Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 49 – Ночь, окрашенная красным цветом.   – Уголёк, за домом следят? – спросил И Вэй, натягивая на себя всё ещё свисающие на талии одежды.  Дракончик приостановил охоту за мухой и выразительно кивнул.  – Отлично!  Он отпустил своего маленького помощника, который незамедлительно рассыпался золотистыми искрами, а после задумался – из чего сделать копию? На глаза попалась тушечница с давно засохшими в ней чернилами. Сделанная из чёрного камня, она идеально подходила для трансформации формы.  Устроившись на полу, И Вэй вобрал в ладони энергию. Магия Сети Истинной Невидимости требовала больших затрат духовной Ци, максимальной концентрации, а также внимания. Накрыв себя сетью, И Вэй, не заглядывая в шкатулку, наощупь вытащил каменное сердце Демона, – вздрогнув от омерзения, когда пальцы случайно наткнулись на обрубок Тань-Таня, – положил его рядом с собой и приступил к изготовлению копии. Тушечница под действием силы магии начала медленно скукоживаться, постепенно принимая необходимую форму.  Сердце И Вэя колотилось в бешеном ритме. Он не был уверен, что правильно создал Сеть Истинной Невидимости и действительно ли она скрывает его от глаз Богов. Ему казалось, что в любой момент сюда ворвётся Тань-Тань и обнаружит его. Но торопиться было нельзя, обмануть Бога не так-то просто. Юноша очень внимательно воссоздал все ямочки и бугорки, чтобы копия не отличалась от оригинала. Единственное её отличие – это старые чернила, которые пачкали руки. Вэй вытер камень и пальцы о покрывало, насколько возможно очистив их от туши.  Настоящее сердце Демона он поспешно спрятал в мешочек Цянькунь, а поддельное, просунул в шкатулку. Магии сети только-только хватило на все его манипуляции: И Вэй едва успел спрятать копию, как почувствовал, как сила сокрытия начала неумолимо таять.  И Вэй выдохнул, так сильно он ещё никогда не волновался. Оставалось теперь покинуть поместье. Он захватил шкатулку и направился к двери. Под ногами что-то звякнуло. Вэй опустил взгляд – из перевёрнутой пиалы по полу растекалась светлая жидкость – кто-то принёс ему снадобье или чай? Мама. Только она, кто же ещё. Заботилась о нём, как всегда.  И Вэй вышел на улицу. День почти полностью потух, но небо ещё сохраняло свои оттенки синевы, где можно было разглядеть чернеющие лоскуты облаков, словно оторванные куски мягкой глины, лежавшие на бархатном покрывале.  Со шкатулкой в руках И Вэй обогнул дом, очень рассчитывая на то, что будет задержан. Так оно и случилось: едва он вышел на каменную дорожку, как из укрытия, словно по команде, выскочили вооружённые люди, вмиг обступив его со всех сторон. С металлическим звоном обнажились мечи, и каждый из них смотрел теперь в грудь И Вэю. Взятый в плотное кольцо, он не мог даже двинуться с места. Сделав вид, что ужасно напуган, юноша сжался, с опаской глядя на острые клинки. Его глаза беспокойно забегали по кругу, выискивая хоть какую-то лазейку в непроницаемой стене из клинков.  – Я так и знал, что это был ты! – раздался надменный, хорошо знакомый голос. Глава поместья оказался неподалёку. В сопровождении двух охранников он вразвалочку подошёл к стоявшему в окружении юноше. – Шкатулку! И Вэй не двигался. Прижимая опасный артефакт к себе, он затравленным зверем смотрел в холодные глаза дяди.  – Не советую сопротивляться, – проговорил глава поместья, стараясь придать своему голосу нотки снисходительности. – Давай, во избежание кровопролития ты просто отдашь эту вещь! Договорились?.. Забери! – резко приказал он.  Один из охранников подошёл к И Вэю и не без труда вытащил из его цепких рук злополучный артефакт. Да, внутри лежала подделка, но если бы Вэй поспешно расстался с тем, из-за чего шла такая жестокая борьба, то это могло бы показаться подозрительным. По крайней мере, для незримого ока Тань-Таня. Когда наконец прелесть Мин Тао снова вернулась к нему в руки и он убедился, что всё на месте, улыбка вернулась и на его лицо. Он медленно перевёл взгляд на И Вэя, а после размахнулся и отвесил юноше оглушительную пощёчину. Звук удара раздался резко, точно удар хлыста. Голова И Вэя мотнулась в сторону, щёку ошпарило словно кипятком, и он тут же почувствовал, как из лопнувшей губы тонкой струйкой потекли торопливые горячие капли.  – Бессовестный! Говорил я Мэй-Цзы, что ты чужак!.. Так и есть!  И Вэй прикрыл глаза, переживая боль; обиды уже не было, она вся вышла, когда он понял, что хорошее отношение к его семье держалось лишь на уважении к его отцу, и после его смерти всё это рассыпалось словно карточный домик.  Как только клинки были убраны, И Вэй развернулся и резко взмыл вверх, применив магию Цингун. Взлетев словно огромная птица, И Вэй в один момент оказался на крыше строения, перепрыгнул на стену, а после скрылся из вида. – Тебе некуда бежать! Всё равно сюда вернёшься! – донесла вечерняя прохлада крикливый голос дяди Мин Тао.  В свете взошедшей луны, слушая, как тревожно бьётся сердце, И Вэй мчался по полю всё дальше от поместья. Длинные волосы развивались за спиной, путаясь в тканях одежд. Прохладный ночной воздух обволакивал его, неся ароматы полевых цветов и скошенной травы. Нужно было торопиться.  Достигнув середины поля, Вэй прислушался, пытаясь предугадать, следит ли за ним кто-нибудь. Тишину лишь нарушали трели сверчков и пение цикад. Он сунул руку в мешочек Цянькунь, за тонкую цепочку вытащив кулон Лан Шена. Круглый плоский медальон с иероглифом Богини ярко блеснул в темноте словно звезда на небе.  И Вэй прикрыл глаза и визуализировал поток энергии, текущий от него к артефакту. Он чувствовал её силу и, направив ладонь на кулон, был готов наполнить его своей магией. Всего несколько мгновений отделяли его от встречи с Богиней Любви – мамой Лан Шена. И тут! Внезапно из темноты вырвался вихрь перьев и тьмы. Перед глазами мелькнули когти, и что-то, словно лезвием, резануло щёку И Вэя. Он отшатнулся, получив режущий удар крылом. Одно мгновение – и лишь слабый отблеск мелькнул в темноте, словно издевательский намёк на его потерю.  «Нет! Как же так!»  То был ворон, наблюдавший за ним с высоты одинокого дерева. Блеск, которым обладал кулон, привлёк его воровскую натуру. Ну нет уж! Этот грязный воришка не испортит ему всё дело! Почувствовав ярость, И Вэй вскочил на ноги и кинул вслед мощный удар магии. Красная молния в один миг нагнала птицу, сбив её торжествующий полёт. Застигнутый врасплох, ворон отчаянно гаркнул. Пронзённый этой магией, он на некоторое время даже засветился, словно ночной фонарь. Неистово размахивая крыльями, ворон стремительно терял высоту, но всё же в какой-то момент смог удержаться в воздухе, а после пропал в темноте. Так же, как пропал где-то в поле выпавший из когтей кулон.  – Уголёк! – призвал И Вэй, ругая себя за нерасторопность. – Найди кулон!  Милый дракончик сонно хлопнул глазками, – видимо, он уже спал, когда Вэй призвал его на помощь. Но стоило услышать приказ хозяина, и сон как рукой сняло. Малыш блеснул угольками глаз, сосредоточился и, замерев на пару секунд, метнулся в сторону, где И Вэй видел последний раз отблеск кулона. Конечно, Уголёк справился с задачей на отлично, метнувшись туда и обратно он быстро вернул заветный артефакт, но из-за этого ночного вора И Вэй упустил время. Однако в любом случае нужно было продолжать. Он крепко сжал в кулаке цепь, вобрал силу ядра в ладонь и направил поток на кулон. Но как бы юноша крепко ни держал теперь эту вещь, сила, выбившая из его руки артефакт, была мощнее. Кулон взлетел в воздух; И Вэй вскинул голову и увидел, как, болтаясь, артефакт повис на цепочке между пальцев Тань-Таня.  И Вэй застонал от отчаяния. Тань-Тань выследил его. Он не успел! Но всё же сдаваться И Вэй не собирался. Его взгляд пылал тем же жаром, что и появившийся в руке меч Сюнсин.  – Снова с клинком на Бога? Да ещё и с мечом Лан Шена. А ты пользоваться-то им умеешь? – поглядывая то на кулон, то в решительное лицо И Вэя, произнёс Тань-Тань. Издевательская ухмылка коснулась его губ.  – Хочешь проверить? – уверенно спросил И Вэй, махнув клинком – огненный меч раскалился докрасна, выплюнув яростные вихри.  – Осторожно! – притворно испугавшись, отшатнулся Тань-Тань. – Оружие,детям не игрушка!.. А ты меня едва не провёл с этим камнем! Молодец! Это Лан Шен придумал, хитрец! Отправил меня по ложному следу, – он недобро рассмеялся. – Но никому не под силу обмануть самого Бога Лжи. Ладно, мне некогда разговаривать, верни камень.  