Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 46 – Под одним дыханием.     В то время на берегу Шен, придвинувшись к Вэю вплотную, обхватил его ногами, опустив руку на его затылок. Их губы плотно соприкоснулись, словно для поцелуя, но это был не поцелуй, а выдох Лан Шена, который послужил спасительным вдохом для Вэя. Юноша сидел неподвижно, замерев, словно статуя. Кожа быстро стала холодной, и в тот момент Бывший Бог отдавал ему не только своё дыхание, но и своё тепло. Тем временем, обходя поросшие изумрудным бархатом водорослей валуны, Вэй погружался всё глубже, шагая по мягкой дорожке из песка. Легчайшие пылинки ила разлетались из-под его ног крошечными золотыми облачками. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь толщу воды, играл ломающимися узорами, на волнообразном песке. Это было такое странное и захватывающее чувство – находиться под водой и свободно дышать, подобно обитателю глубин. Вэй шёл по самому дну, ощущая её мягкое сопротивление, лениво тормозившее его движения.  И как же всё восхитительно красиво вокруг! Этот мир явно стоил тех мучительных минут перехода. Вэй не удержался и сделал пару пируэтов, ощутив себя словно в невесомости. Попытался заигрывать с рыбами, но их стаи со сверкающей, подобно самоцветам, чешуёй бросались в рассыпную, недовольные тем, что кто-то потревожил их привычный покой.  Магия Юйлян вела Вэя всё дальше в глубину, туда, где, как он надеялся, были скрыты ответы на мучившие его вопросы. Скалистый ландшафт долго не менялся. И вот, наконец, среди камня и песка впереди показалось что-то похожее на розовое свечение. Вэй, насколько было возможно, ускорил шаг.  Постепенно на дне стало всё больше появляться розовых двустворчатых раковин с устрицами. Вэй обратил внимание, что они были намного крупнее, чем те, которые он вылавливал из озера, а рифлёная, расходящимися бороздами поверхность – особенной, яркой. Таких он никогда не видел.  Вэй протянул руку, собираясь потрогать одну из них… Клац! Чуть не остался без пальца. Устрица щёлкнула створками так, что Вэй еле успел отдернуть руку.  «Ух ты, кусается!» – едва успело промелькнуть в голове, как одна из раковин внезапно сорвалась с места и яростно ущипнула его чуть ниже поясницы. Вэй подпрыгнул и поморщился, потирая ягодицу; было так больно, что он почувствовал, как навернулись слёзы. И тут же получил новый щипок с другой стороны. Юноша резко развернулся и увидел, что на него, вращаясь словно пущенные тарелки, летели ещё две раковины. Их острые края слёту рассекли ткань и кожу, оставив глубокие порезы на руках. Атака устриц была настолько неожиданна и быстра, что в первое мгновение Вэй растерялся. Ещё один укус и ещё один порез заставили его глухо застонать.  Что происходит? Похоже, его не хотят пускать дальше. Эти устрицы, как маленькие стражи, набросились на чужака, всеми силами преграждая ему путь. Кровь, что сочилась из ран, рассеивалась в воде подобно дымке. Устрицы были настроены решительно, – Вэй тоже!  К сожалению, магию здесь было не применить, оставалось рассчитывать на собственные силы. Да и могут ли его напугать какие-то устрицы… «Какая-то… – Вэй осмотрелся и похолодел, – тысячная армия устриц!»  Вокруг их становилось всё больше, так что уже всё пространство казалось розовым от их количества. Юноша громко сглотнул. Деваться было некуда. Принимая бой, Вэй встал в оборонительную позицию, внимательно глядя на неожиданно замершую вокруг боевую дружину, а они на него, сквозь крохотные щели приоткрытых створок.  Они напали скопом, словно по команде. Вэй кинулся вниз, и с десяток штук, врезавшись, покрошили друг друга, оставив себя без домиков. Хорошо, что интеллектом они не отличались. Розовые гусенички с позором уползали, прячась за камни. Но всё же расслабляться было нельзя: маленькие воины были бесстрашны и неотступны, и куда бы Вэй ни прятался, находили его везде. Валуны, кусты водорослей не спасали никак. Но как раз очень кстати под руку попалась толстая палка. Можно было обороняться ею как мечом. Однако Вэй недолго радовался своей находке: стоило ему замахнуться, как эти бешеные вояки раскрошили её в труху, даже щепочки не оставили. «Ах так! Ну ладно!» – хитро прищурился Вэй.  