А-Юань, я с тобой...

      Отныне Вэй Усянь совершенствовался вдвойне усердно — и чтобы без ущерба использовать те возможности, которые предоставляло ему тело Вэнь Нина, бывшего едва ли не лучшим лучником, чем сам Вэй Усянь, и обладание сетью малых золотых ядер, и для создания как можно более совершенного молока для будущих детей Лань Ванцзи, и для передачи духовной энергии возлюбленному во время предстоящей операции. Цижэнь был так впечатлён заботой Вэй Усяня о любимом племяннике, что теперь искренне сожалел о тех временах, когда думал о Вэй Усяне хуже, чем следовало бы. Он одобрил желание Лань Ванцзи и Вэй Усяня поделиться знанием Вэнь Цин о зачатии в золотом ядре, но не ранее, чем Лань Ванцзи благополучно перенесёт операцию и произведёт нп свет своих близнецов. Если всё удастся, то и у Не Минцзюэ с Сичэнем, и у самого Цижэня, и у Сычжуя с Цзинъи в будущем родятся дочери, а возможно, и сыновья. Лекарь Лань Бао также внимательно наблюдал за состоянием своего любимца и искренне одобрил Вэй Усяня, видя, как тот оберегает Лань Ванцзи. Лань Бао охотно удовлетворил просьбу Вэй Усяня быть рядом с супругом в день операции. И когда Второго Нефрита проводили в операционный павильон и уложили, Вэй Усянь обнял его за плечи и сосредоточился, чтобы одновременно и передавать свою духовную энергию возлюбленному, и сделать так, чтобы иметь возможность напоить детей Лань Ванцзи молоком, как только это понадобится. Лекарь Лань Бао пообещал, что Второй Нефрит не почувствует боли, но и не будет спать во время операции, так что сможет видеть рождение близнецов. Цижэнь и Сичэнь тоже могли наблюдать за операцией, но не непосредственно, а издалека, с помощью созданных Вэй Усянем особых талисманов. Старейшина и глава Лань могли видеть операционный павильон, не покидая собственных покоев. Сичэнь вначале несколько досадовал, что не может быть рядом с Лань Ванцзи в такой час, но Цижэнь убедил его, что Лань Ванцзи сейчас вполне достаточно и Вэй Усяня рядом. Сычжуй также знал о том, что предстоит в этот день его Чжаню-гэгэ, но Цижэнь настоял, что даже в день рождения своих двоюродных брата и сестры его сын не может пренебрегать уроками, и Сычжуй повиновался. Лучше читать правила и упражняться в каллиграфии, чем волноваться до слёз, день напролёт думая о том, каково приходится Чжаню-гэгэ, и Сычжуй с головой нырнул в занятия, незаметно увлекшись ими так, что отвечал в этот день на уроках едва ли не лучше, чем всегда. С самого первого своего дня в Облачных Глубинах Сычжуй привык доверять Цижэню всецело, как самому себе. Сычжуй знал, что тот и успокоит, и поддержит, и обучит всему, что необходимо. Цижэнь был одновременно и разумно строг, и бесконечно нежен со своим воспитанником, невольно видя в нём Лань Ванцзи в детстве, от чего и любил маленького Юаня ещё сильнее. Да, он был сыном Вэнь Цин по крови, но искренней добротой и идеальными манерами так напоминал Лань Ванцзи, словно был его собственным сыном. Возможно, это было в Юане от Вэнь Нина, тот ведь был родным братом Вэнь Цин. Цижэнь обучил Юаня ухаживать за садом и выращивать цветы, и однажды увидел, как любимый воспитанник, посадив семена орхидей и горечавок так, чтобы одни окружали другие, когда распустятся, увидел кротика и играет с ним, и сказал: — С кротиками надо быть осторожнее, А-Юань. Кролики Лань Ванцзи могут заболеть, если в саду поселятся кроты, которые, к тому же, перероют все цветочные грядки. Да и ты сам можешь заболеть. Лучше помочь этому кротику уйти куда-нибудь в другое место.       Юань вздохнул, но не стал возражать, понимая правоту своего любимого наставника, и вдвоём они помогли найденному Юанем кроту покинуть сад, осторожно и бережно. А орхидеи и горечавки, посаженные Юанем, в своё время расцвели по-настоящему роскошно.       