Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 35 – Полечите меня, господин лекарь! Вэй закончил. Накатившая тоска по тому, о ком плачет сердце, казалась неясной. Ведь, как он считал, сердце его было свободно… Он поднял взгляд, и это сердце вдруг замерло, обдав жаром сильнее огня. В оконном проёме, прислонив голову к округлой раме, стоял его прекрасный принц. Свет луны ласково окутывал его лицо, отчего оно казалось ещë более бледным. Прямой и открытый взгляд, в котором читалась какая-то невысказанная мольба или мучительная тоска, приковал к себе взгляд Вэя, сердце которого теперь отчаянно затрепетало, отдаваясь горячей пульсацией в висках. Они бы, наверно, так и остались смотреть друг на друга, словно застывшие во времени и пространстве, если бы одна из тетушек не воскликнула: – Господин лекарь очнулся! – её радостный возглас обратил внимание всех присутствующих на пространство в окне, разрушив эту хрупкую иллюзию единения. Лан Шен вздрогнул. Его сознание словно переключилось, вернув его в жестокую реальность. Тут же почувствовав охватившую его слабость, он пошатнулся и медленно сполз вниз по раме. Вэй метнулся и был рядом в ту же секунду, а снизу донеслось недовольное замечание мамы: – Для чего в доме сделаны двери? Юноша влетел через окно, успев в полёте подхватить ослабшее тело Шена. – Господин Лан! Зачем же вы встали? Вы же ещё очень слабы! – тихо произнёс он и голос, тёплый, словно весеннее солнце, окутал Бывшего Бога подобно покрывалу. Вэй не мог скрыть своей радости, что наконец его загадочный гость пришëл в себя. Он собирался сопроводить Шена обратно в постель, но тот внезапно отстранился. Тело Бывшего Бога ныло так, словно его неделю без остановки били палками, каждый шаг давался с трудом, но даже в таком состоянии Лан Шен старался избегать лишних касаний Вэя. Ему стоило невероятных усилий, чтобы сейчас же не прижать его к себе и целовать… целовать… целовать… – Не бойтесь меня, – произнёс И Вэй, довершая свои слова самой тёплой улыбкой. – Вас здесь не обидят. Вы в поместье Золотого Лотоса – это на северном берегу озера Жёлтых Лилий. Моё имя И Вэй. Он проследовал за Лан Шеном до кровати, не касаясь его, но держась так, чтобы в любой момент успеть подхватить эту недотрогу. – Возможно, мы с вами знакомы… – Нет, – слишком поспешно и через чур сухо отрезал Лан Шен, не дав своему спасителю даже договорить. – Нет, – повторил Вэй, слегка озадаченно. – Вот только все в поместье считают, что мы друг друга знаем. Юноша улыбнулся своей искренней лучезарной улыбкой, от которой у Шена замерло сердце. Он резко отвернулся, с большим трудом заставляя себя не смотреть в сторону Вэя. – Я… многое не помню, – шарил он растерянным взглядом по простыням, словно ища там поддержки. Лан Шен соврал, не моргнув и глазом. Как же просто претворяться, когда ты человек. – У меня тоже проблемы с памятью! – Вэй заботливо накрыл ноги гостя одеялом, подоткнув края для уюта. – Вот забавно, мы с вами знаем друг друга, но вспомнить не можем. Говорят, вы меня лечили. Исцелили мою ногу. Но я помню только то, что у меня был перелом и он неправильно сросся, было больно ходить, иногда я даже прихрамывал. А ещё говорят, что вы помогли мне отбиться от страшных бандитов… Как бы я хотел это вспомнить! – он вдруг внимательно посмотрел в глаза Лан Шену, словно пытался найти там ответ. – Вы тоже не помните этого? – Не помню, – прошептал он, пряча глаза. В то первое мгновение, когда после пробуждения Лан Шен поймал взгляд И Вэя, такой же проникновенный и любящий, каким он смотрел на него в ту волшебную ночь, когда они впервые познали друг друга по-настоящему, Бывший