И Вэй молча раскрыл ладонь. Но вместо камня руке засветился боевой эйдос. Красным раскалённым шаром он вращался возле ладони, готовый сорваться в любой момент.  – Хочешь подраться? Хорошо, только не плачь, если станет больно!  И, обратив кулон в прах, Тань-Тань призвал своё боевое оружие – серебристого цвета меч, холодная поверхность которого светилась от пропитавшей её силы. Тань-Тань замахнулся первым, но как только он двинулся с места, готовый к атаке, И Вэй швырнул в него сферу, молниеносным движением меча разделив её на две половины. Тань-Тань уничтожил первую и почти успел разбить вторую… Почти! Остатки боевой энергии попали ему в грудь, отбросив на два метра, но не причинив серьёзного вреда. А в руке Вэя уже горел новый эйдос. Юноша кинул его вслед первым двум. Едва не проиграв на первом же этапе, Тань-Тань понял, что недооценил возможности Вэя, и на этот раз отразил сферу, вернув её отправителю. И Вэй совершил кувырок в воздухе, пропуская эйдос под собой. Тань-Тань метнул из меча множество мелких лезвий, и если бы И Вэй не создал в тот момент силовой купол, то каждое из них прошило бы его насквозь.  – Хошань! – призвал юноша своего боевого дракона.  С неба тут же спустился полыхающий огнём, готовый встать за хозяина, духовный зверь. Тань-Тань успел прикрыться защитой, блокирующей огонь, когда Хошань попытался испепелить его потоком пламени. Из свободной руки вылетел меч, длиннее обычного в два раза; скорость его вращения создала защитное огнеупорное поле.  И Вэй заметил, как Тань-Тань напрягся, пытаясь держать оборону и атаковать в одночасье.  – Юйлян! – крикнул И Вэй, тоже еле удерживая купол от рвущихся в него ножей. – Атакуй! Над его головой возник фантомный образ божественного инструмента, и беззвучная сила его струн вмиг раскрошила лезвия, заодно отбросив Тань-Таня в сторону.  – И дракон, и гуцинь, и меч – у тебя не хватит духовных сил на всё это! – вскакивая на ноги, прокричал Тань-Тань. Он пустил короткий меч в свободный бой, управляя им с помощью магии.  И вправду, силы И Вэя были на пределе. Он не так давно оправился от смертельных ран, да и эти наказания его измотали. Пот лился ручьями, тело дрожало от напряжения, но это не значило, что он собирался уступать. – Юйлян! Блокируй! – крикнул И Вэй, и в тот же миг фантомные струны гуцинь, словно змеи, обвились вокруг меча Тань-Таня, не только блокируя движение, но и вытягивая его силу на себя. И Вэй воспользовался магией заимствования сил. Он почувствовал, как наполняется энергией, передаваемой ему от гуцинь, забранной у Тань-Таня, в то время как сам Бог Сыска явно ощутил некоторые силовые потери. Он начинал злиться: как это он не может справиться с каким-то мальчишкой, смертным! Пустив через захваченный в плен меч боевое заклинание, он выбил своё оружие, порвав струны гуцинь. Духовный инструмент, утратив силу, растворился в воздухе, так же как и Хошань. Юноша отшатнулся, стиснув зубы от горячей боли. Часть заклинания Тань-Таня попала в И Вэя. Тут же прилетело ещё одно – И Вэй отбил; ещё – и снова отбил, умело орудуя своим огненным мечом.  Тань-Тань был зол и беспощаден, словно хищник, почувствовавший слабину жертвы. Следующим ударом меч И Вэя был выбит из руки, и опасная сфера уже летела ему в грудь, готовая сразить наповал. И тут, словно из-под руки, вынырнула тень.  Лан Шен! Он появился из ниоткуда, из темноты. Раскинув руки, подобно крыльям, Бывший Бог загородил собой И Вэя, собираясь принять удар на себя.  Реакция Тань-Таня была молниеносной. Серебряной стрелой он метнулся наперерез собственному заклинанию. Оно ударило ему в грудь, выбив глухой стон из его горла. Тань-Тань упал на землю, перекатился, но быстро поднялся. И для И Вэя, и для Бога Сыска было полной неожиданностью появление здесь Лан Шена… После того как глава поместья Мин Тао получил заветную шкатулку, он велел выпустить пленника из подвала и даже великодушно позволил ему остаться в поместье до утра. Но едва Лан Шен получил свободу, он со всех ног помчался туда, куда вело его сердце. Печать Души точно указывала ему путь, где сейчас находился И Вэй.  