Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 53 – Любовь в кандалах. Часть вторая.    Лиан стоял посреди огромного зала, куда его привела прислуга, оставив ожидать Господина. Сундук с вещами стоял рядом. Восхищённо озираясь, юный демон слегка робел от роскоши убранства дворца. Такого он никогда не видел: высокие потолки и огромные окна. Величие дворца могло говорить только о величии его хозяина. – Лиан! Как я рад тебя видеть! – торопливой поступью вышел к нему Эмэн. Правда, в голосе особой радости слышно не было. Неудивительно – утро не задалось, Демон был зол и расстроен. Обернувшись на Эмэна, юноша хлопнул своими длинными ресницами, в тот момент растерявшись ещё больше. Видеть перед собой своего недавнего клиента в демонических одеждах было как-то неожиданно. – Ты знаешь, кто я? – заметив его замешательство, спросил Эмэн. – Тебя смутило моё лицо? Лиан отрицательно покачал головой, хотя недоумение было очевидно. – Теперь я выгляжу так, – он немного помолчал, как будто давая время привыкнуть к своему новому образу. – Я хочу, чтобы ты жил у меня. Я знаком с твоим отцом, поэтому чувствую за тебя некую ответственность. – Вы знаете моего отца? Моего настоящего отца! – Лиан вмиг оживился, словно от волшебных слов. – Вы знаете, где он? Эмэн улыбнулся, невольно залюбовавшись юной красотой мотылька. Длинные волосы цвета соломы обрамляли его такое наивное и притягательное лицо. Огромные глаза, словно льдинки, в недрах которых замерз фиолетовый лепесток. Нежные губы с призывно вздёрнутой верхней половинкой. Демон неожиданно для себя почувствовал прилив желания. Рука сама потянулась к его лицу. Пальцы коснулись кожи – словно самый нежный шёлк. Он жарко выдохнул. – Никто не знает, где порхают мотыльки Син-Син, но если хочешь, я попробую его найти. В миг напряжение спало с лица Лиана. Он счастливо заулыбался. Видимо, найти отца было его мечтой. – Пойдём, я покажу тебе твой павильон, – шурша одеждами, Эмэн направился на улицу. Лиан поспешил следом. – Не переживай, твои вещи принесут, – успокоил он, заметив растерянный взгляд мотылька, направленный на неподъёмный сундук. – Ты будешь жить на южном дворе. Там много садов и очень красиво. Можешь там гулять. – А там растут груши? – Возле твоего дома целая грушевая роща. У тебя будет всё, что пожелаешь, только скажи. За это мне нужны лишь твои услуги в любое время.  – У меня есть выбор? – голос Лиана слегка сник.  – Ты думаешь здесь тебе будет хуже, чем в «Озорной Лисичке»?  – Я хотел покинуть «Весенний Дом» и стать свободным.  – Пока поживи здесь. Если тебе всё же не понравится, то я тебя верну Хун Ху. У тебя же ещё не появились крылья. Когда это произойдёт и ты совершишь свой первый полёт, мы устроим пышный праздник! – решил подбодрить Эмэн, проявляя показную заботу. Они подошли к просторному павильону. Круглые окна во всю стену были прикрыты тонкими занавесками, ветер слегка колыхал их, приоткрывая манящий уют комнат. – Лиан! – он вдруг остановился и, поймав юношу за руку, притянул его к себе. – Я до сих пор помню тот горячий секс в «Озорной Лисичке». Это тело помнит. У меня остались его некоторые воспоминания… и желания. Я бы хотел это повторить… – в глазах Демона блеснул красный огонёк. – Прямо сейчас. Юноша робко кивнул. Было видно, что он побаивается Тёмного Князя. Но отказать он, конечно, не смел. – Ты весь дрожишь. Не бойся! Я тебя не обижу, будь послушным, и всё будет хорошо, – пальцы Эмэна обхватили лицо мотылька, и, в тот же миг, приблизив свои губы, Демон глубоко и влажно