Бог усомнился, что магия стирания памяти сработала. Лан Шен ведь тогда лишился половины своей силы, но после слов Вэя успокоился – он для него действительно лишь незнакомец. Пусть так и остаётся. – А вы помните, своё имя? Лан Шен собирался ответить, но тут двери резко разъехались и в комнату буквально ввалилась целая делегация семейства Мин. Те, кто не поместился в комнату, остались толпиться за её пределами. Всем хотелось посмотреть на ставшего знаменитостью лекаря. Ведь разговоры о его таланте, а ещё больше о его несравненной красоте разлетелись словно птицы в лесу. Представительницы женского пола с любопытством вытягивали шеи, пытаясь поймать хоть на мгновение его неземной лик. Лан Шен в тот момент готов был провалиться на месте – таким жалким и ничтожным предстать перед теми, кто его знал прежде, было невыносимо. Помогая руками, он поспешно приподнялся и, опершись о спинку, сел на кровати. Вперёд вышел плотный и довольно высокий мужчина лет сорока в одежде, вышитой золотом и серебром, и, отвесив традиционный поклон, представился главой поместья и младшим братом главы клана Мин – Мин Тао. Его волосы, слегка тронутые сединой, были забраны на затылке и украшены золотым гуанем с выгравированным рисунком лотоса. В руке он держал большой красный с золотыми узорами веер, позже Лан Шен прочёл надпись на нём. Выведенная золотом, она гласила: «Деньги решают все проблемы!» – Достопочтенный лекарь Лан Шен! – взволнованно начал говорить он. – Мы все рады, что вы, наконец, пришли в себя. Мы все очень молились богам за ваше здоровье! Услышав слова про богов, Лан Шен и Ибо горько усмехнулись. – Мы много слышали про ваш несравненный талант и будем бесконечно признательны, если вы примите нашу заботу и останетесь в поместье Золотого Лотоса хотя бы до того дня, пока не поправитесь. – Спасибо провидению, что наш сын Вэй вовремя нашёл лекаря Лана, – хмуря брови, пробасил глава Мин Мэй-Цзы. Лан Шен не знал, что и сказать, он чувствовал себя крайне неуютно под этими многочисленными, хоть и доброжелательными, взглядами. Ах нет, один был недоброжелательный – в толпе, подпирая стену, грозовой тучкой хмурился Мин Ю. – Наш Сяо-Сяо так переживал за вас. Всё спрашивал, когда проснётся красивый лекарь с неба, – сладко пропела молодая тётушка, которая прижимала к себе знакомого мальчугана с круглыми озорными глазками; рядом стоял его старший брат. Лан Шен грустно потупился в ноги, припоминая, как было просто снова подарить птице небо, которого он сам теперь был лишён. В комнату вошла мама И Вэя, неся на столике лечебный отвар и суп. Лан Шена обложили подушками, чтобы удобно было сидеть, и поставили столик прямо на кровать. – Уходите все! – скомандовала И Цзели, выталкивая домочадцев за дверь. – Ему нужно отдыхать! – Опять отдыхать? Он же целых шесть дней спал! – раздался удивлённый голосок Сяо-Сяо. Мальчишка первый же оказался за дверью. Наконец, все покинули комнату, и снова стало тихо. Мин Ю перед уходом попросил И Вэя не задерживаться. – Ты почти неделю дежурил у его кровати, тебе тоже нужен отдых. – И, кинув ядовитый взгляд в сторону Лан Шена, стремительно вышел из комнаты. – Господин Лан, простите младшего Ю за резкость. Он недавно потерял маму и очень переживает, – ощущая неловкость за грубость брата, смутился И Вэй. Лан Шен и не обратил внимания на этого мелкого засранца, его тревожило нечто другое – то, как дрожит ложка в его руке. Неужели он настолько теперь слаб, что даже ложку держать не сможет? – Мама готовит замечательный суп. Но сначала надо принять лекарство. Оно правда очень горькое, но быстро поставит вас на ноги. Нет! Лан Шен едва не