Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 41 – В заточении. 6 – Сладкий яд. Когда рана на щеке Лиана окончательно затянулась, действие заклинания прекратилось, и лист с исчезнувшими на нём знаками мягко отлетел в сторону. Лиан медленно открыл глаза. Какое-то время мутным и отчуждённым взглядом он смотрел в потолок, пытаясь понять, где он и что происходит. Но очень скоро минувшие события настигли его сознание, нарастая и накладываясь одно на другое, как снежный ком. Лиан прикрыл глаза, горько поморщившись. Он осторожно коснулся щеки. Под пальцами вновь была гладкая кожа без единого следа раны. Учитель Лан излечил его. Но радости в его глазах не было; скорее, там ещё теплилась печаль. Юноша неспеша повернул голову и печаль в глазах тут же сменилась неподдельной тревогой. – Учитель Лан! – испуганно вскрикнул Лиан, увидев на полу лежащего без сознания Лан Шена. Юный мотылёк тут же вскочил на ноги и без труда подхватил Бывшего Бога, чтобы бережно уложить его на кровать. Тот оказался неожиданно лёгким. Лиан торопливым взглядом осмотрел его. Что же случилось? Скорее всего, в потасовке учитель Лан был ранен, но тёмный цвет одежд Лан Шена отлично маскировал пятна крови. Юный демон торопливо распахнул мантию. Багровая дыра в боку Лан Шена заставила юношу сокрушённо охнуть. Однако рана кровоточила лишь слегка – следствие воздействия яда, что останавливал её. Внимательно осмотрев Лан Шена на предмет ещё каких-либо повреждений, Лиан заметил кровь возле запястья. Видимо в этой драке вскрылись вчерашние порезы, которые лекарь нанёс себе ночью. Лиан развязал шнуровку на длинных манжетах и, поддерживая голову Лан Шена, приподнял его, чтобы снять одежду. Юный мотылёк опустил взгляд на лежащего перед ним полуобнажённого учителя Лана, на мягкие контуры мышц, на правильную форму его стройной фигуры и судорожно втянул воздух. Его гладкая мраморная кожа была так притягательна, что Лиан не смог удержаться от того, чтобы не коснуться её. Пальцы ласково скользили по его рукам, вниз по животу и, чуть зацепив кончиками стянутые шнурком штаны, резко сжались в кулак. Эта красота, которую прячет под одеждами Лан Шен, только для одного человека – для И Вэя. Лиан это понимал. Мотнув головой, словно отбросив грустные мысли, он приступил к лечению. Ибо наблюдал, насколько уверенны и чётки были его действия, как будто он точно знал, что нужно делать. Лиан был очень смышлёный. Из разговора Лан Шена и Хун Ху он понял свойства волшебного эликсира в кувшине. Ни секунды не колеблясь, юный мотылёк взял со стола приготовленную Лан Шеном тряпицу – ту, что предназначалась прежде для него, – и, не задумываясь, одним уверенным движением приложил её к ране. Ибо вздрогнул вместе с ним. Ведь оба знали, как кровь Богов действует на тела Демонов. Боль, что в мгновение ока ошпарила руку Лиана, в первое мгновение едва не лишила его чувств. Он стиснул зубы, почти рыдал, но упрямо прижимал исцеляющую ткань к ране Лан Шена. Зачем он так делает, недоумевал Ибо. Почему не подложить что-нибудь под руку? Но догадка внезапно осенила его. Неужели Лиан намеренно причинял себе эту боль? Закусив губу, юный мотылёк печально смотрел на спокойное лицо Лан Шена; рука дрожала, а по щекам катились слёзы… Прошёл час с того момента, как Лиан закончил с лечением. Он сидел на краю кровати и терпеливо ожидал, когда Лан Шен очнётся. Время шло медленно, но сейчас он мог просто смотреть на своего любимого учителя и любоваться им, не боясь получить ответный холодный взгляд. Лан Шен лежал, укрытый тонким одеялом, иногда тихо постанывая, а потом вдруг начал что-то шептать, словно в бреду. Лиан наклонился поближе, чтобы расслышать, что он там шепчет… – Вэй… Вэй… – бормотал Лан Шен бледными от болезни губами. Лиан прикрыл глаза, Ибо заметил, насколько тяжело ему было слышать это имя из уст Лан Шена. И тут рука Бывшего Бога обвила шею юноши и притянула его к себе. Юный мотылёк часто