Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 37 – Весенний Дом. …И Вэй потянулся и сладостно облизнул губы. Вчерашний вечер приятно бередил сердце обещаниями скорого счастья. «Сегодня я точно попробую господина лекаря на вкус», – игриво нашёптывал разум. Тщательно почистив зубы и умывшись, Вэй помчался в комнату к Лан Шену. Но там никого не оказалось: кровать заправлена, вешалка с его одеждой пуста. Выскочив на улицу, Вэй попытался найти своего прекрасного принца, но его не оказалось ни в трапезной, ни во дворе, ни в саду. Пышнотелая тётушка Мин Мян, которая в И Вэе души не чаяла, сообщила, что гость, попрощавшись, покинул поместье. – Он… ушёл? – растерянность и расстройство проступили на лице И Вэя. Он и не пытался это скрыть – Да, милый! – Но почему? – вопрос был задан скорее самому себе. – Он поблагодарил всех за заботу, и как бы господин Мин Тао и господин Мин Мэй-Цзы не пытались его отговорить, господин лекарь сказал, что он должен быть в другом месте. – В другом месте?.. – И Вэй был озадачен, ведь Лан Шен ничего не помнил. Или к нему уже вернулись воспоминания? – Давно он ушёл? – Около часа назад! Отсюда в город вела единственная дорога, и если поторопиться, то есть шанс его нагнать. Юноша был так поглощён своими мыслями, что даже не заметил спешащего к нему в этот момент Мин Ю. Парнишка, выпорхнув из трапезной, ещё поглощал сочное яблоко и, завидев разговаривавшего с тётушкой любимого брата, радостно запрыгал к нему навстречу. Но был сбит с толку, когда тот вдруг дал дёру из поместья. – Вэй-гэ, ты куда? Подожди меня! Юноша не сразу услышал доносившиеся сзади вопли. И Вэй бегал очень быстро, и Мин Ю едва не валился с ног, когда, наконец, нагнал его, и то только потому, что Вэй вынужден был остановиться. – Ты куда так бежишь? – согнувшись пополам, отдувался малыш Ю. – Ю-эр, я очень тороплюсь, возвращайся в поместье! Но упрямец ни за что не хотел отпускать его. Мало того что Вэй целых шесть дней пропадал в спальне с этим незваным гостем – Мин Ю изводился тоской и ревностью, – так и снова норовит ускользнуть! – Да куда ты так спешишь? Что случилось? – бежал следом Мин Ю, с трудом поспевая. – Лан Шен ушёл! – меньше всего И Вэю хотелось сейчас что-либо объяснять. Но Мин Ю бывал просто невыносим. – Он поправился и пошёл домой, что тут такого? Утром, стоя на крыльце, Мин Ю наблюдал эту сцену. Украдкой выглянув из-за колонны, он слышал, как главы уговаривали гостя остаться, и помнил, как поднялось его настроение, когда Лан Шен всё же откланялся и, приняв корзинку с едой из рук тётушки Мин Мян, покинул поместье Золотого Лотоса. – Нет, он ещё не поправился! И он не знает, где его дом! – И Вэй выглядел крайне расстроенным. – Это я виноват… Я обидел его! Зачем я вчера… – Что ты вчера? – насторожился младший Ю. – Я вёл себя неуважительно! И Вэй был уверен, что причиной ухода Лан Шена стало его смелое поведение, смелое и оскорбительное. Вэй корил себя за свою дерзость. Что на него нашло тогда? Юноша прибавил ход и, не обращая внимания на мольбы Мин Ю подождать, помчался в город Юи. Лан Шен тем временем бродил по улицам города в поисках работы. Он был уверен, что его уникальные знания медицины быстро помогут справится с этой задачей. Однако, к своему удивлению, Бывший Бог получал отказ в каждом доме. И все они имели примерно похожие формулировки: – Кто может сказать за вас? – спросили его в Первом Лечебном Доме. – Зачем кому-то говорить за меня, я и сам могу? – возразил Лан Шен. – Хе! Вижу! – поморщился неприятного вида мужчина средних лет, сосредоточенно ковырявший до этого в носу и теперь катавший в пальцах козявку. – Я буду разговаривать только с вашим поручителем. Не тратьте моё время! – так и не сумев избавиться от липкого шарика, он обтёр пальцы о ткань одежды. – Уходите! Лан Шена вытолкали, захлопнув дверь перед носом. Хлоп! … – У вас есть рекомендательное письмо от вашего учителя? – Нет, – растерянно ответил Лан Шен, не понимая, для чего это надо. – Тогда уходите! – Но не письмо делает мастера мастером, а его умения! Написать можно всё что угодно! Хлоп! … – Лекарь? Вы слишком молоды, чтобы называть себя лекарем! – чаще всего был ответ. Лан Шен был возмущён. – Почему вы делаете выводы, исходя из внешности? Испытайте меня и убедитесь! Хлоп! … – Вы ученик Цзинь