Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 41 – В заточении. 5 – Мотылёк Син-Син. Весь последующий день Лан Шен устранял последствия своего ночного бунта. Но мало было прибрать разбросанные вещи в комнате – сколько их ещё было раскидано за окном, в саду! Ярость, выплеснутая в лунную ночь, утихла, оставив в душе лишь обломки разбитой жизни. И теперь, занятый уборкой, он потихоньку освобождал от этого тяжкого груза и себя, расчищая в душе место для новой жизни. Хун Ху, занимаясь бумажной работой, то и дело краем глаза улавливала, как её подопечный с озадаченным видом бегает взад-вперёд, таская предметы быта в свою комнату: то разбитые стульчики несёт, то подушки… Пусть бегает. Чем бы дитя ни тешилось… Лиана в этот день Лан Шен так и не видел; завтрак, обед и ужин ему сегодня приносила Бинь-Бинь. Бывший Бог хотел верить в то, что Лиан был просто занят или слишком устал. Но, возможно, увиденное утром юношу всё же расстроило. Он даже начал переживать за его самочувствие, и было уже непривычно не видеть рядом его добрую улыбку и словно приклеенного к лицу Лан Шена обожающего взгляда. Поэтому к вечеру, когда погром в комнате был более-менее устранён, Бывший Бог не выдержал и отправился на поиски Лиана. В это время суток он знал, где можно найти свою внезапную пропажу. Когда Лан Шен подошёл к трапезной комнате, куколки мадам Ху уже покидали её. Встречая господина лекаря, каждая и каждый приветствовали его почтительным поклоном. Наконец он увидел Лиана – в окружении щебечущих вокруг него девушек. – Лиан, тебе сегодня опять целую коробку подарков прислали! – Подарочки от влюблённых в тебя богатых матрон… – И не только матрон… – Если там будут сладости я нас обязательно угощу! – пообещал Лиан, улыбаясь каждой из прелестниц. – Лиан всегда угощает нас сладостями, когда ему их дарят. Девушки переливисто рассмеялись, но, заметив Лан Шена, тут же стихли и, учтиво поклонившись, поспешили уйти. Заметив лекаря, юноша широко распахнул глаза, не ожидая его здесь увидеть. Ведь такие важные персоны, как он или госпожа Хун Ху, никогда не едят вместе с персоналом дома. – Учитель Лан, – как и все, поклонился юноша. – Вы пришли на ужин? К сожалению, он уже закончился. Разве Бинь-Бинь не принесла вам? – Принесла, но я искал тебя. Лиан, с тобой всё хорошо? Ты здоров? – спросил Лан Шен с лёгким беспокойством. – Да, учитель Лан, всё хорошо, – ответил Лиан. Голос его звучал довольно бодро. – Я немного расстроен… но завтра всё пройдёт, – добавил он и улыбнулся. Лан Шен не стал допытываться, что его расстроило – он уже и так догадался. – Я рад, что с тобой всё хорошо. Спасибо за груши. – Вам понравились? – Не смог оторваться, пока не съел всю корзинку. Ответ Лан Шена очень порадовал Лиана, и от грусти в глазах не осталось и следа. – Я очень рад. Простите, учитель Лан, скоро придут гости. Мне надо готовиться. – Иди конечно. – Я сегодня буду в комнате «Знойных ветров», – выкрикнул он, оборачиваясь на ходу. Лан Шен состроил такое лицо, типа «и зачем мне эта информация?» А Лиан добавил: – На тот случай, если вы захотите посмотреть! – чем вогнал Бывшего Бога в краску. Плутишка знает, что Лан Шен за ним наблюдает. Ночь любви была в полном разгаре. Как обычно, подвыпившие гости устроили разгул в общем зале, а те, кто уже выбрал себе любовницу или любовника, уединились в специальных комнатах. В такие часы Лан Шен, как правило, перемещался через обходные коридоры, чтобы не пересекаться с гостями. Но сегодня комната «Знойных ветров» не выходила у него из головы. Он твёрдо решил не подниматься на балкон, но всё же не смог не пройтись вдоль по коридору увеселительных