сбежал, когда И Вэй поднял пиалу с отваром и поднёс её к губам Бывшего Бога. – Нет! Не хочу! – вдруг проступили капризные нотки. Он отвернулся, отодвинув пиалу подальше. – Если вы хотите поправиться, надо выпить. Ну что вы как маленький! «…Ну что ты, как маленький?» – именно так его уговаривал Тань-Тань выпить снадобье лекаря Вана. Сейчас словно его голос прозвучал в голове Лан Шена. И тут же всплыл образ, когда Тань-Тань пытался напоить его лекарством там… в небесном госпитале… Лан Шен даже не понял, как это произошло. Ненависть к подлому предателю вылилась и обрушилась на ни в чём неповинного юношу. Шен сорвался, резким ударом выбив пиалу из руки Вэя. Та, обиженно звякнув, ударилась об пол и раскололась на две части. Снадобье промочило одеяло, оставив за собой запах трав и горечи. Лан Шен тут же понял свою ошибку. – Простите… – выдохнул он почти неслышно. Прикрыв глаза ладонью и чувствуя её мелкую дрожь на лице, он готов был провалиться сквозь землю от стыда. В голове был полный сумбур. Вэй совершенно не смутился. – Ничего страшного. Всё хорошо. Я принесу ещё, – собирая осколки, мягко произнёс он. – Но знайте, что я от вас не отстану, пока вы не выпьете всё. У нас ещё много посуды, – улыбнулся он и умчался за новой порцией. Оставшись в одиночестве, Лан Шен с тоской и обидой посмотрел в оконный проём, где на чёрном небе блестели яркие точки звёзд. Теперь он их будет видеть только такими, какими видят их обычные смертные. Он прислушался к себе. Вдруг что-то ещё осталось? Попытался вызвать магию, почувствовать на кончиках пальцев хотя бы крохотную искорку былой силы. Ничего! Внутри зияла пустота, словно бездонная пропасть, поглотившая не только свет, но и саму надежду. Теперь даже простейшее заклинание стало ему недоступно. Никогда! Теперь больше никогда он не сможет ощутить этот завораживающий поток сил внутри, опьяняющий полёт… Никогда не сможет вновь насладиться ощущением могущества повинующихся его воле стихий. Лан Шен бессильно уронил руки на постель. Он прикрыл глаза, по щекам покатились горячие слёзы. Как принять то, что теперь в его теле нет прежних сил, он не знал. Что значит быть простым человеком и как смириться с тем, что его жизнь больше никогда не будет прежней, он тоже не знал… Почувствовав на шее какой-то предмет, он опустил взгляд и вытянул за цепочку маленький круглый медальон. Знак богини Любви Лан Шен узнал сразу. В нём она оставила немного божественной силы, которой он мог воспользоваться в любой момент, но её количества хватит лишь на один или два раза. Лан Шен сомкнул пальцы на медальоне и опустил голову на сжатую в кулак руку. Зачем он здесь? Как попал сюда? Бывший Бог был слишком расстроен и слаб, чтобы размышлять об этом, но он точно знал, что единственное место на земле, где ему нельзя находиться, – это место рядом с И Вэем. Его любимый едва не погиб по вине одного глупого Бога. Лан Шен был слишком ослеплён его красотой и своей страстью, чтобы думать о последствиях. Наказание было справедливо – хватит лить слёзы. Он получил то, что заслужил. Лан Шен с силой ударил кулаком по кровати, а потом ещё и ещё! Боль от утраты своего «я» была столь же сильна, как и презрение и неприятие себя в этом теле. Его словно разобрали на куски, отняли самое дорогое и ценное, а потом наспех собрали и вышвырнули вон. Он чувствовал себя слабым и уродливым существом. Такой он попросту не достоин ничьей любви. Но страшнее всего то, что теперь у его видимых и невидимых врагов полностью развязаны руки. Он как открытая мишень, в которую скоро полетят стрелы мести, и на их пути снова окажется Вэй! Нет! Им не только нельзя быть вместе, он