Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 36 – Купание прекрасного Лан Шена.   Когда Вэй пробудился от крепкого сна, солнце было уже в зените. Он проспал до полудня! Неудивительно: шесть ночей он почти не сомкнул глаз, и сейчас, когда тревога за Лан Шена отпустила, он спокойно отдохнул, и никто не посмел его тревожить. За этим строго следил братец Мин Ю.  Вспоминая вчерашний вечер, И Вэй улыбнулся,почувствовав, как в животе вспорхнула сотня крохотных мотыльков… …Едва Лан Шен сбежал в банное крыло, как И Вэй, накинув лёгкий халат, отправился следом, чтобы помочь гостю искупаться.  Наблюдать, как его прекрасный принц раздевается за занавеской, было наивысшим наслаждением. Он ловил каждое его движение, восхищаясь, как неспеша и грациозно двигается его силуэт, как мягко и плавно соскользнула ткань, обнажив округлые мышцы плеч, тонкую талию, узкие бёдра… но это всё было в восприятии И Вэя. На самом деле Лан Шен был ещё очень слаб, и каждое движение давалось ему с большим трудом – на грацию там и намёка не было. У него пару раз потемнело в глазах, и он, пошатнувшись, ловил фокус, держась за стену. Долго не мог справиться со своими непослушными волосами, которые лезли под руку, когда в расплывающимся изображении он пытался ухватить край рубашки, в итоге ухватил вместе с прядью, вырвав из головы тонкий пучок. По привычке почти стянул штаны, но вовремя спохватился и натянул обратно.  Круглая ванна из светлого камня, до краёв наполненная горячей водой, испускала лёгкий парок, словно дышала. И Вэй выглянул из-за тюлевой занавески в тот момент, когда загадочный гость стоял перед её бортиком, размышляя, как бы своими дрожащими ножками в неё так зайти, чтобы не свалившись с этих мелких ступенек.  – Давайте, помогу!  И не успел Лан Шен что-либо возразить, как сильные и уверенные руки И Вэя подхватили его и, перенеся через бортик, аккуратно опустили в горячую молочную воду. На поверхности плавали благовонные травы и лепестки роз, распространяя приятный букет ароматов. – Не стоило, – нахмурился Лан Шен, всё же радуясь, что остался в штанах, иначе бы выдал себя с головой.  – Мне только приятно… помочь вам! Спинку потереть?  – Не надо, – буркнул тот.  – Не горячо?  Лан Шен вновь отрицательно покачал головой. Вода с добавленным в неё молоком была приятна, и тело с благодарностью расслабилось, обласканное его мягким теплом. Вытянув ноги, Лан Шен запрокинул голову, ощущая, как вода проникает в кожу, снимая боль и усталость. Как ему этого не хватало.  – Будет остывать, скажите! Я добавлю горячей воды. Если что-то понадобится, сразу зовите. Я буду ждать здесь, за занавеской. Глаза И Вэя блестели от желания помочь Лан Шенупо первому его требованию. Устроившись на скамье, юноша всё обдумывал его слова, сказанные при осмотре. Всегда слабый и привыкший огромным трудом добиваться лишь крошечных результатов, он поверить не мог, что в нём вдруг взросли невиданные силы и ему доступны теперь, как Лан Шен сказал, – любые вершины.  – Скажите, я правда теперь могу творить высшую магию?  – Можете, – донёсся из глубины купальной комнаты спокойный голос Лан Шена.  – Я бы хотел научиться боевой магии, – признался И Вэй, обернувшись на тканевую перегородку.  «Неудивительно, любовь моя! – улыбнулся Лан Шен. – В тебе же ядро боевого Бога».  – Я могу показать вам, как создать боевой эйдос.  Из-за занавески тут же выглянула любопытная голова. Надо признать, юноша быстро уловил движения пальцев Лан Шена, что выписывали в воздухе замысловатый заклинательный узор.  – Не забывайте обращаться к своему духовному ядру, – с видом мудрёного старца советовал Бывший Бог, но указаний и не требовалось.  И Вэю понадобилась всего одна попытка, чтобы вырастить между ладоней вращающийся жёлто-красный шар. Эйдос излучал силу, и Вэй её чувствовал, а также чувствовал то, что он в состоянии управлять этой силой. Он так обрадовался, что едва не выронил его. Лан Шен даже слегка приревновал. Он потратил неделю, чтобы освоить эту магию, правда, ему тогда было пять лет. За долгие годы тренировок ядро огня обучилось. Магия живёт внутри него, и надо было лишь воспользоваться этими знаниями.  – Будьте осторожны, энергии эйдоса хватит, чтобы снести этот дом. Теперь медленно втяните в себя его силу, и шар исчезнет.  И Вэй ещё немного полюбовался своим творением, о котором только читал на страницах старинных летописей, где бессмертные заклинатели сражались со злом с помощью таких сил, а после, старательно, подобно прилежному ученику, начал втягивать энергию, глядя на то, как уменьшается его магическое свечение. Но в конце поспешил, решив, что опасность миновала. И боевая энергия размером с горошину с оглушительным хлопком потушила все фонари в поместье. – Ой! – раздался в темноте виноватый голос И Вэя.  – Ну, хоть стены целы, – улыбнулся Лан Шен.  Он откинулся на округлый бортик, позабыв о всех своих горестях. И Вэй рядом, и словно ничего не произошло. Бывший Бог ещё до своего падения хотел научить юношу чему-то новому, но как это было сделать, если при виде его он не мог думать ни о чём другом…  – Не переживайте! Я сейчас всё исправлю. Где-то наверху было огниво.  Чувствуя неловкость за свой косяк и в то же время желая показать свою удаль, И Вэй слишком поспешно взмыл в воздух, решив с помощью мации Цингун перепрыгнуть через ванну к верхним полкам, но совсем забыл о потолочной балке и со всего маху врезался затылком в деревянное перекрытие.  Лан Шен услышал глухой удар, жалобный вскрик, а после в всплеске, наделавшем много брызг, на него упал сам И Вэй. Лицо окатило водой, а на ноги обрушилась приятная тяжесть, правда, эта тяжесть чувствительно прищемила ему промежность. – Больно? – сочувственно спросил Лан Шен после того, как, набултыхавшись, И Вэй, наконец, принял устойчивое положение, усевшись на колени.  – Ага, – потирая макушку, морщился он. Под пальцами мгновенно выросла здоровенная шишка. – Ещё и искупался.  Лан Шену так хотелось помочь, привычным движением снять боль и все последствия ушиба, но всё, что он мог теперь, – только пожалеть И Вэя.  Хотя… Лан Шен взял в ладонь кисть юноши и раскрыл её, чтобы написать на ней особое заклинание зажатым в руке пальцем И Вэя. Вэй тут же подключил силу ядра. Из пальца полился золотой свет, застыв незнакомым знаком на коже. Его слабый отблеск чуть осветил лица обоих, и юноша заметил, каким загадочным и серьёзным сейчас было прекрасное лицо гостя, а также не ускользнуло, с какой нежностью он держит его за руку. Сердце подсказывало, что между ними всё-таки есть какая-то связь. Лан Шен прижал его ладонь с рисунком к разбитой макушке и немного подержал. Едва пальцы Шена коснулись головы, как Вэй позабыл о всякой боли.  – Теперь не болит? И Вэй покачал головой.  – Всё прошло. Вы излечили меня! – Не я, а вы сами.  – Рядом с вами ненужно никакой магии. Одного вашего прикосновения достаточно, чтобы отступили любые хвори. Хорошо, что темнота скрывала их лица. Лан Шен вспыхнул пурпурной лилией. Почувствовав, как он отодвинулся, И Вэй прикусил губу, осознав, что сболтнул лишнего, но рядом с этим человеком… его так тянуло к нему, что слова, словно прыткие кузнечики, срывались с осмелевшего языка.  – Простите! Я сказал, не подумав!  – Вода остыла… Лан Шен всё же не смог сдержать довольной улыбки.  – Я сейчас добавлю горячей! – с энтузиазмом подскочил И Вэй.  – В темноте вы ошпаритесь, к тому же в ваших силах подогреть её, не выходя из ванны, – остановил его гость. – Помните тот пруд с рыбками? – Да, но… как бы нам не стать теми рыбками, – засомневался И Вэй. – А вы постарайтесь.  – Может, на всякий случай мы выйдем наружу, и тогда… – Вы же хотите научиться. Каждое магическое действие накладывает на заклинателя ответственность. Поэтому вы должны быть готовы принимать последствия своих поступков.  Учитель по искусству божественной магии Тан Сюйси был бы доволен речью Лан Шена.  И Вэй шумно выдохнул, опасаясь этих самых последствий. Но Лан Шен был за него уверен. Его Вэй не просто талантлив, он словно предназначен быть заклинателем. Бывший Бог был восхищён и даже горд тем, как тот сразу безошибочно повторил то сложное заклинание.  И Вэй, закрыв глаза, собирался с мыслями и силами.  – Надеюсь, мы не сваримся.  