комнат. Из-за дверей доносились мелодии песен, трели флейт и перезвон цитр, но чаще – сладостные вздохи и приглушённые стоны, эхо любовных утех. Проходя мимо комнаты, где сейчас находился Лиан, Лан Шен приостановился, ожидая услышать что-то похожее. Однако до его слуха донеслись звуки иного толка. И то что он услышал, ему совсем не понравилось. – Ты – дьявольское отродье! Такие как ты не должны жить! – донесся злобный мужской крик. Следом раздался полный отчаяния слёзный голос Лиана, в котором дрожала каждая нота: – Умоляю господин, не делайте этого! Чем я вас прогневал? Лан Шена словно жаром обдало. Не раздумывая ни мгновения, он распахнул двери и вихрем ворвался в комнату. Лиан, униженный и измождённый, стоял на коленях с руками, связанными вокруг столба. А над ним, с занесённым ножом возвышался крупный мужчина, лицо которого было скрыто маской. И едва Лан Шен успел сделать хотя бы шаг, рука с ножом резко опустилась, полоснув Лиана по лицу. Картина, представшая перед ним, обожгла душу Лан Шена подобно пламени. Тем же пламенем вскипятив ярость в его венах. Он бросился на мерзавца. Тот уже готовился нанести новый удар. В ушах звенел тонкий крик Лиана, но это был скорее крик ужаса, чем боли. Лан Шен кинулся наперерез, перекрывая собой юношу. Нож с хрустом вошёл в тело, почти по самую рукоятку. В пылу отчаяния и гнева Бывший Бог даже не почувствовал эту острую, режущую боль в боку, а скорее понял, что ранен, когда мужчина в маске ошарашенно замер, не понимая, откуда взялся этот человек. Находясь в запале, Лан Шен нанёс ему удар такой силы, что тот, раскинув руки, загремел, повалившись на пол. Окровавленный нож отлетел в сторону. Маска съехала с лица нападавшего, и Лан Шен услышал, как Лиан за спиной, захлёбываясь в слезах, вскрикнул: – Отец?! Бывший Бог навалился сверху, пытаясь скрутить негодяя. Но тот не поддавался, брыкаясь и молотя руками. Какое-то время они боролись, цепляясь за углы и сбивая стулья. Лан Шен успел приложить ему ещё пару раз. Мужчина с рычанием пытался вырваться из крепких рук, и тут ему удалось извернуться и ударить Лан Шена коленом в окровавленный бок. Бывший Бог вскрикнул и тут же получил ещё несколько точечных, сильных ударов по тому же месту. От боли потемнело в глазах. Его хватка дала слабину, и этого было достаточно, чтобы негодяй стряхнул с себя Лан Шена и бросился наутёк, едва не сбив с ног прибежавшую на подозрительный шум Хун Ху. – Что такое? – ахнула демоница, растерянно хлопая глазами. – То, что твои гости ходят сюда с оружием! – злобно прорычал Лан Шен, поднимаясь на ноги. Позабыв про боль, он, пошатываясь, подбежал к привязанному к столбу Лиану. Тот поникшим цветочком склонился к самым ногам, сотрясаясь от рыданий. Хун Ху мигом умчалась разбираться, а Лан Шен попытался развязать тугие путы, которыми были стянуты посиневшие руки Лиана. Ничего не получалось. Узлы были слишком тугие. – Потерпи… – шептал Лан Шен, стараясь не растерять остатки хладнокровия. Видеть страдания юноши, ему становилось всё сложнее. Ножом, что валялся в углу, он смог разрезать верёвки и, освободив руки, поднял юношу, прижав его к себе. От потрясения Лиан не мог стоять на ногах и, казалось, уже не понимал, что происходит. Его глаза были полны ужаса. Прикрыв окровавленную щёку дрожащей ладонью, он не переставал всхлипывать, роняя по дороге слёзы и капли крови. Лан Шен торопливыми шагами нёс его к себе, чувствуя, как дрожит тело Лиана. В комнате Бывший Бог осторожно уложил его на постель. – Дай посмотрю, – попросил лекарь Лан с максимальной теплотой, на которую был способен. Он коснулся руки Лиана, но юноша прижал обе ладони