Он хорошо владел техникой обманного боя – ми-дзун-и. И теперь их скорость и агрессия станут их врагом. Несколько обманных движений дали мгновенный результат. Глупые устрицы вместо намеченной цели налетали друг на друга и на крутые утёсы водных скал. Их броня с треском разлеталась, лишая их защиты, после чего неудачники спешно уползали с поля боя. «Так-то!»  Но их всё же было слишком много, а вода мешала двигаться, так что Вэй был не настолько скор, как хотелось. Разбивая атакующие ряды, он то и дело непременно получал чувствительные щипки и порезы. Дыхание сбилось, и теперь он начал отчётливо ощущать сильную нехватку воздуха. Тело Вэя на берегу страдало от тех же полученных ранений. На коже словно ниоткуда появлялись глубокие порезы, и кровь тут же пропитывала светлую ткань. Заметив это, Шен забеспокоился. На Вэя кто-то напал! А после того, как его дыхание участилось, он понял, что Вэй вступил в противодействие с этим неизвестным врагом. И насколько враг силён, можно было только гадать. Надеясь, что он справится, Шен ускорил дыхание, понимая, что сейчас Вэю нужно в два раза больше воздуха. И тут! Что это? Шен почувствовал знакомое ощущение острого жжения возле лопатки. Он обернулся. Бабочки Шити! Как невовремя! Шен был так поглощён дыханием Вэя, что не заметил, как вокруг, размахивая вуалью двупарных крыльев, собралась эта похоронная процессия. Бывший бог понял, что их привлекла сюда не только энергия крови и боли, которая шла от Вэя, но и яд, который они оставили на Шене прошлой ночью. Для бабочек он служил меткой, напоминанием о том, что надо проверить, жив ли ещё бедолага или уже нет. Голодные Шити неспешно, но уверенно окружали две неподвижные фигуры на берегу, принимая их за обречённых на смерть. Немного яда – и мёртвая энергия их тел станет вкуснейшей питательной средой. Лан Шен махнул рукой, пытаясь отпугнуть двоих за спиной Вэя. Но понимал, что отмахиваться тут бесполезно, да и опасно. В этой ситуации нельзя отвлекаться: его дыхание – это жизнь Вэя. Лан Шен заметил, как лицо юноши напряглось, по всей видимости, ему не хватало воздуха. Бывший бог тут же припал к губам любимого, незамедлительно ощутив, как обожгло поясницу. Но что бы там с ним ни происходило, Шен понимал, что должен обязательно уберечь Вэя от их укусов. Бывший бог повалил юношу навзничь, прикрывая собой. Пусть только его спина служит мишенью. Ожог – и снова ожог. К нему словно раз за разом прикладывали раскалённое железо. Однако Лан Шен помнил, что, несмотря ни на что, его дыхание не должно сбиваться. Шен собрал всю свою волю, чтобы остаться равнодушным к яростной атаке, и постарался успокоить взволнованное болью сердце. В горле саднило, а тело пробирала мелкая дрожь, но крик не сорвался с губ, он остался внутри беззвучным, но оглушающим его сознание. Лишь пальцы рук напряжённо зарывались в каменистый песок. В момент этой бесконечной пытки Лан Шен старался переключить внимание на Вэя – на то приятное ощущение его тела под собой и прелесть спокойного, словно спящего, лица. Однако он осознавал, что вместе с обжигающим чувством в его тело проникает и яд! И сколько он продержится, оставалось только гадать.  «Вэй, быстрее возвращайся! Прошу тебя!»     В то время как Шен молча сносил ядовитые ожоги бабочек, Вэй сражался с боевыми устрицами. Усыпанный порезами и синяками, он уже вооружился двумя камнями и отбивался ими, словно щитами.  Воинственные устрицы цеплялись за него, гроздьями повисая на рукавах одежды. Их хаотичная атака напоминала ураган, в котором каждая раковина стремилась нанести максимальный вред. Вэй метался, чтобы избежать множества острых краёв, но устрицы были повсюду. Казалось, этой драке не будет конца: они не только не убывали, а, наоборот, их становилось всё больше. Вэй начал терять надежду, как вдруг откуда-то из глубины, там, где сквозь толщу воды пробивался тот загадочный свет, донёсся едва уловимый женский голос: – Пропустите его…  Вэй бы посчитал, что этот голос ему почудился, если бы боевые устрицы мгновенно не расступились, открывая ему путь. Юноша, поправив на себе одежду, чуть помедлил, недоверчиво глядя на выстроившиеся в ряд ровные розовые колонны. А после, потирая раненые места, смело пошёл вперёд, пока вскоре не увидел возвышающуюся арку из красного коралла.  