Цзюнь-Цзинцзяна? (金 – Цзинь – золотой; 俊 – Цзюнь – выдающийся; 瑾 – Цзин – обладать лучшими талантами; 江 – Цзян – широкая река) В голове Лан Шена словно колокольчики зазвенели. – Нет, – он покачал головой, уже догадываясь, чем закончится разговор. – Ну тогда вам нечего тут делать! Я беру только его учеников! Хлоп! … – Вы слишком красивы, а у меня учатся много юных барышень. Вы их всех совратите! И приберите волосы, бесстыдник! Хлоп!!! Двери школы с треском захлопнулись. Лан Шен провёл ладонью по волосам, не понимая, почему он должен стыдиться. Они не были ни грязные, ни лохматые. Напротив, волосы идеально лежали и всегда являлись предметом его гордости. Откуда ему было знать, что в этом чопорном и алчном городе неубранные волосы были признаком дурного тона или причастности к древнейшей профессии. Пройдя с десяток домов, Лан Шен понял, что его знания и умения никому здесь не нужны. Люди ведутся лишь на бумажки или знакомства. «Да, дружочек! Это тебе не в Небесном Царстве цветочки нюхать. Этот мир жесток и беспощаден. И в этом ты ещё не раз убедишься!» – вздохнул Ибо. Он был расстроен за Лан Шена, его талант и знания действительно могли бы помочь многим, но, к сожалению, это никого не интересовало: протекция и личная выгода – вот что их интересовало. Да… с тех пор ничего не изменилось. Однако Ибо был очень доволен собой, так как в каждом доме, где юному лекарю указывали на дверь, ему удалось отомстить за прошлого себя. Выглядело это словно игра сил природы. Просто внезапно со стола падали: свитки, чернильницы, тарелка с едой. Ибо было неважно, что смахнуть на пол. Ведь каждое унижение Лан Шена он принимал как своё собственное. Ну а в школе воспитанных барышень он и вовсе рассвирепел! Услышав оскорбление этого мерзкого господина, Ибо припечатал дверью так, что сделал луноликое лицо управленца ещё более плоским. Лан Шен устал и почувствовал, что проголодался. Найдя укромное местечко, он присел на каменный выступ недалеко от центральной площади, на которой в это время акробаты и музыканты зарабатывали себе на пропитание. Наверно, их мастерство тоже никого не интересовало, раз они были здесь, а не в каком-нибудь Доме Оперы или театре. В корзинке от тётушки Мин Мян лежали паровые булочки, тушёная свинина и свежие овощи. Мясо пахло так, что свело желудок от желания его поскорее есть. Лан Шен облизнулся, но ещё не успел взять в руки палочки, как послышался шум, и в следующее мгновение перед ним буквально выросли пятеро молодых людей. Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы оценить, насколько грязны были их чёрные, сильно поношенные одежды, так же как и давно немытые волосы, скрученными сосульками, собранные в гриву, свисающую почти до пояса. Лан Шен сразу почувствовал угрозу, как и дурной запах от них. Он отложил корзинку и медленно поднялся, внутренне подготовившись к возможному столкновению. – Эй, полюбуйтесь, какая тут у нас нежная орхидея расцвела! – с дерзкой усмешкой проговорил самый высокий и крепкий, видимо, предводитель этой шайки. – Ух-ты, какая цаца! – прогнусавил с кольцом в носу. Лан Шен заметил, что все они были увешаны множеством различных побрякушек: металлическими браслетами, цепями, но у гнусавого их было больше всех, что создавало больше звона. Балаган на ножках. – Что тут у нас? Вкусненькое! – корзинка с едой тут же была конфискована. – Какой чистенький! – пропищал самый мелкий, потянув за узорчатый подол голубого ханьфу. – А волосы-то! – грязные пальцы четвёртого, с чёрными, словно когти, ногтями, схватили и растянули голубые пряди. – Каким зельем ты их обесцветил? – И как пахнет! – сунул свой немытый нос пятый. На его подбритой с боков голове были выведены уродливые татуировки, изображающие крылья птицы. Лан Шен молчал, настороженно переводя взгляд с одного на другого. Страха он не чувствовал, скорее раздражение от их бесцеремонности. – Красавчик, ты что здесь потерял? Или клиентов ищешь? – показав свои жёлтые зубы, осклабился вожак. Его округлые, с оттянутыми кончиками глаза светились жадным азартом. Он сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную с Лан Шеном и, явно наслаждаясь возникшим замешательством жертвы, со смешком добавил: – Или прячешься от них? Шайка отморозков разразилась похожим на карканье хохотом. – Пошли прочь, паршивцы! Лан