поцеловал юношу. Мотылёк по привычке прикрыл глаза и, в угоду клиента, тихо застонал. Это очень понравилось Эмэну. Ни слова не говоря, он перекинул его через плечо и внёс в дом, чтобы там, бросив на кровать, наброситься самому. Его нерастраченная энергия, злость и желание – всё было уготовано Лиану. С мыслями о И Вэе он вонзился в юношу, резко и без подготовки. Мотылёк сжался, но, быстро справившись с первыми неприятными ощущениями, смог расслабиться, позволив органу Тёмного Господина орудовать в его теле так, как ему заблагорассудится. Это был короткий акт, но очень жаркий и напористый. Эмэн вбивался в Лиана так, словно пытался пронзить его. Его толчки сотрясали всё тело юноши. Сжав губы, тот упёрся о спинку кровати, пытаясь удержаться на месте от столь агрессивного натиска. Доносившееся из-за спины пыхтение Эмэна он разбавил своими тонкими короткими постанываниями, всем видом давая понять, насколько ему приятно. – Громче! Кричи громче! – приказал Эмэн, звонко шлёпнув по розовой ягодице. Юноша повиновался, усилив голос до протяжных криков, смешанных с жарким дыханием. Демон зарычал от удовольствия. Ему это явно нравилось. Намотав светлые волосы на руку, Эмэн усилил процесс. Складывалось впечатление, что ему было мало того пространства, – хотелось проникнуть ещё глубже, и он терзал собой узкий тоннель юноши, который за криками показного удовольствия, возможно, снова скрывал свою боль. Изогнувшись податливым телом, он подставлял себя, как это делал всегда, и этот его прогиб сводил с ума всех его клиентов. Эмэн не был исключением. До красных пятен сжимая Лиана пальцами, Тёмный Князьзаглубился максимально, а после, с криком облегчения, кончил в него, обозначив свой финал несколькими конвульсивными толчками. Выдав блаженный стон, он упал, придавив собой на вид хрупкое, но весьма выносливое тело юноши.  – Ах, как хорошо. Лиан, ты создан для секса. Прости, если сделал больно, – прошептал Эмэн, лизнув мочку его уха.  Да, этот мотылёк был действительно создан для любви, и оторваться от него было не так-то просто. Язык Эмэна влажно скользнул в раковину уха, пытаясь пробраться в самую дырочку. Это было приятно. Лиан прикрыл глаза и томно застонал, сжимая в кулаках ткань покрывала. Его тело ёрзало под Эмэном, желая ответного выплеска, который он так и не получил. – Мне пора! – Демон резко поднялся с Лиана. – Отдыхай! Всё, что надо, тебе принесут. Завтра я тебе всё здесь покажу.  Он наскоро запахнулся и исчез из комнаты, метнувшись дымным сгустком в окно.  Лиан выдохнул. Затем устало повернулся на бок и коснулся себя там. Ему было не впервой заботиться о себе самому после ухода гостей. Но сегодня было даже приятно. К грубости он привык, поэтому напор Эмэна не напугал его…   Зелёная магическая водоросль, опутавшая щиколотку И Вэя, натянулась, но позволила ему добраться до пруда. То был совершенно крошечный водоём, аккуратно выложенный камнями, плотно покрывшимися зелёным налётом, но вода была всё же чистая. Наклонившись, И Вэй умыл лицо и сделал несколько больших глотков, чувствуя, как свежесть возвращает ему силы. Пёстрые рыбки резво пустились наутёк. Зачерпнув в ладони до краёв, он очень осторожно, чтобы не расплескать, направился к Лан Шену.  Бывший бог жадно припал губами к живительной влаге. Когда последние капли исчезли, он не отпустил ладоней Вэя, а прижал их к лицу, ощутив прохладу и тепло одновременно. Губы Лан Шена с нежнымпоцелуем благодарности коснулись влажной кожи его рук. Вэй улыбнулся, и в ответном любящем жесте прижал ладони Шена к своим губам.  