Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 32 – Заточение каменного сердца. На белокаменной арене возле воздушного павильона Трёх Великих Дев собрался, пожалуй, весь Высший Свод Богов. По периметру, в несколько уровней, возвышались воздушные ложи, в которых, в ожидании начала суда, расположились собравшиеся Боги. Благодаря заслугам, Тань-Таню было позволено взять на себя полномочия сопровождать Лан Шена до конца процесса. Бывший друг проводил его к арене, не позволив никому из стражников прикоснуться к Лан Шену. Тот поднялся на специальный каменный помост, предназначенный для преступников, горько усмехнувшись: «Поздравляю, Лан Шен, ты теперь преступник. И тебя будут судить на глазах у всей этой божественной элиты!» Он был не просто подавлен, он был морально уничтожен, и присутствие предателя Тань-Таня уже не имело значения. Опустив взгляд, Лан Шен просто стоял, не обращая внимания на всё, что происходило вокруг. Не видел он, как Боги, перешептываясь, кивали в его сторону и даже показывали пальцами; как с осуждением или любопытством рассматривали преступника, такого юного и прекрасного чистокровного Бога, чья вина достигла высоты Верховного Божественного суда! Как они же поглядывали на одиноко стоящую в ложе Богиню Любви, словно видели впервые. Не видел он, как она, завидев сына, сорвалась с места и, вцепившись руками в резные перила, еле сдержала себя, чтобы не кинуться к нему. Как, прижав ладонь к губам, задрожала, увидев его сломленную душу. Что тут скажешь, все эти шепотки, он их слышал и готов был сгореть со стыда. Ему было до боли совестно смотреть матери в глаза, поэтому, потупив взор, он так и не поднял головы. – Сюнфан Эмэн! (凶犯 – опасный преступник). Предстаньте перед Нами! – приказала Дева в чёрном. Лан Шен вздрогнул и поднял опустошённый взгляд, когда громогласный голос, который он уже сегодня слышал, вернул его в реальность. Три Девы теперь стояли перед входом в павильон. Глаза их горели ярким пламенем, а волосы так же развивались, подвластные силе их сокрушительной магии. Послышался грохот цепей. Все разом повернули головы. На площадку из белого камня, после удара в лицо, был вытолкнут поверженный Демон. Едва устояв на ногах, он медленно выпрямился и, сильно прихрамывая, с трудом переступая, вышел на середину площадки. Что с ним стало! Его было не узнать. Время, проведённое в заточении, оставило свои яркие отпечатки на его теле. Пропитанная кровью ткань чёрной тонкой накидки стала жёсткой. Его ноги, руки и шея были скованны магическими цепями. Израненный и измождённый, он пошатывался, но всё же старался стоять ровно, расправив плечи, с высоко поднятой головой, несмотря на то, что каждое движение, несомненно, отзывалось болью. Его презрительный взгляд неторопливо обвёл всё это чистенькое, идеальное в каждом штрихе, ухоженное общество. – Ого! Сколько вас собралось! Неужели весь Высший Свод Богов здесь? – озираясь, воскликнул он, растягивая разбитые губы в подобие улыбки. – Я важная персона, стало быть, раз вы все бросили свои дела и пришли сюда, чтобы посмотреть, как меня распнут? – Демон Ночи картинно развёл руки. – Только не вижу главного виновника моего сегодняшнего триумфа! – с вызовом выкрикнул он, чтобы слышно было всем. – Неужели не пришёл? Где ты, Тань-Тань? Трусливый подлец! – Молчать! – Золотая Дева махнула рукавом, и мгновенно метнувшаяся в сторону Эмэна искра вонзилась в его горло. Он тут же замолк, и, казалось, даже перестал дышать. То, как сжались сбитые в кровь пальцы на его обожжённых руках, выдавало охватившее