Шен вскинул руки, чтобы воспользоваться магией. Эта привычка ещё жила в нём, хоть и постепенно угасала. Конечно, ничего не произошло, настолько ничего, что даже хулиганы не обратили внимания на этот его странный жест, восприняв как нелепую попытку обороны. Схватив Лан Шена за вскинутое запястье, высокий сузил глаза: – Оу! А у нашего красавчика язык острее ножа! – гоготнул он, не сводя взгляд с пылающих негодованием глаз Бывшего Бога. – Острый язычок! – приблизил лидер тёмное от загара лицо, опалив Лан Шена своим зловонием. – Но мой перчик острее! Хочешь попробовать? Шен почувствовал тошноту, а также то, как его сердце подпрыгнуло и пустилось вскачь, словно конь от удара хлыста. Что ж, он сможет постоять за себя и не применяя магию. – Гнильцой не питаюсь! – кинул Бывший Бог в лицо мерзавцу и серией молниеносных ударов заставил отпрянуть всех пятерых. Двое, схватившись за лица, верещали от боли. Один, отлетев в сторону, скатился в канаву. Мгновенно навалились оставшиеся двое. Но как бы Лан Шен ни был хорош в обороне или нападении, он уже не был тем неуловимым и стремительным ветром, что двигался незаметно и сокрушительно. Сил хватило совсем ненадолго. Тело ещё не оправилось от недавно пережитой казни, боль и слабость предательски подкосили ноги. Лан Шен обессиленно осел на землю. – Вот же мразь! – схватил его за волосы тот, чей нос теперь украшала багровая отметина. Одной рукой он оттянул голову Лан Шена, а другой замахнулся, сжав пальцы с чёрными ногтями в кулак. Он уже собирался обрушить всю ненависть на беззащитное лицо, как: – Клюв! – гаркнул главный, разминая пострадавшую челюсть. – Не трогать его! Лан Шен наблюдал, как плотно сжатый кулак, дрожа от ярости, замер в паре сантиметров от его лица. Бывший Бог даже не моргнул. Тяжело дыша, он ненавидел себя: несколько движений, таких вялых и неуклюжих, как ему показалось, и он уже валится с ног. – Не надо портить это очаровательное лицо. Погремушка! Ощипанный! Подержите его! Да покрепче! Любитель блестящего металла и тот, что был с выбритыми висками, тут же ринулись к Лан Шену. Грязные поганцы встряхнули его ослабшее тело и грубо поставили на ноги. А после Бывший Бог почувствовал, как их жадные до чужой боли пальцы, сдавили плечи и запястья, с неумолимой силой скрутив руки за спиной. Боль в суставах вспыхнула так яростно, что пришлось стиснуть зубы. – Давно мне не попадались такие прекрасные создания, – в грязной ладони мерзавца неожиданно появилось тонкое лезвие кинжала. Кончик медленно прошёлся по щеке Лан Шена, не причинив вреда, лишь дразня кожу. – За то, что ты ударил меня и моих друзей, я накажу тебя с особой жестокостью. А будешь орать – подпорчу лицо. Лан Шен дёрнулся, едва не напоровшись на нож. Он чувствовал, как в его венах закипает гнев. Гордость была уязвлена, но сейчас важно было сохранять самообладание и искать возможности для спасения. Надежда на то, что кто-то поможет, была слабой. Лан Шен заметил, что те немногие прохожие, что сновали туда-сюда, обходили это место стороной, делая вид, что ничего не происходит. Упирающегося Бывшего Бога развернули лицом к уступу. Каменная плита ощутимо врезалась в грудь, сбив дыхание. А похотливая бессовестная рука главаря уже шарила под его мантией, добираясь до самого сокровенного. От одного этого мерзкого прикосновения по телу Лан Шена пробежала дрожь отвращения. Он стиснул зубы. Сама мысль о том, чтобы быть осквернённым, да ещё и какими-то отбросами, была просто невыносима. Ярость клокотала внутри, но тело было предательски слабым. Единственным спасением могла стать магия мамы, которую надо бы беречь и использовать только в крайних случаях. Как же быстро этот момент настал! – Давай, Коготь, трахни его! Засади этому красавчику, да посильнее! – раздались гнусные выкрики и издевательский смех. Впившиеся пальцы болезненно сдавили плечи, выкрутив руки с такой силой, словно собирались их выломить. Но боль Лан Шена волновала сейчас меньше всего. Он чувствовал, как его лицо пылает от унижения и ярости. Он рванулся, но хватка мерзавцев была слишком сильна. Миг решимости и отчаяния застыл в воздухе. Бывший Бог прикрыл глаза. Бесценный дар, неужели ему придётся его так глупо потратить? Он уже собирался мысленно обратиться к медальону, как вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался