Зубная фея

      — Не знаю, куда деть эти плакаты, — Влада достала из рюкзака пакет, в котором аккуратной стопкой лежали разные постеры с любимыми фильмами, играми и исполнителями, — выкидывать как-то жалко.       Женя подошла к ней, оставив разбирать коробку с книгами. Вчера она освободила место в книжном шкафу, чтобы сегодня туда разместить накопленное за пять лет Громовой добро. Женя и не думала, что Влада читала столько классической литературы девятнадцатого и двадцатого веков, но куда неожиданее было обнаружить среди них какие-то современные романы про постапокалипсис, дневник из какого-то мультсериала и книжку по игре, связанной с какими-то кубиками. Да, Влада в своём взрослении одним местом всё ещё была в детстве. А говорят, что это у мужчин первые сорок лет детства трудные…       — А что у тебя тут такое? — спросила Беляева, глядя как Влада раскладывает плакаты на диване.       — Ой, да разное, эти вот по играм, — она указала рукой на несколько листов, на которых были изображены разные логотипы и какие-то сюжеты, — это вот я урвала в каком-то стрёмном книжном на Ваське, — две афиши советских времён, одна приглашала на концерт Анны Герман, а вторая демонстрировала группу «Браво» с непревзойдённой Жанной Агузаровой, — ну, а это так, друзья дарили. Дико фанатею по Черепашкам-ниндзя, — Влада хихикнула.       — И кто из героев тебе больше нравится? — поинтересовалась женщина, взяв в руки один из плакатов, на котором был изображён самый умный из четырёх братьев.       — Ну, вот он, — девушка кивнула на изображение, — Донателло прикольный, меня всегда цепляло, что он такой умный был, но и крутой. Типа, ботаников же обычно задротами изображают, а этот крутой вот.       — Да, — согласилась Женя, — а ещё вы чем-то похожи. Оба всё пропускаете через свой ум, порой усложняя простые вещи…       — Стой, да ты шаришь? — удивилась девушка.       — Влада, мне тридцать восемь, а не сто! — женщина в шутку стукнула её по лбу скрученным постером, — между прочим, они выходили в моём детстве! А мне вот всегда Майки нравился, я его так понимала. Меня так вдохновлял его дух авантюризма и свободы. Только разве что наивной такой не была, а так, да, у меня тоже, представь себе, когда-то были такие плакатики с ними.       — А по тебе не скажешь. Ты такая…       — Ну, — Женя усмехнулась, — какая же?       — Не знаю, — Влада поспешила вернуться к вещам, но Беляева не отставала от неё, — ну серьёзная что ли… Типа, глядя на тебя не скажешь, что ты с криком «Кавабанга» побежишь есть пиццу. Вообще, удивительно, что мы даже не знали о друг друге такую инфу.       Женщина рассмеялась, откладывая постеры в сторону. Она села на диван, достала телефон и начала что-то активно там искать. Потом она поманила к себе Владу и показала ей фотографию, открытую на весь экран. Там была совсем молодая, ещё подросток, Беляева с какой-то девочкой такого же возраста. Они сидели за столом, вероятно, это был какой-то праздник, день рождения даже. На Жене была оранжевая повязка, а на её подруге красная.       — Ого, — с восторгом сказала девушка, увеличивая двумя пальцами картинку, чтобы приблизить лицо Жени. На фотографии ей было где-то лет пятнадцать. Влада подумала, что сама она тогда ещё была в утробе матери.       — Да, так что не надо принимать меня за мамонта, не такая уж я древняя.       — Ты у меня самая молодая, — Громова чмокнула её в щеку, — а это кто?       — Это… — Женя вздохнула с улыбкой, — это Лена, моя школьная подруга…       — А вы общаетесь?       — По мере возможностей. Лена укатила жить в Румынию со своим мужем несколько лет назад. Мы в основном созваниваемся, но не так часто, как хотелось бы.       — Понятно, — ответила Влада.       — Ладно, — сказала женщина и бодро встала с дивана, — коробки сами себя не распакуют.       Вечер они провели за тем, чтобы определить, что куда класть. К счастью обеих, у Влады вещей было не так уж много. Для одежды было достаточно освободить две полки в шкафу и выделить несколько вешалок, да ящик под бельё. Женя поражалась такой экономичности, а Влада пожимала плечами и говорила, что ещё на первом курсе запретила себе копить барахло. Единственное, книги всё равно складировались и были вывезены из общежития в двух коробках. Но и те нашли своё место среди библиотеки Беляевой, поэтому всё было не зря. Женщина сама разложила их по порядку, а Громова с каким-то теплом на душе за этим наблюдала. Даже вручение ключей от квартиры отложилось в памяти с меньшим