его страдание. – Сюнфан Эмэн! Оскорбления в адрес Богов недопустимы! Упав на колено, он задрожал, но ненависть, что кипела в его взгляде, не угасла. Искра вылетела, освободив горло, и с надрывным кашлем Демон Ночи повалился на руки. – А то я не знаю! – прохрипел он. – Мои сломанные кости и изувеченное тело каждое мгновение напоминают мне об этом! – Сюнфан Эмэн! – властный голос Белой Девы отличал её своим мрачным спокойствием. – Несмотря на то, что во время дознания вы неоднократно пытались из мести очернить имя благородного Бога Сыска второго уровня Тань-Таня, вина ваша очевидна и доказана! – Бог Сыска ВТОРОГО УРОВНЯ! Вот это взлёт! – в притворном восхищении воскликнул Эмэн. – Как он ловко провёл нас всех! Не разглядел я тебя, – покачал он головой и, помолчав, добавил: – Думаю, он вас всех ещё и не так удивит! Поздравляю с повышением, Тань-Тань! Где ты там? Всё прячешься? Эмэн крутил головой, вновь пытаясь найти «нового героя». И тут его взгляд неожиданно упёрся прямо в стоящего на площадке для преступников Лан Шена, позади которого стоял и сам Тань-Тань. То место, где он меньше всего ожидал увидеть обоих. – О! – слегка опешил Демон. – Лан Шен и ты тоже здесь? Привет, дружочек! А почему ты в наручниках, а не он? – Эмэн удивленно вскинул брови. – Похоже, я много пропустил, пока гостил в вашей чудной тюрьме. Я-то думал, ты тут главная жертва и тебя все опекают! Чем же ты успел так насолить Богам? – его взгляд скользнул по Лан Шену, словно ощупывая его по частям. – Вижу, тебя даже пытали, – констатировал Демон Ночи и, поймав на себе недоверчивые взгляды, уверенно заключил: – Я хоть и с одним глазом, но отлично вижу следы боевой магии на его пальцах! – Что? – Пытки? – Юного Бога пытали?! – Как же так? – прокатилась волна возмущения по трибунам. Улыбаясь, Эмэн чуть склонил голову на бок, ожидая реакции Лан Шена, но Юный Бог даже не пошевелился, не удостоив Демона и взглядом. Девы поспешили успокоить возмущение Богов, тут же опровергнув слова Тёмного Князя. – Юного Защитника Небес Лан Шена никто не пытал! Это была процедура открытия сознания. – А мне, в таком случае, просто щекотали пятки! – высмеял он оправдание Высочайшего Суда. Золотая Дева резко взмахнула рукавом, и вылетевшая искра вновь вонзилась в горло Эмэну. – Сюнфан Эмэн! Вы вновь клевещете и пытаетесь навести смуту! – грозно проговорила она под мучительные хрипы сопротивляющегося боли Демона. Только после того как он, задыхаясь, упал на оба колена, мучительно сжавшись, так что на шее вздулись вены, Дева освободила его от наказания. Закашлявшись, тот выплюнул сгусток крови, а после, пытаясь отдышаться, устало повалился на каменную площадку. Но едва спина коснулась поверхности – с глухим стоном перекатился на живот. – Сюнфан Эмэн, поднимитесь! – последовал строгий приказ. – А можно полежать, ну или хотя бы посидеть, а то сил уже нет стоять? В тюрьме как сковали цепями, так и не дали присесть! Хотя, говорят, в тюрьмах сидят, – усмехнулся он, вызывая недовольство Богов своим развязным поведением. Лишь Девы, незнающие эмоций, оставались бесстрастными, не понимая его иронии. Эмэну явно доставляло огромное удовольствие показать своё отношение ко всему этому высшему обществу. Его даже не пугало ответное наказание. Что с того! Он пережил такое, что, пожалуй, его уже ничем не запугаешь. Хотя не стоило слишком сильно дёргать тигра за усы. – Понял! Сидеть запрещено, – неохотно поднимаясь, поморщился он, после того как пальцы Золотой Девы предупредительно дрогнули. Очередное наказание всё же получать не