Мой любимый босс

В их частной палате царила тихая, умиротворенная суета. Малыш, которого они уже мысленно называли Нэм (Вода — за то, что его рождение началось с отхождения вод), сладко посапывал, завернутый в мягкое одеяльце. Эйфория от родов понемногу уступала место спокойной усталости и осознанному счастью. Дверь тихо открылась, и вошла детская медсестра — опытная бета с добрыми глазами. —Как наш богатырь? — тихо спросила она, подходя к кроватке. — Не пора ли подкрепиться? Нани, дремавший вполглаза, встрепенулся. Теорию он, конечно, изучал, но практика... от одной мысли о ней его бросило в жар. Он неуверенно кивнул. Скай, сидевший в кресле рядом, тут же подошел, готовый в любую секунду помочь. Через их связь Нани чувствовал его легкое волнение, смешанное с гордостью. — Все проще, чем кажется, папа, — улыбнулась медсестра, помогая Нани принять удобное положение и подкладывая ему под спину и руки несколько подушек. — Главное — расслабиться и прислушаться к малышу. Она аккуратно развернула Нэма и помогла Нани приложить его к груди. Первое прикосновение маленького, горячего ротика к коже заставило Нани вздрогнуть от неожиданности. Это было странно, интимно и... правильно. Но ничего не происходило. Нэм вяло посасывал, потом отпускал грудь и начинал хныкать. —Почему он не ест? — с паникой в голосе спросил Нани, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он посмотрел на Ская, ища поддержки. — Ничего страшного, — спокойно сказала медсестра. — Первые молозиво очень густое, ему трудно. И вы оба еще учитесь. Давайте попробуем по-другому. Она показала, как правильно поддерживать грудь, как направлять ротик ребенка. Скай в это время стоял рядом, не дыша, его взгляд был прикован к ним обоим. Он чувствовал растерянность и легкое отчаяние Нани и посылал ему через связь волны спокойствия и уверенности: «Все получится. Я с тобой». С третьей попытки Нэм наконец захватил сосок как надо и сделал первый уверенный глоток. Нани аж передернуло от нового, непривычного ощущения. — Вот! Видите? Получилось! — обрадовалась медсестра. Нани смотрел на макушку сына, на его надувшиеся от усилий щечки, и сердце его наполнялось странным, новым чувством. Это была не просто еда. Это была связь. Глубокая, древняя, инстинктивная. Он кормил их ребенка. Его тело, пройдя через боль и испытания, теперь давало жизнь. Он поднял глаза на Ская. Альфа смотрел на них, затаив дыхание, и в его глазах стояли слезы. Он видел самое настоящее чудо — чудо продолжения жизни, чудо материнской заботы своего омеги. — Молодец, — прошептал Скай, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. Он подошел и сел на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить, положив руку на плечо Нани. Медсестра, видя, что все наладилось, тихо удалилась, оставив их втроем. Они сидели так несколько минут — Нани кормил сына, а Скай обнимал их обоих, завершая этот круг любви и защиты. Никто не говорил ни слова. Было слышно только довольное посапывание Нэма и ровное дыхание Нани, который наконец расслабился. Когда малыш насытился и уснул прямо у груди, Нани осторожно передал его Скаю. Тот принял сына с благоговением, как величайшую драгоценность, и прижал к себе. — Ты не представляешь, каково это — видеть, как ты его кормишь, — тихо сказал Скай, глядя на сонное личико сына. — Это... самое красивое, что я видел в жизни. Нани, уставший, но бесконечно счастливый, улыбнулся. Его тело ныло, грудь саднила, но на душе было спокойно и светло. Они прошли через огонь и воду, и теперь началась их новая, самая важная глава — глава отцовства. И первый урок был усвоен.