к лицу ещё сильнее. – Нет! Вы не должны видеть меня таким! – доносились его сдавленные рыдания. – Лиан, мы всё поправим. Пожалуйста, разреши мне помочь тебе. – Я некрасивый! Я теперь урод! – Я обещаю, что сделаю всё возможное для тебя. Прошу, доверься мне. Лиан медлил и всё же, неуверенно, но позволил Лан Шену отнять его дрожащие руки от лица, а сам тут же плотно сжал веки, будто пытаясь спрятаться от самого себя. Страшный порез на щеке, длинный и глубокий, странно, но почти не кровоточил, однако внутри словно залегла странная чернота. В комнату влетела встревоженная Хун Ху. – Что с ним? Подбегая к Лиану, она ахнула. – Мальчик мой! Не переживай! Сейчас я тебе помогу. Она срезала острыми ногтями несколько волосков. Превратившись в тягучий чёрный дым, они, велению её руки направились в лицу Лиана и, едва коснулись раны, как Хун Ху испуганно взвизгнула, отдернув руку. – Яд! Нож был отравлен! – она втянула носом воздух. – Смола Ночной Жемчужины. Лан Шен знал, что сок этого дерева быстро останавливает кровь, а также то, что он является ядом для Демонов. – Люди часто смазывают им своё оружие, чтобы защититься от нас. Паскудство! – выкрикнула она в отчаянии. – Я не могу ему помочь. Его рана заражена, если я только попробую её коснуться, я тоже буду отравлена! – Тогда позволь, я ему помогу! До того как Хун Ху так бесцеремонно вмешалась, Лан Шен уже знал, как сможет помочь юноше, чтобы не причинять ему лишней боли. Божественная кровь. Магический артефакт – кровь Тань-Таня. Пусть послужит пользой. Сосуд с вином, в котором была кровь Бога Сыска, просто чудом остался цел после вчерашнего буйства Лан Шена. Обильно смочив тряпицу, он уже собирался приложить её к щеке Лиана, но тут демоница взвизгнула и, сжав его руку, перехватила на полпути. – Стой! – выкрикнула она. – Нельзя! Ты так убьёшь его! – Здесь божественная кровь, она поможет! Она вмиг исцелит любую рану! – возразил Лан Шен, снова собираясь прислонить тряпицу. Но Хун Ху с силой оттолкнула его. – Она его убьёт! Лиан… демон! Лан Шен, словно оглушённый её словами, застыл в оцепенении. – Лиан – кто? – прошептал он, всё ещё отказываясь верить её словам. – Он – демон! – выпалила она ему в лицо. – Кровь Богов сожжет его, а попав в рану, убьёт его быстрее, чем этот яд. Час от часу не легче. Лан Шен в растерянности стоял, пытаясь уложить в голове сказанное лисичкой. Лиан – демон! Но как такое может быть? Это юное, чистейшее по своей природе создание – демон! А судя по тому, как округлились глаза самого юноши, и для него самого эти слова стали шокирующим откровением. Он медленно опустил веки, мучимый болью и внезапным осознанием своей истинной сущности. Хун Ху втянула воздух и застонала. – Проклятье! – выругалась она, схватившись за голову. – Что же делать? Лиан как же мне помочь тебе? – Должно быть противоядие! – Лан Шен не был знаком с тёмной магией, но он точно знал, что для любого яда должен быть антидот. Демоница обессиленно рухнула в кресло. – Свежесобранная пыльца Полуденной Травы. Она растёт у меня в саду. Но что толку! Цветы распускаются только к полудню… у Лиана нет столько времени… Этот мерзавец всё предусмотрел. Пока Хун Ху стенала, в голове Лан Шена закрутились мысли. Не может быть такого, чтобы не было выхода, должен был найтись способ помочь Лиану. Бывший Бог не был уверен, ведь спасать Демонов не входило в его жизненные планы, но, поразмыслив, он прикинул, что этот метод должен сработать. Божественная кровь имеет огромную силу, чистая магия, только в жидком состоянии. И раз нельзя ею воспользоваться напрямую, можно создать с помощью неё сильное исцеляющее заклинание. Лан Шен