должен быть как можно дальше от него… Да только кого он обманывает? Нить Любви связала их, Печать Души скоро вступит в силу, и тогда… как бы он ни бегал, Вэй найдёт его. Он уже нашёл его! Как же невыносимо тяжело быть рядом и не иметь возможности коснуться… этих шёлковых волос… этих нежных губ… Лан Шен понимал: как бы он ни сдерживал себя, в конечном итоге сердце выдаст его любовь… Вернулся Вэй со стопкой стаканчиков и наполненным отваром чайником. Однако напоить Лан Шена лекарством оказалось не так-то просто. Едва снадобье попадало в его рот, как начинались протесты. Он отворачивался, упирался, ни за что не желая принимать его. Глаза блестели упрямством. Вэй был терпелив, но настойчив. – Если будете сопротивляться, я вас свяжу! – не получив должного результата, пригрозил он, притворно нахмурив брови. Лан Шен сначала растерялся, а потом вдруг взгляд его потеплел. «Будешь сопротивляться – я тебя свяжу!» – это были слова самого Шена, сказанные когда-то Вэю, когда в первых попытках познания друг друга юноша очень смущался смелых прикосновений Юного Бога. – Ну вот вы и улыбнулись! – развеселился И Вэй, не ожидая, что его слова поднимут упрямцу настроение. – Пожалуйста, сделайте хотя бы пару глоточков. Лан Шен мог вынести многое: пытки, боль, унижения, но ненависть к горьким лекарствам поселилась в нём как фобия. – Давайте, чтобы вам было легче, мы будем пить его по очереди. Я первый! И Вэй пригубил со своей стороны чашки и едва сдержался, чтобы не выплюнуть. – Фу! Действительно мерзкое, пить невозможно, – поморщился он, прижав ладонь к губам. – Я вам сочувствую, но ничего не поделаешь, теперь ваша очередь. И каково же было удивление И Вэя, когда Лан Шен вдруг взял чашку из его рук и одним махом осушил всё до капли. Пересилить себя было сложно, горечь вызывала тошноту, но Бывший Бог не мог допустить, чтобы Вэй принимал эту участь за него. – Ого! Вот это выдержка! Даже мне ничего не оставили! – перевернув пустую посудину, заулыбался Вэй, довольный тем, что упрямый пациент наконец сдался. – Не смог оторваться от этого чудного напитка. Можно добавки? – голос Лан Шена звучал монотонно, без доли эмоций, но с лица И Вэя так и не сходила счастливая улыбка. – Завтра утром ещё принесу. Его нужно пить утром и вечером, пока окончательно не поправитесь. А теперь – суп! Надеюсь, он ещё не остыл. Суп мама готовит просто волшебный. М-м-м! Как пахнет! И Вэй приподнял крышечку. Из-под неё пошёл такой аппетитный аромат, что Лан Шен тут же почувствовал, как подвело живот. Голод. Это было незнакомое чувство, которое он раньше никогда не испытывал. Притом очень хотелось поскорее заесть эту нестерпимую горечь во рту. – Давайте я вас покормлю? – предложил И Вэй, обратив внимание на то, как мелко дрожала пиала в руках гостя. – Нет! Я сам, – нахмурился Лан Шен, даже близко не подпуская такой мысли. Хватит с него того, что его пытались напоить как ребенка. – Ну хорошо. Сам, так сам! И Вэй уже понял, что этот строптивец сделает всё по-своему и принудить его к чему-то можно только хитростью. Лан Шен смотрел на фарфоровую ложку как на врага. Он чувствовал, что очень голоден, но руки по-прежнему предательски тряслись, проливая бульон. И тут Вэй мягко обхватил дрожащую кисть Шена и поднёс ложку к его рту. Бывший Бог замер, поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Вэя, в которых отражалась смесь теплоты и заботы. – Ешьте... ну же… Ложка так и зависла возле губ Лан Шена. Как давно он не чувствовал этого тепла. События последних дней одно за другим отнимали не только надежду, но и желание жить… Лан Шен еле сдержал растроганные слёзы, однако же Вэй успел