трепетом. А плакаты было решено повесить в кабинет. В эту комнату Громова заходила реже всего, потому что нужды не было. Раньше это вообще была детская спальня Жени, но когда родители переехали в Гатчину, Беляева переоборудовала её под рабочее место, но сама комнатой пользовалась как-то редко, потому что со всеми рабочими бумагами возилась непосредственно на работе. В бывшей детской хранились документы разной важности и периодически пылился стол. Ещё туда были сосланы некоторые цветы, которым не хватило места на кухне и в гостиной. А потом с переездом Влады женщина и вовсе сказала, что та может приспособить кабинет под свои нужды. Всё-таки ей он будет нужнее, потому что её будущая работа, какой бы она не была в итоге, предполагала необходимость какого-то пространства, где можно будет копить тонну бумаг и разные словарные толмуды. Громова была ошарашена таким «подарком», но противиться не стала. Вот так вот она поднялась с одной койки в общаге до комнаты в квартире любимого человека. И над рабочим столом, пока Женя поливала цветы на подоконнике, Влада с аккуратностью педанта вешала свои плакаты. Minecraft, S.T.A.L.K.E.R., GTA, Анна Герман с «Браво» и Донателло тоже обрели новый дом.       — Ну, вот теперь можно считать, что тут полноправно живёт два человека, — заключила Женя, хлопнув в ладони, когда все коробки были разобраны и вынесены к мусорным контейнерам. Женщина потом с улыбкой первое время будет глядеть на новые в квартире предметы, которые вскоре станут такими же обыденными, будто находились здесь всегда.       — Круто, — сказала Влада.       А на ужин они заказали пиццу и ели её, пересматривая оригинальную трилогию фильма, который обе любили с детства.

***

      Лето в городе было жарким. Кондиционер устал бесконечно пахать и сказал «адьос». Хорошо, что окна спальни выходили во двор, иначе спать под вечный гул проспекта было бы тем ещё удовольствием. Но открытые окна мало спасали. Духота была всюда, несмотря на то, что дом, в котором жили Женя и Влада, был основательной такой постройки и толстые каменные стены служили неким подобием термоса, способным удержать прохладу в период отключения отопления.       И вот когда наконец Солярис (не тот, что в романе Лема, а тот что жарил город с небосвода) чуть ослабил свою хватку, позволив горожанам отдышаться и, самое главное, выспаться в относительно приятных плюс семнадцати, Владе спать не дали. Женя разбудила её где-то часов в десять утра. Громова проворчала, что отпуск на то и отпуск, чтобы спать до упора, но всё-таки поднялась с кровати и пошла с недовольной рожей в ванную. Там она привела себя в порядок, точнее его подобие, и проследовала на следующую остановку, которой был кухня. А там Женя уже накрыла ей завтрак. В общем, настроение было уже не такое и плохое, а день не таким гадостным, как думалось чуть ранее.       — Давай, завтракай и собирайся.       — Куда это?       Девушка посмотрела на Женю, которая уже была одета, готовая к выходу, и теперь пила чай. Был вот у женщины такой прикол, что-то там придумать и поставить Громову уже перед фактом за полчаса до выхода. С одной стороны, это не давало заскучать, но с другой, Влада ловила себя на ощущении, что её мнение, конечно, было важно, но как-то не всегда. Девушка списывала это на то, что Женя просто слишком долго жила одна. Ей нужно было время привыкнуть, что планы нужно обговаривать хотя бы накануне. Но возмутиться Влада возмутилась. Правда, долго возмущаться не дали.       — У тебя выпускной завтра. Ты диплом собралась получать в этой футболке с этим наркоманским котом?       Влада оттянула ткань и посмотрела вниз, на изображение кота, который пытался издать звук, отдалённо похожий на «ъуъ», что бы это ни значило. Футболку ей подарили подруги, когда она пришла выселяться из общежития на днях.       — Нормальный кот. А так я как-то не парилась, что надеть…       — Оно и видно, — Женя закатила глаза и вздохнула с видом мученицы, — свалилось же мне такое счастье.       — Ну, за то какое, — девушка поиграла бровями, но выглядело это до того смешно, что женщина не сдержала улыбки, — так ты хочешь потащить меня в магазин, чтобы купить мне одёжку на один день?       — Это важный день, Влада, ты потом будешь пересматривать фотографии и любоваться собой.       — Ну, как-то это тщеславно, — девушка почесала затылок, — да и зачем тратиться. У меня есть нормальная рубашка и брюки. В них и пойду.       — Ну, Влада, — начала женщина, в её голосе слышался намёк на укор, — тебе действительно так безразлично?       