кинулся к столу. Положив перед собой чистый лист бумаги, он взял кисть и, окунув её в вино, принялся выводить контуры особых знаков. — Что ты делаешь? — насторожилась Хун Ху, сверкнув тёмным взглядом. — Я надеюсь, это поможет. Лан Шен дописал заклинание, проверил, всё ли правильно, и собирался вернуться к Лиану, но демоница преградила ему путь. – Ты хочешь помочь узнав, что он создание тьмы? Хун Ху внимательно смотрела в глаза Лан Шена, словно пытаясь прочесть его истинные намерения. – Мне всё равно, кто он! Свет или тьма – сущность определяют его поступки, а не происхождение! Лиан – мой друг, и я хочу помочь ему. Это заклинание должно вытянуть яд и срастить рану. Божественная кровь не будет касаться Лиана и не навредит ему. Лан Шен попытался обойти лисичку, но она вновь встала на пути. – Ты в этом уверен? Уверен, что эта твоя магия не станет для него бесполезной или роковой? Бывший Бог начинал нервничать, боясь промедления. Ещё немного – и его магия действительно станет бесполезной. Однако ему было понятно недоверие Хун Ху. Действительно, а вдруг он и впрямь собирается не помочь, а убить юного демона, хотя бы в отместку за своё заточение. К тому же не стоит забывать, что Лан Шен был воспитан непримиримым борцом с порождениями тьмы. – Ты же демоница, – во взгляде Бывшего Бога начинало закипать раздражение. – Неужели ты не знаешь, как создать артефакт из божественной крови? Вы же охотитесь за ней как за самым лакомым куском. – Я никогда не охотилась за божественной кровью. Она очень опасна для тёмных, и, создавая артефакт, можно поплатиться жизнью. Нужно быть либо очень сильным, либо очень глупым демоном, чтобы идти на такой риск! – Сейчас этому риску подвергаешь его только ты! – повысил голос Лан Шен, теряя терпение. – Дай же мне помочь ему! Пусти! Бывший Бог собирался оттолкнуть Хун Ху, но та проворно увернулась, схватив его за руку, в которой он держал заклинание. – Если ты причинишь ему вред, то я убью тебя! И мне плевать, что это будет стоить мне жизни! – судя по тому, какой огонь пылал в её глазах, Лан Шен не сомневался, что именно так она и поступит. Он лишь усмехнулся на её слова. Вырвав запястье, Лан Шен грубо оттолкнул лисичку. Она уже не сопротивлялась, а как-то обречённо отступила в сторону. Выхода у неё действительно не было: либо довериться Бывшему Богу, либо потерять своего любимца. – Лиан, – тихо позвал Лан Шен, склонившись над юношей. Тот выглядел совершенно убитым. Из потухших глаз, оставляя влажные дорожки, медленно стекали слёзы. Бледный, с побелевшими губами, склонив голову набок, он оставался отрешённым, словно ему было уже всё равно. – Всё будет хорошо. Я помогу тебе. Возможно, будет немного жечь. Если будет больно, сожми мою руку. Лан Шен прислонил верхний край листа к влажному лбу Лиана, накрыв заклинанием раненую щёку. А затем взял юношу за руку, присев возле него на полу. Лиан лежал без движения, не выказав никаких эмоций. Его потухший огонёк в глазах был залит потоком горьких слёз. Под действием исцеляющей магии он очень быстро заснул. Хун Ху присела рядом. Убедившись, что ничего плохого с Лианом не происходит, она тихо проговорила: – Он не знал о своём происхождении. Я всё думала, как ему это сказать, чтобы не ранить, а сама резанула по самому сердцу. – Это был отец Лиана? Зачем он пытался убить его? – спросил Лан Шен. – Он ему не отец, – вздохнула демоница. – Лиан – сын демона-мотылька Син-Син (性 – сексуальность, темперамент). – Демона-соблазнителя? – Да. Демон-соблазнитель, или демон-мотылёк, или просто мотылёк Син-Син. Они умеют очаровывать, соблазнять. Они прилетают, но лишь на одну ночь, чтобы бросить