отчаянный вопль. Потом ещё один и ещё. По каким-то непонятным причинам кричали его же мучители. – А ну пошли прочь отсюда, падальщики! – властный голос словно резкий поток ветра развеял гнетущую атмосферу. Почувствовав свободу, Лан Шен приподнялся, обернувшись на нападавших. Те с болезненным страхом смотрели на свои израненные тела. Из рук и груди торчали внушительных размеров иглы, по всей видимости, врезавшиеся прямо в кости. Любая попытка вытащить их заканчивалась пронзительным воплем боли. Бывший Бог поднял взгляд. Откуда же пришло спасение? На длинном балконе второго этажа стояла высокая девушка в ярких одеждах цвета вечерней зари. – Эй, шлюха! Как ты смеешь? – таращась за уязвлённую руку, зарычал Коготь. Но вместо ответа в наглецов полетело ещё несколько острейших игл. С глухим стуком они, воткнулись прямо в мостовую возле самых ног негодяев, став предупреждением. Верхушки их мелко завибрировали. – Ты ещё пожалеешь, гадина! Видимо, понимая, что силы поменяли свои позиции, мерзавцы предпочли скрыться. Девушка какое-то время разглядывала стоящего внизу Лан Шена. Бывший Бог в ответном взгляде изучал красавицу, что так неожиданно спасла его от уличных хулиганов. Богатые одежды и дорогие украшения блестели на солнце, делая её похожей на сказочную принцессу. Чёрные, как смоль, волосы, украшенные золотыми заколками и нитями драгоценных камней, тянулись до тонкой талии. Из-под густых ресниц в Лан Шена упёрся глубокий тёмный взгляд. – Зайди-ка! – наконец приказала она. Бывший Бог чуть помедлил, прикидывая, стоит ли подчиняться властной незнакомке, но любопытство оказалось сильнее гордости. Он обогнул двухэтажный дом, чьи длинные, изогнутые крыши, выложенные красной черепицей, напоминали дремлющие лисьи морды. Перед входом висела огромная вывеска: «Весенний Дом. Озорная Лисичка». Минуя ворота и ухоженный двор, он зашёл внутрь. – Гуляешь один по городу без своей силы и даже без оружия! Как опрометчиво, Лан Шен! – глядя со второго этажа внутреннего балкона, заговорила с ним незнакомка. Лан Шена встретил просторный холл, похожий на оазис: миниатюрные пруды с рыбками с приятным журчанием переливались один в другой. Вокруг в тяжёлых вазах, источая сладкий аромат, росли цветущие карликовые деревья. В глубине Бывший Бог заметил обширную сцену, вокруг которой располагались длинные диваны, щедро расписанные цветочными узорами и усыпанные мягкими подушками. До ушей доносились мелодичные звуки цитры. – Повезло, что ты оказался возле моего дома, – нараспев проговорила девушка, прохаживаясь вдоль перил. Её длинные лёгкие одежды подлетали в такт каждого шага. – Не делай такое лицо, новости распространяются очень быстро. Потерявший силу Бог – лакомый кусочек для каждого тёмного. – И для тебя? – сухо спросил Лан Шен. – Возможно, – она хитро улыбнулась, явно красуясь перед ним. – Что меня выдало? Мои глазки? – она взмахнула длинными ресницами, и чёрные круглые зрачки сузились до тонких полосок, показав радужку глаз цвета жидкого янтаря. – Или пальчики? – девушка провела длинным острым ногтем, покрытым красным лаком, по резной периле, закрутив из неё стружку. – Лисий хвост! Во время её атаки Лан Шен заметил, как под юбкой мелькнул рыжий с чёрной кисточкой хвост, по всей видимости, метавший опасные иглы. – Какой глазастый, – притворное смущение лёгкой улыбкой тронуло красивые губы. – Да, я демон лисицы. Моё имя Хун Ху (紅 – Хун – красивый, красный; 狐 – Ху – лисица). Я хозяйка этого дома. Но не бойся, я не причиню тебе вреда. Наоборот, я хочу помочь. Слышала, ты ищешь работу. У меня есть вакансия. Ярко-красная помада блестела на пухлых губах. – Спасибо, не нуждаюсь, – помрачнел Лан Шен, догадываясь о какой вакансии может идти речь в доме ночных утех. – Постой! Ты меня неправильно понял! Она мягко и грациозно слетела к нему с балкона. Длинные шёлковые одежды шлейфом развивались за спиной. – Мне нужен лекарь с такими навыками, как у тебя. Мой дом пользуется большой популярностью у знати, и многие имеют… необычные пристрастия. Они бывают довольно грубы с моими куколками, и тем часто требуется помощь лекаря, порой очень срочная. – Она медленно обошла Лан Шена, слегка касаясь его плеч и волос. – Здесь тебя никто не тронет. В моём доме ты будешь в полной безопасности. Демоны сюда