Глядя вслед, давшему кросс лекарю Лану, охранники немало удивились – какой резвый! После такой-то пытки! Они думали, он неделю не встанет. Едва Лан Шен покинул пределы владений семейства Мин, как вдалеке заметил свет боя. Сердце кольнуло тревогой – И Вэй! Он буквально летел, не чуя ног, переживая только за жизнь любимого. Он видел эти страшные атаки и каждой секундой сгорал от тревоги, что может опоздать. Любой миг мог оказаться последним. Бывший Бог кинулся в самый эпицентр, наперерез заклинанию, загородив И Вэя своим телом.  – С ума сошёл! Я тебя едва не убил! – выругался Тань-Тань, охваченный гневом и болью. Лан Шен метал молнии ненависти, что клокотала в нём с такой силой, что казалось, даже воздух над ним наэлектризовался. Каждый мускул его тела был напряжён. Если бы взгляд мог убивать, то Тань-Тань бы уже корчился в агонии. – Как ты смеешь нападать на тех, кого я лю… – Бывший Бог не договорил. Тань-Тань взмахнул рукой и одним небрежным движением отбросил Лан Шена в сторону, словно ненужную вещь. Бывший Бог перекатился, чуть поморщившись от жёсткого удара. Прижатый магией к земле, он уже не мог не только пошевелиться, но и даже сказать что-либо. Следом ударило оглушающее заклинание и по И Вэю, в тот краткий миг, когда он на секунду отвлёкся на упавшего Лан Шена. Юноша вздрогнул и, словно скошенная трава, осел на землю. – Извини, Лан Шен, мне сейчас не до игр, – прозвучал в полумраке низкий голос Тань-Таня.  Бог Сыска выругался – видимо, удар неслабо зацепил его, но больше вида не подал. Он подошёл к неподвижно лежащему И Вэю и пассом призвал сердце Демона. Мешочек Цянькунь влетел ему в руку. Конечно, ему была знакома эта вещь, и он прекрасно знал, что никакая магия не способна достать из него то, что спрятано внутри. – Доставай! – приказал он, глядя сверху вниз на лежавшего перед ним беззащитного юношу. Мешочек с мягким звуком упал ему на грудь. И Вэй не пошевелился. Тяжело дыша, он упрямо смотрел в глаза Тань-Таня, выказывая ему своё полное презрение. Но это лишь позабавило Бога Сыска. Ухмыльнувшись, он призвал свой меч. Острый конец, не сильно, но чувствительно, упёрся И Вэю в живот. Юноша вздрогнул, не без страха ожидая дальнейших действий Тань-Таня. – Знаю, ты сможешь выдержать любую пытку, – спокойно проговорил Бог Сыска, – но ты вряд ли сможешь выдержать его боль. – Он перевёл взгляд на ЛанШена, который без движения лежал в двух шагах от него. И Вэй видел, как Тань-Тань подошёл к Бывшему Богу и, не задумываясь, прижал острый конец клинка к его ладони. У И Вэя сжалось сердце. Тань-Тань прав: пытку Лан Шена он выдержать не сможет. Их взгляды встретились. Бывший Бог еле заметно замотал головой, моля его не сдаваться, и в тот же миг почувствовал, как меч начал погружаться в его ладонь. Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдержать крик боли. Жар растёкся от пальцев к плечу. На лицо против воли стали проступать следы муки. – Остановись, – прошептал И Вэй, прикрывая глаза. – Я отдам камень.  – Я всегда говорил, что любовь делает нас слабыми! – грустно посмеялся Тань-Тань, освобождая руку Лан Шена от своего натиска. Кровь мгновенно залила ладонь, образовав там небольшую лужицу. – Я жду! – протянул он руку.  – Дай мне возможность двигаться, – мрачно проговорил И Вэй.   – А ты не можешь? – удивлённо вскинул брови Тань-Тань. – Неужели я так сильно тебя прижал? – Он слегка ослабил магию.  Лан Шен смотрел на И Вэя, холодея при каждом его движении. Он понял, что тот задумал – атаковать Тань-Таня! Только сердце кричало: «Остановись! Не делай этого! Тебе не справиться с ним!» Двигаясь очень медленно, словно находясь всё ещё в липком плену заклинания, И Вэй взял мешочек, глядя на то, как Тань-Тань нервно перебирает пальцами, ожидая, когда рука юноши нащупает камень внутри. Теперь, когда Тань-Тань ослабил магическую хватку, И Вэй уже мог почувствовать не только вялую свободу в руках, но и немного силы. Лан Шен перестал дышать, когда заметил это мимолётное движение пальцев И Вэя. В руке, перекрытой Цянькунь, постепенно сосредоточивалась сила магии. И только Тань-Тань приблизился, чтобы забрать из протянутой руки сердце Демона, как в него был пущен оглушающей силы эйдос. Это была последняя отчаянная попытка И Вэя; он понимал, что может проиграть, но не