Лан Шен не ошибся! Даже удивительно, как его ядро было послушно мыслям Вэя. Бывший Бог вновь слегка заревновал. У него-то они всё дрались за пальму первенства, не давая ему покоя.  Вода понемногу теплела.  – Видите, вы можете это контролировать, когда сами чувствуете. А в тот раз с рыбками вы были на берегу и не знали, что вода нагревается, а заметили только когда вскипятили её.  – Может, я смогу и свет вернуть?  Обрадованный своим успехам, смело предположил И Вэй. Он походил на маленького ребёнка, который только научился ходить и теперь готов был обойти весь мир.  – Это очень просто. Сложите пальцы в пучок, сосредоточьтесь на желаемом, и когда появится огненная лилия, сделайте так, словно стряхиваете с пальцев воду. И Вэй так и сделал, но на радостях что-то напутал, и вместо лилии в крошечной огненной вспышке появился крохотный дракончик.  Распахнув удивлённые глаза, Вэй уставился на малыша. Тот был невероятно мил: тонкое длинное тело на крошечных лапках, словно тлеющий уголёк, переливалось красным и золотым жаром. Хвостик украшала пушистая кисточка, а голову – пара миниатюрных рожек. Его большие, словно чёрные бусины, глаза внимательно смотрели на Вэя.  – Ой! Кто это? Как давно Лан Шен не видел его. Маленький помощник из далёкого детства – он пользовался им, когда ещё не был доступен взрослый дракон. Он и Капелька – малышка – голубой дракончик Туана. Эти двое всегда были рядом. Лан Шен давал им различные поручения, самыми невинными из которых были – принести сладости, фрукты или какие-нибудь вещи. Поинтереснее – стащить кисть для каллиграфии со стола учителя, пыхнуть наставнику огнём по заднему месту или подсунуть шкатулку, при открывании из которой выстреливала струя воды. Потом, правда, спина болела от этих затей, но веселье стоило того. Юного Лан Шена не страшили наказания, ведь интерес пошалить с маленькими помощниками был очень велик. Доставалось от него и лекарю Вану. Поначалу, когда малыш Лан Шен всё ещё видел в своём опекуне врага и, стараясь досадить, пытался выместить на нём свою обиду. Самым памятным было, когда он попросил Уголька и Капельку нарисовать лекарю Вану усы на лице, пока тот спал. И всё бы ничего, только эти художества были абсолютно несмываемые, и лекарь Ван долгое время проходил с лихо закрученными голубыми и чёрными усами. Притом такими яркими, что было видно издалека, а в темноте они ещё и светились. Дракончики постарались.  – Ты считаешь, мне так больше идёт? – неизменно добродушным тоном спросил лекарь Ван, пятилетнего Лан Шена. – А знаешь, я всегда мечтал носить усы, но они у меня не росли. Теперь наконец появились, да ещё и такие диковинные. Я очень рад! Маленький Шен был сбит с толку, глядя на то, что лекарь Ван нисколько не огорчился, а даже словно обрадовался, да ещё и похвалил воспитанника за то, что в таком юном возрасте тот создал несмываемые чернила. Лан Шен сердился всё больше, но постепенно его злость стала сменяться горьким, беспокойным чувством стыда, ему становилось только хуже от своей же ненависти. Ведь лекарь Ван никогда не ругал его и не наказывал. Даже когда Высшие Боги посмеивались над новым образом лекаря и советовали хорошенько проучить маленького проказника, он лишь снисходительно улыбался, говоря, что малыш Шен сам всё поймёт, когда придёт время.  Только спустя месяц Лан Шену удалось создать стирающий эликсир и наконец свести эти злосчастные усы с лица опекуна. Всё это время лекарь Ван даже и не думал что-либо делать с ними. Он вёл свои дела, беседовал с посетителями, смеялся – и всё это с комичными светящимися усами на лице. Лекарь Ван действительно ждал, пока малыш Шен сам захочет исправить свои ошибки.  Тогда Лан Шен получил хороший урок: он понял, что наказание может быть не только ощутимым физически, оно может жить внутри, и это чувство куда более мучительно.  