не сунутся, дом надёжно защищён от всякой нечести! – каждым плавным движением, лёгким касанием демоница словно пыталась очаровать его. – Я щедро плачу. К тому же тебе будет отведена самая лучшая комната в доме. Вкусная еда в любое время. Своя купальня и отхожее место тоже отдельное. Ты сможешь удовлетворять любые свои прихоти и желания, выбирать любого мальчика или девочку, когда захочешь. Конечно, если они не будут заняты. – Хун Ху встала перед Лан Шеном, вперив в него свои выразительные, ярко подведённые природой глаза. – Для Бога всё самое лучшее! – Бывшего, – поправил Лан Шен, сохраняя полное отсутствие интереса к ее предложению и красоте. – То, что тебя лишили силы, ничего не значит, – взгляд из-под ресниц стал лукавым. – Твои манеры, твоя стать и твоя речь никогда не поставят тебя в один ряд с обычным людом. Ты выше всех их вместе взятых... Соглашайся, – прошептала она ему в самое ухо. – Я подумаю над твоим предложением. Лан Шен собирался уйти, но демоница неожиданно обвила его за талию руками и без усилий взлетела с ним обратно на балкон. Там, крепко держа за руку, она повела Лан Шена за собой. Бывший Бог не понимал, куда и зачем они идут, но сопротивляться не стал. Сейчас ему было всё равно, что там задумала лисичка. Оставаться здесь он в любом случае не собирался. Наконец, свернув в какой-то потайной угол, искусно спрятанный за драпировками из тяжёлого шёлка, Хун Ху лёгким движением руки отодвинула штору. Перед Лан Шеном открылся вид на приватную комнату, раскинувшуюся внизу. – Это нора лисицы, здесь полно тайных ходов, – пояснила Хун Ху, улыбаясь. На широкой кровати, усыпанной подушками, одетыми в зелёный с золотом шёлк, полулежал тучный мужчина средних лет. Он неспеша потягивал вино из серебряного кубка, заедая его ягодами винограда, которые очищала от кожицы юная прелестница. Другая же услужливо подливала вино. За полупрозрачной шторой Лан Шен заметил ещё одну девушку, которая играла на пипе. Несколько капель пролились из кубка гостя и упали на дорогую одежду, оставив красные пятна, но мужчина даже не заметил этого, он был слишком увлечён представлением – танцем стройного юноши с тонкой вуалью на лице. Его обнажённое тело украшали тонкие нити золотых цепочек, образуя причудливый рисунок на животе, руках и спине. Широкая белоснежная юбка и длинные светлые волосы цвета соломы взлетали в такт движениям и закручивались, словно обнимая его изящный стан. Юноша был страстен в своём соблазнительном танце. Под мелодичные звуки пипы его гибкое тело двигалось медленно и грациозно, где каждый шаг обнажённой стопы, каждая поза приглашали в тайный мир наслаждений. Несомненно, сложно было оторвать взгляд от рельефа его мышц, гулявших под гладкой светлой кожей. В этом танце, лаская взгляды, он ласкал и себя, порой словно невзначай касаясь там, где определённо было приятнее всего. Мужчина в эти моменты сжимал пальцы внизу живота, не сводя с юноши алчущего взгляда. – Это Лиан, – пропела Хун Ху с горделивой нежностью. – Жемчужина моего дома, самая дорогая из моих куколок. Рядом с ним министр… неважно какой. Он вчера купил Лиана на аукционе «Прелестных созданий». Отдал за него целое состояние, – продолжала демоница. Её сладкий голос был столь же мелодичен, как звуки пипы под профессиональными руками музыканта. Юноша неожиданно поднял голову, и его взгляд, встретившись с глазами Лан Шена, в то же мгновение замер. Танец, полный грации и соблазна, остановился, словно время поставили на паузу. Неужели красота Бывшего Бога подействовала на юношу так, что он не мог двинуться с места? Будто зачарованный, он смотрел наверх, не в силах отвести от Лан Шена восхищённый взгляд. Его рука медленно приблизилась к лицу, и пальцы потянули за тонкую вуаль. Ткань скользнула, открывая ответному взгляду Лан Шена очень юное и невероятно красивое лицо. Под бровями, прямыми и чёткими, как взмах кисти художника, блестели удивительного цвета глаза – словно льдинки, в глубине которых замёрз фиолетовый лепесток лаванды. Очерченные густым веером ресниц, их взгляд казалось смотрел из глубины и проникал в самую душу. Точёное лицо с тонким прямым носиком, чувственными приподнятыми губами и заострённым подбородком. Он был так молод, что Лан Шен засомневался в том, что юноша успел встать на тропу совершеннолетия, и