Нет назад пути!

Арты можно смотреть по ссылке в шапке профиля. Арты будут пополняться, заходите, подписывайтесь 🤗 Приятного прочтения!     2.4. – Другая жизнь. Глава 53 – Любовь в кандалах. Часть первая.     Следующим днём Эмэн разрушил все лестницы, ведущие на третий этаж. Он не хотел запирать И Вэя в комнате, но и полную свободу перемещения тоже давать не собирался.  Поднятый с постели этим грохотом Энфан рвал и метал, негодуя от недосыпа, головной боли и новой головной боли в виде Эмэна, который бессовестно разрушал его прекрасный дворец.  – Это временно. Я потом всё восстановлю, – пообещал Демон Ночи, круша ступень за ступенью. Он поднял глаза и неожиданно увидел стоявшего у самого края разрушенной лестницы И Вэя. В лёгком халате, с рассыпавшимися по плечам волосами он был ещё прекраснее. Даже синяки на лице и раны на губе от вчерашней несдержанности Эмэна не портили впечатление. Его настроение сразу улучшилось, а взгляд потеплел.  – Доброе утро, любовь моя! – улыбнулся он так, как всегда улыбался Мин Ю при виде любимого брата. – Осторожно, не оступись! Как спалось? Я оставил тебе на столике мазь, воспользуйся ей, чтобы снять отёк с лица. Извини, что разбудил тебя. У нас тут небольшой ремонт.  – Ремонт?! Да ты просто громишь мой дворец! – пытаясь смириться с неизбежным, психовал Энфан.  – Что ты хочешь на завтрак? – спросил Эмэн, пропуская мимо ушей все причитания Опального Князя. Но И Вэй развернулся и пропал из вида раньше, чем фраза прозвучала до конца. – Принцесса не в настроении, – посмеялся Энфан, закончив смешок протяжным громким зевком.    Да, И Вэй тоже был разбужен этим жутким грохотом. Когда он открыл глаза, всё вокруг было залито солнечным светом. Он понял, что лежит в уютной мягкой постели, накрытый тонким одеялом, и без одежды.  Вэй медленно поднялся, опустив ноги на мягкий коврик. Тело его болело, и каждая косточка ныла при любом движении. Что с его магией? Рука юноши потянулась к шее, где плотно облегающий ошейник сковал его силу. Ещё одна бесполезная попытка воззвать к божественному ядру – его силы были в таком же плену, как и он сам.  И Вэй какое-то время смотрел перед собой, пока память возвращала ему все события прошедшего дня. «Добро пожаловать в ад», – шептало сознание. Со стоном прикрыв глаза, Вэй всё же попытался взять себя в руки. Он не имеет права раскисать. Чтобы ни случилось – пока он дышит, он будет бороться… за Лан Шена, за их любовь!  Грохот где-то внутри дворца отвлёк его от тяжёлых мыслей, он поднял голову и беглым взглядом окинул комнату, галереей уходившую несколькими залами в глубину. С напускной роскошью и акцентом на богатство: резная мебель из дерева наньму и тончайшие узорчатые ткани. Сквозь балконный проём во всю стену проникало утреннее солнце, наполняя комнату теплом и светом. И Вэй обратил внимание на то, что не был связан и даже дверь из комнаты оказалась не заперта. Видимо, у Эмэна была твёрдая уверенность, что пленник не сбежит отсюда. Но в любом случае сперва нужно прикрыть наготу.  Взгляд Вэя остановился на высокой прямоугольной вешалке, где висела новая одежда, скорее всего приготовленная специально для него. А где же его вещи? Накинув на себя то, что было, И Вэй обшарил все шкафы и полки, но, конечно, глупо было надеяться, что он найдёт здесь что-то. Мешочек Цянькунь со спасительным амулетом Цзяо, возможно, уже канул в лету. Снаружи снова что-то грохнуло, и юноша, не понимая, что происходит, выбежал в коридор. Теперь его недоумения по поводу этой удивительной данной ему воли быстро растаяли, когда он понял, чем будет ограничена его свобода. Однако в его распоряжении остался весь третий этаж дворца. Птичка-неразлучник в золотой клетке – вот кем он теперь стал.  