Девушка задумалась. На самом деле ей хотелось выглядеть хорошо, даже не так, ей хотелось выглядеть просто отлично. Это был её выпускной. Она проделала большой путь, чтобы завтра громко объявили её имя, сказали хвалебные слова и сфоткали на память. И на фотографии хотелось выглядеть так, чтобы потом не стыдно было выложить в какую-нибудь соцсеть. Но всё опять упиралось в деньги. Было непозволительно потратить остатки на шмотки, без которых можно было бы прожить. И она не знала, как сказать об этом Жене так, чтобы это не выглядело какой-то жалкой попыткой что-то себе выпросить.       — Не безразлично, — сказала наконец Влада тихо, размызывая остатки каши по тарелке. Женя, которая тем временем уже допила свой чай, забрала у неё тарелку и вместе со своей кружкой отправила в раковину.       — Тогда что такое? — она стояла, опершись о кухонную тумбу, её руки сжимали края столешницы.       Влада подумала, что быть во взрослых и серьёзных отношениях — значит говорить со своим партнёром прямо и открыто. А она очень хотела, чтобы их отношения с Женей были именно такими. Ещё жизнь в общаге научила её, что говорить надо ртом, чтобы не копить всё то, что тревожило, мешало, раздражало и так далее. Так что Влада, успокоив себя тем, что перед любимым человеком стыдиться нечего и всегда можно объяснится, сказала:       — Потому что я нищебродствую, пока ищу работу, — девушка отпила чай, который уже остыл, — я не могу себе сейчас позволить что-то купить такое, потому что тогда денег вообще не останется.       — Господи, — женщина оттолкнулась от тумбы, делая шаг к Владе, — деньги вообще не проблема, Владь. Не думай ты об этом сейчас. И я не понимаю, зачем ты ищешь работу, когда тебе обещали ставку в ИЯСе.       — Потому что я не могу сидеть у тебя на шее…       — Отнесись к этому как отпуску! — Женя начала протирать стол, намекая, что пора было уже пойти собираться, — я могу позволить себе прокормить нас обеих, пока мы не выйдем на работу. Поэтому давай, всё, иди одевайся, купим тебе что-нибудь, чтобы завтра ты была лучше всех.       Влада встала, задвинув за собой стул. Уже в дверях она повернулась к Жене.       — Ты не подумай… мне просто интересно, — девушка закусила губу, думая стоило ли спрашивать. Под ожидающий взгляд Беляевой, она всё-таки задала свой вопрос, — а откуда у тебя деньги, если ты тоже пока без работы?              — Финансовая грамотность!       И этим всё было сказано. Да, пожалуй, это тот монстр, до которого Владе ещё качать и качать свой уровень. Ну, ничего, в целом в их семье деньгами лучше распоряжаться Беляевой, так было больше шансов не обанкротиться. Ну, или девушка просто так ненавязчиво снимала с себя ответственность, которую не то чтобы не хотела брать, просто, каждому лучше заниматься тем, что у него получалось хорошо. Верно? Влада с улыбкой на лице надевала джинсы, с предвкушением думая о предстоящей семейной жизни. Что-то было в том, чтобы жить вместе, делить бюджет, вносить общий вклад. Девушка надеялась, что со временем её вклад будет соразмерным Жениному. Те же гранты могли этому способствовать.       Через два часа Владе казалось, что они обошли уже всю «Галлерею». Ни одна их них не любила долго шататься по таким местам, но упорству Жени можно было позавидовать. Видимо долгое сидение без дела так на неё влияло, что она была намерена отыскать для Громовой лучший наряд. Только та строила кислую мину на каждое предлагаемое Женей и сворой консультанток платье. Беляева уже даже перестала закатывать глаза на реплики сотрудников того или иного магазина в духе «Вашей дочери очень пошло бы это платье». «Дочь» же упрямо мотала головой и отказывалась даже примерить всё, что ей хотели сунуть. Женя, обладавшая колоссальным терпением, в какой-то момент начинала закипать. Девушка была уверена, что та уже пожалела о том, что вообще вытащила их сюда. А ведь могли бы дома сидеть или в парк пойти погулять на худой конец.              — Объясни мне, почему ты воротишь нос? Что тебе не предложи, всё не то.       Женя отвернулась от манекенов и хотела, наверное, просверлить дыру в Громовой. Та стояла, засунув руки в карманы, и была похожа на дикого ёжика.       — Мне не нравится это всё, — девушка нарисовала дугу в воздухе подбородком, — кринж какой-то.       — Почему кринж-то? — не понимала Женя. Похоже Влада действительно начинала выводить её из себя своими капризами, что женщина теперь смотрела куда угодно, только не на неё. Громова оправдывала себя тем, что её вины не было. Не она ведь притащила их сюда, — у тебя шикарная фигура, а ты прячешь её под своими мальчишескими кофтами.       Влада опустила глаза в пол. Кисти рук в карманах сжались в кулаки. Слова Жени не подразумевали ничего такого, но почему-то сильно задевали. Громова молча развернулась и пошла мимо рядов с разноцветными тряпками к выходу. Беляева закатила глаза и пошла следом, сдерживаясь, чтобы не прибить девушку прямо там, посреди торгового центра. Влада стояла у ограждения, глядя с третьего этажа на первый. Люди отсюда казались такими маленькими. Она не повернула и головы к женщине, хотя слышала, что остановилась возле неё. Дурацкая затея была приехать сюда. Её вполне устраивала та одежда, в которой она была на защите диплома. Но нет же! Жене взбрело в голову, что Владу непременно нужно нарядить во что-то… красивое, бабское. Как будто от одежды зависело что-то важное. В прочем, стыдно Владе тоже стало. Женя старалась ради неё. Хотела ей сделать приятно, а Громова вела себя как маленький капризный ребёнок. Вообще, она никогда не устраивала в детстве сцен, не закатывала истерик, если ей что-то не нравилось. Она всегда принимала то, что ей давали. В потом выросла и выбирала себе всё самостоятельно. Так почему же такая реакция была теперь, когда Беляева предлагала ей одно за другим платье? И почему слова о мальчишеской одежде задели так сильно, хотя уже не должны были. Будто она опять была в девятом классе. Но стыд грыз сильнее, поэтому она не стала огрызаться, когда ладонь женщины легла ей между лопаток. Влада теперь не поднимала на ту глаз из-за чувства вины. Она до боли кусала губы, пытаясь совладать с совестью.       — Влад…       — Не надо меня с пацаном сравнивать только, — резко выпалила девушка, всё ещё рассматривая первый этаж.       — Я не…       — Не надо. Меня всю жизнь путали с мальчиком. «Молодой человек», — пародировала кого-то девушка с недовольным лицом, а потом повернулась всё-таки к Жене, которая смотрела на неё уже без раздражения, — мать постоянно оборванкой называла, потому что я постоянно в штанах ходила, бред какой-то вообще. Я знаю, что я женщина. Ежемесячно мой организм мне об этом напоминает, — Влада дёрнулась так, будто вспомнила что-то неприятное, — ну, ненавижу я эти платья сраные. Я долго искала свой стиль, чтобы мне было комфортно. Я не хочу слушать, что я одеваюсь как-то не так. Мне важен комфорт, понимаешь?       Женя помолчала несколько секунд, подбирая слова. Она поправила сползший ремешок сумки, а потом взяла девичьи руки в свои.       — Прости, я не хотела тебя как-то задеть. Чего ж ты сразу-то не сказала? Не хочешь ты платье, и Бог с ним! Пойдём костюм тебе поищем, какой захочешь.       Влада слабо улыбнулась.       В примерочной, спустя полчаса поисков, которые были гораздо успешнее предыдущих, Влада застёгивала пуговицы на белоснежной рубашке из какого-то дорогого материала. Женя строго-настрого запретила ей смотреть на ценники. Девушка надела пиджак, завершая образ, и отодвинула шторку кабинки в сторону. Женя оглядела её с ног до головы.       — Может, вместо…       — Нет, мне нравятся эти кеды, — мягко, но настойчиво сказала Влада, улыбаясь. Она пальцами причесала волосы и повернулась обратно к зеркалу.       Женя зашла к ней, задёргивая штору. Благо размеры кабинок в приличных магазинах тоже были приличными.       Они обе смотрели в зеркало на Владу. Костюм сидел отлично. В меру свободный, в меру элегантный, он идеально подходил девушке, позволяя той чувствовать себя свободно. Чёрная ткань резко выделялась на фоне бледной кожи, но не делала её болезненной. За последний месяц Влада немного похудела и с заметно отросшей чёлкой теперь могла походить на персонажа из вселенной Тима Бёртона, если бы решила перекрасить свои русые волосы в чёрный. Громова застегнула пуговицу на пиджаке, а затем расстегнула, сравнивая, как лучше смотрелось. Потом она пошагала на месте, оценивая удобство в движении. Всё было замечательно. Беляева, стоявшая позади, положила свой подбородок ей на плечо и обняла за талию.       — Тебе очень хорошо в нём, — она пригладила несуществующие складки на плотной ткани, — берём?       Влада согласно кивнула, и Женя коротко поцеловала её в щеку. Девушка смотрела на их отражение в зеркале. В голове вдруг возник образ. Женщине бы сейчас какое-нибудь светлое лёгкое платье. Что-нибудь из тех, которые та любила. И тогда им можно хоть свадьбу играть. Громова печально поджала губы, погрузившись в свои мысли. Когда-нибудь, но точно не здесь…       — Чего ты? — Беляева заметила перемену в настроении Женя, сжимая ладони Влады в своих.       — Да, задумалась… Знаешь, все мои неодоотношения до тебя заканчивались на том, что мои… кхм… партнёрши видели во мне парня. Я не понимаю, вообще, почему они все так навязывали мне эту роль. Я девушка, я выгляжу как девушка, ё-моё, — Влада вздохнула, — даже подруги и те шутили, что я заместо мужика. Обидно так-то… Я тоже хотела быть девочкой, но что-то получилось как получилось. Я же не виновата в том, что отец хотел сына, а родилась я. Меня же в честь деда назвали, прикинь, — она усмехнулась, но ни намёка на веселье в голосе, — я росла-то в таких условиях, что в итоге у меня теперь вот эти стериотипно пацанские увлечения. Но я девушка… — закончила она грустно.       Женя развернула Владу к себе, поправила воротник на рубашке. У неё всегда лучше получалось находить слова поддержки. Влада соотносила это с тем, что Беляева росла в благополучной семье, где родители взращивали в ребёнке эмоциональный интеллект, а не оставляли разбираться с ворохом чувств в одиночку. Поэтому следующие слова женщина сказала, не задумываясь.       — Я вижу в тебе женщину, — ладони Беляевой легли на грудь Влады, — только женщину, — говорила она уверено, — да, может, у тебя есть что-то такое в твоей энергетике, если хочешь, что делает тебя несколько… сильнее других девушек, не знаю. Но это не плохо, — женщина сделала шаг, вставая в плотную, Влада почувствовала как чужая грудь прижалась к её, а в голове высплыли воспоминания об их первом поцелуе.       — Ну, это радует.       — И я выбрала тебя не потому, что ты чем-то отдалённо кому-то там напоминаешь мужчину, — продолжила Женя, — я выбрала тебя, потому что ты мой человек, моя женщина. Самая красивая, самая желанная, самая любимая, — голос перешёл на шёпот, — уж я то знаю, поверь мне.       Женщина поцеловала её, но Влада никак не могла подавить улыбку и сосредоточиться на чужих губах, что в итоге вместо того, чтобы ответить, только испортила помаду Беляевой. Ей пришлось вытирать её полность, а заодно и кожу вокруг рта Громовой, потому что та тоже была испачкана.       Оставив девушку переодеваться, Женя вышла из примерочной. Она думала о словах Влады, пока та возилась за шторкой. Надо же, она бы никогда не подумала, что у её девушки мог быть такой комплекс. Какие только идиотки ей могли такое навязать. Она знала, что парни её вообще не привлекали, но это не делало её автоматически мужеподобной. Всё-таки не так это работало. Жене было больно от мысли, что Влада, будучи подростком, подвергалась травле. И главное из-за чего? Из-за разгильдяйского внешнего вида? Глупости какие! Влада, может, и не была подражательницей Мэрилин Монро, но путать её с парнем? Надо было быть слепым. Хотя что тут, сама хороша, ляпнула про кофты эти. Но кто же знал, что для Влады это была больная тема. Женя, которая прожила десять лет с мужчиной, и в целом встречалась в основном с мужчинами, не считая несколько случаев в годы студенчества, никогда не видела и не пыталась увидеть в Громовой кого-то, кроме девушки. Она отдавала себе отчёт, что вступает в эти отношения с девушкой. И прежде даже не задумывалась о том, что у Влады могли быть какие-то сомнения на счёт всего этого. Пусть та и не говорила о них прямо, но эти корявые полунамёки через огороды она вроде как начинала распознавать. Беляева только сейчас поняла, что некоторые шутки, которые выскакивали из Влады, были не шутками. Она пыталась привлечь внимание к тому, что её беспокоило в их отношениях, но Женя ничего тогда не понимала. Вообще, подобного рода связь, конечно же, имела свои подводные камни. А в последнее время об этом и вовсе было модно говорить. Порой Беляева, не ограниченная в доступе к великой и могучей сети Интернет, читала о том, что часто в однополых парах происходило деление на условные гендеры и на, — прости, Господи, — активы и пассивы. Но она всегда считала, что к ним это никакого отношения не имело, потому что они не жили ярлыками. Но оказалось, что Громову действительно терзало это чувство, что в ней просто-напросто видели мужчину с нюансом в одном месте. Женя сделала себе мысленную заметку обязательно поговорить об этом с Владой ещё раз, чтобы полностью разогнать дурные мысли в голове той.       — Пошли? — неожиданно для Беляевой сказала Влада, успевшая выйти из кабинки с одеждой в руках.              — Да-да.