Тот сидел, прислонившись к столбу. Он старался держаться, быть стойким и не показывать свою боль, но И Вэй не только видел, он знал, насколько сейчас ему тяжело. Юноша смочил край своей одежды, чтобы промыть его раны. Но как бы Лан Шен ни крепился, сдержать эмоции ему не удалось. Едва ткань коснулась кровавого следа, Бывший Бог вздрогнул и, сжав веки, выдал короткий жалобный стон. Но тут же закусил губу, подавив звук внутри. И Вэй мгновенно отдернул руку. – Потерпи… Я постараюсь осторожнее. Лан Шен кивнул и даже попытался улыбнуться.  И Вэй как можно бережнее обтирал раны влажным концом своей мантии, между глубоких кровавых полос, которые оставил Шалун. Вместе с тем он утешал любимого, касаясь нежными поцелуями его плеч и груди.  Это было почти волшебно. Прикосновения И Вэя и впрямь имели силу исцелять. Лан Шену показалось или это действительно было так – боль, как будто, стала немного слабее. Бывший Бог прикрыл веки, стараясь чувствовать только касания любимого. Продолжая свою исцеляющую процедуру, И Вэй невзначай коснулся языком его серёжки на соске.  – Ой! – Бывший Бог вздрогнул, резко распахнув глаза. – Такое лечение мне нравится больше. Сделай это снова!  И Вэй искоса глянул на Лан Шена. Он не исправим. Бывший Бог протяжно застонал. Касания Вэя это было сравни чуду.  – Как же хорошо…  Но «хорошо» было недолго, оно испарилось, как только Вэй продолжил промывать раны. Бывший Бог судорожно втянул воздух, схватив И Вэя за руку. Тот мгновенно подул, стараясь погасить этот огненный поток.  – Ты не поверишь, но от твоих поцелуев мне действительно становится легче, – признался Лан Шен и даже нашёл этому объяснение. – Твоя любовь исцеляет меня!  Он не сводил глаз с внимательного лица И Вэя. Как тот заботливо обтирал его; как складывались уточкой его губы, когда он дул на рану; как не забывал утешать губами; как поднимал взгляд – и у Лан Шена в тот момент даже получалось что-то вроде улыбки. Он потянулся к лицу И Вэя. К припухшей губе и разбитой скуле. Этот мерзавец бил его, прямо по лицу! – Сиди смирно, – поймав его руку, посоветовал И Вэй.  – Болит?  – Ерунда! Заживёт! Если бы только добраться до мешочка Цянькунь. Там осталась чешуйка Хошаня. Но Эмэн забрал все мои вещи, – досадовал И Вэй, меняя ткань на чистую.  – Вэй, не вздумай рисковать. Если Эмэн заподозрит твой интерес к Цянькунь, он поймёт, что там скрыт какой-то опасный для него артефакт и может наказать тебя.  Лан Шен переживал за Вэя, ведь сам он так бы и поступил.  – Может быть, попробовать снять ошейник?  И Вэй поднял волосы, обнажая шею. Чёрной кожиоковы сидели как влитые. Ни соединительного шва, ни какой-либо прорехи, чтоб подцепиться. – Даже не стоит пробовать, – покачал головой Лан Шен. – Только причиню тебе боль. Это магия Демона. Снять его может лишь тот, кто создал.  И Вэй оторвал кусок от нательного платья – там ткань была более мягкая, приятная к телу, – и, разделив её на бинты, принялся перевязывать Шена. Его пальцы работали быстро и умело, и при этом каждое их касание было столь нежным, что Лан Шен поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы он останавливался. Когда перевязка была окончена, настала очередь вернуть права лекаря Лан Шену. И Вэй снял мантию, прополоскал подол одежды и передал её Бывшему Богу. А сам присел, повернувшись спиной, обнажив плечи. Бывший Бог едва не заплакал, увидав, в каком состоянии спина любимого. Лучше бы он сам принял все те удары! Больше или меньше – какая теперь ему разница? Но не