Подойдя ближе, Вэй разглядел внутри этой арки прекрасную девушку. Поддерживаемая водами, она словно парила в невесомости. Глаза её были закрыты. Лицо бледное, но нежное. Вэй узнал её, как только увидел: это была мама Цзинь-Цзинь, его загадочная бабушка Лулу.  Похоже, что эта арка, украшенная множеством розовых лотосов, служила ей чем-то вроде склепа, похоронившим её здесь навсегда. Белые одежды и длинные чёрные волосы плыли, подчиняясь движению вод, и были тоже украшены распустившимися вечными цветами. Вэй заметил красное пятно на её груди – та самая смертельная рана, которую по роковой случайности нанёс тот, кто любил её больше жизни, – Первый Князь здешних вод Шоу Жун. Его тайный дядюшка.  А не он ли устроил здесь эту гробницу, похоронив свою любимую и сохранив её первозданную красоту?  – Ты пришёл! Здравствуй, мой родной! – услышал Вэй голос из ниоткуда.  И тут вода как будто бы сгустилась. От неожиданности юноша отшатнулся – рядом с ним возник её, словно живой, водянистый облик.  – Прости моих стражей. По приказу Князя Шоу Жуна они охраняют меня, никого не подпуская. Только мой кровный родственник может пройти сюда. Когда ты был ранен и кровь принесло ко мне водами, я почувствовала нашу с тобой связь.  – Ты… моя… бабушка? – не веря глазам, спросил Вэй.  Он испытывал что-то вроде эмоционального подъема. Бабушка, которая умерла много лет назад, разговаривает с ним и даже контактирует. Он никогда не сталкивался с подобной магией.  – Да, Вэйфен! Я твоя бабушка, – улыбнулась она. – Богиня Лотосов Чзыгуанлу(紫光露 – Пурпурный свет росы).  От её взгляда исходило такое тепло, что И Вэй почти физически ощущал его. – Богиня… – прошептал он одними губами.  Один за другим, как цветы по утру, открывались скрытые моменты прошлого, и один был невероятнее другого.  – Я так долго ждала тебя. У меня почти не осталось времени, – водный взгляд Чзыгуанлу слегка опечалился. – Первый Князь Шоу Жун похоронил меня здесь. Он поддерживал моё тело и дух своей божественной силой, но теперь его не стало, и поддержка иссякла. Меня лишь удерживает здесь энергия, накопленная в этих цветах. Но и она скоро закончится. И Вэй обратил внимание: оказывается, цветы лотоса были не розовые, а блёклые. Они погибали один за другим, теряя свой яркий цвет, и среди погибших цветков осталась лишь пара сочно-лиловых соцветий, в которых, видимо, и хранилась ещё живительная сила.  – Прости меня, родной. Я так перед тобой виновата. Я была слишком самоуверенна и эгоистична. Никого не слушала и считала себя правой во всём. Моё высокомерие ранило многих и, прежде всего, тех, кто любил меня. Особенно мою дочь Цзинь-Цзинь. Из-за меня она всю жизнь страдает… лишённая дара, с отнятой красотой. Попроси прощения у своей матушки за меня. Я её недолюбливала и очень сожалею об этом. Какой она могла бы стать сильной. Такой же, как её отец!  Вэй с волнением смотрел, как цветки лотосов блекнут всё быстрее, не оставляя шансов на долгий разговор.    – Бабушка, а кто был её отец? – Её отец – замечательный. Я не достойна такого, как он. Он о ней не знает… Мне очень стыдно… Прости...   – Ну почему вы все извиняетесь? И никто ничего толком не говорит? – досадовал Вэй, боясь, что повториться история как с Шоу Жуном, который умер раньше, чем успел что-либо рассказать. – Бабушка, что случилось с моей мамой, почему ты извиняешься?  Её призрачный образ печально улыбнулся, а ладонь коснулась лица Вэя. Юноша почувствовал лишь слабое колыхание на своей щеке. – Бабушка! Бабушка! – звал Вэй, но было уже некого звать. Полупрозрачный водный призрак стал бледнее и, вместе с последним погасшим цветком в её волосах, растворился полностью.  Тело прекрасной Богини рассыпалось на множество лиловых лотосов, которые едва коснувшись дна, превратились в пыль.  Ждать было нечего. Вэй посмотрел на танцующие в водном пространстве сверкающие пылинки, затем перевёл взгляд на тянущуюся от его руки ленту и мысленно отдал приказ возвращаться назад. В тот же миг что-то сильное и неумолимое потащило его за руку вверх. Возвращение было более быстрым и не таким изматывающим. Вэй расслабился, отдавшись этой силе, и, вскоре открыв глаза, встретился взглядом с глазами любимого.  