А-Юань, я с тобой...

      Цижэню было отлично известно, что Лань Бао, как никто другой, знал толк в исцелении ран от дисциплинарного кнута, но знал он и то, что нет ничего вернее при исцелении любых ран, даже самых тяжёлых, чем передача духовной энергии самым близким человеком. Цижэнь взглянул на Сичэня и тот понял дядю без слов, сказав: — Я буду передавать духовную энергию А-Чжаню, а дядя — А-Юаню, ведь именно дядя привёз А-Юаня в Облачные Глубины.       Цижэнь кивнул, положив одну руку на лоб А-Юаня, а вторую — на его запястье, и, передавая ребёнку духовную энергию, вновь задумался о Сичэне и Мэн Яо. Благодарение богам, заботясь о брате и приёмном племяннике, его А-Хуань на время не будет покидать Облачных Глубин, а он, Цижэнь, пока что внимательно присмотрится к делам Мэн Яо.       Лань Бао же вполне разделял мысль Цижэня о том, что маленький Юань наверняка послужит подлинным спасением для Лань Ванцзи, вернув тому желание жить, поэтому дал себе слово заботиться и о Лань Ванцзи, и о А-Юане одинаково тщательно. Малыш всё ещё был без сознания, но дышал ровно и жар понемногу отступал. А-Юань так нежно прильнул к руке Цижэня, что тот окончательно решил принять как можно большее участие в его воспитании и дальнейшей судьбе. Если Юань захочет считать Цижэня своим отцом — что ж, тот будет только рад. Когда Лань Ванцзи пришёл в себя, Цижэнь сказал ему: — Я не намерен разлучать вас с А-Юанем, напротив, но ради его же блага тебе будет лучше, пока ты будешь восстанавливать силы, обучиться ремеслу няни. Сичэнь продолжит исполнять обязанности главы клана, а об А-Юане стану заботиться я. — В самом деле, дядя, — ответил Лань Ванцзи шёпотом, так как был ещё слишком слаб, — А-Юаню не нужно видеть меня в таком состоянии, а я даже не смогу взять его на руки, не то, что покатать на спине, если попросит… Цижэнь кивнул. — Я знаю, о чём ты думаешь, А-Чжань, но обещаю — я не буду с А-Юанем излишне строгим, поверь мне. А изучить обязанности няни будет полезно и тебе самому, это вернёт тебе силы лучше любых медитаций. Едва шевеля губами, Лань Ванцзи решился спросить: — Вэй Ин… Дядя видел Вэй Ина? Что с ним? Цижэнь вздохнул. — Я не в силах оказался спасти его, А-Чжань, я успел только немного поговорить с ним. Он не был виноват ни в чём, А-Чжань, я хотел привезти Вэй Ина домой, но его тело распалось на моих руках. — Осталось ли хоть что-то? — хрипловатым шёпотом спросил Лань Ванцзи. Цижэнь крепко стиснул веки, но не смог удержать слёз. — А-Чжань, Вэй Ин, он… Он отогнал от себя живых мертвецов и это отобрало его последние силы, так что тело А-Ина распалось от воздействия тёмной ци. А-Чжань, клянусь памятью отца и брата, я не хотел его смерти, никогда не хотел… — Но от тела Вэй Ина осталось хоть что-то? — повторил Лань Ванцзи так хрипло, словно страдал от сильнейшей простуды — должно быть, он и сам сдерживал слёзы из последних сил. — Только это… — вздохнул Цижэнь, раскрывая цянькунь, и высыпал на ладонь племянника серебристый прах — всё, что осталось от тела Вэй Усяня. — От него не исходит тёмной энергии, дядя, — прошептал Лань Ванцзи, глотая слёзы. — Совсем… Этот прах тёплый, он хранит тепло Вэй Ина, даже чуть светится… — Вэй Ин не был тёмным, мой А-Чжань, — вздохнул Цижэнь. — Никогда. Я не знал до этого наверняка, но многое понял в самый последний момент, а о чём не знал, легко было догадаться. — Дух Вэй Ина… — прошептал Лань Ванцзи. — Невозможно, чтобы он был сейчас во тьме… — Я пытался узнать, где сейчас его дух, — признался Цижэнь. — Сразу после возвращения с горы Луаньцзан, но… А-Чжань, клянусь тебе, я попросту не смог найти его в Диюй, нигде, ни среди наказуемых, ни среди чистых душ. Но ведь, уж прости мне мою прямоту, Вэй Усянь не был и столь праведен, чтобы мгновенно оказаться среди богов… — Значит, его дух не мёртв, — прошептал Лань Ванцзи. — Но… — Что, мой А-Чжань? — осторожно спросил Цижэнь. — Но дядя принял бы Вэй Ина как члена нашей семьи? — Лань Ванцзи твёрдо взглянул ему в глаза. Цижэнь кивнул. — Скажу тебе больше, А-Чжань, я принял бы юношу как сына. — Одной рукой он коснулся плеча племянника, передавая ему новую порцию ци, второй — точно так же коснулся А-Юаня. У того не было пока ещё золотого ядра, но ребёнку, зачатому с помощью духовной энергии, исцелиться было всё-таки несколько легче, чем обычным детям. — Но ты думай об А-Юане, А-Чжань, — посоветовал Цижэнь, закончив передавать ци обоим. — Если Вэй Ину суждено однажды вернуться, он вернётся, я знаю.