воспользоваться ею он не мог. Тань-Тань среагировал мгновенно, но всё же отбить заклинание ему удалось лишь частично. Бог Сыска был уже ранен своим же заклинанием и сейчас допустил ещё один промах: слишком близко подошёл к противнику. Часть магии он смог рассеять, а часть ударила ему в живот, выбив глухой звук из его горла. В гневе он кинул ответный магический удар. И Вэй уронил голову на холодную землю, оставшись лежать неподвижно. «Вэй!» – закричала душа Лан Шена. Он хотел рвануться, но сопротивляться силе божественной магии было всё равно что бороться со скалой. – Используешь моё же заклинание против меня! – прорычал Тань-Тань, прижимая руку к телу. – Лан Шен, ты его научил? – Но он и не догадывался, что божественное ядро просто подсказало И Вэю эти действия. Тань-Тань лишь на секунду потерял контроль; боль и злость слегка выбили его из колеи. Быстро вернув самообладание, он суровым взглядом окинул неподвижно лежавшего на земле И Вэя. Юноша был в сознании, бледный и измученный. Обездвиженный, он теперь не мог даже моргнуть. Полный печали синий взгляд застыл, словно неживой. – Остынь! А то уж больно горячий с божественным ядром Лан Шена! – проворчал Тань-Тань. После чего подошёл к Бывшему Богу и с холодным спокойствием, осторожно, почти любя, поднял его с земли, собираясь унести с собой. Закованный в кандалы магии Лан Шен был полностью во власти Тань-Таня, не в силах сопротивляться. И Вэй лишь зацепил краем глаза, как сбоку мелькнул серебряный свет, и всё стихло. Тишина и мрак окутали его; даже ветер не колыхал воздух. Всё вокруг будто замерло. Один в этом ночном пространстве – без движения, без сил, без надежд. И Вэй, не мигая, смотрел в звёздное небо, чувствуя, как к вискам медленно стекают капельки слёз. Он проиграл… Тань-Тань вернулся с Лан Шеном в поместье. Положив его на каменную скамью в глубине тёмного сада, он лёгким касанием залечил его ладонь. Не в силах пошевелиться, Бывший Бог лишь мог с негодованием смотреть на Тань-Таня. Но что с того, что Лан Шен прожигал его своей ненавистью, – это ничего не изменит. Бывший Бог снова был в его власти, и ничто не помешает Тань-Таню сейчас сделать то, что он задумал. – Потерпи. Скоро всё закончится, – тихо проговорил Тань-Тань, укладывая его руки, чтоб не болтались на земле.  В тот момент Лан Шен заметил излишнюю бледность на лице Бога Сыска – то была потеря сил. И тут в сердце закрался слабый огонёк надежды. Тань-Тань ранен и ранен дважды! Вдруг эти две раны всё же смогут остановить его, прежде чем он вернёт сердце Демона главам. Но глупо было надеяться! Из всей их пятёрки друзей Тань-Тань был старше и опытнее всех, всегда самый целеустремлённый и несгибаемый. Боль его не пугала, он сносил её так, словно она не касалась его вовсе.  Тань-Тань успел. Он подменил сердце Демона в тот момент, когда ни о чём не подозревающие главы уже были готовы воздействовать на подделку магией. В момент подмены по камню прошла лёгкая рябь, которую никто из них не заметил. Заодно он превратил в прах оставшийся лежать в шкатулке кусок своего пальца, позволяющий открывать шкатулку.  Для ритуала главы выбрали старую беседку для чаепитий, которой уже никто не пользовался. Ночные фонари, висевшие по периметру, освещали пространство. Посередине стоял низкий столик, а на нём лежал заветный чёрный камень. Открытая шкатулка стояла в стороне. Ночь была тёплой и очень тихой. В этой тишине раздавался лишь шелест магии и шёпот незнакомых слов на языке Сыюй.  Главы выставили руки перед собой, вся сила их духовной Ци была направлена на чёрный артефакт. Воздух словно колыхнулся, уплотнившись, пропуская сквозь себя поток слабого света. Лица глав были сосредоточены и напряжены. Особенно сложно было держать энергию Мин Тао. Не культивируя силу, не добиться роста, но всё же, хоть и покраснев от натуги, он старался держаться наравне с братом.  По мере того как сила энергий касалась камня, он понемногу становился более прозрачным, постепенно меняя чёрный плотный цвет на кроваво-красный. И теперь магия уже не скользила по угловатой поверхности, а словно проникала в глубину, заставляя его светиться и пульсировать изнутри.  