На тот момент Шен, накрыв собой Вэя, с огромным трудом старался сохранить сознание. Спина, руки и ноги разливались огненной болью, превратившись в сплошную лаву, накрывшую его целиком. Над ним всё так же порхали обжигающие бабочки Шити, настойчиво уговаривая его перестать цепляться за этот мир и, наконец, умереть. Но Шен не собирался сдаваться. Он уже давно не обращал внимания на боль, он с ней свыкся, но скопившийся в теле яд от ожогов всё больше забирал силы, грозя в любую минуту опрокинуть его в бездну беспамятства.  Реакция Вэя была мгновенной. Как удар молнии, его магия уничтожила всех этих маленьких демонов. Рассыпавшись в пыль, бабочки в один миг закончили своё хрупкое существование.  – Шен, они тебя обожгли!  Вэй подхватил любимого. Тот еле держался, бледный, дрожащий, но всё же несломленный.  – Слегка, – попытался улыбнуться Бывший Бог.  Не поверив, Вэй обнажил плечи и руки Шена. Они были сплошь покрыты красными, воспалёнными ожогами.  – Шен, ты же отравлен!  – Ничего, я немного полежу и всё пройдёт, – слабеющим голосом пролепетал упрямец, теряя фокус в глазах.    – Где-то я это уже слышал! Юйлян! Исцели!  Вэй взмахнул пальцами, приведя в движение фантомные струны божественного инструмента. Исцеляющая магия, подвластная его ядру, незамедлительно полилась голубыми нитями, нейтрализуя яд в теле Шена. Бывший Бог обессиленно лежал в объятьях Вэя и, несмотря на свой печальный вид, не упускал момента, чтобы не полюбоваться им – его сосредоточенным видом и каждым чётким жестом. В этот момент Вэй не был похож на привычного нежного юношу, но и такой Вэй, Шену безумно нравился. Решительный, холодный и уверенный. Чувствуя, как постепенно из тела уходит ощущение гнетущей слабости, Бывший Бог повеселел и даже начал баловаться.   – Какой серьёзный, – он слегка пощекотал его подбородок.  – Лежи спокойно! – тут же получил по рукам Лан Шен.  Магия цинь вытянула яд без остатка, но ожоги на теле Шена никуда не делись. Однако же, несмотря на то что буквально горел без огня, Лан Шен и не думал подавать вида, хотя Вэй и так прекрасно знал это. Теперь понимать боль друг друга они могли без слов. В поле зрения появился летящий к нему Уголёк. Он что-то тащил в своих коротких лапках, и через секунду в ладонь Вэя упал знакомый голубой мешочек с простым, но таким родным рисунком – сердечко с точкой внизу. Юноша достал оттуда небольшой пузырёк в форме колокольчика.  – На, выпей это, – протянул он. – Там твоя кровь. Твоя божественная кровь, которую ты мне дал, чтобы облегчить боль, помнишь? Конечно же, Шен помнил, как, прощаясь с Вэем на берегу озера, он оставил ему немного своей крови, сделав из цветка колокольчика этот пузырёк и, чтобы никто не нашёл его, подарил мешочек Цянькунь. Знал бы он тогда, как всё изменится потом, не оставил бы Вэя никогда…  – Это удивительно, что Уголёк смог отыскать его среди завалов поместья! – порадовался Вэй. Хоть что-то сделал правильно, подумал Лан Шен. Если бы он не спрятал пузырёк с кровью в магический мешочек, то демоны во время вторжения в поместье непременно бы почуяли его и забрали с собой.  – Это действительно достойно похвалы. А также, Уголёк, завтрак был очень вкусный, спасибо! До этого резвившийся с подхваченным ветром листком, Уголёк замер, услышав добрые слова в свой адрес. Его глазки-бусины радостно заблестели, но ветер-проказник, улучив момент, залепил ему этим листком прямо в маленькую милую мордочку. Правда, одного лёгкого пыха Уголька хватило, чтобы листик превратился в пепел. Шен улыбнулся. Уголёк не изменился нисколько, его игривый характер ребёнка остался прежним.     – Пей! – протянул Вэй пузырёк с божественной кровью. – Тебе больно!  – Я могу потерпеть, а кровь может ещё пригодиться. Шен лежал, прислонившись к Вэю, и, хотя касаться спиной действительно было больно, он не хотел покидать его тёплых объятий. – Пей, я сказал! Иначе я волью в тебя силой! – взгляд Вэя стал ещё серьёзнее и строже. Шен не сомневался, что он так и поступит.  Его снова хотят напоить насильно! Ну что за наказание?  – Хорошо-хорошо. Я выпью. Хватит и пары капель.  