хотелось. – Признаёте ли вы свои преступления? – потребовала ответа Дева в чёрном. – Какие мои преступления, можете напомнить? А то меня так били, что моё сознание помутилось, – звякнув цепями, он схватился за голову и театрально поморщился. – Я считал, что уже искупил все прегрешения своим израненным телом! – Сюнфан Эмэн, вы получили наказание и искупили свою вину лишь за нападение на город Тысячи Озёр и убийство нескольких десятков смертных. Но вы должны ответить за то, что когда-то уничтожили души девяти бессмертных! Вы принесли их в жертву для своего тёмного ритуала. Что послужило причиной ваших действий? – Подумаешь, погибло несколько заклинателей! – фыркнул он. – Для вас это такая мелочь. Вы их тоннами косите, заставляя проходить немыслимые испытания. А тут они даже ничего не почувствовали. Ну, почти… А вот разрывать сердце, превращая его в камень… все ваши изощрённые пытки – это просто лёгкий расслабляющий массаж! Четыре дня сплошного ада! – Эмэн сжал кулаки; лицо его потемнело, словно он вновь испытал ту боль, что принял тогда. – Я пошёл на этот жуткий ритуал, чтобы только вытравить из своего сердца божественную сущность и стать тем, кем являлся с самого начала. Каменное сердце Демона, вот моя истинная суть, что может быть сильнее и крепче его! – Зачем ты это сделал? Разве тебе здесь плохо жилось? Эмэн медленно повернулся, безошибочно определив того, кто задал вопрос. Взрослое, но наивное божество с третьего ряда, всё в бабочках и розовых цветочках. Он зло усмехнулся и с трудом, насколько позволяли оковы, стянул с плеч своё чёрное одеяние. По трибунам прокатились взволнованные вздохи. Лан Шен помнил о наказаниях, которым подвергался Эмэн, но даже представить не мог, насколько страшно это всё выглядело. На теле Ночного Демона живого места не было. Ужасающий узор из старых шрамов, которые наносились поверх ещё не заживших ран, на общем фоне обожжённой в детстве кожи. Сейчас к ним добавились ещё несколько глубоких рубцов, похожих на следы от жестокого кнута Ле с лезвием на конце. На животе и руках ярко багровели глубокие порезы, синяки и кровоподтеки, напоминания о недавней пытке. – Что, не готовы были увидеть такое? – с вызовом выкрикнул он, глядя в смущённые и немного сконфуженные лица Богов. – Как вы думаете, хорошо мне жилось? – прихрамывая, он поворачивался так, чтобы все разглядели, насколько ужасны его раны, и не задавали больше глупых вопросов. – Наказания не получают незаслуженно! – справедливо выкрикнул какой-то грамотный Бог. Эмэн горько улыбнулся, поражаясь наивности Высших созданий. – Моё главное преступление в том, что я родился! – кинул он колкий взгляд «грамотному» Богу. Тот стушевался и поспешил спрятаться за спину своей спутницы. – Остальное уже следствие ваших деяний! Вы так усердно пытались заставить меня забыть о том, что во мне течёт тёмная кровь. Любая попытка воспользоваться силой, что была дана мне при рождении тёмной природой, каралась вот таким жестоким образом. Вы все до дрожи боялись меня. Любыми способами пытались сломить, выжечь чужеродное для вас пламя. А я просто хотел быть собой! Демоном, каким меня создала природа, а не вашим идеальным полукровкой, вечно сомневающимся, чего он достоин. Но от своей сути не уйти! Это всё равно, что запрещать птице летать или волку выть на луну! Я выбрал свой путь. – он высокомерно вскинул голову, с вызовом глядя на собравшихся и на главных судей. – Я тот, кто я есть и сути не исправишь. Ни наказания, ни, тем более, имя, данное мне – Дэ Нэй (внутренняя добродетель)… фу! Тошнит