***

      Здание Двенадцати коллегий поражало своей историей и источало величие. Особенно остро это ощущалось сегодня, в конце июня, когда Университет выпускал из-под своего крыла в новое будущее вчерашних студентов, а сегодня уже специалистов. Несмотря на июньский зной, внутри было прохладно, даже учитывая, что актовый зал был набит людьми. Среди них где-то в десятом ряду затесалась и Женя, которую долго уговаривать прийти на выпускной не пришлось. А на пропускной в такой день всем было как-то всё равно, кто там пришёл поздравить виновников торжества. Хоть брать, хоть сват, хоть липовая тётя. Когда девушка, стоявшая возле сцены со своими одногруппниками, заметила её, Женя помахала ей рукой. Влада помахала в ответ и тут же снова повернулась к высокому парню, который возвышался над компанией на голову, продолжая с ним беседу.       Вскоре объявили, что церемония вот-вот начнётся. Выпускники тут же заняли свои места в первых рядах. Начались речи ректора, декана, каких-то приглашённых лиц. Женя приготовила свой телефон, чтобы сфотографировать лично Владу, когда её пригласят на сцену. Она должна была выходить второй. Первым вышел тот высокий парень, с которым Влада болтала всё время до начала торжества.       — Громова Владислава Васильевна, — в динамиках раздался голос декана факультета, — диплом с отличием!       Раздались аплодисменты. Женя тоже хлопала, а потом, когда девушка уже пожимала руку мужчины, который её объявляла, она сделала несколько кадров. Пока убирала телефон в сумочку, заметила, что мужчина, сидевший на ряду перед ней, тоже снимал Громову на камеру. Беляева на секунду пришла в замешательство, кто бы это мог быть, но решила не брать в голову, мало ли кто-то из университета. Вместо этого всё своё внимание она отдала девушке на сцене. Влада широко улыбалась, были слышны щелчки и затворы фотоаппаратов. Потом на сцену пригласили следующего, а девушка вернулась на своё место в зале.       Солнце жарило нещадно. Церемония завершилась. Ректор закончил её ещё одной напутственной речью, когда все дипломы оказались у своих обладателей. В зале закричали «Ура!», и толпа выпускников вывалилась во внутренний двор, который моментально превратился в муравейник. Кругом обнимашки-целовашки, слёзы, фотки.       Женя спряталась в тени старой липы и стояла, прислонившись плечом к стволу. На ней было лёгкое голубое платье, в котором она напоминала Владе древнегреческую богиню. Всякий раз, когда девушка ей говорила об этом, Женя смущалась. Ну, какая она богиня. Однако приятно было, поэтому потворствуя романтичной натуре Громовой, Женя специально надела сегодня именно его. Волосы она собрала на затылке какой-то затейливой заколкой, оставляя часть свободно лежать на плечах. Она специально выбрала место потише, чтобы Громова могла найти её без лишней толкотни. Одной рукой она держалась за ремешок сумочки, а другой держала ключи от машины, которыми нервно пощелкивала. Она волновалось, а внутри что-то приятно щекотало. Сегодня её девочка окончила учёбу, и впереди у неё было большее будущее. С ней. От этой мысли Женя невольно улыбнулась.       Беляева наблюдала за толпой, выискивая знакомый силуэт. Где же эта довольная морда с растрёпанными волосами, который что укладывай, что не укладывай, никакого толка. И вдруг Женя заметила. Вот она, Влада пробиралась сквозь людей, пиджак висел на той же руке, которой она держала диплом в красной обложке. А рядом… тот высокий темноволосый юноша. Он держался чуть позади, но явно шёл с ней. Женя прищурилась. Кто это такой? Влада упоминала неоднократно своих подруг, Киру и Алису, но имя этого товарища ей точно не было знакомо. Она даже не запомнила, когда того объявляли первым. Внутри что-то неприятно царапнуло. Неужели, ревность? Нет, глупости. Женя списала на интерес… странный интерес, конечно.       Влада подошла. Глаза её горели, она рванула к женщине, чуть не споткнувшись о поребрик.       — Женя! — радостно позвала девушка.       И буквально влетела в неё, крепко обнимая. Пиджак чуть не соскользнул на землю, диплом ткнулся Жене в бок углом, что та аж ойкнула. От Влады пахло шампанским (когда только успела?). Женя обняла её в ответ скромнее, всё-таки при посторонних зажиматься было не прилично. Одна рука легла на талию, другая на спину. Чтобы не коситься на парня, что стоял в нескольких шагах, Женя и вовсе прикрыла глаза.       — Поздравляю, дорогая, — тихо сказала в волосы.       Влада незаметно чмокнула женщину в уголок губ.       