Встретившись взглядом с Эмэном, И Вэй внутренне сжался. Разум всё ещё отказывался верить в то, что перед ним теперь не тот, кого он нежно называл Ю-эр. Вернувшись обратно в комнату, И Вэй вышел на огромный балкон и замер. Внизу, у подножия каменного столба для наказаний, прямо на холодной земле, свернувшись калачиком, спал Лан Шен. Его небесно-голубые волосы, рассыпавшись, укрывали тело, словно покрывало, не способное согреть. Руки любимого были скованы тяжёлыми браслетами на длинной цепи, вбитой в этот самый столб. Вэй, конечно, понимал всю жестокость происходящего, и от этого становилось лишь тяжелее. Пока он спал в тепле и уюте, Лан Шен всю ночь провёл на улице. Сердце зарыдало от боли.  С улицы доносился знакомый ор. По двору гоняла мяч пернатая компания. Но Лан Шен так устал, что даже их гомон не смог разбудить его. Он заснул лишь под утро, когда согрелся под лучами восходящего солнца.  И Вэй видел, как мяч целенаправленно ударил ему в голову. Вздрогнув, Бывший Бог испуганно приподнялся, растерянно пытаясь понять, что произошло. Тут же послышались издевательские смешки. – Вот мерзавцы! – досадовал И Вэй.  Не раздумывая, он метнулся в комнату, схватил со стола вазу с яблоками и, прицелившись, швырнул спелым фруктом в надлежащую цель. Чего-чего, а меткость всегда была его сильной стороной. «Цель» в этот момент как раз наклонилась, чтобы подобрать слетевший с ноги сапог. Ведь, стараясь досадить Лан Шену, ворон так размахнулся, что его сюэ (靴 – сапог)какое-то время летел следом за мячом. Бац! Яблоко попало прямо по мягкой булке мерзкого негодяя. Им оказался как раз тот, кто вчера уже получил от И Вэяименно по этому же месту, — Погремушка.  Болезненно вскрикнув, любитель блестящих вещичек схватился за зад, пытаясь найти источник угрозы. Второе яблоко прилетело ему точно в лоб, смачно и звонко. Друзья, каркая от смеха, схватились за животы.  Бить по статичным мишеням было проще простого. Меткие яблоки достали ещё двоих, сбив их довольные рожи. Коготь успел отбить летящий фрукт, ловко отпнувего ногой, правда, в голову своего же хихикающего друга, выбив улыбку с его лица.  Очередь смеяться настала Лан Шена. И Вэй повеселил его с этими яблоками. Бывший Бог поднял голову. Их взгляды встретились, и внутри вдруг потеплело, словно между ними пролегла невидимая нить. У обоих на щеках вспыхнул лёгкий румянец. Лан Шен сложил из пальцев сердечко, потом вытянул большой и указательный, изобразив что-то вроде рогатки, и, натянув невидимую тетиву, отправил любовный посыл. Юноша поймал летящее к нему воображаемое сердце, прижал к груди и ответил тем же жестом. В этот краткий, но неожиданно счастливый миг они словно выпали из реальности, не замечая ничего вокруг. Не имело значения ни оттягивающие руки цепи, ни болевшие кости, ни сам плен.  Лан Шен показал пальцем на яблоки, давая понять, что голоден. И Вэй выбрал самое красивое из оставшихся, размахнулся, но неожиданно его рука оказалась словно в тисках чьей-то грубой хватки. Яблоко выскользнуло, угодив в подставленную ладонь Эмэна.  – Не стоит кидаться едой, – промурлыкал Демон, выходя из-за спины Вэя.  В чёрных одеждах из дорогой, какой-то неземной ткани он выглядел роскошно. Смачно откусив от спелого фрукта, Эмэн помахал Лан Шену. – Как спалось? Свежий воздух очень полезен для хорошего сна.  Лан Шен показал ему средний палец. Эмэн не понял, что именно означает этот жест, но догадался, что, скорее всего, какой-то унизительный божественный знак. Оставив этот момент незамеченным, Демон перевёл взгляд на Вэя.  – Я принёс тебе завтрак.  Тот кинул равнодушный взгляд на то, как несколько слуг раскладывали здесь же на балконе подушки, принесли низкий столик, на котором очень быстро появились блюда с едой.  – Я не знаю, что ты любишь, ты же мне так и не сказал. Надеюсь, тебе понравится. – Довольный собой Эмэн сел, жестом приглашая присаживаться свою новую игрушку. – Садись, позавтракаем вместе.  Насколько была ясная солнечная погода снаружи, настолько в душе И Вэя бушевала чёрная буря боли и отчаяния, разливаясь проливными дождями не выплаканных слёз. Он не двинулся с места.  – Что с поместьем? – внезапно севшим голосом спросил он, страшась услышать правду.  – С каким поместьем? – Эмэн на мгновение изобразил искреннее недоумение, но тут же озарился пониманием. – А! С поместьем «Золотого Лотоса»? Ты о нём! С ним всё хорошо. Я ничего там не тронул. Все живы, можешь не беспокоиться. Ну, разумеется, кроме тех двоих. Но они сами нарвались на неприятности. А малыш Мин Ю… – он вздохнул, показывая наигранную скорбь, – так случилось. Это не моя вина! Зато он теперь всегда будет рядом с тобой. – Ты не Мин Ю! – сквозь зубы процедил И Вэй.  – Давай без истерик! Садись, пока не остыло.    – Сперва дай поесть Лан Шену. Он голоден! – Сожалею, но Лан Шен теперь не мой пленник, –разливая чай по чашечкам, подчеркнуто спокойно ответил Эмэн. – Его судьбой сейчас распоряжается Энфан. Если ты помнишь, я вчера обменял его на… – он замялся, подбирая более мягкие слова, – …совершил пикантный обмен. И всё из-за вашей дурацкой Печати, –поморщился Демон, видимо вспоминая вчерашний опыт. – Но будь уверен, я найду способ её снять. –Тёмный Князь сфокусировал свой взгляд на И Вэе. Тот продолжал смотреть в сторону, на Лан Шена, словно не слушая, о чём сейчас говорит Эмэн. – Но зачем доходить до крайностей, когда можно поступить проще… откажись от Лан Шена… и тогда… я отпущу его.  И Вэй по-прежнему не реагировал. – Эй! – Эмэн кинул в юношу виноградиной, хоть с трудом, но ещё пытаясь сохранить хрупкое равновесие между гневом и спокойствием.  И Вэй повернулся, лишь на короткое время, чтобы ответить.   – Как ты его отпустишь? Он же теперь не твой пленник.  – Неважно как, – отрезал Эмэн. Возражения И Вэяего начинали раздражать. – Его свободу я могу и купить. Откажись! – Демон не сводил с него пристальноговзгляда. – Я окружу тебя самой преданной любовью, у тебя будет всё. Любое твоё желание будет исполнено! – Он говорил не торопясь, смакуя каждое слово. – Зачем тебе Лан Шен? Что он может тебе дать теперь? Я понимаю: когда он был Богом, возможности его были безграничны. Но сейчас – ничтожный человечек. Его жизнь – это тоненькая ниточка, которая может оборваться в любую минуту. Посмотри на него. Жалкое подобие… хрупкий стебелёк. Стоит ветру дунуть посильнее – и он сломается… Откажись! И Печать сама расторгнет этот договор. Лан Шен будет свободен, и все будут счастливы. Поверь! Сейчас ты просто не понимаешь этого. Твой разум затуманен юношеской влюблённостью. Но ведь куда важнее иметь статус, власть и богатство. И это всё я могу тебе дать! – Повисла пауза, в которой Эмэн внимательно следил за выражением лица И Вэя. Станут ли его слова наживкой? Но юноша по-прежнему смотрел на любимого, демонстрируя Демону лишь свой восхитительный профиль. Лан Шен в тот момент поднялся, пытаясь понять, что происходит там, на балконе.  – Вижу, тебя не купишь обещаниями роскошной жизни, – сменил тактику Эмэн. – Хорошо. Тогда откажись хотя бы ради него! Это точно в твоих интересах. Иначе я даже не представляю, какие мучения ждут Лан Шена. Я жесток, но Энфан – просто псих, ты же знаешь. И Вэй медленно повернул голову в сторону Эмэна, в его горящие надеждой глаза.  – Ты не понимаешь, о чём просишь! – спокойно ответил он. – Любовь – не разменная монета, за которую можно сторговаться! Как можно приказать своему сердцу не любить? Или ты считаешь, что огонь в душе можно погасить угрозами? Я никогда не откажусь от Лан Шена. Мы связаны клятвой любви, и это не пустой звук. В каждом ударе сердца, в каждом вздохе – его имя. Каждая мысль – только о нём. Его имя выжжено в моей душе, оно – часть меня самого. Как можно отказаться от части себя? Едва И Вэй успел договорить, как гнев Эмэна выплеснулся наружу, словно вскипевшее в котле масло. Он подскочил так, что стол взлетел, сделав в воздухе оборот. Фарфоровая посуда со звоном разлетелась на части, разметав еду во все стороны. Стол с грохотом ударился об пол. И Вэй от неожиданности отпрянул.  – Его имя! – орал Эмэн. – Его имя? Моё имя! Ты будешь повторять моё имя! Тёмный Князь кинулся к испуганному Вэю и, прижав к перилам балкона, схватил за волосы. Губы впились в его розовые лепестки и начали словно вгрызаться в их нежную, мягкую плоть. Вэй рванулся, выпустив короткий протестующий стон, но, руки Демона крепко держали его, прижав к широким перилам балкона. Наказание от Печати Души последовало незамедлительно. Эмэн застонал, но лишь сильнее придавил собой И Вэя. Видимо, он решил, что сможет перетерпеть эту боль. Но это уже был не поцелуй, а сплошная мука. Эмэн рычал, пыхтел, в итоге с криком отпрянул, выплюнув сгусток крови. Но боль только разозлила его, заставляя забыть о благоразумии. В руке появился Шалун. Один взмах – и с оглушительным хлопком в сторону Лан Шена метнулась режущая магическая волна. Бывший бог, как смог, увернулся, припав к земле. Волна, пролетев чуть выше его головы, с яростью врезалась в каменный столб. Мелкая крошка брызнула во все стороны, осыпав лицо и голову Лан Шена пылью и осколками. На гладкой поверхности осталась глубокая, выбитая полоса – свидетельство немалой силы Шалун. Оружия, способного наносить и более жестокие удары, даже не касаясь цели. Велению магии Эмэна цепи внезапно пришли в движение, заставив Лан Шена подняться и, вытянув его руки над головой, закрепились на столбе. Бывший бог спиной ощутил его холодный камень. Он рванулся скорее, чтобы выказать своё негодование подонку на балконе. Но в тот же миг почувствовал, как резанули кольца, врезавшись в запястья. Но Лан Шену было всё равно. Бывший бог не был удивлён или напуган; он понимал, что веселье вот-вот начнётся. Было лишь странно, что начало слегка затянулось и ему дали поспать и даже… увидеть И Вэя. Прикованный к каменному столбу, он смотрел на любимого, глаза которого в ужасе распахнулись от предвкушения предстоящей пытки для них обоих.  – Посмотрим, что ты на это скажешь! – услышал Вэй злобный шёпот возле уха. – Ты уже дрожишь… а мы ещё даже не начали! Эмэн медлил лишь несколько мгновений, после чего махнул рукой. Кнут со свистом рассек воздух; звук удара резанул слух. И Вэй вздрогнул так, словно получил его сам. Тонкий крик, похожий на голос раненой птицы, сорвался с уст Лан Шена, но тут же оборвался. Бывший бог прикусил дрожащие губы, пытаясь удержать боль внутри. На бледном лице мелькнула упрямая тень неповиновения. Тонкая светлая ткань мгновенно пропиталась кровью, распускаясь по рубашке алым цветком весенней сливы. Вороньё, позабыв об игре, замерло в стороне, разинув рты, наблюдая за наказанием. Слуги Энфана, стража и домашний люд – взоры всех, кто был в этот момент в северной части двора, были обращены на развернувшееся зрелище. Лан Шен с его бледной кожей, тонкими запястьями казался совсем хрупким, словно фарфоровая статуэтка, обречённая быть надломленной этим страшным оружием.  – Не смотри, – проговорил он, встретившись взглядом с И Вэем, и даже попытался улыбнуться.  Пальцы Вэя вцепились в гладкий камень перил. Следующий удар пронёсся по воздуху и впился в грудь, оставив ещё одну кровавую полосу. Бывший бог утробно застонал, сдерживая в себе крик как только мог. В тот момент он не сводил глаз с И Вэя, и только лицо любимого могло смягчить эту боль. Словно открывалось второе дыхание. А ещё злость! Она тоже придавала ему сил. Тонкая ударная волна вновь резанула по корпусу. Мышцы во всём теле напряглись как струны. Лан Шенсобрал всю свою волю. Он не будет кричать, не доставит Демону этого удовольствия и не ранит слух И Вэя своей мукой.  Вспомнив, чему его учили в лагере Нилиу-эр-Шан, он понял, что эта школа жизни, которую он прошёл здесь, в Царстве Смертных, нагляднее и доходчивее всех тамошних тренировок. Но каких бы обещаний он себе ни давал, как бы ни пытался держаться, его тело уже не было той нерушимой сталью, закалённой огнём и водой. Перед глазами поплыли радужные круги, шум в голове нарастал.  Что говорить, он был истощён, измучен, а Шалун не просто кнут – демоническое оружие без трударассекающее не только плоть, но и пространство. Для человека один его удар мог стать смертельным. И Вэй видел, как Лан Шен начал сникать. Даже не глядя на него, юноша всё чувствовал через Печать Души, осознавая, насколько любимому сейчас невыносимо.  – Остановись! — выкрикнул И Вэй, дрожа от разрывающей его внутренней боли. – Ты убьёшь его!  – Все в твоих руках!  – Ты считаешь пытки заставят меня разлюбить? Любовь невозможно подчинить разуму. Пока сердце любит, Печать не отменить! Она подчиняется чувствам, а не желанию!  Удар! Бесполезно было что-то говорить и доказывать, Эмэн был неумолим. И Вэй обессиленно упал на колени. Но этот обречённый жест был лишь прикрытием. Его рука незаметно скользнула по полу. Там, в нескольких сантиметрах от его ноги, валялись палочки для еды.  Однако же, едва пальцы успели сжать прохладную стальную поверхность, как Эмэн, встряхнув юношу, одним рывком поставил его на ноги. В тот же миг И Вэй, стараясь не смотреть в лицо Демона, воткнул палочку в его шею, вложив в этот удар всю свою силу, ненависть и боль. Юноша скорее почувствовал, чем услышал тошнотворный хруст лопнувшей кожи, за которым последовал истошный вопль. Палочка погрузилась в плоть, войдя до упора.  И Вэй не видел другого способа остановить пытку, как перевести гнев Демона на себя. Что, собственно, и произошло. С диким воплем ярости Эмэн тут же выместил свою боль на лице И Вэя. Удар наотмашь тыльной стороной сжатого кулака был настолько сильным, что опрокинул Вэя на пол. Чтобы удержаться на ногах, он попытался ухватиться за перила, но пальцы прошли вскользь. В голове словно зазвенела сотня колокольчиков, перед глазами мелькнула яркая вспышка, а вкус меди наполнил рот.  Рыча и ругаясь, Эмэн выдернул палочку из шеи. Кровь, хлынувшая из раны, пролилась на чистые одежды, но по велению магии быстро успокоилась. И Вэй видел, как над ним взметнулся Шалун, чтобы обрушить всю ярость Эмэна на его тело. Юноша отвернулся, подставив спину как меньшее из зол. Щелчок обжёг больнее огня. И Вэй подавил стон, но в ту же секунду внизу услышал крик. Это кричал Лан Шен, но не за свою боль – то был крик за боль И Вэя.  