Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 47 – «Прощальный» поцелуй.    Чтобы не привлекать к себе внимания, И Вэй и Лан Шен пробрались в дом через окно с внешней стороны поместья. Распахнув двери, Вэй забежал в свою комнату, но, как и боялся, шкатулки он там не обнаружил.  – Нет, – раздосадованно заключил он, обыскав всё вокруг.  – Кто бывает в твоей комнате? – спросил Лан Шен.  – Без спроса никто не заходит, – задумался Вэй.  – Тебя нашёл тогда Мин Ю. Возможно, он взял… – Надо спросить у него! – Не будем спрашивать, – остановил его Лан Шен. – Шкатулка обладает сильной магической аурой. Можно проследить оставленный ею след. И как Вэй сразу не подумал об этом! Он быстро создал магию, на призыв которой в воздухе проявился еле заметный, тонкий красный след, похожий на дым. След повёл их вниз, но не в комнату Мин Ю, а в главный корпус хозяина поместья –второго дяди Мин Тао, в его личные покои, носившие название «Павильон Восхищений».  Стараясь не привлекать внимания, юноши украдкой добрались до главного корпуса. Пару раз пришлось даже припасть к земле. Нельзя было, чтобы сейчас их кто-то заметил. Павильон действительно был восхитительный: с арками и небольшим бассейном. Тонкие шёлковые занавески украшали стены и окна. Множество золотых и нефритовых вещей и всё самое лучшее, что могла предложить Поднебесная из новинок комнатных изысков для лучшего комфорта.  Лан Шен притормозил, впечатлившись размером кровати. Оставленные на её спинке некоторые пикантные детали, такие как меховые наручники и пёрышки для ласк, вызвали лёгкую улыбку – по всей видимости, дядя Мин любил пошалить. Тем временем след, который привёл их сюда, подсказал, что шкатулка спрятана в старом комоде, который неприметно стоял в дальнем конце комнаты. Но едва Вэй протянул руку, чтобы распахнуть дверцы, как снаружи послышались приближающиеся шаги. И Вэй отреагировал мгновенно. Схватив Лан Шена за руку, он тут же утянул Бывшего Бога за собой в глубь комнаты, где оба спрятались за плотной шторной занавеской. – Мин Тао, куда ты меня ведёшь? В свою обитель разврата и порока! Я же говорил – моей ноги здесь не будет!  – Успокойся, дагэ! (обращение к старшему брату. Дословно – «Большой брат»). Когда ты узнаешь, что у меня есть, ты по-другому заговоришь! Я всё утро ждал, пока ты закончишь со своей медитацией, чтобы показать тебе это! – прозвучал жизнерадостный мужской голос.  – Сколько раз я говорил, не называй меня так! – ответил ему второй, грубый и немного сердитый. – И тебе бы тоже не помешало заниматься духовным развитием, хотя бы иногда. Стоя за шторой, юноши едва дышали, глядя друг на друга. Подслушивая разговор глав, оба сейчас чувствовали не страх от опасности быть обнаруженными, а тепло и пульсацию горячих тел. Стоять так близко, почти касаться губами, но не сорваться на поцелуй – это было испытание, но такое приятное.  – Не начинай, дагэ! Ты же знаешь, я талантлив от природы, мне не нужны эти все скучные практики. Лучше посмотри, что я нашёл!  Послышался шум открываемой дверцы.   – Что это? – спросил Мин Мэй-Цзы.  – Читай, что написано! «Вернуть прошлое и утраченное». Ты понимаешь, что это значит? Ты сможешь вернуть свою жену! – чётко выговаривая каждое слово, разъяснял ему брат.  Юноши смотрели друг на друга, читая мысли по глазам. Оба поняли – речь сейчас шла о надписи внутри шкатулки Лонтоу.  – Где ты это взял? – голос старшего Мин смягчился, став более заинтересованным.  – В комнате нашего племянника И Вэя. Когда твой сын поднял на уши весь дом своим криком, я был первый, кто прибежал на его вопли. Там я увидел эту шкатулку. Не знаю, откуда она у него, но я посчитал нужным забрать эту вещь. Это слишком серьёзная магия для неопытного ума. Лан Шен закусил губу с досады. «Неопытный ум!» Да И Вэй знает и умеет во стократ больше, чем эти братья вместе взятые.  – Ты считаешь, что И Вэй был ранен, пытаясь воспользоваться этим заклинанием? – вполголоса спросил Мин Мэй-Цзы.  – И он получил по заслугам! Урок, который, надеюсь, он усвоил. Нельзя браться за то, что тебе не по силам.  – Интересно, откуда он её взял? – рассуждая вслух, задался вопросом старший Мин.  – Украл, возможно. Вещь-то редкая. Лан Шен занегодовал ещё больше. Пустые обвинения в адрес Вэя ранили сильнее, чем если бы сейчас говорили о нём самом. Вэй одними глазами велел ему успокоиться.  – Тао! Ты говоришь о нашем племяннике! – старшему Мин, по всей видимости, тоже не понравилось беспочвенное обвинение легкомысленного брата. – Дагэ! Он не из нашего семейства! Он не носит фамилию Мин! Он чужого рода. Да, его отец был благородным человеком, но мать – дочь служанки, которая понесла неизвестно от какого проходимца, – Шен обнял Вэя крепче, понимая, как ранят его сейчас эти слова. – Но это неважно! – продолжал свою тираду Мин Тао. – Важно то, что в наших руках теперь оружие против ударов прошлого. Ты вернёшь свою жену и своё поместье! – судя по голосу, Мин Тао был на эмоциональном подъёме.  И Вэй так и вспомнил себя, когда он сам летел в свою комнату с этой шкатулкой. Теперь и главы оказались во власти магии Непреодолимого Желания. – А ты что вернёшь? – с усмешкой спросил старший Мин.  – Ну… я…  – Деньги и женщины, больше тебя ничего не интересует! – не дожидаясь, пока младший брат придумает, что ответить, перебил его Мин Мэй-Цзы. – Мне, впрочем, всё равно. Вернуть поместье и мою жену, ради этого я готов на всё. Сделаем это сегодня же ночью, чтобы никто нам не помешал.  Когда всё стихло, И Вэй медленно отодвинул штору и выдохнул. Слова младшего дяди больно ударили по его сердцу. – Украл! – вышел следом негодующий Лан Шен. – Он обвинил тебя в воровстве, просто из домыслов! А сам же стащил её у тебя из комнаты. Видимо, оценивает людей по себе! Вэй, – тихо позвал Шен, заметив смятение на лице любимого.  – Всё хорошо, – улыбнулся тот, стараясь выбросить из головы злые слова дяди.  Но что бы он ни думал, сейчас важно было забрать отсюда шкатулку Лонтоу.  – Надо проверить, всё ли на месте, – предложил Лан Шен, доставая увесистый артефакт из комода.  – Шен, если ты её откроешь, то станешь таким же одержимым, – предостерёг И Вэй.  – Не волнуйся. Если я посмотрю через зеркало, магия слов не будет иметь силы. Открыв шкатулку перед стоящим на полу ростовым зеркалом, Шен воочию убедился, что и божественный палец, главное доказательство вины и вранья Тань-Таня, а также камень и свитки на месте. Юноши спрятали шкатулку в мешочек Цянькунь и после этого поспешили прочь из «Павильона Восхищений», пока их никто не поймал, но уже на выходе едва не столкнулись с братьями Мин. Те неожиданно решили вернуться. – Нужно спрятать её получше. Мало ли что… – с этими словами Мин Таопомчался в своё сладкое гнёздышко; старший Мин, походкой степенного мужа, шёл следом. И Вэй и Лан Шен еле успели скрыться за ширмой.  – Едва не попались, – прошептал Бывший Бог.  Когда опасность быть пойманными миновала, они поспешили к выходу. Но только сделали пару шагов от павильона, как…  – Вэй-эр!  Этот вопль на всю округу нельзя было спутать ни с чьим. Мин Ю! Откуда он взялся, никого же не было! Завидев старшего брата, младший Мин со всех ног бросился к нему и буквально повис на шее, всем своим видом показывая, как он скучал и волновался.  – Вэй-эр! Ты здоров! Неужели! А куда ты пропал вчера? Я пошёл тебе за чаем, а когда вернулся, тебя и след простыл! Почему ты ушёл? Куда ты ходил? Как ты себя чувствуешь? У тебя что-то болит? – строчил младший Мин, изо всех сил делая вид, что не замечает присутствие Лан Шена. Но покрасневшие от негодования кончики ушей выдавали его с головой. – Ю-эр, потом поговорим! Сейчас мне надо идти, – Вэй пытался отцепить от себя эту милую пиявочку, но она надёжно присосалась к нему, не желая отпадать. Было очевидно, что это представление под названием «Вэй – мой!» было устроено специально для Лан Шена. Но как же невовремя!  – Украли! – возглас отчаяния неожиданно сотряс стены «Павильона Восхищений». И буквально через секунду на улицу выбежал красный от ярости Мин Тао и в таком же бешенстве, но более сдержанный в эмоциях, Мин Мэй-Цзы. Юноши еле заметно переглянулись. Лучше бы поскорее скрыться с глаз, но что делать с этим неуёмным мальчишкой?  – Папа, что случилось? – прокричал он на весь двор, привлекая к себе ненужное внимание.  – Ценную вещь украли, вот что случилось! У нас воры в поместье! – негодовал старший Мин, в то время как Мин Тао жестом подозвав охрану, отдал распоряжение обыскать павильон и всё поместье.  Притворяться глухими и слепыми было уже бесполезно. И Вэй и Лан Шенповернулись, чтобы поприветствовать старших вежливым поклоном.  И тут словно гром среди ясного неба! – Это он украл! – истерично закричал младший Мин, видимо быстро смекнув, что к чему. Его наглый уверенный палец показывал в сторону стоящего в шаге от него Лан Шена. – Я видел, как он только что вышел из «Павильона Восхищений»! Так что это лекарь украл, точно говорю! Мин Ю действительно видел, как И Вэй и Лан Шен покидали главный корпус, но зачем сдавать брата, если можно избавиться от соперника!  «Ах-ты мелкий засранец!» – мелькнуло в голове Ибо и Лан Шена одновременно. И Вэй пытался одернуть брата, но было уже поздно оправдываться.  – Ты украл? – спросил Мин Тао, указывая на Лан Шена сложенным веером словно жезлом, и, не дождавшись ответа, приказал: – Обыскать!  – Дядя Мин! – воскликнул И Вэй, однако упреждающий взгляд Лан Шена заставил его замолчать.  И Вэй не узнавал своего второго дядю. Куда делось радушие и доброжелательность? Казалось, перед ним стоял совершенно другой человек. Брови сведены, губы сжаты, лицо перекошено гневом. С первым дядей было всё без изменений – хмурый, как обычно.  На странный шум посреди двора стали собираться домочадцы и прислуга, пытаясь понять, что тут происходит. А происходило то, что на глазах у всех слуга бесцеремонно принялся шарить по телу Лан Шена, ощупывая его так, словно искал иголку, а не увесистую шкатулку размером с футбольный мяч. – Что вы пытаетесь найти? – спросил Лан Шен, сохраняя хладнокровие даже когда руки исполнителя приказа прощупали ему всё между ног. – О! Осторожнее там. Вы точно меня обыскиваете или просто решили пощупать? Если что, у меня есть любимый человек, не стоит так настаивать.  Молодой исполнитель залился краской, но обшарил Лан Шена до конца. Из карманов были вытащены: кулон мамы, носочки Вэя, пузырёк в форме колокольчика, мешочек Цянькунь и миниатюрный кинжал, тот самый, которым Лан Шен вырвал себе дорогу на волю и оставил памятные следы на запястье. Мин Тао всё тщательно осмотрел, понюхал пузырёк, даже мешочек вывернул зачем-то. Высыпав оттуда сухие цветы лаванды, он с досадой швырнул всё на землю. Кинжал был, конечно, конфискован.  – Где шкатулка? – строго спросил глава поместья, прожигая Лан Шена взглядом. – О чём вы говорите, господин Мин? – Бывший Бог был само спокойствие.  – Про вещь, которую ты украл из моей комнаты.  – Вам сказал это Мин Ю, и вы ему поверили? – Он видел, как ты выходил из павильона. Мы отлучились на секунду, она была ещё там, а когда вернулись, её уже не было. В нашем роду воров нет!  Под негодование второго дяди, И Вэй собирал с каменного настила дорогие Лан Шену вещи. – Ищите, господин Мин, – пожал плечами Бывший Бог, улыбнувшись одним уголком рта.   – Он ещё издевается! – Мин Тао замахнулся сложенным веером.  Веер завис рядом с лицом Лан Шена. Тот даже не вздрогнул. – Успокойся, брат, – вмешался Мин Мэй-Цзы. – Я думаю, кнут развяжет ему язык.  – Дядя Мин! – И Вэй инстинктивно загородил любимого собой. Шен почувствовал, как его рука напряглась, готовая призвать сюда Сюнсин.  – Вэй, не надо. Они под заклятием. Любое сопротивление лишь приведёт к жертвам. Ты можешь пострадать, – шепнул Бывший Бог, сдерживая его за плечо. – Успокойся.  Никто не видел в тот момент, как зажглись злорадным огнём глаза Мин Ю. Наконец-то этого ненавистного лекаря накажут, и пусть сделают это побольнее, он будет только этому рад!  – Что здесь происходит? – неожиданно вмешалась матушка И Вэя, госпожа И Цзели. Её привела сюда пышнотелая тётушка Мин Мян, которая, едва заметив неладное, побежала звать главную заступницу поместья.  – К столбу его! – приказал старший Мин, словно не слыша её.  – Вы с ума сошли! Вы кого наказывать собрались? Это же лекарь Лан! Он спас жизнь нашим сыновьям, вы не забыли? – пыталась призвать к благоразумию И Цзели, но наткнулась на неприступную холодную стену. – Не вмешивайся! – Мин Мэй-Цзы! – Знай своё место! – прикрикнул тот.  И Цзели была настолько ошарашена грубостью старшего из глав, что не смогла и слова сказать. Такое грубое поведение было ему не свойственно.  – Уведи её в дом! – приказал он тётушке Мин Мян. – Пусть там сидит, и не выпускай, пока я не разрешу!  И Вэю было тяжело видеть, как унижают его матушку, но он понимал, что сейчас оба дядюшки одержимы и бесполезно что-либо говорить.  – К столбу его! Что стоите? – прикрикнул Мин Тао на застывших слуг. Те всё ещё стояли в нерешительности. Им тоже было странно видеть своего хозяина в таком бешенстве. Лан Шена тут же подтолкнули вперёд. Ситуация накалялась с каждой секундой, пугая своей безысходностью.  «А ведь эти двое в своей одержимости, пожалуй, могут забить его даже до смерти…» – с чувством горечи во рту подумал Лан Шен, ощущая неприятные толки в спину. Он успел сделать несколько неуверенных шагов к месту своего истязания, как вдруг Вэй сорвался с места, догнал его, развернул и, схватив за лицо, жадно припал к губам, прямо на глазах у всех собравшихся.  Это было столь неожиданно и невообразимо приятно, Лан Шен даже растерялся в первое мгновение. Губы Вэя, мягкие, влажные и такие горячие, прижались, обхватив Шена. У Бывшего Бога перехватило дыхание. Вэй углубил поцелуй, чувствуя, как тот, застывший в удивлении, робко отвечает ему. Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, слабо сжали запястья Вэя. Закружилась голова, и на миг Лан Шену показалось, что они вновь в своём маленьком дворце и ничего не случилось. Глядя на это представление, Мин Ю готов был искусать себе все губы с досады, он едва не плакал.   – Ах-ты, бессовестный!  Голос старшего Мин, как ушат ледяной воды, вернул обоих в действительность. Вэй отстранился медленно, неохотно, как будто лишая себя капли живительной влаги. Он взглянул в глаза Шена и увидел в них отражение собственных чувств – страх, надежду и безграничную любовь.  – Я с тобой! – прошептал Вэй, и этих двух слов хватило, чтобы в душе Лан Шена вновь вспыхнул огонёк счастья.  – Навсегда, – улыбнулся Бывший Бог.  Грубый голос Мин Мэй-Цзы вновь резанул слух.  – И Вэй! Какой стыд! Развратник! Заприте его сейчас же! С ним позже разберусь!  Влюблённых развели в разные стороны. Вокруг, затаив дыхание, стояла, словно громом поражённая, толпа домочадцев. И Вэй не сводил взгляд с Лан Шена. Перед тем как его увели и заперли в доме, он видел, как Бывшего Бога подтолкнули к стоявшему на невысоком постаменте столбу и стянули с плеч одежду, обнажив спину. Следы любви на его коже, укусы и грубые касания, от которых он не смог удержаться, напомнили о вчерашней страсти.  Лан Шена заставили поднять руки и туго стянули запястья кожаными ремнями, закреплёнными на толстых железных кольцах. В тот момент он казался таким бесстрашным и сильным, впрочем, как всегда, и пусть он уже не Божество, но душой он остался прежним – смелым, сильным и непокорным.  