уловить влажный блеск в его глазах. – Я вижу, что с вами случилось что-то очень плохое. Но здесь, я могу сказать с уверенностью, вы будете в безопасности. Мои оба дяди очень сильные заклинатели, и я тоже могу кое-что. Мы вас в обиду не дадим. – Спасибо, – прошептал Лан Шен, его голос был едва слышен. Вэй только кивнул, продолжая держать Шена за руку и радуясь тому, что получил это право и гость больше не противится его касаний. Вкус ароматного супа действительно был прекрасен. Его тепло мгновенно разлилось по измученному телу, которое благодарно откликнулось, получив наконец пищу. Конечно, забота Вэя была трогательно приятна, но тем и мучительна для Бывшего Бога. И Вэй даже не подозревал, как каждым своим лёгким прикосновением задевает кровоточащие раны его души. – Если хотите, я могу попробовать вернуть вам воспоминания, – предложил И Вэй. – Не сейчас, конечно! А когда поправитесь окончательно. Я сейчас очень активно изучаю эту магию. Но это немного опасно, нужна будет ваша кровь. – Я… не хочу, – тихо ответил Лан Шен, потупив взор. – Понимаю. Воспоминания могут быть настолько тяжелы, что лучше их не возвращать, – И Вэй сперва задержал взгляд в районе груди гостя, а после скользнул вниз к забинтованным запястьям. «Как бы я и сам хотел это всё забыть», – думал в тот момент Лан Шен. – А я, наоборот, очень хочу вспомнить то, что забыл. Мне кажется, в моей жизни произошло что-то важное, но та ночь унесла эти события. И я не могу их никак вернуть сколько ни пытаюсь. – А что вы помните о той ночи? – О той ночи? – И Вэй задумался. – Я помню, как поместье атаковали демоны. Как они безжалостно убивали всех, кто попадался им на пути. Я помню, как крикнул матушке Мин хватать Мин Ю и спасаться в погребе. Там она и погибла, защищая его от напавшего тёмного монстра. И мой отец… – И Вэй поник. – Он загородил собой главу клана Мин… «И Хуэй погиб…» Слова юноши были как удар хлыста по обнажённой совести. Лан Шен чувствовал себя всё более паршиво. Вина за ту ночь навечно ляжет тяжким грузом на его плечи. – В какой-то момент я потерял сознание, – продолжал И Вэй, не без содрогания возвращаясь к страшным событиям той ночи. – Я помню смутные образы, как будто я видел самого Князя Демонов. Помню, как блеснула его рука в перчатке, помню боль и больше ничего… Когда я очнулся, всё было кончено. Школа и поместье Лунтэн разрушены. Демоны исчезли, оставив после себя горы трупов. Многие успели сбежать. Всех, кто остался в живых, кому было некуда идти, принял к себе младший брат главы клана Мин. – Вэй в очередной раз поймал сбежавшую капельку бульона с подбородка Лан Шена. – Вы с ним разговаривали, вернее, он с вами. Господин Мин Тао. Он очень добрый и милый человек. Никого не бросил. Всем дал приют у себя в поместье, оно у него большое, почти такое же, как наше. Он успешный торговец и очень богат. – Вы были ранены? – тихо спросил Лан Шен. Он послушно ел суп, вкус которого действительно был очень приятен, а ещё более приятен из рук И Вэя. – Я точно помню, что был ранен, но удивительно, когда очнулся, на мне не было ни царапины. После тех событий я потерял часть воспоминаний, однако же внутри меня проснулась какая-то сила. Она очень мощная, настолько, что я порой не могу управлять ею. Правда-правда! Я не преувеличиваю. Однажды я хотел помочь увядающему розовому кусту. Хотел дать ему немного энергии, но попросту сжёг его. А когда смотрел на бассейн с рыбками, то случайно вскипятил воду, и все рыбки сварились. С тех пор я побаиваюсь её, такого раньше со мной не было. Лан Шен понимал, что его божественное ядро слишком сильно для тела простого смертного, и, конечно, без