от него до сих пор! Не сделают чёрное – белым! Так почему вы не судите главного преступника? Разве не он несёт ответственность за всё то, в чём вы меня обвиняете? Это он превратил меня в того, кто я есть. Убийца моих родителей! Моя мать не сгорела бы в огне, если бы не он. Мой отец был бы жив, если бы вы просто отдали меня ему. Вы держали меня здесь в плену и главный мой тюремщик – ваш Великий Император, – мой дедуля! Что ж накажите меня за это! Любители правосудия! А по сути – лжецы и трусы! Вы все говорите только правду, но до ужаса её боитесь! Поэтому предпочитаете её не замечать! Девы молчали. Их бесстрастные взгляды были устремлены на Эмэна. Он выдержал их гнетущее холодное спокойствие откровенным презрением. И Ибо вдруг подумал, что, как ни странно, но среди всех собравшихся Высших Божественных сословий Ночной Демон сейчас выглядел единственным честным и прямым. И даже несмотря на то, что подвергся невероятным пыткам, его дух не был сломлен, в отличие от Лан Шена. Но лишь потому, что ему было нечего терять, боль физическая ничто по сравнению с душевной мукой, что снова и снова обрушивалась на юные плечи Шена. – Это всё, Высшие Судьи? Или ещё есть какие-то обвинения? Эмэн с усмешкой в прищуренном глазе взирал снизу вверх и откровенно издевался, не ставя ни во что это высшее собрание. – Убийство трёх Высших Богов – ваше главное преступление! – Дева в белом, наконец, продолжила обвинительную речь. – Трёх? На моей памяти был только один! Я бы, конечно, с удовольствием прикончил вас всех, но не стоит мне приписывать несуществующие заслуги. Между делом он пытался натянуть обратно свисающую на локтях одежду, но из-за скованных рук это было довольно сложно. Ткань тормозила по раненым рукам, врезаясь в кровоточащие рубцы. Но Эмэн лишь слегка морщился, почти не обращая внимания на этот дискомфорт. – Вы же сами мне подсунули фальшивый артефакт с единственным реальным боевым лепестком для убедительности! Пожертвовать одним Богом ради всего пантеона! Жаль, конечно, что он угодил в какого-то невезучего Бога… – досадливо поморщился Эмэн. – Так что убийство одного Божества я признаю. Но откуда взялись ещё двое? – Бог Сыска второго уровня, Тань-Тань, прошу вас! – призвала к ответу Белая Дама. Тань-Тань кивнул, но прежде чем выйти вперёд, убедился, что Лан Шен прочно стоит на ногах и в помощи не нуждается. А после, своим появлением вызвал настоящий ажиотаж на трибунах. Все хотели посмотреть на скромного юного героя, который так ловко раскрыл заговор тёмных. – Не побоялся войти шпионом в логово демонов! – Рискуя жизнью, провернул такой опасный план! – Он настоящий сын своего отца! – щебетали восторженные голоса с трибун. – Верховные Судьи – Великие Девы! – с поклоном начал Тань-Тань, словно не слыша всех этих восхищённых возгласов. – Как выяснилось буквально некоторое время назад, Демон Ночи Эмэн наложил на сердце юного Защитника Небес Лан Шена заклятие, которое скрывало его сознание. Я уверен, что это случилось в ночь той страшной битвы в городе Тысячи Озёр, когда юный Защитник Небес Лан Шен, защищая смертного, лишился своего ядра. Его скрытое сознание – это была смертельная ловушка для тех, кто попытается его открыть, чтобы забрать как можно больше божественных жизней. Эмэн слишком долго жил среди нас и знал каждый наш шаг. Таким образом, когда Дознаватели пытались открыть сознание Лан Шена… заклятие убило их на месте, – добавил он трагичным тоном. – Я находился там в тот момент и был ранен, – с наигранной неохотой он продемонстрировал свою открытую, сочащуюся