семя, и им невозможно отказать, если только сердце не наполнено любовью. Лан Шен знал об этих демонах, но немного. Знал, что они рождаются от простых женщин и все без исключения – только особи мужского пола. Таким образом, очаровывая и кидая семя в смертных женщин, демоны продолжают свой род. – Они всегда выбирают самых красивых барышень. Его мать считалась первой красавицей в городе. И от женихов не было отбоя. Но так как она была небогата, родители устроили ей брак по расчету и выдали за местного купца. Конечно, она не любила своего мужа. И когда встретила Син-Син, у неё просто не было шансов отказать ему. Сердце её было свободно, а очарование демона непреодолимо. Но, изменив мужу, она не смогла простить себе этой ошибки и во всём ему призналась. Он очень любил её и, говорят, даже простил. К тому же у них было ещё двое маленьких детей. А когда родился третий, муж понял, что это сын того демона. Муж возненавидел его всей душой. Всячески гнобил, наказывал за каждый пустяк. Но мальчик удивительным образом вызывал симпатию у всех, кто его видел. Торговцы на рынке всегда угощали сладостями. Юные девы трепали за щёчки и часто что-то дарили. Сестра и брат всегда подкладывали ему в тарелку кусочки повкуснее. Это злило отца ещё больше. Мать тоже в нём души не чаяла. Все, кроме отца, любили мальчика. И однажды его терпение лопнуло. Ибо слушал рассказ Хун Ху и вдруг увидел тот день... Лиану было шесть лет. Он сидел на крыльце и играл со своей старшей сестрой в камушки. – Твоя очередь кидать! – А теперь твоя! Дети забавлялись игрой, кидая по очереди камни. Лиан неожиданно потянулся к камню, к которому уже протянула руку его сестра. Почувствовав его прикосновение, девочка вдруг перестала улыбаться и замерла. Лиан медленно убрал руку, глядя на странный взгляд сестры. Он был добрый, любящий, но какой-то не такой, не как всегда. Он тоже смотрел на неё, и вдруг она опустилась к нему и поцеловала прямо в губы. Лиан тогда ещё не понимал, что это значит. Но было приятно. И он в ответ тоже прижался к её губам. Отец всё это видел. Он так рассвирепел, что кинулся на маленького Лиана с палкой. На крики выбежали домочадцы. Сестра закрывала собой Лиана, умоляя не бить его. Но жестокие удары прилетали обоим. А потом избитого мальчика заперли в пустой комнате на несколько дней. И эти несколько дней к нему никто не приходил. Он плакал, не понимая, за что его наказали. Еду ему просовывала под дверь служанка. Эти несколько дней он был совершенно одинок и очень напуган. Но он не знал, что всем в доме под страхом сурового наказания было запрещено его навещать. А когда дверь, наконец, распахнулась, на пороге стоял отец. Лицо его было темнее тучи. Он подошёл к испуганному, вжавшемуся в угол мальчику и принялся молча связывать ему руки за спиной. Лиан боялся сопротивляться, лишь тихо молил, чтобы отец развязал его. Но отец не развязал, а в придачу надел на его голову мешок и повёл за собой. Лиан слышал, как кричит в истерике его мама и заливаются слезами брат и сестра, как умоляет не делать этого прислуга. Всё было бесполезно. Его запихнули в тесную клетку и навсегда увезли из родного дома… – Его отчим продал Лиана цыганам, но не для еды, как ему рассказала моя мать, это было проще объяснить, чем то, что его хотели разобрать на магические артефакты. Когда моя мать узнала, что в обычной семье подрастает молодой демон и его хотят убить, она незамедлительно кинулась в его дом, но не успела – его уже увезли. Цыгане хитрые и умные. Они понимали, что убийство ребёнка-демона может грозить им жестокой расправой, но жажда магии была сильнее страха. Они ловко заметали