определённых знаний Вэй не сможет им управлять. – Вот и молодец! Всё съели, – убирая столик на пол, похвалил И Вэй. – Как вы себя чувствуете? – Спасибо, мне намного лучше. Еда действительно подняла не только внутренний дух Лан Шена, но и настроение. – Я же говорил, что суп у мамы волшебный. Улыбка И Вэя неожиданно погасла, он болезненно ахнул и, поменявшись в лице, прижал ладонь к груди. – Что с вами? – встревожился Бывший Бог. – Всё хорошо, сейчас пройдёт, – пытаясь отдышаться, успокоил его И Вэй. – И всё же! – голосом, не терпящим пререканий, настаивал Лан Шен. – Иногда очень болит, вот здесь, – юноша кивнул на всё ещё прижатую к груди ладонь. – Когда это началось? – Как раз после той ночи. Возможно, это демоническое воздействие. Я никому об этом не рассказывал. Не хочу никого беспокоить. Но Мин Ю заметил однажды. Теперь очень переживает и гонит меня к лекарю. Он постоянно мне об этом твердит. Но я боюсь, вдруг это что-то неизлечимое, тогда для Мин Ю это станет ударом. «Ах, Вэй, ты как всегда заботишься о других, не думая о себе!» – Может, вы посмотрите меня, лекарь Лан? Конечно, когда поправитесь. – Раздевайтесь! – Что? И Вэй, прямо скажем, опешил, услышав этот командный тон. Голос Лан Шена прозвучал уверенно и даже властно. Не удивительно, ведь Бывший Бог тоже забеспокоился: уверенность в том, что это всего лишь след Печати Души, была уже не так сильна. Вэй действительно мог быть подвержен разрушительной тёмной магии. – Я хочу вас осмотреть, – прозвучало чуть мягче, но твёрдость в намерении осталась прежней. – Но вам ещё нездоровится… – Я выпил лекарство и съел волшебный суп вашей мамы, мне действительно стало намного лучше. Теперь у меня достаточно сил, чтобы проверить вас на предмет наличия тёмной магии. «Кто это говорит? Тот, кто почти два месяца носил на себе заклятие и даже не заметил этого?» – прозвучала ироничная усмешка Ибо, но его уже никто не слышал. Лан Шен поднялся с кровати, с недовольством отметив, насколько он всё-таки слаб, хотя после супа действительно стало гораздо легче. Однако же тело по-прежнему отзывалось болью от любого движения, где ныла каждая косточка. Вэй тем временем без лишних вопросов послушно стянул с себя одежду, оставшись обнажённым до пояса. У Лан Шена едва сердце не остановилось, стоило ему вновь увидеть это совершенство с манящими изгибами точёных мышц. – С-садитесь, – голос предательски увяз где-то в глубине гортани. И Вэй повиновался, присев на край кровати. – Чтобы понять, есть ли на вас тёмное воздействие, мне нужно увидеть вас изнутри, – Лан Шен приблизил ладонь к груди Вэя, но так, чтоб не коснуться его. – Будет немного больно. И Вэй напряжённо выдохнул. – Боитесь? – Слегка, – признался он, пряча за улыбкой своё смущение. – Но вы не переживайте, я довольно терпелив. «Мне ли не знать, насколько ты терпелив, Вэй», – с горечью подумал Лан Шен, а после протянул руку и снял белую ленту с его волос. Хвост распался тяжёлыми локонами, упав на плечи и рассыпавшись по кровати. Шен обратил внимание, насколько же стали длинными его волосы. Не иначе как это его божественное ядро решило даровать И Вэю ещё больше красоты. – Это чтобы ваш взор ничего не отвлекало, – пояснил Лан Шен, когда Вэй слегка отпрянул, глядя на натянутую перед глазами ленту. На самом деле Лан Шен не хотел, чтобы И Вэй знал о том, что магии в теле Бывшего Бога совсем не осталось. Под глубокий вдох Вэя Шен накрыл лентой его глаза и бережно завязал концы на затылке. С расправленными, слегка подрагивающими плечами, ровной спиной И Вэй в волнительном ожидании сидел, не шевелясь, всецело отдавшись рукам юного лекаря. Он снова