С тех пор он больше не досаждал своему опекуну, но шалить не перестал! Как-то Сяо Лэй явился на занятия с волосами, выкрашенными в радужные цвета. Все Юные Боги в группе восхищались его новым стилем, но учитель этики и эстетики, поморщившись так, словно съел что-то кислое, выгнал его с урока за, как он выразился, – скверный вкус! Месть за друга тогда была страшной. Заговорщики придумали её вместе. Они выждали время, пока об инциденте все забудут, а после Лан Шен подговорил Уголька и Капельку спутать волосы этому любителю прекрасного. Его, кстати, мало кто любил, ведь придираться и критиковать всех и вся было его излюбленным делом. По его мнению, он единственный знал, что и как должно быть правильным, гармоничным и что должно считаться красивым, а что нет.  Так что, пока он, ничего не подозревая, дремал у себя в садочке, дракончики не просто необратимо спутали его волосы – они вплели туда с десяток подвесок всех мастей, всего того, что сам учитель клеймил как вопиющую безвкусицу, так что его голова в итоге стала напоминать апельсиновый куст в день весеннего фестиваля. Амулеты раскачивались и бренчали, превратив его в ходячий балаган.  Возмущению учителя изысканных манер не было предела, так же как смеха и всевозможных шуточек от учеников и учителей над его новым имиджем. Позабыв то, о чём сам ежечасно втолковывал на своих уроках, он ругался похлеще обычного смертного. Ведь если учитывать, что состричь наделённые магической силой божественные волосы можно было только специальными ножницами, которые хранились у Богини Моды, ситуация становилась безвыходной. Кроме того, если другие Высшие Боги его просто недолюбливали, то с Богиней Моды они были вовсе на ножах.  Что пришлось сделать учителю этики и эстетики, чтобы воспользоваться ножницами, никто так и не узнал, только после этого случая он стал относиться гораздо терпимее к вопросам моды и стиля… Воспоминания отозвались грустью в душе Лан Шена. Капельки теперь тоже нет. Она, как и Туан, сгорела с его божественным ядром.  Бывший Бог сделал над собой усилие и мягко улыбнулся. – Это маленькая копия твоего истинного дракона. – У меня есть дракон? – воскликнул И Вэй. Для него сегодня был вечер открытий.  – Есть! Но вызывать мы его сейчас не станем! – поспешно отклонил Лан Шен уже готовое сорваться с губ Вэя желание.   – Куда?.. Не получив никакого задания, дракончик пыхнул огнём, не больше, чем огонёк на фитиле свечи, и, взмыв, устроил головокружительные полёты вокруг комнаты, видимо, обрадованный полученной свободе.  – Какой милый. Ну тогда, раз у меня есть дракон, у него должно быть имя. Я его назову… – И Вэй задумался.  – Уголёк, – подсказал Лан Шен.  – Точно, Уголёк! Я так и хотел. Он словно тлеющий уголь, внутри которого гуляет пламя, – глаза Вэя были полны восхищения.  Лан Шен кивнул, верно подмечено.  – И что он умеет?  – Он выполняет различные мелкие поручения.  – А зажечь фонари сможет?  И Вэй неотрывно смотрел, как дракончик выписывает в воздухе кренделя.  – Конечно.  – Уголёк, зажги фонари!  Дракончик завис в воздухе и пульнул огнём в стоящий на полке фонарь, спалив его целиком.  И Вэй ахнул, тут же плеснув водой в занявшуюся пламенем полку.  – Едва не устроил пожар.  Лан Шен беззвучно засмеялся. Уголёк остался таким же озорным хулиганом, каким в детстве был сам Шен. И какое же удовольствие наблюдать за Вэем, непосредственным, живым. Не хватало лишь одного – прикосновений, которых так жаждал и в то же время боялся Лан Шен.  – Он любит вежливое обращение. И точнее выражайте свои желания, – поправил Бывший Бог, решив тоже немного подшутить. – Господин Уголёк! – окунувшись в воду, И Вэй отвесив глубочайший традиционный поклон. – Прошу вас, зажгите потухшие свечи в фонарях, которые находятся в этой комнате. Только, пожалуйста, не спалите их, договорились!  Дракончик радостно сделал в воздухе пируэт и, рассыпавшись на множество огоньков оставил свой огненный след в каждом потухшем фонаре. В купальной комнате вновь стало светло, и юноша, наконец, смог увидеть своего прекрасного принца. Тот, как выяснилось, сидел не так уж и близко, окружённый соцветиями благовонный трав и лепестков, которые бесцеремонно касались его кожи, а хотелось Вэю. – Откуда вы узнали, что у меня есть дракон? – спросил И Вэй, буравя взглядом красивого гостя. – Вы это увидели, когда смотрели меня?  – Да.  – И всё-таки мне непонятно. Как моё ядро восстановилось, да ещё и смогло взрастить дракона? Ни у кого из моих родственников нет таких способностей. Я единственный в семье, у кого вообще хоть как-то сформировано духовное ядро, – рассуждал И Вэй, с помощью магии гоняя лепесток по воде. – Насколько я знаю, иметь такого помощника подвластно только Богам или очень сильным бессмертным. Я не являюсь ни тем, ни другим. Видимо, мои знания где-то обрываются. Может быть, это дар Богов? – заключил он, весело рассмеявшись.  Лан Шен почувствовал, как кольнуло сердце.  «Одного очень глупого Бога!»  И Вэй заметил, как его принц загрустил. Решив исправить положение, он хитро прищурился и, сложив пальцы, вновь призвал дракончика. Малыш появился незамедлительно. Пригласив его на ладонь, Вэй что-то ему прошептал. И не успел Лан Шен вмешаться, как дракончик огненной стрелой вылетел из окна купальной комнаты.  – О чём вы попросили его?  И Вэй улыбнулся своей широкой искренней улыбкой.  – Вы такой грустный. Я хочу порадовать вас, но не знаю, что вы любите. Поэтому я попросил его принести вам то, что вам нравится больше всего…  – Но… – растерялся Лан Шен. Он и сам не знал, что ему нравится больше всего? И тут он заметил, как маленький помощник влетел обратно в окно и, превратившись в сгусток световой энергии, не сбавляя скорости, врезался в спину ничего не подозревавшего И Вэя.  Удар был таким, что Вэя чуть протащило вперёд, и он, охнув, опрокинулся прямо на сидящего напротив Лан Шена. Тот еле успел подставить руки, чтобы подхватить юношу. В замершей паузе они смотрели друг на друга, глаза в глаза. В глубине их зрачков, отражая неровный отблеск фонарей, начало разгораться непрошенное, но такое властное желание.  Орган Шена и без того то и дело подавал сигналы к наступлению, не понимая, чего ж там медлят? И, получив заряд бодрости, с восторгом упёрся в бедро Вэя, который, в свою очередь, почувствовал эту твёрдую уверенность. Тело не обманешь. Оно было открытым и прямым, а главное – честным в своих желаниях, но до тех пор, пока не вмешивался разум. – Видимо, он вас попросту неправильно понял! – прошептал Лан Шен, ещё пытаясь сопротивляться.  – Разве?   И Вэй опустил взгляд, почувствовав, как ладонь Лан Шена упёрлась ему в грудь. Но на пути к счастью нет преград. Вэй мягко отвёл его руку и прижал к каменному дну ванны, вторую руку, что попыталась остановить его, ожидала та же участь.  – Вэй, – прошептал Лан Шен, слабо мотая головой. – Остановись… – но глаза говорили другое…  Голова шла кругом. Так близко и так знакомо они касались друг друга. Вэй прочёл язык тела Лан Шена, словно свиток, написанный самым крупным шрифтом, – он не мог ошибаться. Бывший Бог ещё не чувствовал себя таким слабым. Пленённый нежными руками Вэя, он взирал снизу вверх и весь дрожал, беспомощно пытаясь сопротивляться тому, что и так было написано у него на лице. Вэй скользнул взглядом по лицу Шена, отмечая каждую черту, каждый изгиб, как нечто давно знакомое и неуловимое.  – Остановись…  Вэй опустил взгляд на губы Шена, на то, как они беззвучно шептали, и это лёгкое шевеление – лепесток чайной розы, дразнивший ветер, – так и хотелось его сорвать, вкусить сладость скрытую за этой неприступной маской. Дыхание обоих усилилось, и, казалось, даже градус воды повысился. Вэй медленно придвигался ближе. Его мокрые пряди тонкими сосульками повисли возле лица, губы блестели влагой, и отказа они не принимали. Время вокруг словно замерло, и лишь биение сердец в унисон говорило о том, что они разделяют это мгновение.  Когда расстояние между ними почти окончательно исчезло, Лан Шен ощутил на своих губах тёплое прикосновение, которое нежно и осторожно искало ответного чувства. Бывший Бог замер, внутри всё горело. Близость Вэя обжигала, заставляя отбросить запреты и выстроенные им же стены. Ещё мгновение –и он вновь почувствует этот сладостный вкус самого пьянящего вина, имя которому – Вэй.  – Господин Лан Шен! Я вам свечи принесла! – этот тонкий женский голосок за дверью словно ушат холодной воды окатил обоих.  – Мили, – простонал Вэй. Момент был упущен. Лан Шен проворной рыбкой проскользнул между ног Вэя и, оказавшись на другом конце ванны, снова сбежал…