тут же поймал себя на мысли, что тоже не может отвести от него глаз. Бывший Бог просто не ожидал, что в этом заведении может прятаться такой бриллиант. Но всё же внешне он остался спокойным и холодным как лёд. Какое-то время они смотрели друг на друга, но тут мясистая рука министра грубо схватила юношу за шею, заставив того упасть на колени. – Прочь! – раздался его командный голос, и прислуживающие девушки, словно испуганные птички, выпорхнули из комнаты. – Министр предпочитает приходить сюда днём, – продолжала напевать лисичка. – У него есть свои маленькие прихоти. Лан Шен только сейчас заметил тонкую длинную розгу, что лежала рядом с ним на диване. В руках министра она мгновенно превратилась в оружие его извращённого наслаждения. Взлетев, прут звонко ударил по обнажённой спине юноши. Лан Шен вздрогнул, когда услышал его хлёсткий звук, а затем – слёзный вскрик юноши. На его спине начала набухать ярко-красная полоса. Рука министра вновь поднялась и резко опустилась. Тонкий свист оборвался звенящим ударом о кожу. Лиан коротко вскрикнул, судорожно сжимая лопатки, словно пытаясь спрятаться от настигающей его боли. Лан Шен перевёл взгляд на демоницу. Та, перебирая длинными тонкими пальцами кончики волос, смотрела на экзекуцию с абсолютным спокойствием. – Мои куколки очень нежные, а гости бывают крайне жестоки, – она взглянула на Лан Шена. – Тебе жаль его? Или внутри дрогнуло что-то иное? – демоница пыталась прочесть Лан Шен, но лицо Бывшего Бога не выражало ничего. – Я никого здесь не принуждаю. Всё происходит по их собственной воле. Подобная услуга очень щедро оплачивается. Взгляд Лан Шена был вновь прикован к спине юноши. Каждое падение розги на кожу оставляло кроваво-красные полосы, заставляя Лиана вскидывать голову и вскрикивать от боли. Его крики становились всё громче и жалобнее вместе с тем, как спина окрашивалась во всё более яркие тона. Лан Шен чувствовал, как жар растекается по венам: это был гнев и жалость к милому юноше. Министр, увлечённый процессом, не замечал ничего вокруг. Он бормотал, как ему приятны крики юноши, как они его возбуждают, и бил всё сильнее. На спине начали проступать капельки крови. В слезном крике Лиан обессиленно упал на руки. Соблазнительная поза с обозначившимися округлостями, которые так заманчиво розовели под тонкой тканью, возбудила министра до предела. Отбросив розгу, он задрал полупрозрачную юбку, обнажив маленькие ягодицы, и, покопавшись у себя под многослойными одеждами, прижался к его нежному телу. Лиан с готовностью издал протяжный стон боли с примесью удовольствия, явно не испытывая от этого проникновения ни того, ни другого. Но несомненно, он был научен тому, чтобы издавать те звуки, которые хочет слышать гость. Позади него возвышалась огромная гора в широких одеждах. Гора пыхтела и отдувалась, жадно вколачивая в себя тонкие юношеские бедра. Лан Шен видел, как жирные пальцы министра липко шлёпали по бедрам и истерзанной спине Лиана, заставляя того вскидывать голову и прогибаться. На тонкой ткани откинутой юбки, что накрывала теперь его спину, проступили красные пятнышки крови. Воспользовавшись моментом, министр жёстко схватил его за волосы, натянув так, что голова юноши запрокинулась под опасным углом. Лиан вскинул руку и прижал ладонь к виску, пытаясь ослабить хватку министра, но тот мгновенно запретил это делать, грубо откинув его руку. Он тянул и дёргал его, словно коня за уздцы. Стоны стали гораздо громче, и в их нотках Лан Шен снова услышал нестерпимую боль. По всей видимости, именно этих стонов и добивался клиент. Бывший Бог не стал доживаться развязки. С щемящим чувством в сердце он отвернулся от жестокого зрелища. В какой-то момент отголоски прошлого настигли его, больно, и от того сладостно кольнув в самое сердце. Так внезапно и уверенно погрузили в бездну воспоминаний, которые он очень хотел забыть, но не мог отпустить. То равновесие, которое Лан Шен пытался в себе взрастить, рассыпалось словно домик из сухих листьев. Резко развернувшись, Лан Шен поспешил покинуть заведение. Его терзали противоречивые чувства: с одной стороны, он понимал, что здесь действительно его навыки бы пригодились, но с другой стороны, как он мог принять приглашение демоницы? Существа, с которым он по своей природе должен был бороться, а не