доверяет ему, как себе. Какое волшебное зрелище. Его персиковая кожа так и манила, чтобы к ней прикоснуться. Жар сладкой волной прокатился до самых пят. Опустив взгляд, чтобы не отвлекаться на красоту И Вэя, Лан Шен с помощью божественной силы из медальона создал магическое заклинание. Оно гибкой тонкой иглой мягко засветилось золотым сиянием. Магия, словно живительная влага, потекла по изголодавшемуся телу и мгновенно начала исцелять его. Почувствовав её вновь, Лан Шен с трудом остановился, чтобы не впитать запретный дар матери целиком. Но насколько бы ни было приятно и желанно это чувство, тратить божественную силу на себя он не собирался. Бывший Бог поднял взгляд на смиренно сидящего Вэя, на его лицо с завязанными глазами и высоко поднятый подбородок. Голова закружилась – это глубокое дыхание и вздымающаяся грудь. На разомкнутых губах застыли волнение и забытая страсть… Лан Шен еле сдержался, чтобы не поцеловать его, он уже наклонился, их губы были так близко, что Бывший Бог чувствовал дыхание Вэя у себя на лице и запах его кожи. Ему стоило больших усилий, чтобы отказаться от этой сладости. Прикрыв глаза и сжав до боли кулаки, он заставил себя отстраниться. Надо забыть о том, кем они были друг для друга. Шен никогда не вернётся к прошлому. Нельзя ему. Вэй не должен снова страдать из-за его ошибок. Взяв себя в руки, Бывший Бог впервые почувствовал, как вспотел. – Расслабьтесь. Вэй кивнул. «Кому надо расслабиться, так это мне!» – Лан Шен злился на себя за слабость своего духа. У него с этим всегда были сложности. Магическая игла подлетела к рельефу грудной мышцы Вэя, а после легко вошла внутрь, подчиняясь движению руки Шена. Юноша вздрогнул, остановив дыхание, пальцы медленно сжали одеяло. Игла вошла целиком. Управляя её движениями, Лан Шен сосредоточился, не сводя взгляд с кожи Вэя. В тех местах, где внутри проходила игла, на теле И Вэя проступали и тут же исчезали извилистые золотые узоры. Лан Шен внимательно следил, чтобы эти узоры не меняли цвет. В противном случае, это будет плохой знак. Пока всё было чисто, никаких следов тёмного воздействия. Но как же прекрасны эти вспыхивающие золотые рисунки на теле Вэя, он светился словно божество. Тем сиянием, которое Шену уже было недоступно. Он потух, как и его божественное ядро. Шумно втянув воздух, Вэй сжал пальцы сильнее. Он чувствовал, как нечто горячее и острое злобной пчелой скользит внутри, оставляя за собой жгучий след. Лан Шен знал, что больно, но он должен был убедиться в том, что И Вэй здоров. Конечно, будь у него больше силы, его любимый ничего бы не почувствовал. Терпеливый Вэй по-прежнему сидел смирно, не проронив ни звука. Лишь сбивчивое дыхание и напряжённое тело выдавали его боль. «Пчела» сунулась в паховую область, заставив Вэя дёрнуться как от удара. Запрокинув голову, он прикусил губу и тихо-тихо застонал. Лан Шен едва не потерял контроль. Стоны Вэя выбивали почву из-под ног. Наконец, игла устремилась вверх, и стало легче. Лан Шен решил вернуться к своему божественному ядру и приятно отметил для себя, что оно идеально встало в сердце Вэя; теперь ему остаётся только принять его дар и не бояться. Ну, конечно, не мешало бы дать юноше пару советов, и тогда ему будет подвластно почти всё в этом мире. Затем он продвинулся чуть правее и ощутил Печать Души – она почти сформировалась… теперь он понимал, как опрометчиво было её ставить… И тут он заметил кое-что, а именно то, что совершенно упустил из виду. Дело было в том, что он стёр все воспоминания из памяти Вэя безвозвратно, но когда отдал ему своё божественное ядро, абсолютно забыл про то, что оно хранит в себе все воспоминания