Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 51 – Новые владенья Энфана.     Дворец Хаохуа, что означало «Роскошный», стоял на вершине горы, не уступая своим величием императорской резиденции. Снаружи на пьедесталах встречали статуи золотых львов и белые драконовы колонны, оплетённые вьющейся красной лилией. Внутри – отполированный до блеска мраморный пол. На стенах – шёлковые гобелены. Бывший хозяин был любителем всего заморского и экзотичного, и свои хоромы он построил в сочетании своей культуры с иноземными дворцами. Эмэн даже испытал что-то вроде зависти. Куда его владениям до этой роскоши.  «И как этот полоумный склизняк заполучил такую роскошь?» Широкой, уверенной поступью Эмэн вошёл в зал, неся своё бесценное сокровище на руках. Кинувшаяся к незнакомцу охрана у входа была сметена, словно сухие листья с парапета. Сопровождавшие его верные слуги лёгким взмахом расчистили этот путь для Господина. Следом двигался Тань-Тань, ведя под локоть всё ещё лишённого голоса Лан Шена. И завершали процессию хулиганьё-вороньё.  С чувством собственного величия они занесли свои ноги в пропитанных грязью сапогах над сверкающими чистотой полами, но Эмэну хватило одного щелчка пальцев, чтобы мощный удар отбросил их обратно на улицу. Обратившись в воронов, те, растерянно каркая, несуразно хлопали крыльями, не понимая, почему это для них проход в резиденцию оказался закрыт. – Кого я вижу! Ух-ты, в новом обличии! Сам Князь Тьмы пожаловал в мою скромную обитель!  Вывернув что-то похожее на поклон, Энфан пошатнулся и, вновь обретя равновесие, развязной походкой направился к гостю. Лан Шен отметил, что на нём, как всегда, было максимум драгоценностей и минимум одежды.  – Не такую уж и скромную!  Эмэн обратил особое внимание на стоящие между колонн статуи, выточенные из мрамора. Некоторые из них были уже готовы, а некоторые ещё были в процессе своего создания, но все без исключения изображали Энфана в его самом любимом виде.  – Да! Размерчик, как я люблю! – хвастливо повёл он носом. Оценивающий взгляд обшарил каждую чёрточку на новом лице Эмэна. Хотя тот привык к пристальным взглядам: сожжённое лицо, ношение маски. Он всегда был не такой, как все.  – Какой ты хорошенький, – растянув рот в широкой улыбке, едва не уткнулся в его лицо Энфан. – Глазки просто прелесть! А какие щёчки! – он ухватил одну и, слегка потрепав, продолжал: – Ух, я бы тебя… – но вспыхнувший красным взгляд оборвал его пошлый намёк. Сообразив, что шутка не понравилась, Энфан поспешно убрал руку. От него исходил сильный запах алкоголя и опиума. Опальный Князь сделал приличный глоток из бокала, который носила за ним на подносе юная девушка, и, смачно облизнув влажные от вина губы, спросил без особого интереса:  – Надолго ко мне?  – Пока идёт ремонт в моём жилище. Прикажи приготовить мне ванну, – он опустил взгляд на И Вэя. – Я хочу принять её кое с кем.  Энфан скосил взгляд на тихо спящего в руках Эмэна юношу и поморщился.  – Фу! Эмэн, когда это тебе стали нравиться простые смертные? Нет… не так! Когда тебе вообще кто-то стал нравиться? Ты меня пугаешь! Эмэн вновь окинул Энфана недобрым взглядом, и тот, закатив глаза, сменил тему.  – Ладно, дело твоё! Надеюсь, ты просто хочешь снять стресс! Стоящий за спиной Эмэна Лан Шен с тревогой проследил взглядом, как слуги унесли И Вэя, осторожно приняв его из рук Демона Ночи. Страх за него бился в сердце пойманным в силки зверем. И тут он почувствовал этот взгляд. Бывший Бог повернул голову – на него, вперив покрасневшие от опьянения глаза, смотрел Энфан. И смотрел так, словно видел перед собой какую-то редкостную вещицу, которую давно хотел заиметь. – Отдай мне его! Отдай! Отдай! Отдай! – заплясал между Лан Шеном и Демоном Энфан.  В мгновение превратившись в совершенно неадекватного, он скулил, как пёсик, бегал с высунутым языком и даже слегка подвывал и поскуливал.  – Я что хочешь для тебя сделаю, только отдай мне его!  Издавая нетерпеливые, похожие на собачьи, звуки, он так и крутился возле Лан Шена. Тянулся к нему жадными руками, но тронуть не смел. Бывший Бог с неприязнью матёрого кота смотрел на этого пёсика, посмеиваясь в душе над призрачностью его мечтаний. Но тут Энфан перевёл взгляд и, резко поменявшись в лице, отпрянул. За своей «прелестью» он только сейчас заметил того, кого вообще не хотел видеть. – А этот тут зачем? – зарычав на него, Опальный Князь подобрался поближе к Демону и тревожно зашептал:  – Ты всё ещё ему доверяешь?  – А что? – вопросительно поднял на него холодный взгляд Эмэн.  Князь искоса взглянул на невозмутимого Тань-Таня и, перебравшись к другому уху Эмэна, продолжил:  – Он же тебя… – вместо внятной речи Эмэн пронаблюдал пантомиму, изображающую смерть от удушья. По крайней мере, это выглядело так.  – И он же вытащил меня.  – А ты знаешь, что он носит один артефакт – иголочку у себя в сердце, которая позволяет ему тебя обманывать! – с радостью выложил он секрет Тань-Таня.  – Знаю, – спокойно ответил Эмэн, на что Энфан выпучил на него свои коралловые глаза. – Он мне сам рассказал об этом. Что-то ещё?  Опальный Князь тут же нашёл что сказать. – Он спасает своего дружочка! – ещё громче зашептал он, продолжая кидать опасливые взгляды в сторону Тань-Таня. – Спасает? – Эмэн с демонстративным недоверием тоже перевёл взгляд на Бога Сыска.  – Да! Однажды я хотел позабавиться с ним, так этот божок мне всё веселье испортил. Я еле ноги унёс. А ещё метку оставил следящую, до сих пор болит, – пожаловался он, показывая на свою руку, где широкий браслет прикрывал ноющую рану. – Я не хочу видеть его в своём доме!  – Я постараюсь, чтобы ты его видел как можно реже! – невозмутимо отрезал он, а после повернулся к Тань-Таню, велев снять метку и залечить Энфану руку. Насколько Лан Шен помнил, с их последней встречи рана нисколько не затянулась. Энфан так же прятал её под браслетом, по всей видимости, спасаясь обезболивающими средствами. Тань-Тань хоть и с неохотой, но всё же выполнил приказ: убрал метку и, ранив пальцы, залечил его руку своей кровью. Повеселевший Энфан с довольством провёл ладонью по исцелённой руке, наслаждаясь вновь вернувшимся к ней совершенством.  – Как тебе копии меня? – так и не дождавшись ни одного комплимента, Энфан решил спросить напрямую.  – Впечатляют, – без энтузиазма ответил Князь Тьмы. – А это что за экспонат? Его внимание привлекло нечто иное. В конце зала на природном куске скалы, торчащей прямо из стены, висел человек. Прикованный по рукам и ногам железными кандалами к камню, он был распростёрт на этом отвесном фрагменте породы. Спина, сплошь исчерченная глубокими бороздами, представляла собой кровавое месиво. Из ран поверх запекшейся крови струилась свежая, окрашивая собой каменистую поверхность скалы. Судя по всему, несчастный висел тут уже давно. Голова склонилась на бок, повисшие сосульками волосы замерли на его безжизненном лице. Губы его были искусаны. От фигуры исходил густой и удушливый запах крови и пота. Лан Шен ощутил, как по спине пробежал холодок. Он никогда не видел подобной жестокости и понимал, что в этом месте, полном показной роскоши и власти, его теперь ждёт нечто подобное.  – Это бывший хозяин дворца! – с подчёркнутым высокомерием представил своего пленника Энфан.  Эмэн ждал разъяснений.  – Ты не знаешь эту историю? – и помрачнев от воспоминаний, продолжил: – Хун Ху – эта гадина – продала меня ему. Ещё и браслет, сдерживающий силу, надела. Но этому дураку стоило немного напеть про чувства и любовь, как я оказался на свободе. Конечно, перед моей ослепительной красотой никто не устоит! Правда, этот мерзавец успел оставить следы от кнута на моей шелковистой коже. Вот теперь расплачивается. Я поддерживаю его своей энергией, чтоб не окочурился.  