прислуживать. Загруженный этими мыслями, Лан Шен так стремительно выбежал из «Весеннего дома», что едва не стал жертвой уличного происшествия. В силу своей неопытности он не знал, что нельзя вот так, не глядя, выскакивать на дорогу. – Стой! – раздался крик извозчика вместе с остервенелым ржанием испуганного коня. Лан Шен в тот момент и не распознал опасности. Снова забыв, что магии в нём больше нет, он вскинул руки, собираясь раствориться в воздухе, но вместо этого вдруг почувствовал, как что-то крепко обхватило его за талию. Короткий полёт, и в стремительном кружении Лан Шен внезапно оказался лежащим на земле в стороне от дороги. Голова опустилась на что-то мягкое. Бывший Бог поднял взгляд и увидел над собой встревоженное лицо И Вэя. Тот всё ещё крепко прижимал беглеца к себе, подложив ладонь под его голову. Надо сказать, что Вэй буквально в последний момент выдернул его из-под копыт лошади; ещё секунда – и тот бы мог погибнуть здесь прямо на дороге. – Надо быть осторожнее, господин лекарь. В городе полно опасностей. Увидав вновь своего пропавшего принца, И Вэй не смог сдержать счастливой улыбки. В глазах Лан Шена мелькнуло удивление, потом нежность, но, испугавшись, что выдаст свои чувства, он напустил на себя самый строгий вид, обдав И Вэя зимним холодом. – Слезьте с меня! – проворчал он, стараясь вложить в голос максимум недовольства. Прохожие начали озираться на двух прилично одетых молодых людей, растянувшихся посреди улицы. Сложись эта ситуация ранее, то И Вэй бы лежал подмятым под горячим телом Лан Шена, а их губы слились в страстном поцелуе, и даже если бы Вэй, засмущавшись, начал сопротивляться, то и тогда Лан Шен ни за что бы не отпустил. И никакие прохожие не стали бы тому помехой. И Вэй, смутившись, охнул и поспешно отстранился. Оставшись на коленях, он сложил руки перед собой и, склонив голову, быстро заговорил уверенным тоном: – Господин лекарь, прошу простить меня за моё недостойное поведение. Я виноват перед вами. Вёл себя как последний болван, я готов искупить свою вину! – узрев лежавшую рядом палку, он схватил её и покорно протянул Лан Шену, не смея поднять на него взгляд. – Прошу, накажите меня! Бывший Бог медленно приподнялся, слегка опешив. Он ожидал что угодно, но только не просьбы И Вэя выпороть его. Не так давно одна эта мысль заставила бы его кровь бежать быстрее. – За что? – напустил на себя хмурый вид Лан Шен, отметив, как сильно И Вэй сбил кожу на костяшках пальцев. Видимо, содрал её на мелких камушках, когда страховал голову Лан Шена от удара. – Я… я… я вас обидел вчера, – не сразу нашёл нужные слова И Вэй. – И, видимо, сегодня снова… – Какая чушь! – усилием воли взяв себя в руки, Лан Шен отбросил будоражащие кровь мысли вместе с палкой, которую он вырвал из рук Вэя. – Тогда почему вы ушли? Если причина не в моём непристойном поведении, почему вы не попросили кого-нибудь вас проводить? Меня, например! – в голосе мелькнула тихая обида. – Вы же ещё очень слабы… Нежный, кроткий голос Вэя был лучше всяких снадобий. – Я в порядке! – отрезал Бывший Бог, поднимаясь на ноги. – Не пытайтесь меня обмануть, – юноша встал следом. – Я чувствую, что в вас почти нет духовной энергии. Ваши силы ещё не восстановились. Вам нельзя было подниматься с постели. – Лан Шен прямо слышал голос лекаря Вана. – Прошу, вернитесь домой, в поместье Золотого Лотоса, хотя бы пока не поправитесь. – Нет! Резкий и твёрдый отказ словно лезвием полоснул по самому сердцу. Но И Вэй даже не представлял, как эти же слова режут сейчас сердце самого Лан Шена. – Значит, всё-таки из-за меня… – Вы тут ни при чём, – пробормотал Бывший Бог, пряча глаза под предлогом стряхнуть с мантии уличную пыль. – Таково моё решение. К вам оно никакого отношения не имеет. – Тогда позвольте мне хотя бы вас проводить! По понятным причинам И Вэй цеплялся за любую возможность остаться рядом с Лан Шеном. – Помощь не требуется. Я уже пришёл. Меня ждут… в этом доме. Бывший Бог указал на дом свиданий. Неожиданное решение пришло само-собой. Он даже сам не понял, как слова сорвались с губ. – Здесь? Лан Шен сделал вид, что не заметил ни расстройства, ни разочарования в голосе И Вэя. – Им нужен лекарь, а мне нужна работа. После этих слов он решительно направился обратно к «Весеннему Дому». Ещё немного – и отвергнутый