следы, и мать никак не могла почуять их. Ей помог тогда юный демон-лис Луман, который жил в этом лесу. Они едва не опоздали, когда Лиана уже собирались расчленить, разобрать по кусочкам. Моя мать была жестока и неумолима. Разорвала в клочья всех. Никого не оставила в живых. Не пощадила даже их маленьких детей. Ведь дети вырастают и могут отомстить, – заключила Хун Ху холодным тоном. – Она привела его сюда. А меня познакомила с Луманом. – Демоница замолчала, пытаясь проглотить подступившую боль о погибшем возлюбленном. – Тут уже Лиана научили танцам, пению, музыке. А искусству любви он был наделён от природы. – Значит Лиан – демон, – всё никак не мог поверить Лан Шен, глядя на спящего юношу. – Да, – кивнула демоница, с нежностью глядя на своего воспитанника. – По сути, он ходячий афродизиак. Его магия – в его прикосновениях. Стоит ему коснуться кого-то, и магия тут же начинает действовать. Как это впервые произошло с его сестрой. Его сила столь велика, что даже сердце, заполненное любовью, может быть и не дрогнет, но внизу что-то зашевелится. Лан Шен припомнил это недавнее шевеление внизу живота, тот внезапный конфуз, причиной которого оказались прикосновения Лиана. Юноша действительно обладал магнетическим очарованием. Вот почему Лан Шен смотрел на него и не мог оторваться, да и все в доме тоже очень любили его. Теперь Бывший Бог понимал, что это его врождённая магия. Но вдруг поймал себя на мысли, что Лиан сам по себе настолько добр, мил и прелестен, что мог бы покорить сердце кого угодно и безо всякой магии. – А вот самим мотылькам не свойственно любить в прямом человеческом понимании этого слова. Все вокруг восхищаются ими, пленяясь их красотой и очарованием, но их сердца остаются холодными, словно замороженные в ледниках. Вот такая жестокая магия… Но… бывают исключения. Крайне редко, может быть, один случай на миллиарды мотыльков. И если такое случается… – То что? – Лан Шен перевёл взгляд на Хун Ху. – Если мотылёк вдруг полюбит сам, то это навсегда… и это будет самая преданная любовь. Но за эту любовь он платит жестокую цену. Мотылёк постепенно утрачивает свою магию обольщения. Потому что ему уже не нужно подчинять себе чьи-то сердца… Признаться, я всегда боялась, что он может влюбиться. Он не такой, как все. Он слишком чистый для своего рода. Слишком открытый, слишком честный. Лан Шен, чувствуя его тёплую ладонь в своей руке, смотрел на спящего Лиана, боясь даже предположить, что юноша может быть тем самым исключением, тем редким мотыльком, познавшим истинную любовь. Он надеялся, что все знаки внимания – это лишь просто совпадение. Глаза-льдинки Лиана, в которых словно застыл лепесток, неужели этот лепесток и есть любовь. Почувствовав на себе долгий взгляд демоницы, как будто она пыталась прочесть его страхи и сомнения, Лан Шен поспешно спросил: – А настоящий отец Лиана? Почему же он его не забрал? – Я же говорила, они никогда не возвращаются. Им неважно, что случится с их детьми. Выживут сильнейшие. Так, наверное. По своей природе Син-Син очень хрупкие создания. Любая, даже малейшая рана, может стать для них смертельной, – Лан Шен помнил слова Хун Ху о плохой свёртываемости крови Лиана. – Но это лишь пока они взрослеют. Лиан ещё молод и не может обращаться в мотылька, – продолжала лисичка с грустью и нежностью глядя на своего любимца. – Но скоро у него вырастут крылья, он окрепнет и сможет совершить свой первый полёт, и тогда… он покинет это место. Эти создания привыкли жить на свободе, и я понимаю, как ему тяжело здесь. Но именно здесь он смог бы выжить. В природе выживают единицы. – Почему же ты позволяешь так с ним