своего хозяина. Память Шена была запечатана в нём. Однако же есть ли способ вернуть её, Лан Шен не знал. Он лишь знал, что божественное ядро будет хранить все события, которые пережил хозяин до того момента, пока не будет уничтожено. Действие магии закончилось, игла растворилась мягким теплом, стерев все неприятные ощущения после себя. И Вэй облегчённо выдохнул, стянув с глаз ленту. Он поднял взгляд и, уловив тревогу на лице Лан Шена, решил, что всё плохо. – С вами всё хорошо! – поспешил успокоить юный лекарь. – Всё просто прекрасно. Это растёт ваша духовная сила. Вы же говорили, что чувствуете её. Но из-за страха вы её не тратите, поэтому она причиняет боль. «Ух, как ты быстро научился врать!» – посмеивался Ибо, хотя понимал, что конечно же, Лан Шен не мог рассказать про Печать Души, формирование которой и причиняет боль. – Вашей силой надо пользоваться обязательно. Магия в вашем теле требует выплеска. Нельзя, чтобы она застаивалась внутри. – Но откуда?.. Я всегда был слабым. – Не надо спрашивать, откуда и почему. Значит, вы заслужили этот дар. Мой совет – минимум усилий для максимального результата. Ваше духовное ядро способно на очень многое. Вы смело можете браться за самые сложные заклинания. Начинайте с малого, а затем постепенно усиливайте магию, пока не получите нужный результат. Постепенно вы научитесь управлять этой силой. И Вэй был заворожён этим юношей: его манеры, то, как он держался и как говорил. Вэй словно зачарованный смотрел на Лан Шена, на его губы, с которых лились эти слова, чувствуя, как начинает гореть внутри, подобно занявшемуся листу бумаги. Может быть, радость от того, что с ним всё в порядке, или красота этого юноши, или всё это вместе пробудили в нём эту смелость. Подчиняясь какому-то внутреннему зову, И Вэй поднялся с кровати и сделал уверенный шаг в сторону Лан Шена. Тот, продолжая говорить, поспешно отступил, во взгляде смешались страх и желание. Вэй сделал ещё шаг и ещё, юный лекарь отступал, пока не уперся в стену. Его уверенный тон постепенно превратился в жалкое лепетание. – …по сути, вы можете покорить любые вершины, – закончил он, оказавшись припертым к стене. «Любые? Похоже, есть одна вершина, которую бы я хотел покорить…» – Ибо услышал горячие помыслы Вэя, которые слегка обожгли и его. Прижав Лан Шена к стене, И Вэй заметил, как тот дрожит, но явно не от холода или слабости. Вэй опустил взгляд – завязки на ночной рубашке Шена слегка ослабли, оголив соблазнительный кусочек вздымающейся груди. Сам же Вэй, обнажённый по пояс, просто сводил с ума Лан Шена, который от желания еле держался на ногах. Синие глаза словно парализовали его. Ещё мгновение – и всем усилиям придёт конец. Бывшему Богу стало душно, и он приоткрыл рот. Взгляд И Вэя тут же уловил это лёгкое движение губ и, приняв его за согласие, медленно потянулся к лицу… Они были совсем близко, когда в дверь неожиданно постучали. – Господин, вода для купания нагрета! – раздался за дверью женский мелодичный голосок. – Спасибо, Мили! – крикнул в ответ И Вэй, обратившись к двери. – Господин уже идёт! – Мне надо помыться! Воспользовавшись моментом, Лан Шен нырнул под руку Вэя и, пошатываясь, поспешил к двери. Ещё немного и он бы не смог противостоять этим чарам. К тому же он ощущал незнакомый и довольно неприятный запах от себя. Что ж, добро пожаловать в человеческое тело. Однако же И Вэй не чувствовал ничего более приятного и возбуждающего. Он сам не понимал, что с ним происходит. Откуда появилась эта смелость? И Вэй себя не узнавал. Но что-то в этом юноше неукротимо влекло его. И именно это «что-то» делало его таким решительным и горячим.