заморгал, не в силах сопротивляться. Эти призывающие к поцелую губы – разве можно было им отказать? Лиан часто задышал, и в этом замирающем ритме горячего дыхания он прикоснулся и буквально утонул в нежной ласке Лан Шена. Забыв о внутренних обидах, он отвечал так же нежно, как и получал эту дарованную не ему теплоту. Мечта обманная, но такая сладкая, и он был счастлив хотя бы на мгновение почувствовать её на вкус. Губы Лан Шена, мягкие и желанные, касались его, и, ощущая эту любовь на своих, Лиан завидовал Вэю. Завидовал той любви, которую Лан Шен испытывал к этому загадочному юношу. Сказка закончилась так же внезапно, как и началась. Лан Шен открыл глаза, и, как только картинка прояснилась, мгновенно отстранился. И в этот миг Лиану стало горько не от той ревности, что кошками скребла его душу, а от того, насколько сильно Лан Шен смутился в этот момент. – Лиан… прости… – накрыв глаза ладонью, прошептал он. – Вы не виноваты, – кротко ответил Лиан, всё ещё ощущая влагу на своих губах. – Яд, что был в вас, вызывает видения у людей. Лан Шен не представлял, скольких трудов Лиану стоило выдавить эту улыбку на лице. Видения?.. Ох! Ради таких видений стоило вколоть себе ещё пару доз этого яда… Лан Шен снова был дома, в своём Лазурном Павильоне, освещённом световыми камнями и десятком свечей с ароматом лаванды. Он был прежним Божеством, влюблённым и счастливым. Лан Шен лежал, привязанный белыми шёлковыми лентами к резному изголовью кровати. Тонкая ткань мягко обвивала его запястья. Его обнажённое тело было готово, оно всё трепетало, мучаясь в томительном ожидании. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошёл он. Тот, кто диктовал ритм его дыхания, властитель его дум и господин его сердца. Внутри Лан Шена всё всколыхнулось. Божественный И Вэй смотрел на него оценивающим прохладным взглядом, от которого Юного Бога кинуло в жар. Вэй неспеша, с царственной небрежностью скинул с плеч красную меховую мантию, оставшись совершенно обнажённым. Взгляд Лан Шена мгновенно скользнул по его совершенному рельефному телу, зацепившись на источнике своих мечтаний и неудержимого желания. Орган И Вэя стоял на изготовку, как изваяние из плоти и страсти. Кончик был пробит пирсингом с серебристыми шариками, также как и его соски. Лан Шен застонал от вида непревзойдённой красоты, силе которой он жаждал подчиниться. Его тяжёлое дыхание участилось. Затянутые лентой руки дёрнулись, а напряжение внизу стало ещё более очевидным. Он жаждал прикосновений, поцелуев, избавления от этой муки. Он жаждал Вэя! – Скучал по мне? – голос звучал непривычно низко, с томной хрипотцой, но от этого ещё более возбуждающе. – Да, – простонал Лан Шен, натягивая до предела скованные над головой руки. Лицо И Вэя оставалось холодным, но Лан Шен чувствовал на себе его пристальный, словно проникающий сквозь кожу взгляд, который сжигал его дотла. Лан Шен вновь выдал протяжный стон, не в силах терпеть эту волну эмоций, что готова была захлестнуть его целиком. И Вэй не торопился, играя с ним; он словно вытягивал нити его души одну за другой. Он желал, чтобы Лан Шен в полной мере осознал его власть над ним, чтобы насладился его красотой или умер от возбуждения. И Вэй смотрел на Лан Шена, как удав смотрит на кролика перед тем, как проглотить его. Юный бог и сам чувствовал себя тем самым кроликом, попавшим в плен этого гипнотического взгляда. Затем Вэй с той же завораживающей грацией медленно опустился на кровать и подполз к дрожащему Лан Шену, чьё тело трепетало, подобно крылу мотылька, угодившего в пламя свечи. Какое-то время он завис над его лицом, внимательно рассматривая глаза, нос, губы… Лан Шен ловил каждое его движение. – Пожалуйста, сделай это… – умолял он, находясь на грани безумия от испепеляющего его желания. Он был готов, как никогда, – отдать себя во власть этого момента, этому человеку, своей ненасытной страсти. Он принадлежал ему и только ему. – Ты