тёмной энергией рану. По трибунам прошелестел вздох сочувствия. – Выжил только потому, что стоял в стороне. Это тёмное заклятие затронуло и сознание Лан Шена, теперь оно повреждено, и открыть его пока не удастся. Сказать, что Эмэн был ошеломлён – это ничего не сказать. Его словно обухом ударили по голове, да с такой силой, что на какое-то время он потерял дар речи. Даже его вытянутый к виску, ярко очерченный чёрными ресницами глаз, округлился словно монета. Во время этой трогательной речи Эмэн медленно поворачивал голову и, не сводя с Тань-Таня ошалелый взгляд, подошёл поближе, пытаясь разглядеть, что он там показывает. Но Бог Сыска быстро прикрыл своё повреждённое плечо. – Кто ещё погиб? – Кого убили? Вновь послышались выкрики с трибун. Выждав томительную паузу, Тань-Тань повернул голову и, глядя в упор на впавшего в ступор Эмэна, отчётливо произнёс: – Юного Бога Молний – Сяо Лэя и юного Бога Справедливости и Порядка – Шан И! Возгласы ужаса и скорби сотрясли воздух. – О небеса! Погибли дети! – Какая подлость! – Горе родителям! – Смерть мерзавцу! – Тань-Тань, – протянул Эмэн почти беззвучно. – Да я просто младенец по сравнению с тобой. Даже я бы до такого не додумался. – О чём ты говоришь? – спокойно ответил тот, смерив его лисьим взглядом. – Ты сделал это! – Что за магия помогает тебе выдавать ложь за правду? – прищурился Эмэн, словно пытаясь прощупать его взглядом. – Нет такой магии. Моя «правда» всегда будет сильнее твоей… – он сделал паузу и, сверкнув глазами, продолжил: – «лжи». – Далеко пойдешь… ах нет! Я забыл… На этом пути ты всегда будешь второй, полукровка! – Эмэн напоследок кинул в него колючку и знал, что попал в цель. – Благодарю вас, Бог Сыска второго уровня, Тань-Тань. «Второго! Второго уровня навсегда!» – сквозь зубы досадовал тот, возвращаясь к Лан Шену. Тот стоял поникший, словно тень, и уже не ощущал ничего. Всему наступает предел, и его предел был достигнут тем последним ударом в зале Чженьли, после которого душа замирает в пустоте, где нет ни боли, ни жизни. – Итак! Мы готовы вынести приговор! – вперёд вышла Дева в золотом. Толпа, понимая, что золотой цвет не отнимает жизни, зашумела, требуя смерти подлому убийце. Но вскинутая рука заставила всех притихнуть. – Сюнфан Эмэн! Убийство Богов является непростительным тяжким преступлением, но самым ужасным из деяний это убийство Юных Богов! За это неслыханное злодеяние вас ждёт самая суровая кара: вы будете обречены на вечные муки в Заточении Каменного Сердца! Едва эти слова сорвались с её губ, панический ужас застыл на лице Эмэна – той её малой открытой части, которой было достаточно, чтобы понять, как страх вязкими пальцами пробирается под кожу, сковывая его ледяным холодом. Тёмный Князь задрожал. Вся бравада и апломб тут же спали, словно сорванная с лица маска. – Нет! Нет!!! Я детей не убивал! Не наказывайте меня за то, чего я не делал! Я готов уничтожить вас всех и принять за это любую казнь, но только за содеянное! На моих руках нет смерти Юных Богов! Тань-Тань! Мерзавец! Это же ты их убил! Ты подставил меня! – в отчаянии выкрикнул он, метнув в Бога Сыска отчаянный взгляд. Но что тут скажешь, что бы не утверждал Эмэн, правда будет всегда на стороне божества, не способного на ложь! Это непреложное правило ему вбили за те годы, что он прожил здесь, и добавили ещё в тюрьме. Демон был обманут Богом – вот это действительно ирония! Тань-Тань подставил его, дважды! Так кто же здесь настоящий злодей? – Прошу, убейте меня! Пытайте! Линчуйте! Уничтожьте! Только не обрекайте на вечные