Цзинъи же, после того как о нём стала заботиться няня Лань Аньчжу, стал ещё веселее, искренне привязавшись к ней и со временем полюбил не только как свою няню, но и как наставницу, но и Лань Ванцзи с Юанем Цзинъи любил не менее нежно, а может быть и ещё нежнее, чем прежде — как своих отца и брата. *       Лань Ванцзи и Вэй Усянь тем временем вместе наблюдали, как золотое ядро Второго Нефрита, после того как на его теле был бережно сделан надрез, приоткрылось, подобно цветку, позволив выйти двум детям, сыну и дочери. — Лань Чжань, какие хорошенькие… — всхлипнул Вэй Усянь, не выдержал и беззвучно расплакался. Лань Ванцзи благодарно поцеловал возлюбленного в лоб, непродолжительно, но по-настоящему нежно, и взял на руки маленького сына, чтобы покормить. Вэй Усянь, тут же разделся до пояса, и целители обмыли его руки и грудь, после чего бывший старейшина Илин бережно взял на руки дочку Лань Ванцзи, чтобы покормить и её. — А-Чжаню лучше поспать, — мягко напомнил Лань Бао. Лань Ванцзи улыбнулся: — Теперь мы можем обрадовать и брата с Минцзюэ-гэ, наставник Бао. — В самом деле, Лань Чжань, — согласился Вэй Усянь, просияв, и тоже поцеловал любимого в лоб.       Искусство няни, которое изучил в своё время Лань Ванцзи, теперь оказалось, как нельзя более кстати. Теперь Второй Нефрит мог обучить всему необходимому и Вэй Усяня. Оберегая близнецов, Лань Ванцзи и Вэй Усянь не забывали и о Сычжуе. Тот, впервые увидев близнецов, упросил Лань Ванцзи и Вэй Усяня назвать обоих Лань Цин и Лань Нином. Вэй Усянь с радостью исполнил его просьбу, так как иногда ещё чувствовал некую вину перед другом, представляя, как они могли бы ходить на ночные охоты втроём с Лань Ванцзи, а позднее — и с Сычжуем, и Второму Нефриту стоило немалых сил убедить любимого, что всё в итоге сложилось к лучшему.       Цижэнь также не остался в стороне, и вместе с Сичэнем они позаботились о колыбельках и талисманах для детей Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Сычжуй упросил своего приёмного отца и главу Лань, чтобы ему было позволено начертить хотя бы один такой талисман — для Лань Нина — полностью осознавая, как важно не допустить ни одной ошибки в начертании, создавая его, и справился с этим так удачно, что Цижэнь позволил своему воспитаннику сделать ещё один талисман — для Лань Цин. Помня, как Чжань-гэгэ оберегал маленького Цзинъи, Сычжуй теперь, навещая цзинши, и вовсе ждал позволения увидеть своих маленьких брата и сестру тихо, как тень, понимая, что полюбил их по-настоящему, как только увидел. Цижэнь, Сичэнь и Не Минцзюэ делали всё, чтобы Сычжуй не тосковал теперь, когда всё внимание Лань Ванцзи и Вэй Усяня было отдано маленьким Лань Цин и Лань Нину. Сичэнь и Не Минцзюэ даже предложили было Сычжую немного пожить у себя, в ханьши, но Сычжуй, прекрасно понимая, что главе Лань и бывшему главе Не, теперь, когда у них также вскоре могут появиться дети, будет не до него, ещё больше, чем прежде, льнул к Цижэню и чаще навещал Цзинъи. Лань Аньчжу была искренне рада визитам Сычжуя, одинаково весело играя и с ним, и с Цзинъи, и обучая их обоих одинаково увлекательно. Она недаром была няней самого Сичэня — не забывая о правилах ордена Лань, Лань Аньчжу умела найти подход даже к такому неуёмному воспитаннику, как Цзинъи. Она катала его на спине, учила живописи и игре на гуцине. Со временем Цзинъи узнал о судьбе своих родителей, и хоть узнанное и огорчило его, но Лань Аньчжу и остальные так любили его, а Сычжуй был столь любящим старшим братом, что Цзинъи не мог бы пожелать ничего лучшего. Кроме того, Цзинъи весьма близко подружился и с Вэй Усянем, невольно удивившись, сколь сильно схожи нравом они оба, а Вэй Усянь время от времени охотно поил его молоком. — Цзинъи недоставало именно такого отца, — заметил однажды Лань Ванцзи, гуляя с Вэй Усянем в саду. — Он совсем, как я в детстве, — улыбнулся Вэй Усянь. — А-Юань стал чудесным старшим братом для Цзинъи, а теперь Цзинъи будет замечательным старшим братом для А-Нина и Цин-эр. — Непременно, любовь моя, — согласился Лань Ванцзи, обнимая любимого за плечи. — Они оба так хороши только благодаря тебе… — Я только помог, Лань Чжань, — скромно ответил Вэй Усянь. — Зачал и выносил их мой Лань Чжань. — Мы вместе, — нежно уточнил Лань Ванцзи.