Глаза Эмэна затуманила дымка ярости. Он бил безжалостно, потеряв контроль, управляемый только своим гневом. Шалун оставлял под собой кровавые полосы, которые тут же пропитывали светлую ткань одежды. Удар! Стараясь не проронить ни звука, И Вэй вскинул голову и, сжимая губы, тут же уронил её на руку. Наполненный болью взгляд потух под ресницами. Выдерживать игры Шалун было выше всяких сил. Он сжимал пальцы, срывая кожу с подушечек о шероховатый пол, как будто пытаясь зацепиться за что-то, то, что даст ему немного облегчения от той чудовищной боли.  Удар! И Вэй вжался в пол. Ожог, который оставлял на его спине Шалун, не шёл ни в какое сравнение с тем, что юноша испытал в поместье Золотого Лотоса. Юноша сжал зубами руку возле запястья, обращая туда нечеловеческую боль, что вгрызалась сейчас в его плоть. Тягостный стон почти тонул в тонкой ткани широкого манжета. На глазах выступили непрошенные слёзы. В какой-то момент И Вэй не выдержал. Что говорить, Шалун с лёгкостью вырывал крики даже у самых стойких.  Снизу всё ещё доносились вопли Лан Шена, не такие ярые, скорее уже угасающие. Он рвался из последних сил и кричал до хрипоты, пытаясь остановить разбушевавшегося Демона.  – Прекрати!.. Тварь!.. Не смей!.. Не смей, мерзавец!.. Я здесь!.. Ударь меня, трус! Голос его постепенно стихал вместе с медленно потухающим сознанием. И что с того, что он надрывается, скованный цепями, разве это остановит Демона? Но что-то всё же Эмэна остановило. Может, стоны И Вэя, может, вид его крови? Словно очнувшись от наваждения, он замер. Занесённая для очередного удара рука зависла над головой, кнут мгновенно растворился. Эмэн смотрел на лежащего перед ним И Вэя, на пропитанную кровью одежду, на его сжатые кулаки. Услышал его тяжёлое, прерывистое дыхание и тут же пожалел о своей жестокости. Ярость, словно схлынувшая волна, обнажила дно, полное сожаления и мучительного осознания содеянного. Демон с ожесточением ударил по камню перил, выбив приличный кусок и, похоже, повредив руку.  – Что тут происходит? – донёсся снизу раздражённый, слегка визгливый крик Энфана. Тут же в поле зрения появилась его худощавая фигура. – Что опять за шум? Вы сегодня мне дадите поспать?  Заспанный и очень злой, он прошествовал по двору в лёгком домашнем халате, но уже через миг взгляд его застыл на прикованном к столбу Лан Шене. Избитое тело, пропитанная кровью одежда, поникшая голова – всё это явно не понравилось Энфану. Глаза его гневно распахнулись. Он подошёл ближе, склонил голову на бок и осмотрел пленника, чтобы убедиться, что прекрасное лицо Бывшего Бога не повреждено. После чего кинул свой пылающий негодованием коралловый взгляд на балкон третьего этажа. Энфан безошибочно определил, чьих это рук дело, и, конечно, то, где сейчас сам виновник. Эмэн помрачнел, предполагая, что сейчас устроит Опальный Князь. И, не дожидаясь приглашения, спустился вниз, применив магию полёта. Его движения были резкими, можно сказать, нервными. По пути лёгким взмахом руки он ослабил цепи, державшие руки Лан Шена над головой. Тот, подбитой птицей, рухнул на землю.  И Вэй, приподнявшись на дрожащих руках, остался наблюдать сквозь балконные перила. – Как это понимать, Эмэн? – брови Энфана сошлись на переносице. – Ты думаешь, то, что я был вчера пьян, то забыл, что ты отдал мне Лан Шена? Эмэн! Я заплатил за него, по-моему, очень высокую цену! Даже переплатил! Лан Шен теперь мой пленник, и наказывать его могу только я! Не так ли? – метал молнии Опальный Князь.  – Признаю! Это моя ошибка! Энфан, я был в ярости. Ты можешь меня понять?  – Конечно! – Энфан склонил голову на бок, покосившись ехидным взглядом на тот самый балкон. – Я всё прекрасно понимаю! Теперь, чтобы восстановить справедливость, ты должен заплатить за это! Я поступлю с твоим пленником ровно так же, как ты поступил с моим! Тут же, вскинув руку, Энфан создал магию захвата. Похожий на водоросль стебель метнулся к балкону. Плотно обвившись вокруг талии И Вэя, он с неумолимой силой потащил юношу вниз. Вэй, ещё не оправившись от жестоких ударов, почувствовал, как боль усилилась, острой бритвой резанув спину там, где стебель стянул тело. Полёт был стремительный, и через мгновение юноша оказался в грубых руках Опального Князя.  – Нет! – резко отрезал Демон. В его взгляде на мгновение мелькнула паника.  Энфана это лишь позабавило. Грубо держа И Вэя за руку в районе плеча, он продолжал дёргать его, словно куклу, намеренно причиняя боль. Но юноша не обращал внимания на его грубость. Тревожный взгляд был прикован к лежащему на земле Лан Шену. Тяжело дыша, тот то приходил в себя, то вновь проваливался в беспамятство.  Эмэн побагровел. Было очевидно, что он не хотел ссоры с Полубогом. Ведь после поражения, союзников у него почти не осталось, а такой сильный и недалёкий, к тому же, всегда может быть полезен. Кроме того, сейчас Эмэн вынужден пользоваться его гостеприимством. Но отдать этому отбитому на всю голову извращенцу И Вэяон точно не мог. – Возьми меня! – уверенно произнёс Эмэн.  Энфан вопросительно вскинул брови, видимо, не сразу поняв смысл фразы.  – Накажи меня вместо него, – более доходчиво пояснил Демон Ночи.   – Тебя? Ты предлагаешь, чтобы я тебя наказал? – Я же сказал! – начал терять терпение Эмэн.  На лице Энфана появилась улыбка, сначала робкая, но, когда до него дошло, что Демон не шутит, расплылась по довольной гримасе, словно краска на холсте.  – Сам Князь Демонов позволит себя высечь! – воскликнул Энфан, закусывая губы от вида того, что уже представлялось в его воспалённом мозгу. Он приблизился к хмурому лицу Эмэна и, заглянув в его потемневшие глаза, прошептал: – Лапуля, я тебя сначала выпорю, а потом оттрахаю так, что спермой будет залита вся постель!  – Кровью твоей будет залита вся постель, если попытаешься! – прорычал Эмэн, но Энфан и не думал отступать, почуяв это слабое место. Цокая языком, он покачал головой.  – Это штраф за нарушение договора. Но если ты не согласен… – он театрально сделал жест в сторону И Вэя.  Эмэн схватил его за ворот и слегка встряхнул.   – Не испытывай моё терпение! – Ну хоть один разочек, – вытянув мизинец, надул губы Энфан.  – Я тебе яйца оторву и заставлю их съесть!  – Ну хоть на полшишечки? Ещё более потемневший взгляд Демона дал понять, что Энфан начал балансировать на самом краю обрыва. Ещё немного – и он вместе со своими сальными желаниями полетит в бездну.  – Ладно! Тогда наказание будет удвоено, – пригрозил он, однако, опустившись к самому уху Тёмного Князя, громко прошептал: – Но ты в любой момент можешь его обменять на… Эмэн лишь усмехнулся, давая понять, что такого не случится.    – Когда устроим веселье? – играя бровями, спросил Энфан.  – Сейчас у меня дела. Когда вернусь, тогда и приступишь.  – Хорошо. В таком случае, он посидит пока здесь, чтобы ты не сильно задерживался.  С этими словами Энфан грубо толкнул И Вэя в сторону столба для наказаний. Юноша только и ждал, когда сможет оказаться рядом с Лан Шеном. И неважно, что от резкого удара в спину он повалился на колени, а рана вспыхнула жаром, словно в этот костёр боли подкинули сухой травы. Неважно, что магическая зелёная водоросль одним концом обвилась вокруг его ноги, в то время как другой конец намертво завязался вокруг столба. Главное, они снова вместе. Он торопливо подполз к любимому и, обхватив его, уложил к себе на колени. – Здесь? – взвился Эмэн. Решение Энфана претило Демону вдвойне. Само собой ему не понравилось, что И Вэй будет рядом с Лан Шеном – тут в нём билась ревность; кроме того, он опасался оставлять его в руках этого психа.  – На время! Пока ты не вернёшь долг – он посидит здесь.  – Энфан! Если ты его хоть пальцем тронешь…  – Да не трону я твоего смертного! – отмахнулся Опальный Князь с некоторым пренебрежением. – Как я могу обменять его, на нашу с тобой жаркую встречу? – сделав ему глазки, Князь поиграл ярко очерченными бровями.  – Постараюсь вернуться сегодня к ночи.  – Буду ждать, лапуля, – Энфан сложил губы в трубочку, послав Демону смачный поцелуй. Ибо почувствовал, что Эмэн действительно раскаивается из-за своей несдержанности, даже можно сказать, ошибки. Эта сделка – желание наказать себя за причинённую боль. Но хоть Демон Ночи и согласился себя выпороть, он ни за что не выдаст это своё сожаление, а ещё не позволит так с собой разговаривать. Одной звонкой пощечиной он поставил зарвавшегося Князя на место.  – Запиши это в счёт долга! – пояснил Эмэн, смерив его недобрым взглядом. Сморщившись от боли, Энфан схватился за лицо, но быстро справился с собой, видимо, тоже не желая показывать свою слабость. Выпрямившись, он с горделивым видом и безумным блеском в глазах растянул на губах коварную ухмылку. Мол, посмотрим, кто тут из нас ещё заплачет.  – Я запишу! Не сомневайся! – проговорил он в упор, демонстративно облизнув кровь с губы. В теле Мин Ю Эмэн оказался на полголовы ниже Опального Князя. Что говорить, Божества народа Яни отличались тонким телосложением и высоким ростом.  – Ему нужен лекарь! – с вызовом вмешался в разговор И Вэй.  Оказавшись рядом с любимым, он безуспешно пытался облегчить его боль, надеясь на свои природные силы.  Энфан презрительно зыркнул на юношу – мол, кто это там осмелился открыть рот?  – Это твой пленник, лечи его сам. Где твой лекарь? – холодно спросил Эмэн, обращаясь к Князю. – Я убил его, – ответил Энфан с таким видом, словно речь шла о чём-то обыденном, например, о букашке.  – Ты убил лекаря? – приподняв бровь, усмехнулся Эмэн, даже не удивляясь этому.  – Он пытался лечить мою руку, сделал мне больно, и я убил его, случайно. Бум! – он изобразил что-то вроде магического пасса. – Так что лекаря нет! Залижешь его раны сам, – с издевательским смешком, полным презрения, кинул он И Вэю. Конечно, наивно было ожидать помощи хоть от кого-то из них.  К Демону Ночи подбежал слуга, передав, что прибыл господин Лиан. А после вдруг всё стихло. Все как-то быстро разошлись по своим делам, и даже вороны куда-то улетели. Влюблённые остались одни. Шен лежал неподвижно, погружённый в свой тёмный мир, дарующий временное избавление от мук. Вэй, обвив его руками, нежно прижимал к себе, давая ему это время. Он чувствовал, как дрожь в теле любимого постепенно успокаивается, вместе с дыханием, которое становится всё ровнее и спокойнее. Но всё же недолго он так пролежал. Веки Шена дрогнули, и он медленно открыл глаза. В первое мгновение Бывший Бог даже не поверил, что рядом с ним сейчас его И Вэй. Он лежит в его объятьях – какая прекрасная иллюзия. Он смотрел, боясь развеять этот сон лёгким движением ресниц. Но это была явь. Боль дала понять это довольно быстро.  Шен слабо улыбнулся, почувствовав тепло руки Вэяна своём лице. Взгляд боли мгновенно сменился проблесками любви.  – Вэй…    – Я с тобой, – прошептал в ответ И Вэй, прижимаясь щекой к его мягким волосам.