для Вэя. Теперь его идеальная, гладкая, нежная кожа всегда будет хранить эти следы. Пять слегка изогнутых тонких полос кровавым хаотичным рисунком пролегли по спине. Лан Шен вздохнул, глядя на это чудовищное художество. – Не переживай! Со мной всё хорошо! – попытался успокоить И Вэй, услышав за спиной его тягостные вздохи. – Твоё ядро сделало моё тело крепким и выносливым! – Потерпи, – предупредил Лан Шен, занося руку над раной. Юноша кивнул и даже не вздрогнул, когда пальцы Шена коснулись спины. Он сидел спокойно, лишь слегка морщился, да сжимавшие подол мантии пальцы выдавали боль. – Вэй! – тихо произнёс Лан Шен, стараясь сделать прикосновение как можно нежнее. – Пообещай, что больше не будешь так рисковать из-за меня. Я лучше сам приму любую боль тысячу раз, чем буду видеть твою. – Шен! – так же тихо ответил И Вэй, слегка повернув голову. – Ты спас мне жизнь, пожертвовав всем! И пока у меня есть хоть малейшая возможность защитить тебя, я это сделаю. Даже не проси об обратном! Ты отдал мне своё ядро и вместе с ним право защищать тебя везде и всегда. Лан Шен опустил взгляд. Ну что тут скажешь? Каждый из них готов был отдать жизнь друг за друга, и каждый не смог бы принять такой жертвы. Бывший Бог наклонился и коснулся губами его плеча, пробудив внутри Вэя приятное тепло. Юноша прикрыл глаза, вмиг позабыв про боль. Лан Шен нежно целовал его шею, плечи. Руки обвили его сзади, и пальцы сплелись между собой. И Вэй тихо постанывал, не в силах удержать наслаждение. От каждого касания любимого внутри словно взлетали бабочки, заставляя тело вздрагивать и трепетать. И вправду, поцелуи эти были исцеляющие? Боль действительно понемногу покидала его. – Лекарь Лан, ваше лечение просто превосходно! – улыбнулся Вэй.  Однако дело было не в исцеляющих поцелуях, не в силе самовнушения, рождённой от нежных касаний, и даже не в магии Печати Души. Этим целительным элексиром, даровавшим облегчение измученным героям, послужила простая вода, которой оба утолили жажду и обтёрли свои кровоточащие раны. Однако только Ибо понял, в чём тут дело; только он заметил этот исполненный осторожности жест, этот почти неуловимый момент, когда Тань-Тань, оставаясь невидимым для обычных глаз, пролил в крошечный водоём свою божественную кровь, тем самым превратив обычную воду в живительный нектар. Даже квелые рыбки, видимо, отчитывавшие свои последние дни, вмиг ожили, резво заскользив у дна прудика. В своём желании помочь Тань-Тань был осторожен. Эта порция не срастит раны, но боль снимет.  «Что же ты за птица такая, Тань-Тань?» Почувствовав, что боль отступила и стало легче дышать, Лан Шен заметно веселел.  – Вэй, мне кажется, я смог разгадать загадку твоей бабушки, – обнимая любимого за плечи, очень тихо проговорил он, словно боясь чужих ушей. Юноша обернулся, готовый жадно впитывать каждое слово. – Я пытался собрать эту головоломку воедино, но она не складывалась, пока я не заставил себя принять то, что не укладывалось в моей голове… – Он немного помолчал, размышляя о том, с чего начать, а после уверенно продолжил: – Твоя мама, госпожа И Цзели, – дочь Богини Цзыгуанлу, а не, как я считал, смертной Лулу. В момент, когда Богиня Лотосов приняла Кару Небес, в ней уже зародилась новая жизнь… Не в Царстве Смертных, как мы думали, а в Небесном. Только этот невероятный факт смог расставить всё по своим местам. – Она приняла Кару Небес, зная, что ждёт ребёнка? –Вэй повернулся лицом к Лан Шену. В широко распахнутых глазах замерло изумление. Он тоже был уверен, что его