уверен? – по-прежнему дразня его, спокойно спросил И Вэй, продолжая разглядывать лицо Лан Шена, словно самую диковинную вещь, которую он когда-либо видел. – Да, я готов… – задыхаясь прошептал тот. Впитав этот его жадный призыв, И Вэй сузил глаза – взгляд, полный холода, обжигал нерастраченной страстью. – Хорошо. Я сделаю то, что ты просишь. Движением, полным нескрываемого предвкушения, рука И Вэя медленно заскользила вниз по животу Лан Шена, настолько медленно, что это даже казалось мучительным. Обжигая кожу лаской, пальцы двигались, пока не достигли болезненно напряжённого органа. От этого тягучего прикосновения Шен издал протяжный стон, подаваясь вперёд в безмолвной мольбе о продолжении. Но Вэй не торопился. – Я хочу, чтобы ты поцеловал мне грудь, – томно проговорил он, подставляя себя губам Лан Шена. В глазах его горел игривый огонёк. Тот с готовностью откликнулся на этот жаркий призыв. Потянулся и, пройдясь кончиком языка по кнопочке твёрдого соска, подразнил – так же, как дразнил сейчас его Вэй. Услышав в ответ шумный вздох от ощущения этой лёгкой сладости, Лан Шен ловко обхватил губами шарик, а затем слегка их потянул. – А! – вырвалось страстное и жаркое из приоткрытого рта И Вэя. Пережив этот наплыв болезненного удовольствия, он прошептал: – Сильнее! Лан Шен, повинуясь его желанию, обхватил зубами штангу и оттянул её, не забывая теребить языком напряжённый сосок. – Да! Ещё! И Вэй запрокинул голову, обнажив обольстительную линию шеи. Его громкие стоны обжигали Лан Шена сильнее всякого пламени. – Тебе больно или приятно? – спросил Лан Шен, почувствовав на языке слабый привкус крови. – И больно, и приятно, – громким шёпотом ответил Вэй. Затем он подставил второй сосок, требуя, до крика, сжать его зубами. Лан Шен тут же подчинился. Пальцы И Вэя вцепились в плечи Юного Бога, передавая ему эту гамму чувств и эмоций. Лан Шен, слегка покусывая, постепенно усиливал нажим, чувствуя под зубами эту приятную упругую плоть. И Вэй, глубоко дыша, прикрыл глаза, но всё ещё не поддавался, желая ощутить больше огня в своём теле. Вместе с тем Лан Шен давал ему больше, жарче, обжигая сосок чувствительными укусами. И в какой-то миг он сжал так, что из горла Вэя вырвался протяжный крик – наполнившая его боль выплеснулась наружу. Лан Шен наслаждался этой лаской и эмоциями Вэя, тому, как он позволил полностью отдаться ощущениям, не сдерживать ни стонов, ни дрожи, пронзавшей сейчас его тело. В тот момент сам Вэй то ласкал, то пощипывал корень жизни Шена, и эти контрастные чувства сводили обоих с ума. Неожиданно Вэй приподнялся на локтях. Глаза его вспыхнули пылким огнём и, схватив Лан Шена за бёдра, он резким движением перевернул его на живот. Шен был открыт для него и только ждал этого, со страхом и трепетом ждал, когда сможет почувствовать Вэя внутри себя. Ощутив, как сильная рука слегка приподняла его бёдра, Лан Шен замер. – Ты готов принять меня целиком? – спросил И Вэй. Лан Шен почувствовал, как от поглаживаний по ягодицам пробежали мурашки. Власть в голосе Вэя, в каждом движении, распаляла Юного Бога, как ветер древесные угли. – Да, – выдохнул он и, словно давая понять, насколько готов, подался вперёд, до боли натягивая ленты на пленённых запястьях. Неожиданно Лан Шен почувствовал горячее дыхание, оно опалило его ухо, а после Юный Бог услышал страстный шёпот: – Ты не боишься, что я могу причинить тебе боль? – Я хочу этого… – прошептал… нет, скорее простонал Лан Шен. Он хотел не просто удовольствия, он хотел раствориться в этом моменте, отдаться И Вэю без остатка. Каждый сантиметр его тела пылал, кожа стала нежнее лепестка розы, восприимчивой к малейшему дуновению. Он был алтарём, готовым принять жертву страсти. Он больше не принадлежал себе, он был всецело во власти этого человека, его желаний, его прикосновений, и это ощущение плена опьяняло сильнее вина. Сердце бешено колотилось, кровь бурлила, а в голове не осталось