Камень понемногу начинал дымиться, окутываясь этой чёрной пеленой, словно живым коконом. Медленно сгусток тьмы поднимался, постепенно принимая очертания человеческой формы. И вскоре перед братьями выросла зловещая фигура в чёрных одеждах. Кто знает, что они ожидали увидеть, но как только фигура обрела чёткие очертания, Мин Тао медленно опустил руки, бледнея на глазах. – Это же… Демон! – сдавленным от ужаса голосом прохрипел младший брат. Получив назначенный ритуал, магия Тань-Таня опала, словно пелена с глаз, обнажив жестокую правду. – Так это действительно был обман! Ловушка! – осознав, какую ошибку совершил, он тут же вспомнил предупреждение Лан Шена. – Его надо убить! Убить, пока не поздно!  Эмэн стоял неподвижно, возвышаясь на чайном столике, словно изваяние, созданное самой тьмой. Не в силах пошевелиться, он немигающим взглядом смотрел в лица своих освободителей. Темнота в его взоре глумилась жутким предзнаменованием. Мин Тао в ожидании помощи брата не понимал, почему тот медлит, почему стоит словно парализованный? Он уже собирался кинуть сокрушающее заклинание, но неожиданно Мин Мэй-Цзы сбил его с ног с криком:  – Стой! Что ты делаешь? Это же мой сын!  Заклинание ударило в камень, обдав Эмэна силой своей энергии, которая тут же впиталась в него, словно влага в иссушённую землю.  – Ты спятил!? Это Демон!  Секунда промедления. Эмэн словно очнулся ото сна. Почувствовав, что может двигаться, он взметнулся и мгновенно исчез из вида, словно мелькнувшая в ночи птица.  Мин Мэй-Цзы стоял как громом поражённый, не понимая, что это было. Перед ним в чёрных незнакомых одеждах стоял его сын Мин Ю. – Это наваждение. Демонические чары. Это был не твой сын! – кричал ему Мин Тао. Его-то сердце не было тронуто любовью, поэтому перед его взором стоял именно Демон с отсутствующим глазом и обезображенным ожогами лицом.  – Что же мы наделали! Где теперь его искать? – схватился за голову старший Мин, осознавая весь ужас произошедшего. Мин Мэй-Цзы начало трясти от охватившей его паники.  – Успокойся! – прикрикнул на него младший брат. Он поднял всё ещё лежавший на столике камень. – Это сердце Демона. Он обязательно вернётся за ним. Устроим ему ловушку.   Эмэн обессиленно упал, припав на одно колено. Сил переместиться ему хватило всего лишь на несколько метров, но этого было достаточно, чтобы скрыться с глаз заклинателей. Он понимал, что его хотят убить. Мучившая боль в разорванной груди, где теперь отсутствовало сердце, делала его совершенно беззащитным.  Эмэн опёрся рукой, чтобы не упасть. Тяжело дыша, он дрожал под гнётом слабости. Король хаоса и повелитель легионов сейчас – лишь сгорбленная тень былого могущества. Чёрные одежды и длинные волосы ещё слегка источали мрачный дым. Он знал, что долго без сердца он не протянет. Ему придётся за ним вернуться. Эмэн осмотрелся. Где он сейчас и что происходит вокруг? Какая-то дорожка из белого камня под ногами, шум воды – видимо, небольшого ручья – и звук свирели… кто-то играл, вернее, наигрывал мелодичный мотив. Эмэн закашлялся; каждый вдох отдавался болью в груди, но это было ничто по сравнению с муками былого заточения.  Звук свирели тут же затих.  – Кто здесь? – настороженно спросил юношеский голос. Послышался шаркающий по гравию звук приближающихся шагов. Эмэн медленно поднял голову. Огни висящих вдоль дорожки фонарей высветили милого юношу, цветущего и ухоженного, словно королевский пион.  – Вэй-эр! – воскликнул Мин Ю так пронзительно, что Эмэну резануло слух. – Что с тобой? Тебе плохо? – Он опустился на колени, чтобы помочь Демону подняться. Глаза, полные жалости и сочувствия, смотрели в уставшее от мучений лицо «Вэя». – Тебя так сильно наказали, ты на ногах не стоишь. Вся одежда истерзана! – Мин Ю в ужасе окинул взглядом рваные одежды, лохмотьями болтающиеся на теле Демона. – Бедный мой гэгэ. Бледный какой. Отец был слишком жесток! Вэй-эр, поднимайся, я отведу тебя в комнату. Бережно поддерживая демона, Мин Ю повёл его вдоль дорожки к дому.  – Подожди, – прошептал «Вэй» и, отстранившись, внимательно посмотрел в наивные глаза юноши. Хоть и на слабых ногах, но Эмэн мог держаться самостоятельно. Демон замолчал, не зная, как обратиться к юноше. Он прислонил его к стене; достаточно было одного лёгкого касания, чтобы Мин Ю сам прижался к её прохладной поверхности.  – Как тебе больше нравится, когда я тебя называю? – Его тихий, почти интимный шёпот заставил сердце юноши биться сильнее. Он заморгал, не понимая, что задумал его брат Вэй.  – Мне нравится, когда ты зовёшь меня Ю-эр, а почему ты вдруг… – Ю-эр… – нежно повторил Эмэн, становясь так близко, что бёдра коснулись бёдер юноши. – Ю-эр, какой же ты милый.  Пальцы «Вэя» приятным касанием прошлись по его гладкой, шелковистой щёчке. Юноша замер, парализованный смесью удивления и внезапной оглушительной радости. Неужели сердце Вэя наконец обратилось к нему? Тело Мин Ю обдало жаром, дыхание стало прерывистым. Глядя на этот юношеский, девственный трепет, Эмэн улыбнулся.  – Можешь сделать для меня одну вещь? – Его сладкие губы были так близки, касаясь лица Мин Ю своим горячим дыханием. Находясь в плену любимых глаз и желанных уст, которые дразнили его своей манящей близостью, Мин Ю был готов на всё что угодно. – Всё, что скажешь, – пролепетал юноша, чувствуя, как внутри всё поднимается от давно сдерживаемого желания.  Прежде чем продолжить, «Вэй» втянул воздух, словно обнюхал его, и этот интимный жест, подобный звериному, заставил тело Мин Ю покрыться мурашками.  – В старой беседке лежит камень красного цвета, принеси мне его.  – Зачем? Это какая-то игра? – хлопнул глазами Мин Ю, чуть растерявшись. Он ожидал просьбы совершенно другого характера. Ответом стал поцелуй, опаливший нежные уста юноши, – неожиданный и глубокий. Мин Ю, так давно мечтавший почувствовать вкус губ И Вэя, застонал, пошатнувшись в его руках. Принимая его губы и несмело отвечая, словно боясь разрушить эту неожиданную иллюзию, он дрожал подобно сорванному лепестку, даже не почувствовав привкуса жжёной горечи на губах. Ноги подкосились, и, если бы Демон в тот момент не прижал к себе младшего Мин, тот бы точно рухнул на землю от переизбытка эмоций.  – Сладкий какой… словно конфетка, – «Вэй» облизнул мочку уха юноши. – Где приятно? Здесь?.. Здесь?.. Или здесь? – Рука «Вэя», неторопливая, но уверенная, мягко коснулась шеи юноши, затем груди и, наконец, скользнула вниз, нежно погладив ставший твёрдым, словно камень, орган. Мин Ю тихо пискнул, задыхаясь от вожделения.  Вэй такой горячий и страстный. Что же случилось, что он так резко изменил своё отношение к нему? Боясь задать лишние вопросы и всё испортить, Мин Ю лишь кивал головой, не сводя восхищённого взгляда с лица «Вэя».  – Я хочу поиграть. Принеси мне камень, и я сделаю приятно везде, где попросишь, а потом ты сделаешь со мной то, о чём мечтал. Околдованный сладкими речами Эмэна, Мин Ю окончательно утратил дар речи и способность ясно мыслить. Мечта – вот она, рядом, сама пришла ему в руки, и надо всего лишь сделать какую-то мелочь. Хлопая широко распахнутыми карими глазами, он закивал.  – Я буду ждать тебя здесь… любимый, – слова, подкреплённые влажным поцелуем в шею, заставили юношу задрожать ещё сильнее.  – Любимый… – прошептал он, задыхаясь от восторга. Его губы, осмелев, прижались к мягким лепесткам «Вэя», получив сладостный, до дрожи в коленях, ответ. – Я сейчас принесу! – Поторопись, – кинул вслед Эмэн. Он еле держался на ногах. Играть роль влюблённого с таким милашкой, как Мин Ю, было несложно, если бы не эта поглотившая его слабость. Он прижался к стене и прикрыл глаза. В груди, в её чёрной пустоте, всё ещё жгла боль. Мин Ю мчался на крыльях любви к заветной беседке. Мысли его были заняты только предстоящим сексом с любимым. По дороге он вспоминал всё, чему научил его Лиан.  Свой яркий опыт с тем юным проститутом он частенько вспоминал, ощущая приятное тепло от тех мыслей. Ему несомненно понравилось. Теперь, представляя, как он возьмёт Вэя сверху, как толкнётся в него бедрами, как тот застонет под ним от удовольствия, но возможно и от боли, Мин Ю точно знал, что будет сверху в эту ночь. Вэй же сказал, что позволит сделать это! Он зацелует его всего, прося прощения за причинённые терзания. Он вознесёт его к небесам! Вэй никогда больше не захочет никого другого. Мин Ю создан только для одного человека, и сам Вэй поймёт это скоро и поймёт, как ошибался, делая выбор в сторону Лан Шена.  