Шену было странно пить свою собственную кровь. Это не значит, что он никогда её не пробовал, – просто обычно это он предлагал себя в качестве лечения. Однако осознание того, что в пузырьке сохранились последние остатки его прежней жизни, делало её ещё ценнее. Лечение оказалось очень приятным и скорым. Эх, всегда было бы так. Ожоги прошли без следа. Божественная кровь сделала своё дело.  Почувствовав, что боль отпустила даже в запястье, Лан Шен торопливо снял повязку. Раны зажили, оставив вместо себя, светлые полосы шрамов.  – Шрамы остались, – И Вэй провёл пальцем по коже Лан Шена отмеченной его именем.   – Эти шрамы останутся нетронутыми божественной кровью. Ведь их я нанес себе сам, добровольно, и с огромным желанием.  – Ты безумец! – Всё ещё переживая за ту боль, что причинил себе Лан Шен, И Вэй притянул его за подбородок и нежно поцеловал. Их губы сомкнулись, в мягком касании друг друга. – Что произошло там? Кто на тебя напал? – спросил Шен, с трудом отстраняясь от любимого. – Устрицы, – поморщился Вэй, вспоминая их болезненные щипки.  – Устрицы! Эти могут! – Лан Шен не был удивлён, о жителях подводного мира он много чего знал. – Чем ты им так насолил?  – Оказывается, Князь Шоу Жун похоронил мою бабушку на дне озера, а устрицы были её стражами. Поначалу никак не хотели меня пускать к ней.   – Ты видел бабушку?  – Да, и даже разговаривал с ней! Но она мало что успела мне рассказать. Из-за смерти Князя её дух некому было поддерживать, и он почти полностью исчез. И Вэй передал слово в слово их недолгий разговор.  – По всей видимости, она хотела успеть попросить прощения. Лишь на это хватило её сил. Но за что, я так и не понял.    – Богиня Цзыгуанлу? – переспросил Лан Шен, приподнимаясь. Это имя было ему знакомо. – Да, она так назвалась, – подтвердил Вэй.   – Богиня Лотосов Цзыгуанлу… она сожгла свои божественные ядра, чтобы порвать связь с небом. У нас все знают эту историю.  Шен осекся – слово «у нас» теперь было неуместно.  – Почему же она это сделала? – спросил Вэй.  – Эту историю рассказывают по-разному, но чаще она несёт назидательный характер. Богиню Лотосов считают изменщицей и предательницей, едва не разрушившей кармический баланс бытия. Но по факту, она просто очень любила простых смертных. Однажды она увидела умирающий от засухи город. Урожаи и скот гибли, люди умирали от голода и жажды. Тогда она просила Богов сжалиться над людьми и дать им воду, но Боги отказали. Ведь, по их мнению, помогать смертным нельзя, потому что каждый должен нести свою карму до конца. И тогда она обратилась к Первому Князю вод и попросила помощи у него. – Шоу Жуну, – догадался Вэй.  – Да, по всей видимости, это был он. Князь ей не отказал.  – Возможно, он был влюблён в неё уже тогда, – предположил юноша.    Лан Шен улыбнулся.  – В неё были влюблены многие Боги. Она была невероятной красавицей. Так Шоу Жун и Цзыгуанлу вернули городу жизнь, наполнив его множеством озёр с цветущими в них лотосами. И некогда умирающий город превратился в цветущий рай. Его красота привлекала путешественников, а богатые рыбой озёра давали не только пищу, но и возможность вести неплохую торговлю. Город стал процветать. – Шен, это же история города Тысячи Озёр, – глаза Вэя округлились от собственной догадки.  – Да! Город, в котором ты вырос, его, можно сказать, создала твоя бабушка!  Вэй покачал головой.  – Матушка говорила, что она была простой служанкой в доме.  Шен горько усмехнулся.  – Богиня, спасшая сотни жизней и ставшая прислугой… А я ещё сетую на свою судьбу… – Чуть помолчав, Лан Шен продолжил: – За этот проступок Богиня впала в немилость Богов. В неё полетели обвинительные речи, и был предъявлен ультиматум – вернуть город в прежнее состояние. Боги не могли сами ничего изменить, потому что этот вопрос задевал интересы другого царства. Переговоры ни к чему не привели. Шоу Жун, рискуя навлечь гнев Древнейших Богов, отказался осушить озёра. В итоге, чтобы разрешить этот спор и не причинять никому бед, Цзыгуанлупринесла себя в жертву. Она добровольно приняла наказание – Кару Богов, которая испепелила её ядра и отправилась на землю служить людям. – Она наказала себя за свою же доброту… – взгляд Вэя стал печальным. – Выходит, на земле она устроилась служанкой в поместье Лонтэн и никому не сказала, кем она была на самом деле, – задумчиво заключил он. Что ни говори, история щемила сердце. Но Вэй был готов к любым поворотам, собственно для этого он и спускался на дно озера. Он убрал с лица притянувшие ветром волосы и, глядя на Шена, проговорил: – Был эпизод в её жизни. Дуэль. У Шоу Жуна был соперник, тот, кто в поединке рассек его лицо. Это был воин на точно таком же золотом драконе, который изображён на эмблеме поместья Лонтэн.  – Значит всё-таки он прилетал сюда к ней, – словно разговаривая с самим собой, пробормотал Лан Шен.   – Кто? – переспросил И Вэй. Он был крайне взволнован.  – Вэй! – вдруг произнёс Лан Шен. – Тот воин на золотом драконе, видимо, был… моим отцом.  И Вэй хлопнул глазами и какое-то время молчал, впав в лёгкий ступор.  – Как же так? Но ведь все знают, что у Защитника Небес Лан Шаньдяня дракон красный, а не золотой.  – Но не многие знают, что красная полоса на боках дракона служит индикатором возраста, и лишь когда дракон полностью созревает, как яблочко наливается, он становится полностью красным. Мне ещё тогда эти визиты дракона отца казались странными. Я хотел сначала узнать всё у него. Но… не получилось, – Шен не успел с ним даже толком увидеться тогда на празднике в честь рождения наследника. – Мама как-то рассказывала, что у отца была юношеская несчастная любовь, от которой он едва не покончил с жизнью…  Неудивительно, в кого он сам такой импульсивный, вспомнил себя с ножом в руке Шен.  – Вот, оказывается, кем была его любовь – Богиня Лотосов, твоя бабушка. Она разбила свои ядра и отправилась на землю… Видимо, это мой отец вернул ей гуцинь. Если в ней тогда осталась хоть капля духовной силы, он мог быть полезен, чтобы облегчить ей земную жизнь. А потом у неё родилась твоя мама от папы, о котором она никому не рассказывала, – задумчиво рассуждал Лан Шен.  – У меня было два ядра, как и у тебя. Мог ли им быть твой отец? – предположил И Вэй. Он видел связь, но, как и Лан Шен, не мог протянуть логическую нить. Все предположения упирались в неоспоримые факты.  – Я тоже так думал, но тогда госпожа И Цзели была бы рождена полукровкой. Но в ней нет даже крупицы божественности, – в его голосе звучала растерянность. – Странно, даже духовной Ци в ней меньше, чем у кого-либо. А твой отец… он всего лишь был неплохим заклинателем, но не более. После того как Цзыгуанлуспустилась на землю, ниточка, соединяющая её с миром Богов, оборвалась. Но внезапно продолжилась на тебе… Я пока не знаю, как ответить на этот вопрос… – вздохнул Лан Шен, чувствуя, что не хватает одного маленького звена, чтобы выстроить эту цепь прошлых событий. Пока наши герои разговаривали, Уголёк заметил у кромки воды ярко-розовый бутон, похожий на цветок лотоса, и достать его стало непременной, первоочередной задачей. С азартом охотника он уставился на диковинное чудо, прикидывая в голове, как его выловить, не испортив при этом нежные лепестки, и, главное, не коснуться воды. Ощущение мокрой чешуи огненного дракона вгоняло в ужас. Пытаясь воздействовать на него магией, он только дальше отгонял его от берега, правда, лёгкие волны были на его стороне, тут же прибивая бутон обратно, и охота начиналась сначала. Наконец, дракончику удалось подцепить его коготком и, осторожно, чтобы не намочить лапки, он медленно потянул бутон ближе к себе и, ухватив его зубками, – ура! – вытянул на берег. Дождался, пока с цветка стечёт вода, а после, радостно сжимая добычу в своей пасти, победно взмыл в воздух. С ярким трофеем в зубах он появился, зависнув в воздухе. Внезапно вклинившись между юношами, Уголёк тут же перевёл всё внимание на себя. – Ты принёс мне цветочек? – с нежной улыбкой произнёс И Вэй. Бутон был такой большой, что за ним полностью скрылась голова Уголька. Из-под бутона видны были только лапки на длинном извивающемся тельце с кисточкой на конце хвоста. И Вэй бережно принял находку. Капля воды скатилась с атласного лепестка, упав на мордочку малыша. Уголёк встрепенулся, едва не в панике пытаясь её стряхнуть, и распушился, словно воробей, растопырив разом все чешуйки. Такой забавный, что И Вэй не смог сдержать звонкий смех – чистый, как горный ручей. Лан Шен, до этого хранивший задумчивый вид, тоже улыбнулся. Мокрые лепестки дали понять, что прекрасный бутон был выловлен из воды. И Вэй, конечно, сразу узнал его. Он был очень похож на один из тех цветков, которые хранили