небесами Бог не выдержит этого давления. Но Вэй не отставал. – Но такой лекарь, как вы, не может работать в таком месте! – с досадой воскликнул он, шагая рядом. – Почему же? – с легким вызовом спросил Лан Шен. – Здесь не болеют люди, и им не требуется помощь? – Конечно болеют! Но я не об этом! Вы просто… просто слишком хороши… для этого места. Лан Шен вопросительно взглянул на И Вэя, ощущая прилив приятного тепла от его слов. – Вы, тот лекарь, который одним взмахом руки может оживлять растения и лечить животных. Вы и Мин Ю за одну ночь поставили на ноги. А здесь ваши уникальные способности будут обесценены! – горячо доказывал И Вэй, даже не подозревая на какую больную рану случайно наступил. – В поместье бы вы получили всё: и жилье, и работу. Вас там очень любят… буквально боготворят! – заметив, как Лан Шен помрачнел, Вэй замолчал, решив, что заходит слишком далеко в своём желании вернуть гостя домой. – Конечно, это ваше решение… – Господин И Вэй! – даже воздух в пустыне был не настолько сух, как тон его голоса. – Я благодарен вам за своё спасение и помощь! Ранее я помог вашему брату, значит мы в расчёте. Вам больше не следует ходить за мной. Каких же трудов стоило Лан Шену произнести эти последние несколько слов. Что говорить, он сам в это не верил, но был столь убедителен, что заставил поверить И Вэя. Юноша горько усмехнулся, едва сдерживая подкатившие слёзы. И даже если бы тысяча клинков пронзили разом его сердце, И Вэю не было бы так больно, как от этих холодных слов. – Не переживайте, я не пойду за вами. Устав нашего клана запрещает нам посещать такие заведения. – Значит, я точно не подхожу вашему клану. На этом наши пути расходятся. Прощайте! Он слегка поклонился и уверенно направился в свой новый дом. – Лан Шен! Рука Вэя поймала его за запястье. Тепло и мягкость, которые почувствовал Бывший Бог, были так знакомы. Хотелось, чтобы он вот так держал его и не отпускал никогда, но Лан Шен понимал, что теперь это невозможно. Он замер, изо всех сил стараясь не сжать в ответ свою ладонь. Это было невыразимо сложно… – Пойдём домой… – неожиданно прошептал И Вэй. Ком в горле мешал говорить. Лан Шен прикрыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди, словно пыталось разбиться о её стенки. Лучше бы оно разбилось, разлетелось на куски, потухло и остыло, освободив Шена от этой муки. Бывший Бог задержался лишь на несколько секунд, а казалось, что они так стояли бесконечно долго, прежде чем Лан Шен нашёл в себе силы двинуться с места. Он не обернулся. Он понимал, что если сделает это, то не сможет устоять перед этим синим взглядом, который молил его вернуться. Сделав уверенный шаг вперёд, Лан Шен словно пересёк невидимую границу, за которой осталась его прошлая жизнь. Пальцы выскользнули, разорвав эту последнюю связь, оставив на коже след тепла, напоминание о том, чего больше не вернуть… – Вэй, пошли. И Вэй совсем забыл про то, что с ним был младший брат Мин Ю. Тот всё это время стоял позади и, кусая губы, отговаривал себя вмешаться в разговор. Ему было очень обидно за Вэя, как тот унижается перед этим высокомерным лекарем, который, похоже, его и знать теперь не хочет. Он понял, что между ними что-то случилось, хотя то, что Лан Шен поменял своё отношение к Вэю, было малышу Ю только на руку. И Вэй слегка вздрогнул, когда чьи-то пальцы коснулись его ладони. Смахнув влагу с ресниц, он кивнул и, заперев эмоции на замок, отправился домой. Ибо смотрел вслед уходящему Вэю и чувствовал, как плачут разбитые сердца обоих. Хотелось стукнуть Лан Шена по лбу и кричать: «Что ты творишь?» Но так легко указывать на то, как жить другим, и как же трудно всё правильно делать самому. Он это понимал, а также то, какого мужества стоило Лан Шену это решение. Его и без того израненная душа нуждалась в теплоте, но получала лишь новые кровоточащие удары. Однако же боль, что Лан Шен готов был вынести ради любимого, причиняла муки и самому Вэю. «Всё плохо!» – едва не рыдал Ибо. Но оказалось, что всё намного хуже. Потому как в тот момент он увидел то, что не знал ни И Вэй, ни Лан Шен, но что несомненно влияло на ход истории. Ведь, находясь внутри их жизни, Ибо уже не принадлежал лишь Лан Шену, как и его божественное ядро. И оно теперь могло расширить границы видимости, показав картину событий целиком.