муки! Смягчите наказание, я не убивал Юных Богов! – взывал он к Божественному Суду. Но, как известно, Девы были неумолимы и глухи к любым мольбам. – Ваше сердце будет вырвано, а затем вы будете навечно заточены в нём! Приговор к исполнению немедленно! Их ледяной голос, впиваясь осколками страха, словно резал душу пополам. Ибо понимал, почему убийство именно Юных Богов так ужасно. Ведь каждый из них, по сути, был единственным наследником рода. И если семья теряла ребёнка, то второго шанса у них уже не было. – Последнее желание! – истерично выкрикнул Эмэн, успев ухватиться за спасительную соломинку в тот момент, когда руки всех трёх Дев начали медленно подниматься в его сторону. – Я имею право на последнее желание! Девы опустили руки и, расценив просьбу справедливой, согласились. – Говорите. Эмэн, парализованный удушающим страхом, в панике искал спасение. – Дайте мне шанс… – голос дрожал, сбитый лихорадочным дыханием. –Создайте правило, по которому я смогу освободиться от сердечного заточения! Ну что вам стоит придумать и создать магию, которая могла бы дать мне свободу? Условия, соблюсти которые было бы невероятно сложно, но они хотя бы будут! Так у меня появится хотя бы призрачная надежда обрести когда-нибудь свободу. – Хорошо! – кивнула Дева в чёрном. – Освободить Ночного Демона смогут только смертные с сильным духовным ядром, при помощи особого заклинания на божественном языке Сыюй (Мёртвые слова или Мертвый язык), которое будет запечатано вместе с сердцем в шкатулке Лонтоу (龙头 – Голова Дракона) и останется хранится в Башне Синь Хун Та (刑魂塔 – Башня Казнённых Духов). Упав на колени, Эмэн вдруг горько рассмеялся. – Да, – протянул он, – смертным ведь никогда не добраться до шкатулки. Мёртвый язык Сыюй… его и прочесть-то никто не сможет, кроме Древнейших Богов. Да и кому из людей понадобится освобождать Демона! И в просьбе не отказали, но и шанса не дали… Если только… – якобы случайно проговорился он. – Если только, что? – строго взглянула на преступника Белая Дева. Заметно успокоившись, Эмэн поднялся с колен. – Если только кто-то из Богов не будет так сильно хотеть исполнить своё желание… освободить меня! – он выделил слово «желание», будто невзначай скользнув взглядом в сторону Тань-Таня. – Этому не бывать! Ни одна из божественных сил не способна разрушить оковы Каменного Сердца. – Конечно нет! – елейным голосом согласился Демон Ночи. – Все собравшиеся здесь хотят лишь моей смерти! К тому же, чтобы открыть драконью шкатулку, насколько я помню, нужно принести жертву – лишиться части своего тела. Кто вообще на такое согласится? – Условия соблюдены. Приговор к исполнению! – вскинула рукавом Золотая Дева. Но перепуганный Демон не собирался так просто сдаваться. – Нет! – неожиданно закричал он и в яростном отчаянии сорвал с лица маску. – Лан Шен! – с прокатившимся по трибунам вздохом изумления, ушей Юного Бога вдруг коснулся нежный, и до боли знакомый голос: – Любимый! Лан Шен дёрнулся, словно от удара кнутом. До этого он казался абсолютно отрешенным: с каменным лицом смотрел словно сквозь всё это собрание, но вдруг взгляд его прояснился, веки дрогнули и смысл сказанного постепенно заполнил сознание. Ах, как же это было жестоко! Скованный цепями, с измученным лицом, на него смотрел тот, мечты о ком он пытается забыть, но чей образ останется с Лан Шеном навсегда – И Вэй! Ничто, даже сдерживающие магию оковы, не могли отнять у Эмэна эту тёмную способность его натуры. – Шен-эр, мне так больно! Помоги мне, прошу… – слёзно умолял измученный Вэй, протягивая