Лан Шен был удивлён. Хун Ху продала Энфана? Он-то думал, что Князь просто дал дёру. – Жестоко! – неожиданно для самого себя проговорил Эмэн.  – Жестоко? – поморщился Энфан. – Да ты сам был воплощением жестокости, – и, окинув его насмешливым взглядом, добавил: – Это тело делает тебя неженкой. Демон Ночи сузил глаза. Насмешка Энфана его явно задела. Он мгновенно призвал в руку кнут и широкими размашистыми движениями нанёс два звонких удара по истерзанной спине несчастного. Очнувшись от внезапной боли, узник вяло застонал. Севший от криков голос звучал совсем хрипло. Измученный пытками, он почти не реагировал. Эмэн нахмурился. Он привык слышать другую реакцию на свой кнут.  У Лан Шена сжалось сердце в тот момент, когда, вложив в удары больше силы, Тёмный Князь добился желаемого, вырвав душераздирающие вопли изо рта мученика. Из оставленных свежих разрывов влажным густым потоком хлынула тёмная кровь, заливая спину и обновляя багровый цвет камня на более яркий. Энфан отшатнулся, едва сам не получив кнутом. Фонтан кровавых брызг оросил его лицо и часть наряда.  – Ты меня испачкал, – брезгливо осматривая себя, поморщился Опальный Князь.  – Не подставляйся!  На Лан Шена кровь не попала только потому, что Тань-Тань прикрыл его собой.  «Какое благородство!» – фыркнул Ибо, как и Лан Шен, находившийся в сковывающем сознание ступоре от всего что происходило. Неожиданно пространство пронзила глубокая тьма, и в вихре, поднявшем занавески, появился высокий чёрный жеребец. Бывший Бог сразу узнал его – Сумрак. Звонкий стук копыт разнёсся эхом по огромному залу.  Хун Ху примчалась сюда, видимо, получив призыв Тёмного Князя. Лан Шен внутренне порадовался, что его побег не причинил ей вреда. Тань-Таню, скорее всего, было не до неё эти дни.  – Тёмный Господин! – припав на одно колено, поприветствовала она Эмэна. Лан Шен заметил некоторое колебание в её глазах – это понятно, ей было странно видеть подвешенным к стене своего недавнего клиента.  – Вы меня звали?  Но Эмэн не успел ответить.  – Тварь! – едва завидев лисичку, завопил Энфан, бросившись на демоницу с кулаками. – Ещё посмела явиться сюда! Я тебя придушу! – Его румяное лицо побагровело от ярости, словно на него плеснули краску. Хун Ху ловко отпрыгнула, выставив вперёд ногти и обнажив свой опасный хвост. У Энфана тоже были в запасе магические приёмы. Но было ясно, что оба побаиваются друг друга, не решаясь вступить в настоящую схватку. Энфан с опаской косился на предметы её обороны, но, подражая шкодливой собачонке, пытался зацепить демоницу своими молниеносными выпадами. Хун Ху сделала вид, что кинулась, и Опальный Князь с визгом спрятался за Эмэна.  – Мерзавка, как ты посмела продать меня! – верещал он из-за его плеча. – Да я тебе нашла новый дом, тупица! Кто ныл, что ему негде жить?  – Так значит, ты из лучших побуждений продала меня в сексуальное рабство?  Энфан подло пытался зацепить демоницу, мгновенно прячась за Эмэна.  – Так нужно было немного приложить мозгов, привык, что всё тебе достаётся даром?  – Я и приложил!  – Хватит! Прекратите! – не выдержал Эмэн, когда эти двое, пытаясь достать друг друга, начали носиться вокруг него. – Я провёл почти месяц в аду, у меня болит каждая косточка в теле, я очень зол и хочу скорее отдохнуть!  – Как оно может болеть, у тебя же другое тело! – язвительно заметил Энфан.  – Это фантомная боль! – сдвинул брови Эмэн. Опальный Князь немного утихомирил свой пыл, но, судя по его нервным движениям, внутри всё клокотало.  – И за какую цену ты меня продала, интересно?  И тут выгоднее было бы завысить цену, но… Хун Ху кинула мимолётный взгляд на Тань-Таня, того, кто знал её прошлый ответ.  – Сундук золота! – благоразумно соврала она.  – Сундук! – Энфан аж подпрыгнул на месте. Обидно было, что продали, но ещё обиднее, что так дёшево. – Я тебя точно задушу! – его уязвлённое самолюбие метало стрелы негодования. – Меня! За сундук! Да весь этот дворец не стоит моего волоска! Опального Князя так и подмывало вцепиться в лисичку, но острые ноготки и хвост, метающий иглы, могли легко подпортить его идеальную внешность.  – Прекратите, я сказал!  Энфан открыл было рот, но блеснувший в глазах Эмэна опасный красный свет заставил закрыть его обратно. Он насупился и недовольно засопел. – У меня следы остались от кнута, – заскулил он, словно обиженный ребёнок, теребя кусок своей одежды.  – Шрамы украшают мужчину. Так что успокойся, пока не появились новые! – угроза, прозвучавшая в голосе Эмэна, дала понять, что это не пустые слова.  Опальный Князь сузил глаза в направлении лисички и, взмахнув своей красной гривой, гордо вскинул голову.  – Я к гостям! А то меня уже заждались! – и, как ни в чём не бывало, развернулся спиной и, красуясь своим изящным телом, направился к высоким дверям в конце зала. Пажи услужливо распахнули тяжёлые створки. В зал вместе со смогом тут же ворвались звуки музыки, женские возгласы и смех. – Эй, девочки! Готовьте ваши губки, вернулся Бог Совершенства… – и, раскинув руки, словно хотел обнять весь мир, шагнул внутрь. Двери затворились, и стало тихо.  Да, что ни говори, а Энфан мог произвести впечатление, пусть и негативное, но довольно сильное. – С возвращением, Тёмный Господин! – Хун Ху нарушила затянувшуюся паузу, в которой все ещё смотрели на закрытые двери. – Зачем вы меня позвали?  Эмэн, сменив выражение ярости на властное, переключился на Хун Ху.  – Речь пойдёт о нашем маленьком демоне. Я хочу, чтобы ты как можно скорее привела его ко мне, – просто, безо всяких предисловий, потребовал Демон Ночи.  – Но… – Хун Ху замялась. Растерянность в её глазах говорила, что просьба эта застала её врасплох. – Зачем он вам?  – Я хочу, чтобы он жил здесь со мной. К тому же мне совсем не нравится, что демон ублажает простых смертных, да ещё терпит от них побои! – Я могу оградить его от этого…  Но попытка возразить лишь больше разозлила Эмэна. Хун Ху замолчала, в глазах её тоже вспыхнуло пламя. И, подняв твёрдый взгляд, лисичка уверенно заявила:  – Я боюсь, что не смогу исполнить это ваше желание! Он свободный и вправе сам выбирать, где ему жить и чем заниматься!  – Конечно! – после короткой паузы неожиданно мягким тоном ответил Эмэн. – Мы дадим ему это право, и он выберет, где ему лучше. – Он подошёл ближе к замершей от страха демонице и, наклонившись к ней, неторопливо спросил: – Хотел узнать, как идут дела в твоём доме? Всё ли хорошо? Все ли живы и здоровы? – Всё хорошо.  – Не сомневаюсь. Покровительство Тань-Таня даёт тебе кое-какие привилегии, – он скосил колючий взгляд на своего нового слугу. – Но с некоторых пор указания Тань-Таню даю я. Хочешь, чтобы и дальше оставалось так же хорошо? – Пристальный взгляд дал понять намерения Эмэна без лишних слов.  Она сжала губы. Ничего другого не оставалось, как подчиниться.  – Я вас поняла. Завтра Лиан будет здесь.  – Вот и отлично! – обрадовался Демон Ночи тому, как быстро они договорились.  – Эмэн! – резко произнесла Хун Ху и, вперив в Демона свой рыжий взгляд, похожим на шипение шёпотом предупредила: – Если обидишь его, то горько пожалеешь. – К чему пустые угрозы, лисица? С ним всё будет хорошо. Обещаю, что не обижу.  Хун Ху изучающе смотрела в тёмные глаза Эмэна, словно пытаясь найти там ложь. Тот лишь улыбнулся.  В момент их разговора Ибо заметил, как демоница прячет взгляд, не смея смотреть в сторону Тань-Таня и Лан Шена. Одного, по известным причинам, ей не хотелось видеть вовсе, а второго было видеть тяжело. Лан Шен стал пленником. И почему ему не сиделось у неё в доме?  Как только Хун Ху в чёрном вихре исчезла на своём жеребце, к Эмэну подошли слуги, сообщив, что ванна готова. После чего по приказу Демона Ночи, Лан Шена увели в темницу, и дальнейшая его судьба теперь была незавидна.  Ибо стало страшно по-настоящему.