Но кто бы мог догадаться, что, несмотря на всю свою внешнюю холодность и твёрдость, Лан Шен до безумия боялся. Это тело было ему ещё не до конца знакомо. Сможет ли оно выдержать пытку? Или он всё выложит после первого же удара? Не позволяя страху выползти наружу, Шен сосредоточился на мыслях о Вэе, на его губах, на его смелом прощальном поцелуе…  Перекинутые через плечо волосы слегка колыхал тёплый ветер, принося приятные ароматы цветущих неподалёку деревьев. Вокруг толпились обитатели поместья, обмусоливая последние события. По сути, им было достаточно знать, что сейчас наказывают вора, чтобы со всех сторон на Лан Шена смотрели их осуждающие взгляды. Но на самом деле каждому из них было всё равно, и под маской осуждения скрывалось лишь любопытство и интерес посмотреть на то, как будет страдать виновный и как долго он продержится. Оба главы восседали на небольшой площадке в нескольких шагах от места наказания. Мин Тао нервно обмахивался своим красным веером. Несмотря на то что он сам вырос с битой спиной, в поместье Золотого Лотоса подобные практики были крайне редки. Хотя в детстве «бесполезному» – как его называл отец – младшему брату частенько доставалось за свою любовь к развлечениям и пренебрежительное отношение к учёбе. И сколько бы его ни колотили, в итоге он стал тем, кем хотел стать – зажиточным купцом и сластолюбцем.  Мин Ю выбрал себе местечко, где было хорошо видно и лицо Лан Шена, и место для ударов – его спину. Видимо, хотел вдоволь насладиться зрелищем мучений ненавистного соперника. Вот она, месть за так жестоко зашитую рану, за ту боль и унижения, что он испытал, пока этот лекарь под предлогом лечения издевался над ним.  Когда к дознанию всё было готово, второй брат Мин махнул мускулистому полуобнажённому мужчине с кнутом в руке. – Приступай!  Лан Шен медленно выдохнул. Стоя лицом к столбу и ожидая первого удара, он постарался внутренне собраться. Предвкушение боли отзывалось сковывающим страхом в его душе.  «Надо продержаться», – наставлял он себя.  Услышав шорох кнута за спиной, когда палач задавал ему направление, а после, леденящий сознание свист и пронзительный звук удара кожи о кожу, Лан Шен весь сжался. Ожидая адской боли, он вздрогнул, остановив дыхание и зажмурив глаза, но… ничего не почувствовал! Он ощутил, что кнут ударил по нему, всколыхнув воздух вокруг, но кроме этого дуновения заставившего взлететь вверх пряди его волос, и толчка, не было ничего.  Ничего не понимая, он открыл глаза, заметив, в каком замешательстве сейчас стоят зеваки, принимая отсутствие реакции за невероятное мужество наказуемого. Новый удар. И снова никакой боли. Что это значит? То же самое произошло и после третьего удара, и после четвёртого, и ещё. Сила кнута лишь прижимала его к столбу.  Он ясно ощущал, как по спине течёт кровь, его горячая кровь из рассечённых ран. Но куда девалась боль? Что это за магия? Неужели… Вэй что-то сделал?.. Он… забрал его боль! Лан Шена словно пронзило молнией. Тот поцелуй! Он был не прощальным, он был… И в этот миг он осознал! Он понял, что сейчас при каждом ударе, наносимом ему пятиметровым кнутом, от страшных мук изнемогает Вэй! Тем поцелуем он забрал боль на себя. Это магия Печати Души, позволяющая облегчить страдания любимых. И сейчас, с её же подачи, Лан Шен отчётливо понимал, как мучается его Вэй. Он отчаянно заныл, рванув руки в кожаных оковах. Вот она настоящая боль, невыносимая и отравляющая – знать о страданиях того, кто дороже жизни, и не иметь возможности ничем ему помочь.  В голове билась только одна мысль: «Вэй, зачем?»  Наблюдавший за ним Мин Ю довольно заулыбался, приняв эти стоны за физические страдания Лан Шена, и не догадываясь даже, что каждый следующий удар отдавался в нём эхом чужой боли…