обращаться? – с упрёком взглянул на демоницу Лан Шен. Та опустила взор, и Бывший Бог успел заметить в нём горечь сожаления. – Мне больно каждый раз, ты не представляешь, насколько. Но я не могу выделять его среди других моих куколок. Для них это будет несправедливо, а у моих алчущих развлечения гостей вызовет подозрение. – Хун Ху с осторожностью, словно боясь разбудить Лиана, коснулась его волос, заботливо поправляя раскинувшиеся светлые пряди. – Я итак назначила самую высокую цену за их жестокие желания, и она постоянно повышается. Но чаще с ним очень нежны. Его задаривают подарками. Горы шёлка, нефрита, золота, драгоценных камней… У Лиана целая комната, куда он складывает всё это барахло, которое люди называют ценностями. Ты не представляешь, сколько раз богатые матроны и властные господа предлагали мне продать его. Какие только сокровища не сулили. Но он ценнее любых из них… – Хун Ху еле слышно вздохнула. Лан Шен молчал. Он был тронут рассказом демоницы до глубины души. Сказать, что он сожалел, – это не сказать ничего. Сколько боли пришлось пережить маленькому мальчику, которая не отпускает его до сей поры. Столкнуться с жестокостью и не утратить доброты сердца и теплоты взгляда. А то, что он узнал о себе вот так, прямо в лоб! Как он это теперь воспримет? Но не только этим были заняты мысли Лан Шена. То, что он услышал о матери Хун Ху – демонице Хун Ан, – заставило его задуматься. Она как могла боролась за свою правду и справедливость, которую Боги восприняли как акт агрессии. Она спасала своих, защищая свою территорию, и поплатилась за это жизнью. Сейчас он может осуждать Богов за предвзятость, но будь он тогда на месте Тань-Таня, поступил бы он иначе? Стал бы разбираться? Конечно, нет! Разбушевавшийся демон, несущий угрозу жизни, должен быть уничтожен, и неважно, какие мотивы им двигали. Сидя возле кровати, Лан Шен иногда приподнимал лист, чтобы посмотреть, как идёт процесс исцеления, и то, что он наблюдал, ему определённо нравилось. Рана уже не выглядела такой воспалённой, это значило, что яда совсем не осталось и теперь идёт процесс заживления. – Этот подонок, его отчим, видимо, прознал, что Лиан жив и не мог никак успокоиться, – негодовала Хун Ху. – Ты его успела догнать? – спросил Лан Шен. – Да. Так руки и чесались его придушить, – с ненавистью процедила демоница, сузив глаза. – Я хорошенько его встряхнула и пригрозила расправиться со всем его семейством, если он или кто-то по его указке снова нападет на Лиана. А также усилила магический запрет на вход с оружием. А то он, оказывается, уже иссяк. Кстати, – она в упор посмотрела на Лан Шена своим пристальным, почти пронизывающим взглядом. – Чувствую запах твоей крови. Этот мерзавец ранил тебя? – Пустяки. Слегка задел. Царапина, – поспешно отмахнулся Лан Шен. Признаться, он даже забыл, что сидит тут с дырой в боку. И только сейчас, когда Хун Ху напомнила, почувствовал боль и подступающую слабость. – Надеюсь, ты не забудешь позаботиться о себе, – наказала она, поднимаясь. – Я пойду, меня ждут гости. – И, кинув нежный взгляд на Лиана, проговорила: – Выздоравливай, мой маленький мотылёк. А когда поправишься, я тебе обо всём расскажу. Давно пора. Лан Шен остался сидеть возле Лиана. Юноша спал, но, несмотря на это, крепко держал его руку, словно тепло Лан Шена согревало его в этот нелёгкий момент. Бывший Бог посматривал на порез – под действием заклинания тот постепенно затягивался, и оставалось уже совсем немного, чтобы прекрасное лицо Лиана вновь стало прежним. Так Лан Шен сидел на коленях возле кровати и не заметил, как потерял сознание. Он просто отключился, медленно съехав на пол.