Женя отстранила Громову, не отпуская талию, и подняла взгляд. Парень подошёл чуть ближе, неловко улыбаясь, но вид его открыт и доброжелателен. Вроде. Он был такой высокий что Жене, которая была и так выше Влады на полголовы, пришлось чуть задрать свою. Тёмные волосы, бледное лицо и круги под глазами. В целом он был симпатичен, но вызывал какие-то подозрения.       — Здравствуйте, — сказал он и протянул руку.       Женя автоматически пожала. Ладонь у него была тёплая и сухая. Ну, неплохо. Одна часть подозрений уже отпадала.       — Здравствуйте…       Влада, сиявшая, как лампочка, замахала рукой между ними.       — Жень, это Макар. Макар, это Женя… моя девушка.       Слово «девушка» Влада произнесла чуть тише, чтобы никто случайно не услышал, но с какой-то даже гордостью. Женя почувствовала, как внутри что-то отпустило, но тут же снова напрягло. Хорошо, её не держали в тайне, не прятали, не вынуждали сейчас быть «тётей» ради консперации. Однако она всё ещё не имела ни малейшего понятия, что за парень стоял перед ней, возвышаясь как статуя.       Макар улыбнулся шире. Беляева никак не могла угомонить спор внутри себя. Ну, вроде нормальный парень, Влада с ним, видимо, в хороших отношениях. Но что-то напрягало.       — Очень приятно! Влада о вас рассказывала.       Женя подняла бровь, перевела взгляд на Владу, та покраснела и легонько пнула носком кеда землю. Потом снова посмотрела на Макара. В голове женщины крутились мысли. Что ещё за Макар, чёрт возьми?       — Надеюсь, только хорошее, — ответила Женя, и улыбка получилась почти искренней. Она всё ещё держала Владу за талию, пальцы гладили ткань рубашки.       — Конечно, — Макар кивнул, потом чуть ссутулился.       — Мы с Макаром дружим со второго курса, правда, последний год замотались так, что выпали из жизни друг друга как-то, но сейчас вот опять закорешились, — пояснила Влада.       — А, понятно, — улыбнулась Женя. Она расслабилась. Если они были знакомы так давно, то поводов для беспокойства не было. Но почему Громова ничего ей не говорила про друга? Ладно, все вопросы потом, сейчас же объективных поводов для беспокойства не было.       Они остались стоять втроём в тени липы. Беседа полилась сама собой. Женя слушала Владу и Макара, которые делились впечатленями от церемонии, жаловались на нудные речи. Беляева приглядывалась к Гирину. Отметила, что Макар в общении был вежлив, не перебивал. Да и в целом вёл себя скромно, что никак не соответствовало его внешности. Надо же, глядя на такого, ни за что не подумаешь, что он филолог. И даже неприятное чувство, всё-таки ревности, её отпустило. Гирин не был угрозой, что-то в нём такое положительное и располагающее спустя несколько минут общения раскрывалось, но пока непонятно, что именно.       Влада предложила им сфотографироваться на память на фоне "Крылатого гения", но вместо этого замерла с хмурым выражением лица, увидев что-то за спиной Жени. Она отдала Беляевой свой диплом, чтобы та убрала его в сумку, а сама обошла женщину, встав перед ней. В их сторону шёл высокий мужчина в годах. На висках уже пробивалась седина, а в лице можно было угадать знакомые черты. Макар с Женей тоже обернулись, оставшись стоять на месте. Женщине приближавшийся человек показался смутно знакомым.       — Что ты тут делаешь? — спросила Влада вместо приветствия.              — Привет, — неловко сказал мужчина, — я думал, что ты с Мариной стоишь, — он посмотрела на Беляеву, — но вы не Марина.              Влада упёрла одну руку в бок, а другой потёрла переносицу. Было несколько вариантов как поступить. Все их, кроме одного, она отмела. Как только Громова увидела, что в её сторону шёл отец, который вообще не пойми откуда тут появился, она решила для себя, что скрывать Женю не станет. Отец сам будет волен решать, как ему воспринять такую новость. В конце концов, думала Влада, у него было никакого морального права её осуждать. Вся компания бросала друг на друга вопросительные взгляды и ждала действий Влады, потому что она, очевидно, была единственным связующим звеном между всеми ними. Макар почувствовал себя неловко, находясь в обществе толком незнакомых ему людей. Хотел даже было как-то незаметно улизнуть, но под локоть его взяла Беляева, которая начинала понимать, что к чему, и почему-то почувствовала, что ей необходима поддержка хоть одного лица, которое тоже чувствовало себя не в своей лодке. Как говорилось, где два, там не один. Поразительно, как быстро менялось отношение Жени к Гирину.       — Мама не приехала, не смогла, — сказала Влада, а потом рукой указала на вцепившуюся в Макара женщину, которую отец принял ошибочно за мать, — это Женя. Жень, это мой отец. Василий Михайлович…       — Можно просто Василий, — поспешил мужчина.       Женя вежливо кивнула, переводя взгляд то на девушку, то на, получается, свёкра. С ума сойти. В прочем, к ней интереса никакого не было, потому что всё внимание Василия было обращено к третьему человеку, который всё ещё ощущал крепкую хватку на своей руке.       — А вы, молодой человек, кем будете? — с улыбкой спросил мужчина. Влада быстро считала намёк.       — Друг, — встряла она, — просто друг. Макар.       — Приятно… — кивнул парень, не успев договорить, потому что Влада снова заговорила.       — Женя — моя девушка.       Влада подошла к Жене, беря её под другой локоть. Так они и стояли втроём. Беляева была потрясена. Она, конечно, сама недавно настаивала на знакомстве со своими родителями, но она была уверена в них. Не было сомнений, что те отреагировали бы хорошо. А вот чего ожидать от Василия, которого она видела впервые? Как и Макара, собствено. Хотя тот ей вообще, можно сказать, теперь как родной был. Кому расскажешь, засмеют. Взрослая женщина боялась мужчину, который был отцом её молодой девушки. Но Василий отреагировал спокойно. Сначала он рот открыл, потом закрыл, потом прокашлялся и выдавил неуверенное:       — Э-э, поздравляю, что ли… — он почесал затылок точно так же, как это делала обычно Влада, вообще они были похожи на лицо, Женя имела достаточно времени, чтобы сейчас это разглядеть, — неожиданно, конечно… но, я рад за тебя, Влада. И за вас, Женя… И вас поздравляю, Макар.       Троица, державшаяся вместе, наконец отлипла друг от друга. Макар пожал ладонь Василия, Женя стояла с таким лицом, которое требовало от Влады каких-то объяснений, а сама Громова думала, что делать дальше. Интересная компания собиралась.       — Я это, — начал Василий, — не один. Вот, познакомьтесь, — он позвал рукой молодую женщину с девочкой лет пяти, которые до этого стояли в стороне.       — Влада, — сказала девушка первая, улыбаясь, она впервые видела жену отца. Та была явно моложе него. Как иронично, интересно, сколько ей было лет?       — Наталья, — сказала та в ответ, — можно Наташа.       — Женя, — представилась следом Беляева, которая начинала привыкать к сложившейся обстановке и возвращать себе самообладание.       — Моя девушка, — встряла Громова, за что получила от женщины незаметный толчок локтем в бок.       Наталья на это только улыбнулась, как будто ничего не такого в том, чтобы одна называла другую, которая была заметно старше, своей девушкой.       — Макар, — сказал парень, понимая, что с этого корабля он не убежит. Его уже втянули в эти семейные интриги.       — А это Аня, — Василий взял дочь на руки. Девочка, смущаясь новых людей, робко поздоровалась с ними.       Видя, что от Влады сейчас пользы никакой, потому что та, несмотря на свою браваду, была в состоянии шока от происходящего, Женя взяла инициативу в свои руки. Стоять во дворе университета до самого вечера не хотелось, да и люди постепенно расходились уже. Она предложила всем переместиться в один хороший ресторан, который стоял здесь неподалёку. Так сказать, познакомиться поближе. Гирин, который в конец почувствовал себя на этой тусовке лишним, хотел уже попрощаться со всеми.              — Макар, вы с нами, — сказала Беляева. В моменте ей стало стыдно за своё первое впечатление и ей хотелось как-то загладить вину, пусть никто ей претензий и не высказывал. Да и погрустневший парень вызвал какое-то странное чувство, воспротивиться которому, чтобы отпустить его восвояси, было невозможно. Очевидно, что тот в столь важный для него день был один, а Женя, которую не так воспитывали, не могла оставить его. Хотя бы из банальной вежливости. И потом, он был другом Влады, а друзья Влады, по негласному правилу, были и её друзьями.       — Что вы, — Гирин начал отнекиваться, — мне как-то неловко.       — Бросьте, — отмахнулась Женя, потом подошла к девушке, чтобы растормошить её, — Влада!       — Да, — ожила Громова, окинув взглядом людей вокруг, Василий стоял с младшей дочерью на руках, и старшая старалась гнать в задницу неприятные мысли, относительного этого всего, — Макар, у тебя планы были?       — Нет…       — Тогда давай с нами, — сказала девушка, — часть корабля, часть команды.       В таком составе они и отправились в ресторан. У всех в голове были мысли о том, что вообще происходило. Только маленькая Аня плыла по течению, потому что… ну, потому что пятилетке было всё равно на проблемы взрослых. Что они, взрослые, понимали-то?