А-Юань, я с тобой...

      Вэй Усяню не хотелось возражать любимому. Он сменил воду в ванне, позволил Лань Ванцзи выбрать ароматное масло для ванны (тот выбрал сосновое) и лёг в ванну сам, позволив уже Лань Ванцзи вымыть себе волосы и тело, после чего сам улёгся на кушетку. Теперь уже Лань Ванцзи сделал ему массаж, завернул в шёлковое покрывало и только после — отнёс на постель. — Как мой Лань Чжань хотел бы сегодня? — спросил Вэй Усянь, сияя от предвкушения. — Мой Вэй Ин знает, как я хотел бы, — мягко улыбнулся Лань Ванцзи.       Вэй Усянь кивнул и лёг на живот, чувствуя под собой нежнейшую прохладу шёлкового покрывала, предоставив себя в распоряжение любимого полностью. Лань Ванцзи поцеловал любимого в затылок, погладил его меж лопаток, вдоль позвоночника, особенно бережно помассировал поясницу, вполголоса спросив: — Болит? Хотя бы иногда? — В этом теле — нет, — признался Вэй Усянь. — То ли Вэнь Нин подарил мне идеально здоровое тело, то ли малые золотые ядра, созданные госпожой Цинь Су, превосходно защищают от недомоганий. А на Луаньцзан порой поясница болела так, что хотелось плакать… — Вэй Ин переутомлялся? — спросил Лань Ванцзи, не прекращая гладить любимого. — Мгм, — подтвердил Вэй Усянь, невольно копируя манеру возлюбленного. — Я то и дело забывал, что у меня более нет золотого ядра, а не помогать бабушке Вэнь и дядям было нельзя. Потом у меня болела не только поясница, но и всё тело, а Вэнь Цин, случалось, сыпала бранью так, что я искренне жалел об отсутствии у меня золотого ядра, ведь будь у меня таковое, я мог бы наложить на Вэнь Цин заклятие молчания, хоть ненадолго. Но золотого ядра у меня более не было, а заставить Вэнь Цин хоть ненадолго замолчать с помощью тёмной энергии было немыслимо. Вэнь Цин, должно быть, читала это желание в моих глазах и начинала язвить ещё сильнее, но в конце концов всё же перестала это делать, вняв убеждениям Вэнь Нина и бабушки Вэнь, а Вэнь Нин убедил уже меня поберечь своё здоровье, которое явно стало слабее с момента утраты золотого ядра, хоть и не слишком заметно, но неуклонно. От мёда, которым хоть и изредка, но мы могли баловать себя, и от холодной воды у меня стали болеть зубы, накануне непогоды болела голова, что уж говорить о простудах в холода. Но Вэнь Цин спасала меня от всего этого травяными отварами, понемногу перестав сыпать бранью и колкими шутками — в основном, ради А-Юаня… — Не думай об этом, — мягко прервал его Лань Ванцзи. — Незачем вспоминать подобное, я ведь пообещал, что ты больше не испытаешь боли, никакой. Скажи, как тебе больше всего хотелось бы. Вэй Усянь вытянулся и признался, чуть порозовев: — Прежде мысль о шлепках меня невероятно смущала, но в прошлый раз… Мне даже понравилось, когда мой Лань Чжань дополнил ласки шлепками. — Мгм, — понимающе кивнул Лань Ванцзи.       Ещё немного помассировав поясницу Вэй Усяня, он отсчитал ему несколько шлепков, которые, хоть их и нельзя было назвать уж совсем слабыми, не причинили Вэй Усяню никакой боли, только согрев его ягодицы — остро и сладко — и удвоив желание. Нанеся последний шлепок, Лань Ванцзи принялся массировать ягодицы Вэй Усяня. Тот с улыбкой спросил: — Лань Чжань нашёл нужным наказать меня за что-то? Лань Ванцзи хотел было тоже улыбнуться, но вместо этого ответил серьёзно: — Мне есть, за что отшлёпать моего Вэй Ина. Мой Вэй Ин не сказал мне о своём золотом ядре. Цзян Ваньиню мой Вэй Ин ничего не сказал, не желая ранить его гордость, но я мог бы уговорить дядю и брата хоть как-то помочь тебе и Вэнь Цин. Дядя мог бы сделать Вэнь Цин своей невестой, усыновить А-Юаня и как-нибудь, но помочь Вэнь Нину, несмотря на то что он стал живым мертвецом, если бы мой Вэй Ин не молчал… — Ты прав, Лань Чжань, я поступил опрометчиво, — признал Вэй Усянь, — но лишь потому, что был слишком юн, и гордость была свойственна и мне… — Мгм, — снова кивнул Лань Ванцзи. — Я тоже виноват — в том, что молчал слишком долго. Мне не следовало оставлять тебя. Судьба дважды давала мне шанс — в день твоего изгнания из Облачных Глубин и в пещере Черепахи-губительницы. Я не мог простить себе, что не потребовал (а мне следовало именно потребовать) у Цзян Фэнмяня… Вэй Усянь прервал его: — Прошу, не надо вспоминать об этом, Лань Чжань — слишком больно. Сделай всё, что тебе желанно. Всё, что ты хотел… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи в третий раз, и Вэй Усянь, мгновенно забыв обо всём, затрепетал от восторга, чувствуя, как Лань Ванцзи лёг грудью на его лопатки, и ощутил Нефритовый Жезл любимого меж своих ягодиц — но проникать внутрь Лань Ванцзи не стал. Зная, как сделать Лань Ванцзи приятнее всего, Вэй Усянь напрягся совершенно по-особенному, плавно двигаясь вверх-вниз, точно плыл. Лань Ванцзи сладко выдохнул, поцеловал Вэй Усяня в затылок и спросил: — Моему Вэй Ину не тяжело? — Возможно, нам обоим будет лучше на боку? — предположил Вэй Усянь. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, и бережно повернул возлюбленного на бок, продолжая ласкать, а после сам лёг на бок, предоставив Вэй Усяню наслаждаться собой таким же образом. — Мой Лань Чжань сделал меня счастливым… — прошептал Вэй Усянь. — Клянусь, я сделаю для тебя всё, любовь моя…       И Вэй Усянь сдержал своё слово. Всё время, пока Лань Ванцзи ожидал рождения близнецов, Вэй Усянь буквально носил его на руках, хорошенько изучив все записи Вэнь Цин до последней, касаемых беременности с помощью духовной энергии, чтобы знать всё о диете, и уходе, необходимых в таком положении, собственноручно готовил для Лань Ванцзи неострую пищу, делал ему тёплые ванны и массаж, не забывая делиться духовной энергией, причём, делился так щедро, что Лань Ванцзи не раз напоминал ему: — Не забывай и о себе, любовь моя. Тебе нужна духовная энергия ничуть не меньше — для грудного молока. — В самом деле, — тут же согласился Вэй Усянь. — Мой Лань Чжань прав, как всегда…