видишь, пригодилась. Что ж, пора исправлять содеянное. К твоей радости, мне сейчас будет очень больно. Он усмехнулся, а затем, зажав зубами полу своей тяжёлой кожаной мантии-накидки, обнажил рану – прощальный подарок от Сяо Лэя – и медленно приблизил к ней сочащуюся тёмной магией руку. Не было сомнений, что он собирается с силами, призывая мужество сделать то, что задумал. Тань-Тань сдвинул брови и резким движением вогнал чёрный сгусток себе в грудь. Глухой, протяжный стон донёсся до ушей Лан Шена. Склонив голову, Тань-Тань выл в подол своей мантии. Рука его дрожала, а тело сжималось, будто сама плоть протестовала против его действий. Юный Бог видел, как, медленно проникнув внутрь, магия Эмэна оставила чёрный дымный след. Теперь ранение выглядело так, словно тоже было поражено тёмной силой, как и повреждения Сяо Лэя и Шан И. Тань-Тань перевёл дух и, убедившись, что всё выглядит правдоподобно, принял самый скорбный вид. – На помощь!!! Скорее сюда!!!! – сорвав голос до хрипа, закричал он, заставив Лан Шена вздрогнуть. В ту же секунду в зал ворвались готовые атаковать стражники, а следом ожидавшие за дверью: бог Сыска – Ми Тань и лекарь Ван. Какую драму разыграл Тань-Тань! Наблюдавший за всем Ибо просто диву давался. Да сам бог Театра ему бы аплодировал стоя. Упав на оба колена и схватившись за плечо, юный Бог Сыска рыдал от отчаяния и боли. – Что случилось? – тут же кинулся к нему отец. – Это была ловушка! – задыхаясь от душивших его реальных слёз, хрипел Тань-Тань. – Закрытое сознание Лан Шена – это ловушка. Эмэн наложил заклятие, которое скрывало сознание Шена. И когда Шан И пытался открыть его, то привёл в действие ловушку Эмэна! Склонившись над сыном, Ми Тань осмотрел его рану. Тёмная энергия, пульсирующая вокруг неё, не предвещала ничего хорошего. Сузив глаза, он кинул злобный взгляд в сторону Лан Шена, словно тот был в чём-то виновен. Но Юный Бог почти не видел этого жеста агрессии – он обессиленно висел на цепях, продолжая ронять крупные капли слёз. – Это моя вина, отец! Я не заметил ловушки. Я должен был предвидеть, что Эмэн оставит прощальный подарок! – Тань-Тань повернул голову, с надеждой глядя в сторону убитых им же друзей. – Что с ними, лекарь Ван? Они живы? – страдальческим голосом спросил он. Лекарь Ван отрицательно покачал головой, не в силах произнести ни слова. Тань-Тань болезненно вскрикнул и, согнувшись, горько разрыдался, конечно же, вызвав к себе ещё больше жалости и сочувствия в лице любящего главы семьи. – Это я виноват! Я должен понести наказание! Я недостойный сын своего отца! – Успокойся! – тихо, но строго осадил Ми Тань. – Не хнычь! В этом нет твоей вины! И не вздумай брать это на себя! – Простите, отец, мои слёзы, – он опустил голову. – Я потерял своих лучших друзей! Лан Шен уже не мог это выносить. Каждое слово Тань-Таня впивалось в его сердце, словно пчелиное жало. Какой цинизм! Он предал всех! Подошёл лекарь Ван. С болезненным беспокойством глядя на бледное, изнеможённое страданиями лицо Лан Шена, он поспешил освободить его рот от сжимающего металлического хомута. Юный Бог всхлипнул, судорожно втянув в лёгкие воздух. Он задыхался. Задыхался от того кошмара, что вновь обрушил на него Тань-Тань. – Где болит? – ласково спросил лекарь Ван. Лан Шен опустил взгляд и молча покачал головой. Там, где у него болело, никто вылечить не сможет. – С ним всё в порядке! – раздался сердитый и властный голос Ми Таня. – Помоги моему сыну! Он ранен! Лекарь Ван погладил Лан Шена по влажной щеке и направился к сидящему на полу Тань-Таню. Повеления Высших Богов должны быть исполнены беспрекословно. Ибо в оцепенении смотрел и не мог поверить. Тань-Тань снова выкрутился! Да он сам Бог Лжи! Ненависть, которую Ибо испытывал к нему сейчас, смешалась с глубоким сочувствием к Лан Шену, по щекам которого тихими слезами катилась боль. «Держись, мальчик! Похоже, это только начало…» Тань-Тань болезненно застонал, когда лекарь Ван ощупывал рану. Лан Шен верил, что было действительно больно. У лекаря Вана по-другому не бывает. Тань-Тань болезненно застонал, когда лекарь Ван ощупывал рану. Лан Шен верил, что было действительно больно. У лекаря Вана по-другому не бывает. – Осторожней! – прикрикнул на него Ми Тань. Понятно, что в этой ситуации он испытывал сочувствие лишь к собственному сыну. Лекарь Ван убрал руки и тихо произнёс: – Вам очень повезло, что заклятие не задело ваше ядро! Прошло очень близко. – Только потому, что я стоял дальше и успел увернуться, – тяжело дыша, пояснил Тань-Тань. – Однако тёмную магию так просто не излечишь. Её надо вытягивать! Бог Сыска Тань-Тань, вам следует немедленно отправиться в лазарет на лечение. – Нет! Только не сейчас! – он замотал головой. – Я не могу оставить Лан Шена одного! – Это может усугубить рану. Вы помните, что случилось с юным Защитником Небес, когда он пренебрёг лечением? Ми Тань тоже попытался призвать сына к благоразумию, но Тань-Тань стоял на своём. – Мне плевать! – вскричал он, даже, пожалуй, сильнее, чем требовалось. – Я единственный, кто сможет поддержать сейчас Лан Шена. Он мой друг! Единственный, кто у меня остался. – Его взгляд, мгновенно окутавшись скорбью, скользнул по телам павших от его руки юным Богам. – И я не оставлю его в такой сложный момент одного! – Хорошо, – лекарь Ван понимающе кивнул. – Я могу замедлить процесс, но лишь на несколько часов. – Я думаю, этого хватит. – Предупреждаю, будет больно. Придётся немного потерпеть. Тань-Тань был согласен. Лекарь Ван создал особое заклинание и направил его в почерневшую рану Бога Сыска. До ушей Лан Шена, словно посторонний шум, не тронувший ни единую струну его души, донеслись тяжёлые вздохи, переходившие в сдавленные страдальческие стоны. Повиснув на цепях, Юный Бог отрешенно смотрел на покинувших его друзей. Скоро они превратятся в две яркие звёздочки, чтобы вечно мерцать на ночном небе, освещая дорогу путникам. Сяо Лэй и Шан И теперь будут вместе навсегда. А порой, слившись в единую яркую звезду, не раз сведут с ума всех звездочётов, которые не смогут найти в небе привычное созвездие. Наконец, Лан Шена освободили от впивающихся в его ослабшее тело цепей, сменив одни оковы на другие. Ми Тань грубо схватил его за загривок и подтолкнул к выходу. Было понятно, что его ненависть складывалась уже из личной неприязни. Был ранен его любимый сын, и в этом он слепо обвинял только Лан Шена. Лекарь Ван очень хотел быть рядом со своим воспитанником, но Ми Тань приказал оставаться здесь с погибшими юными Богами, чтобы было кому встретить их несчастных родителей. Кинув на Лан Шена полный боли взгляд, он подчинился.