бабушка зачала, живя на земле. – Она же могла так убить своего единственного дарованного ей дитя! – Да. С этой виной на сердце она и умерла. Ты помнишь, как она просила прощения у твоей мамы, –звякнув цепями, Лан Шен откинул упавшую на лицо Вэя длинную прядь. – Видимо, обида на божественное общество, которое её не поняло и не поддержало, была настолько велика, что она не хотела, чтобы её ребёнок был одним из них, поэтому одним ударом разорвала все связи. Припоминая раскаяния его бабушки, И Вэй теперь понимал боль, терзавшую её душу. – Разбив свои ядра, – полушёпотом продолжал Лан Шен, – она убила не только свою божественность, но и дар своей неродившейся дочери. Вот почему девочка появилась на свет лишённая всякой способности к духовному развитию и, как сказала твоя бабушка, - с отнятой красотой. – Моя мама должна была родиться Богиней, – прошептал И Вэй, с мыслью о том, что во фразе бабушки: «Какой она могла бы стать сильной» – не хватало одного решающего слова: «Богиней!» Оно могло расставить всё по своим местам уже тогда. – Да, должна была родиться прекрасной Богиней, если бы всё её божественное начало не было уничтожено до рождения. Однако же в каждом из Богов живёт их Божья Искра! Её-то уничтожить нельзя. И Вэй внимал, не пропуская ни единого слова. Он слышал о Божественной Искре, но мало что о ней знал. В писаниях, которые он читал, упоминания о ней были лишь сторонние. – Божья Искра – божественное начало! В ней вся суть! Она делает Бога – Богом! И, в отличие от ядер, её уничтожить невозможно. Тогда, когда Богиня Цзыгуанлу сожгла свои божественные ядра, Искру своего ребёнка она убить не смогла! Божья Кара выбила из неё это божественное начало, и Искра просто перешла в следующее поколение её рода. Так у двух вроде обычных людей родился божественный сын. – Он посмотрел на И Вэя с такой нежностью и любовью, на которую только был способен. Слова Лан Шена звучали для И Вэя подобно эху прошлого, от которого он был отгорожен все эти годы плотной завесой неведения. Понимая, насколько ему сейчас сложно всё это принять, Лан Шен сжал его руку, пытаясь успокоить и поддержать. И Вэй опустил ресницы, размышляя об услышанном. – Я пытался понять, почему, если на земле родился божественный ребёнок, его не забрали в Небесное Царство? Ведь ни один Бог не должен расти в Царстве Смертных. И нашёл только один ответ – твоя бабушка наложила на своё будущее поколение скрывающее заклинание. Она хотела полностью порвать все связи с Миром Богов. И это её опрометчивое решение едва не стоило тебе жизни. Поэтому тебе не смогли прийти на помощь. Поэтому и я, даже находясь рядом, не смог почувствовать в тебе Божью Искру. И Вэй поднял ресницы, окутав Лан Шена синевой своих глаз, блестевших от тревоги и волнения. – Тогда кто же был отцом моей матушки? – прошептал он, конечно, обо всём догадавшись, но всё же желая услышать это от Лан Шена. – Я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – шевеля одними губами, еле слышно ответил он. – Два разностихийных ядра – такая редкость в божественном мире; кто из двух непримиримых соперников, что боролись за сердце Цзыгуанлу, обладал этим даром? – Твой отец… – проговорил И Вэй, осознавая всю суть открывшейся истины.  – Мой отец. Она была его первая любовь…  «Ух-ты! – воскликнул Ибо, чувствуя жаркий прилив волнения. – Оказывается, вы ещё и в родстве! Вот это поворот! А я догадывался!.. Вот, значит, как это всё произошло… Наш Вэй – исключительный, истинное Божество – мой Чжань! Эх, если бы ты только знал тогда, Лан Шен, что в И Вэе всегда была Божественная Искра, ты бы мог не жертвовать своим ядром. Забрать его с собой и остаться навечно в объятьях любимого. Какая злая насмешка!» Лан Шен разглядывал И Вэя, пытаясь понять, как он принял это всё. Когда эта внезапная догадка вдруг осенила его там, в подвале Золотого Лотоса, внутри бушевал целый ураган эмоций. Он перебирал в голове различные варианты, но только один ложился под все события, складываясь в единую картину истины. – Ядро, что я тебе отдал, оказалось родственным. Поэтому оно так гладко легло, твоё тело так легко приняло его… – коснувшись ладонью щеки И Вэя, ответил Лан Шен, улыбаясь. – Лан Шен! – взгляд Вэя вдруг стал тревожно-печальный. – Но это значит и ещё кое-что! – Что? – насторожился Бывший Бог. Неужели он что-то упустил? – То, что своё наказание ты получил незаслуженно! Ты отдал божественное ядро не простому смертному! – Глаза Вэя стали понемногу наполняться болью за Лан Шена. – Это уже не имеет значения, Вэй.   – Имеет! – воскликнул он, словно протест, что рвал его душу. – Когда мы выберемся отсюда, мы оправдаем тебя перед Божественным Судом. Ты вернёшь свой статус!.. А я по праву своего происхождения и твоего супруга, – голос его наполнился теплотой, – пойду за тобой!.. Или ты уже не хочешь вернуться домой? Лан Шен молча смотрел на любимого, И Вэй ждал ответа, любого. И тут Бывший Бог задумался: а хочет ли он вернуться?.. Он не знал, существует ли вообще такая процедура, как возвращение Статуса Бога. Да и сами Боги не любят признавать свои ошибки!.. Друзей больше нет. О них лишь болезненным спазмом будет напоминать всё вокруг… Что там осталось? Родители и лекарь Ван… И ещё неизвестно, как их воспримет высокомерное общество: того, кто вырос среди смертных, и падшего Бога. Однако возможность вернуться всё же согрела надежду в холодных сумерках. Хотя бы ради встречи с родными он бы вернулся. – Мне будет хорошо где угодно, лишь бы с тобой, моё Божество, – Лан Шен ласково обхватил его лицо ладонями. И Вэй в ответ сжал его руки. В глазах блестели слезы от непролитых эмоций. Он позже уложит в своей голове всё, что услышал, а сейчас им двигало лишь одно – ему нестерпимо хотелось поцеловать Лан Шена, прижаться и почувствовать его родное тепло. Впрочем, как и ему самому. Они приблизились друг к другу, обхватив губы жадными губами, так тесно и так сладко… И было всё равно, видит их сейчас кто-то или нет. Они вместе, они рядом, они есть друг у друга. – Я поверить не могу… твой отец, великий герой Небес – мой… дедушка? – глаза И Вэя влажно блестели. – Вот так бывает, когда можешь жить тысячи лет, – Лан Шен, любуясь, касался нежного лица и не переставал улыбаться. – Он ужасно обрадуется, когда узнает, что у него есть дочь и внук… настоящий Бог! – А ведь если бы не встретились, я бы никогда не узнал об этом. – Даже не хочу слышать об этом «если», – протестующе замотал головой Лан Шен, прижав губы И Вэя пальцем. – Иначе быть не могло!.. В ту ночь, когда я выпал из потока, ноги сами привели меня к тебе, на берег того озера. – Лан Шен вспомнил, как солнечный Гуан разыгрался, и они, резвясь, начали толкаться… – А потом Ян Гуан и Тань-Тань утащили меня оттуда. – Тань-Тань… Он предал тебя уже тогда. – И Вэй вздохнул, припоминая тот случай, когда впервые встретился лицом к лицу с Богом Сыска. Он представлялся другом Лан Шена, а И Вэй уже подсознательно ему не доверял. И всё же они были друзьями. Но как-то же случилась их дружба? – Расскажи, кто такой Тань-Тань? – Вэюдействительно было интересно узнать о самом загадочном недруге Лан Шена хоть немного. Бывший Бог пожал плечами.  – Как выяснилось, я и сам не знаю. Он пришёл в лагерь Нилиу-эр-Шан уже довольно взрослым. Его отца перевели из Северного Небесного Царства. Он сразу показал свои исключительные способности, несмотря на то что был полукровным Богом. Общительный и приятный, он находил общий язык со всеми. Тань-Тань влился в нашу компанию так легко, словно всегда был с нами. Старше всех и опытнее. Всегда делился своими навыками, помогал. Заботился о каждом. И очень быстро стал сердцем компании. Было лишь странным, что он до сих пор должен был посещать школу. Ведь казалось, что знаний у него было больше, чем у всех тамошних учителей. Он стал моим другом, а потом и лучшим другом… – Лан Шен замолчал, почувствовав, как встал ком в горле. – Теперь, оглядываясь назад, я думаю, а была ли та дружба? Или от начала и до конца всё было ложью! Кто он такой, этот Тань-Тань, я и сам, оказывается, не знаю. И Вэй обнял Лан Шен и опустив голову ему на плечо, тихо проговорил: День близился к закату. Лан Шен лежал в ногах Вэя.  Влюбленные развлекали себя разговорами и прикосновениями. Они вспомнили свою первую встречу и все последующие, не так много, оказывается, их было. Зато каждая как солнечная вспышка, ослепляющая и горячая. И каждое воспоминание теперь воспринималось немножечко иначе.  Они любовались закатом, где солнце соприкоснувшись с горизонтом, окрасило небо в розовые и оранжевые тона. Лан Шен попросил Вэяспеть ему ту песню – «про гусей». Юноша улыбнулся с удовольствием выполнив просьбу любимого. Его голос нежный, мягкий, обволакивал Шена словно тёплое молоко. Бывший Бог почти растворился в нём. Они и не заметили, в какой момент это сучилось. Только когда поняли – их страсть было уже не остановить.   Солнце полностью скрылось и надвигающиеся сумерки очень быстро сменились лунной ночью. Она медленно окутывала их своим холодом, только этим двоим было всё ни по чём. Плен, голод, боль – всё это неважно, если они есть друг у друга.  Ибо был единственным свидетелем этой ночной страсти, этого соития, этой любви, настоящей, искренней... Радуясь за них, он вспомнил о Чжане. А ведь это они и есть, только когда-то давно, в другом мире. Они жили здесь, чувствовали, любили, и как прекрасно, что Ибо может это всё не просто вспомнить, а пережить заново.  Было трудно, было больно, но это была их жизнь и, что там дальше неважно, важно лишь одно – то, что они всегда будут вместе.  В темноте раздавалось глубокое дыхание, порой громкое, под которым скрывались возгласы и стоны. Любовь в кандалах. Именно так. Оковы звенели звеньями цепей при каждом движении.  Слабый отблеск луны, пробивающийся между построек, выхватывал из мрака напряженные плечи, сцепленные пальцы, капли пота, стекающие по лицам. Каждое прикосновение было как удар молнии, каждый вздох как жаркая вспышка.   Их губы жадно искали друг друга в темноте, а израненные тела плотно прижимались, стремясь слиться воедино. Отринув страх и отчаяние, они находили спасение друг в друге, в каждом, словно украденном мгновении близости.  Страсть была глубокая, жаркая и влажная. Словно покачивающаяся на волнах лодка плыла по водам любви то поднимаясь на её гребне, то проваливаясь в самые глубины. И в этом танце тел, в каждом их движении, горела сжигающая до костей любовь. Не было ни прошлого, ни будущего, было только сейчас и тот краткий миг, когда, достигнув вершины, оба стали единым целым, растворившись в мире страсти целиком.