дух и тело его бабушки. – Это её цветок. Цветок Богини Цзыгуанлу! И Вэй с любовью и тоской смотрел на последний отголосок памяти о ней. От него исходил тонкий приятный аромат. И Вэй наклонился, не удержавшись от желания понюхать. И в тот момент, когда он вдохнул его запах, словно открылась комната, которую до этого, без его согласия, заперли на замок. – Я вспомнил… – вдруг воскликнул И Вэй, вскинув голову. – Я вспомнил, что произошло со мной! Видимо, это магия цветка! Теперь я всё вспомнил. Я снова всё вспомнил, – Вэй слегка нахмурился. – Мне точно надо будет сделать какой-нибудь амулет для защиты памяти. Исполнив своё предназначение, цветок тут же завял.  Неожиданно Шена пробрал кашель. Вэй чувствовал, что тот, несмотря на старания казаться бодрым, был всё ещё слаб.  – Шен. Давай-ка возвращаться во дворец Шенвэй! – забеспокоился И Вэй. – Тебе нужно поесть и хорошо отдохнуть. Теперь я буду тебя лечить. Не отвертишься.  Бывшему Богу было бы это только в радость.  – Я полностью в твоей власти, мой господин. Можешь делать со мной всё что пожелаешь, – Шен развёл руки, словно сдаваясь на волю любимого. Вэй лукаво сузил глаза. – Но сперва расскажи, что же ты вспомнил! …С того дня, как Лан Шен покинул поместье Золотого Лотоса, Вэй с головой погрузился в изучение древних магических свитков – и не только для совершенствования магии, а также пытаясь найти в них способ вернуть свои воспоминания.  Тягостное ощущение того, что было когда-то с ним, но теперь никак не ухватить, сводило его с ума. Он чувствовал, что оно где-то спрятано в подсознании и, более того, был уверен, что воспоминания эти были связаны с лекарем Ланом, поэтому вернуть их стало для Вэя самой важной задачей. Он пытался найти техники по возвращению памяти в древних рукописях и находил, однако ни одна из них не приносила результата. Ну почему, при его сильном ядре, его магии, его способностях, нет результата? Вэй изводился, не находя себе места. А после той ночи, когда Печать Души укрепилась в его груди, почти доведённый до отчаяния, Вэй решился заглянуть в закрытую часть библиотеки, куда было позволено ходить только старейшинам клана Мин. Учитывая, что младший брат Мин никогда не любил учёбу, хотя она ему давалась очень легко, библиотека появилась совсем недавно, после того как туда были привезены уцелевшие книги с поместья Лонтэн.  И Вэй знал, что рискует быть пойманным, поэтому решил пробраться внутрь через окно. Там, среди книг и свитков, ему на глаза попалась странная вещь: красного нефрита шкатулка, вырезанная в виде головы дракона. Она сразу приковала взгляд Вэя. Руки сами потянулись. Юноша, словно в трансе, снял увесистую крышку и вздрогнул от неожиданности. На обтянутом красным шёлком дне первое, что он увидел, – это отрубленный палец, вернее, верхняя фаланга пальца, судя по размеру – мизинца. Но, что странно, ровный срез был не кровавый, а словно покрыт золотом, которое пропитало шёлк вокруг него. Рядом лежал продолговатый чёрный камень размером с кулак и свиток с незнакомыми иероглифами; тут же имелся и перевод к нему. Заглавие гласило: «Как вернуть прошлое и утраченное».  Вернуть утраченное – это значит вернуть память! Сердце Вэя бешено забилось. Он схватил шкатулку и уже через минуту был в своей комнате, жадно читая свиток с инструкцией. Вэй быстро выучил заклинание, даже не подозревая, что оно звучало на древнем языке Богов – Сыюй. В условиях было сказано, что в ритуале должны участвовать два и более заклинателя с сильными духовными ядрами, но Вэй был так поглощён своей мечтой – вот она, рядом, – он был уверен, что один сможет справиться, его возродившейся силы точно хватит для этого. В тот момент его мысли были настолько захвачены этой целью, что он даже не обратил внимания на то, что в письме ничего не было сказано, что делать дальше, после того как заклятие воздействует на камень. Он тогда был словно околдован, – его цель близка! Создав заклинание, Вэй направил его в камень, и казалось, что всё шло хорошо. Он видел, как камень начал понемногу менять цвет, становиться красным, и вдруг,огромной силы отдача отшвырнула Вэя в другой конец комнаты. Мгновенно вспыхнувшая внутри боль была настолько чудовищной, что юноша даже не мог вдохнуть. Изо рта хлынула кровь, горло сдавило словно тисками, а внутри создалось ощущение, будто его органы размололи в кашу. По сути, так оно и было. Пытаясь вдохнуть, Вэй два раза конвульсивно дёрнулся и потерял сознание… – Теперь я понимаю, что это была за шкатулка, – закончив рассказ, вздохнул юноша. – Заточение Каменного Сердца, верно?  – Верно. Вэй, где сейчас эта шкатулка? – взгляд Шена был встревоженным.  – Должна быть у меня в комнате, – Вэй тоже начал волноваться.  – Нам нужно срочно возвращаться в поместье! Надеюсь, её никто не нашёл! Вэй был согласен. Он вызвал Сюнсин и, встав впереди, обернулся.  – Держись крепче, любовь моя!  Шен улыбнулся – как приятны были эти простые слова. Он обнял любимого и прижал его так сильно, словно это он опасался, что Вэй навернётся с меча. Меч легко поднялся в воздух, унося влюблённых с озера, полного загадок. Ощущение от полёта на мече Ибо бы сравнил с катанием на роликовой доске по идеально ровной дороге: мягкое скольжение и лёгкий ветер в лицо. – Я едва не освободил Эмэна? – ругал себя И Вэй.  – Хорошо, что мне не хватило сил.  Шен покачал головой.  – Как раз наоборот. Заклятие Каменного Сердца защищено от воздействия такой силы, как у тебя – от силы Богов. Стоя позади, он чувствовал запах его волос, которые пытался трепать ветер. Бывший бог подмял их собой, и лишь отдельные волоски чуть щекотали ему лицо. – Защищено от богов? – слегка обернулся Вэй. – Защищено от Богов? – слегка обернулся Вэй.  – А что? Не думай, что в наших рядах не найдутся те, кто бы не захотел освободить демона. Многие мечтают сделать какого-нибудь тёмного своим рабом. Кроме того, молодые, неопытные Боги могут стать жертвой чужой тёмной воли и тоже попытаться освободить его. Поэтому на твою попытку магия отреагировала ответным ударом, приняв тебя за Божество. Этот удар даже Богам тяжело пережить, не говоря уже о человеческом теле. Ты снова был на волосок от гибели. И это снова моя вина! Если бы я не сбежал, ты бы не стал искать способы вернуть память, не наткнулся бы на эту шкатулку… – Верно! – перебил его Вэй. – Если бы ты не сбежал, я бы не наткнулся на эту шкатулку, и только благодаря этому я нашёл её первым! Опять ты во всём винишь себя, Шен! Но ведь кто-то же подсунул её в поместье. Они летели над озером. Солнце скрылось за облаками. Густой туман стелился над гладью воды, разносимый их ровным полётом. – Шкатулка Лонтоу хранилась в Небесном Царстве, в Башне Казнённых Духов Синьхуата, запечатанная драконьей печатью. Чтобы её снять, нужна была жертва плоти. И кое-кто пожертвовал своим пальцем, чтобы открыть её. Я даже знаю, кто это мог быть. – Тань-Тань! – догадался И Вэй. Теперь, зная историю Лан Шена целиком, он понимал ситуацию изнутри.     – Он единственный, кто был действительно заинтересован в этом. У него незаконченное дело с Эмэном. К тому же, когда я видел его в последний раз, на его левой руке была перчатка, а он никогда не носил перчатки – они мешают магии. Готов спорить, что под ней он скрывал полученную травму. Он выкрал шкатулку и оставил её в библиотеке поместья. Именно в той секции, куда позволено заходить старшим заклинателям, тем, кто смог бы освободить Эмэна. И добавил в неё заклинание Непреодолимого Желания, чтобы не возникло сомнений в этом ритуале, а просто хотелось его совершить. Цель, которую якобы достигнет заклинатель – «вернуть прошлое и утраченное» – это и есть магия Непреодолимого Желания. Оно и блокирует воспоминания, связанные со шкатулкой, чтобы тот, кто её открыл, не мог ничего вспомнить. Но божественная магия, оставшаяся в том цветке, сняла этот запрет. Кроме того, никто из смертных не прочёл бы заклинание на языке Сыюй, и об этом он тоже позаботился, кинув листок с переводом. Только как же он это сделал? Лишь единицы из Высших Богов владеют этим языком… Не мог же он просто подойти и попросить дать ему пояснения. – Думаешь, кто-то ему помогает из Высших сословий? – Не исключено! И почему снова мишенью стало именно то поместье, где живёшь ты? Не потому ли он запер меня в «Озорной Лисичке», чтобы я не вмешался?  Они летели, словно огромная птица, над ровной гладью озера. Поместье было уже близко, а волнение от того, что опасный артефакт остался без присмотра, нарастало всё сильнее.