ни единой мысли, кроме одной: И Вэй. И вот этот миг настал. Лан Шен почувствовал, как обожгло между ягодиц прикосновение округлого влажного кончика и твёрдого металла, как пальцы плотнее обхватили бёдра, а ногти впились в его кожу. И от этих приготовлений сердце Лан Шена готово было выпрыгнуть наружу. «Давай же!» Он сжал ладони в кулаки от предвкушения, поначалу несладких ощущений. И тут почувствовал это медленное и уверенное скольжение внутрь. Его тело мгновенно напряглось, неохотно раскрываясь и даже сопротивляясь этому мощному натиску, отзываясь острой колющей болью внутри. Лан Шен смежил веки и протяжно застонал. Боль усиливалась, словно в него входила не живая плоть, а острый нож. К тому же шарики распирали его ещё больше. Дыхание Лан Шена стало частым, шумным и рваным, готовым в любой момент сорваться на отчаянный крик. А И Вэй всё продолжал движение вглубь, не обращая внимания на страдания и боль Лан Шена. Его неумолимый напор был беспощаден, словно водный поток, смывающий всё на своём пути. Очень медленно, оттого ещё мучительнее, он продолжал свой рейд в неизведанные, но такие манящие недра, и каждый миг отзывался в теле Лан Шена новой волной боли. Юный Бог, стиснув зубы, глухо ныл. – Кричи! Обозначь свою боль криком. Я хочу знать, что ты чувствуешь, – размеренно и холодно проговорил И Вэй. – Надо ещё постараться, чтобы услышать мои крики, – упрямо парировал Лан Шен, бросая вызов не только И Вэю, но и собственной боли. – Как скажешь, – прозвучало как-то недобро, а после Лан Шен почувствовал, как И Вэй отстранился, чтобы с новой силой, резким рывком вонзиться в Юного Бога до предела. И это безжалостное, властное движение заставило Лан Шена сломаться. Под тяжестью боли он тут же сдался, заполнив криком пространство комнаты. Свечи мягко колыхнулись, как будто в испуге, и вернулись в своё привычное положение, мерно покачиваясь, словно в трансе. – Я ещё и не начал стараться, – проговорил И Вэй ласковым тоном, от которого мороз шёл по коже. Он замер позади Лан Шена, держа его за бёдра, чтобы дать возможность привыкнуть к себе. Юный Бог весь дрожал, чувствуя, как пот капельками скапливается на его лбу и груди. Боль сбивала дыхание, заставляя сердце трепетать от волнения. И Вэй слегка помедлил, а после двинул бёдрами, плавно и неспешно поглаживая Лан Шена внутри, будто бы пытаясь загладить причинённую боль. Шарики приятно гладили его внутренние стенки, но снаружи от каждого движения горело адское пламя. Лан Шен закусил губу, готовый идти до конца. Пристроившись поудобнее, И Вэй ещё плотнее сжал его бёдра, так что пальцы впились в его напряжённые мышцы, и начал жёстко вколачиваться внутрь, выбивая из Лан Шена последние остатки сопротивления. Но как бы ни казался внешне жесток Вэй, стоны боли Юного Бога постепенно сменились на крики удовольствия. Прохаживаясь внутри, пирсинг Вэя дарил ещё больше эмоций, доводя Лан Шена до рыданий от переполнявших его чувств. Каждый толчок, каждая фрикция отзывались мучительной сладостью, заставляя его вздрагивать и вцепляться в простыни. Сам же Вэй был неутомим, превращая всё вокруг в огненный вихрь. Его дыхание усиливалось с каждым следующим толчком, а пальцы до кровавых следов впивались в тело Лан Шена. В какой-то момент ему наскучила позиция сзади, и без предупреждения он перевернул любимого на спину, закинув его ноги себе на плечи, резко вошёл. Шен напрягся. Эмоциональные перепады выбивали искры у него из глаз. Не отрываясь от сладостной пытки, И Вэй потянул за кончик ленты, отвязав пленённые руки лишь от кровати, но оставив стянутыми между собой. А после обхватил губы Лан Шена властным, жадным поцелуем, продолжая вбиваться в него всё глубже и глубже. Каждый толчок отдавался маленьким взрывом, растекаясь яркими искрами по всему телу. Границы между болью и наслаждением давно были стёрты. И Вэй, как будто желая раствориться в нём, всем телом проникал в тесное пространство, доводя