скованные цепями руки. Видеть его перед собой таким, даже понимая, что это Эмэн, было страшной мукой для израненного от потерянной любви сердца. Лан Шен пошатнулся, не в силах оторвать взгляд от этой иллюзии. Тань-Тань тут же обхватил его плечи, боясь, что Юный Бог не совладает с собой. – Не смотри, он просто хочет напоследок сделать тебе ещё больнее. – Убери руки… – тихий голос Лан Шена прозвучал угрожающе. Тань-Тань, помедлил, но послушался, однако был готов в любой момент вцепиться в него, чтобы Юный Бог не сделал какую-нибудь глупость. Сжав кулаки, Лан Шен смотрел на жестокую иллюзию, и, казалось, вся кровь отошла от лица, превратив его в серую маску гнетущей боли. Напоследок Эмэн смог ударить своего любимого врага, попав ему в самое сердце. Девы не понимали, почему собравшиеся Боги вдруг так всполошились, зашумели, и даже особо эмоциональные начали выкрикивать, чтобы Демона немедленно освободили. Лишенные всяких чувств и эмоций эти Великие Судьи не знали, что такое любовь. Это была, пожалуй, единственная магия, которую они понять не могли. – Не смотрите! – выкрикнул Тань-Тань. – Он обманывает ваши глаза! Эмэн никуда не делся, он лишь претворяется тем, кого вы любите! Ночной Демон так долго носил маску, что многие позабыли, а некоторые даже не знали, о его врождённой тёмной способности. Ибо, с содроганием наблюдавший за происходящим, вдруг случайно понял, кого видит каждый из Богов, глядя на Эмэна, стоит только протянуть между ними эту зрительную, невидимую нить. И вдруг ему захотелось понять, а видит ли кого Тань-Тань? Есть ли в его сердце хоть капля любви? Будучи уверенным, что перед ним так и останется образ Ночного Демона, Ибо устремил взгляд от Тань-Таня и… не поверил глазам. Перед ним, скованный цепями, молил о помощи… сам Лан Шен! И в этот момент, без предупреждения, в Эмэна вонзились сразу три магические силы. Девы, вытянув руки, приступили к исполнению своего приговора. Истошный вопль невообразимой боли, что разлилась по всему его существу, пронзил слух собравшихся. Потеряв контроль, Демон в глазах всех тут же превратился в того, кем он был на самом деле. Его обезображенное огненными поцелуями лицо, как пожизненная, искажённая болью маска, в последнем крике, была просто ужасна. Световой поток, что лился из рук Древних Богинь, прорезав воздух, безжалостно и хладнокровно вытягивал из груди сердце, не взирая на бьющееся в агонии тело. Девы стояли словно каменные изваяния, и только их волосы непрерывно развивались в воздухе подобно крыльям гигантской птицы. Их лица, словно выточенные из мрамора, не выражали ничего. Снедаемый болью, Эмэн упал на колени, захлёбываясь в собственном крике и крови. Боги, и те с трудом выдерживали эту чудовищную сцену. Некоторые отвернулись и даже заткнули уши. Ибо стало мутить. В жестоком рывке магической силы, в кровавом фонтане брызг и душераздирающем крике, каменное сердце Демона было вырвано из груди. Тёмно-бордовый кусок плоти, словно необработанный драгоценный камень, с краёв которого капала того же оттенка кровь. Сердце зависло на уровне измученного болью лица. Почувствовав облегчение, Эмэн приоткрыл глаз и, тяжело дыша, со страхом воззрился на то, что вскоре станет его персональным адом. Ждать долго не пришлось. Девы махнули рукавами, и Тёмный Князь с протяжным стоном растворился чёрным дымом, который, окутав сердце, втянулся внутрь, сделав камень абсолютно чёрным. Тут же подбежали слуги с открытой шкатулкой из красного нефрита в виде головы дракона, куда сердце Демона и было помещено. Казнь свершилась.