Занятый своими мечтами, Мин Ю и не заметил, как добежал до беседки. По лицу блуждала счастливая улыбка; он сразу увидел освещённый фонарями лежавший на столике камень. Какое лёгкое задание.  Он подошёл и просто взял ничем не примечательный предмет. Мин Ю уже собирался уходить, как вдруг почувствовал лёгкое шевеление – воздух словно сгустился, и в тот же миг в свете вспышки что-то невероятно мощное сбило его с ног. – Получи, Демон!  – Стой! Эти два крика одновременно пронзили ночь, и это было последнее, что услышал Мин Ю. Чудовищной силы боль пронзила его грудь, выбив сдавленный хрип. Он заметил, как что-то мелькнуло, и в следующую секунду в его грудь вошла холодная сталь меча, прошив тело насквозь. Он отшатнулся, сделав шаг назад. В увлажнившихся глазах вместе с болью проступило недоумение. Ещё секунду назад он был полон жизни и надежд… и вдруг… Почему так? Мин Ю рухнул как подкошенный. Инстинктивно он ещё пытался вдохнуть, но в горле клокотала кровь. Камень выкатился из ослабшей руки, невидящий взгляд упёрся в пустоту…  Он не знал, что попал в ловушку, устроенную его же отцом и дядей. Ловушку, которая была подготовлена для Эмэна. Мин Мэй-Цзы, будучи уверенным, что перед ним Демон в облике его сына, даже посмеялся. Нет, дважды он на его уловку не купится. Не совершит прошлую ошибку и на этот раз не даст Демону улизнуть. Бить надо было наверняка, и в магический удар старший Мин вложил всё своё умение, всю свою силу, метнув меч в грудь «нечестивца». И этой силы было больше, чем достаточно, чтобы сразить тело смертного. Притаившийся рядом Мин Тао понял это слишком поздно; удар пролетел, можно сказать, из-под его руки.  – Стой!  Мгновение встало между жизнью и смертью Мин Ю. Юноша лежал с пробитой грудью на деревянных досках, поражённый собственным отцом.  Ужас от содеянного подкрался, а потом набросился разом и начал рвать и раздирать на части. Осознав, что убил собственного единственного сына, свою опору и надежду, продолжение рода, Мин Мэй-Цзы завыл, закричал, взревел словно раненый зверь в ночи. Крик, слабо походивший на человеческий, – это кричал убитый горем человек. Он рухнул на колени и, влажно шлёпая дрожащими ладонями по крови, растекающейся, всё ещё тёплой, подполз к своему сыну. Лицо юноши, ещё мгновение назад озарённое светом жизни, теперь покрывала серая пелена небытия. Мин Мэй-Цзы кричал что-то нечленораздельное, искажая лицо в сморщенную гримасу. Слёзы катились по щекам, слюна тягучими нитями стекала с дрожащих губ. Ползая на коленях в крови сына, он проклинал себя и своего брата за то, что тот втянул его в эту сомнительную авантюру. Он потерял жену, он потерял сына, он потерял всё!  Стоявший в удушающем оцепенении брат не мог произнести и слова. Он не мог поверить, не мог понять, как такое могло произойти? – Я не потеряю своего сына! Я не могу его потерять! – с криком отчаяния и тайной надежды он схватил камень и, оставшись глухим к протестующему воплю брата, вогнал сердце Демона в грудь своего мёртвого сына.  И в то же мгновение сбивающая с ног сила, словно волна, отбросила братьев в сторону. Высвобожденная энергия заполнила тело Мин Ю, уверенно затянув зияющую рану. Сердце обрело плоть, и как только ожило в своём новом пристанище, истощённое муками тело Эмэна, превратившись в дым, тут же исчезло. Он ожидал похожий исход, оставаясь на том же месте и прижимаясь к стене; он почти задыхался от терзающей тело боли, но знал, что в любом случае удача будет на его стороне. Полученный глоток свободы он так просто не отдаст, он вцепится в неё зубами, если понадобится. Мин Ю вздохнул полной грудью и медленно поднял веки. На мир его глазами теперь смотрел Эмэн. Тело юноши стало его новым домом. Главу поместья он убил сразу, его же мечом, который тот пытался пустить в ход.  – Мин Ю! Я твой отец! Я твой отец! – ползая на коленях, простёр к нему руки обезумевший от горя Мин Мэй-Цзы. В глазах плескалась надежда и почти отчаяние.  «Мин Ю» опустил взгляд, презрительно глядя на того, кто только что хотел убить его.  – У меня другое имя! И ты мне не отец! – голос холоднее полярной ночи прозвучал как приговор. Один взмах руки – и старший Мин замертво упал, повалившись на бок.  Превратив трупы в пепел, Эмэн хищно улыбнулся.  – Свобода!