себя почти до грани исступления, но отчаянно сопротивлялся подступающей разрядке. В тот момент он просил Лан Шена кусать его. Юный Бог, перекинув связанные между собой руки через голову Вэя, прильнул к его нежному телу. Плечи, шея, соски – всё было в его власти. Он кусал, оставляя бордовые следы. Впивался зубами, наслаждаясь тем, как Вэй вздрагивал от каждого укуса, а его переживания яркими красками отражались сейчас внутри Лан Шена. Этот момент абсолютной близости, полного подчинения и доверия был пределом мечтаний. Вэй откинул его руки. Удар за ударом он входил в Лан Шена, свободной рукой полируя любимого снизу. Шен был уже близок. Он чувствовал, как внутри поднимается эта сила, которая вот-вот захлестнёт его с головой. Прогнувшись, Лан Шен запрокинул голову, пряча лицо в запрокинутые руки. Пальцы до треска вцепились в ткань простыни. – Вэй! Вэй! – только и смог выкрикнуть он. В жёстком ритме глубоких толчков, словно повинуясь невидимому сигналу, оба они наконец сдались на милость нахлынувшей волне. Взрыв, оглушительный и поглощающий, прокатился по всему телу, стирая границы между реальностью и безумием. И Вэй выплеснулся в недра Лан Шена, выкладывая в этот момент всю силу, так же как Шен, под собственные крики, вылился в ладонь Вэя. Шен ещё дрожал, находясь под приятной тяжестью упавшего на него Вэя. Лента ослабла, и он смог легко освободить руки. Он гладил длинные волосы Вэя и в тот миг был бесконечно счастлив. И Вэй медленно приподнялся на локтях и улыбнулся своей неповторимой улыбкой. – Тебе понравилось? – Я в неописуемом восторге… Вэй, – прошептал Лан Шен. Он обхватил его голову руками, притянул к себе и целовал… целовал… закрыв глаза. Губы были тёплые и мягкие, а подаренный ему в ответ поцелуй приятен, но вдруг словно стал чужим. Лан Шен поднял веки и в смятении осознал, что целует другого человека. Лиан! Сон растаял, как весенний снег. Но те видения под действием яда были так чувственны и осязаемы, словно наяву… – Что со мной случилось? – пробормотал Лан Шен. Смущение так и не отпустило его. – Вы отключились из-за яда, что был в вашей ране, – пояснил Лиан. – Я слышал, что его действие способно показать самые сокровенные желания, унести людей на вершину блаженства. Похоже, это действительно так. «Ещё какого блаженства!» – подумал Лан Шен, всё ещё ощущая внутри остатки волнения. – Я что-то говорил, когда был без сознания? Лиан на мгновение отвел взгляд, словно не решаясь произнести правду. – Вы лишь произнесли его имя. И… тихо постанывали. Это всё. Лан Шен зажмурился, готовый провалиться сквозь кровать от стыда. Он выдал себя с головой. Простынь под ним казалась невыносимо горячей, жар всё ещё пылал в его теле. – Тот поцелуй, Лиан, прости… – Я понимаю, он был не для меня, – в глазах юноши промелькнула еле заметная тень грусти. Он слабо улыбнулся, пытаясь скрыть свою боль. Лан Шен заметил каждый проступивший штрих на его лице. Он всё понимал, отчего чувствовал себя ещё неуютнее. – Ты как, в порядке? – нежность в его голосе была скорее следствием чувства вины. Лан Шен протянул руку и коснулся щеки Лиана. – Да. Со мной всё в порядке. Спасибо вам, учитель Лан. Короткое прикосновение, которым одарил его Лан Шен, вызвало внутри Лиана тёплый, сладостный прилив. Он прикрыл глаза и вздохнул. Зная, что был ранен, Лан Шен чувствовал небольшую слабость, но не ощущал ни капли боли. Он ощупал себя под одеялом и, не обнаружив на теле ни царапины, удивлённо спросил: – Что с моей раной? – Ваша рана затянулась, – приободрился Лиан. – Ты лечил меня? – Лан Шен был удивлён. – Что ты использовал? – он приподнялся и сел на кровати. В голосе мелькнуло беспокойство. Дело в том, что из всех возможных средств, что были у Лан Шена, затянуть рану настолько быстро могло только одно… – Я применил тот волшебный элексир из кувшина и сделал вам примочку. Лан Шен не ошибся, понимая, о каком «волшебном эликсире» идёт речь. Да, на теле не осталось ни следа. Кровь Тань-Таня излечила его, но это значило и то, что он снова проиграл в этой его тонкой игре на спасение… И тут он заметил, что Лиан странно прижимает к себе правую руку, словно лелея её. Бывший Бог заподозрил, что с рукой что-то не так. Недоброе предчувствие неприятно колыхнулось внутри. Он взял ладонь Лиана в свою и осторожно разжал его пальцы. Сердце сжалось комом боли. На ладони изъеденным красным пятном выделялся глубокий ожог. – Лиан! – воскликнул Лан Шен. – Как долго ты держал её? Юноша сжал пальцы обратно в кулак и мягко высвободился. – Пока ваша рана не затянулась. Иначе было нельзя. Лан Шен прикрыл глаза. Как же так! Вместе с тем, как «элексир» исцелял его тело, он разъедал руку Лиана. – Ты же знал, что для тебя это опасно! Лиан зачем? Почему ты не взял акацию Вайке? – в его голосе звучало привычное недовольство, но смешанное с горьким сожалением. – Тогда вам было бы больно. Вы и так пострадали из-за меня. – Лиан улыбнулся, хотя глаза оставались по-прежнему грустные. Лан Шен покачал головой. Ему было тяжело осознавать, что Лиан пошёл ради него на такие жертвы. Бывший Бог вновь притянул руку юного мотылька. – Попробуем с этим что-то сделать, – разглядывая жестокий ожог, проговорил он. – Не надо, учитель Лан! – Не бойся. Я постараюсь не причинить тебе боли, – заверил Лан Шен. – Дело не в этом. – А в чём? Если не лечить, то шрамы останутся на всю жизнь. Юный мотылёк перевёл взгляд на запястье Лан Шена. – Вы нанесли себе раны в знак вашей любви. Теперь на моей руке тоже будет такой знак. – Я плохой пример для подражания, – хмуро произнёс он, глядя на своё запястье. И тут он понял! Понял смысл сказанного мотыльком. Лан Шен всё ещё отказывался в это верить, но все факты били на лицо. Бывший Бог резко поднял голову и, посмотрев в лучистые глаза Лиана, прочёл там всё. – Лиан… Юный мотылёк практически признался ему в любви. А это значило… Лан Шен прикрыл веки. Зачем так? Зачем так жестоко, судьба? Лиан потратил свою уникальную способность на того, кто никогда не ответит взаимностью… – Я сменил вашу повязку на руке, – отчитался Лиан. – Она была вся в крови. Не переживайте, ваши шрамы я не трогал. Лан Шен растерянно кивнул. Разглядывая запястье, он невольно отметил, насколько аккуратно были наложены бинты. У него самого не всегда так получалось, на что лекарь Ван, цокая языком, всегда укоризненно качал головой. – Учитель Лан, можно спросить? – вдруг проговорил Лиан, робея от собственных слов. – Спрашивай, – сухо ответил Лан Шен, уже догадываясь, о чём пойдёт речь. Мотылёк немного помолчал, словно боялся продолжить: – Этот И Вэй, он красивее меня? Лан Шен вздохнул, не зная, что ответить. Он посмотрел в сверкающие льдинки глаз, которые с наивной надеждой вопрошали ответ. – Лиан. Ты лучшее, что случилось со мной за последнее время. Ты невероятно притягателен. Я, не стану скрывать, любуюсь тобой. Ты весь словно соткан из страсти и огня. Один твой взгляд рождает пламя внутри. И очень сложно устоять перед твоими чарами… – Да, чарами демона… – перебил Лиан, догадываясь, к чему Лан Шен клонит. – Но ваше сердце принадлежит другому, я понимаю… Вы так сильно любите его… а он вас любит? – вдруг в упор, даже с некоторым вызовом, спросил Лиан. Лан Шен опустил взгляд. Образ любящего, преданного Вея тут же возник перед глазами. – Больше, чем бы я этого хотел. Лан Шен понимал, что его ответы сейчас глубоко ранят юношу, но, рано или поздно, Лиан должен был задать эти вопросы. – Но почему же тогда вы не вместе? – Потому что он забыл меня, – понизив голос, ответил Бывший Бог. – Но как же так? – Так было нужно, Лиан. – Лан Шен поднялся, давая понять, что разговор на эту тему окончен. – Сиди здесь, я принесу мазь, чтобы облегчить боль в твоей руке. – Так было нужно, Лиан. – Лан Шен поднялся, давая понять, что разговор на эту тему окончен. – Сиди здесь, я принесу мазь, чтобы облегчить боль в твоей руке.