Где же ты был?

Руки дрожали так сильно, отчего код два раза был введен неправильно, голова была набита ватой, а сердце так сильно билось, словно было готово поломать мне ребра. Я судорожно дышал, чувствуя его руки на своей талии сзади, и мои пальцы немели от желания сорвать этот чертов замок и затянуть его внутрь. Наконец, код был введён правильно, и дверь звякнула, открываясь. Я дернул ручку, заталкивая его внутрь, чувствуя, как горят щёки. Мои губы врезались в его, отчаянно пытаясь поглотить целиком, пальцы впились в его волосы, вжимая его голову сильнее к себе, словно пытаясь отпечатать его на своем лице. Мои ноги дрожали от дикого волнения, а в желудке билась целая сотня бабочек, щекоча своими крыльями мои внутренности. Я не особо помнил, как у нас всё дошло до этого, но я был так рад, так счастлив. До головокружения. Возможно, я осмелел из-за того, что уволился и терять мне было особо нечего, может, так на меня подействовала тоска по нему, а может я просто сошел с ума. Да, я определенно точно сошел с ума. Мы же практически не было знакомы. Но Енджун был здесь и отвечал ничуть не уступая, захватывая мои губы, словно боролся за возможность сожрать меня первее. Меня обжигало его горячее дыхание на моем лице, его прохладные пальцы, скользящие по моим бокам так нагло, что хотелось кончить прямо на месте. Я выдохнул ему в рот, чувствуя слабый запах мятной жвачки, моя голова шла кругом, а по позвоночнику пробежалась горячая волна. Я слабо прикусил его нижнюю губу, и в мой рот ворвался слабый стон, оставляя после себя безумные мурашки повсюду. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я вжал его в стену, чудом чуть не свалившись, споткнувшись об горшок с цветами. Он с треском повалился, но мне было так плевать. Я хотел ощутить Енджуна глубже, ближе, впиваясь в его рот с отчаянной жаждой. Ещё. Ещё. Ещё. Мои руки чуть сжали его волосы у корней, заставляя приподнять голову, мои губы скользнули вдоль его челюсти, оставляя влажные следы, и достигли шеи. Его кожа пахла чуть сладко, заставляя меня жаднее поглощать его кожу, всасывая её. Руки Енджуна дрогнули на моей талии и выскользнули из-под куртки, и только тогда я вспомнил, что на нас всё ещё куча одежды. Я стянул с себя куртку, затем пиджак, отбрасывая их куда-то в сторону, и вновь возвратился к его губам, отчего Енджун усмехнулся мне в рот, придерживая меня за талию. — Спокойно, я не убегу...— выдохнул он, когда я на секунду отстранился, жадно глотая воздух. Его темные глаза блестели в темноте, он выглядел спокойным, лишь частые вздохи и алое лицо выдавало его состояние. — Правда? — спросил я, скользя взглядом по его лицу, замечая лёгкие следы усталость в уголках его глаз. — Ты точно уверен, что не убежишь? Енджун хмыкнул и мне захотелось укусить его ещё раз. — А мне есть чего опасаться? — Не знаю, — мои пальцы скользнули к поясу его пальто, распахивая и скидывая его на пол. — Возможно, — слово затерялось во влажном пространстве между нашими губами. Руки дрожали, когда я пробирался пальцами под его свитер, скользя по гладкой и горячей коже верх. Его сердце билось прямо под моими руками так яростно, что мне сносило крышу. Губы сталкивались сильнее. Его собственные руки скользнули под мою рубашку. Прикосновение его прохладных пальцев к обнажённой спине заставило меня вздрогнуть и издать сдавленный звук. Он водил ладонями по моим лопаткам, то сильно прижимая, то едва касаясь, и каждый нервный узелок на моей коже взрывался крошечной звездой. Я не помнил, что делал, пока моя кожа горела, а всё внутри плавилось и выло от желания поглотить его, пока мы не рухнули на диван. Я оказался сверху, нависая над ним, и на мгновение замер, просто глядя, переводя дыхание, хотя безумно хотелось вернуться обратно к его губам. В полумраке, пробивавшемся сквозь шторы, его лицо казалось размытым и невероятно прекрасным. Рыжие пряди волос прилипли ко лбу, глаза блестели, как две мерцающие звёздочки. Дыхание застряло у меня в горле. — Что? — тихо спросил он, шумно глотая воздух. — Ничего, — выдохнул я слабо и опустил голову, приникая губами к его шее, к тому месту, где пульс отдавался особенно сильно. Его кожа действительно пахла сладко, словно пряничное тесто. Я впивался в неё губами, языком, оставляя влажные отметины, чувствуя, как его тело выгибается подо мной с каждой секундой всё нетерпеливее и нетерпеливее. Его руки скользнули между нами, и пальцы нашли пряжку моего ремня. Металл звякнул, расстегиваясь. Каждый звук, каждое движение было оглушительно громким в этой горячей тишине. Когда его ладонь легла на меня поверх ткани, мне показалось, что я ослеп. Всё внутри сжалось в тугой, раскалённый комок, и мне захотелось сильнее впиться в его плечо зубами. Я глухо застонал, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, чувствуя, как дрожат мои собственные руки. — Тише, — он прошептал мне в ухо, и его дыхание обожгло. — Всё хорошо. Но ничего хорошего не было. Мне хотелось умереть на месте от желания, чтобы он прикоснулся сильнее и одновременно убрал руки. Это было сладкое, невыносимое безумие, от которого мой рот наполнялся слюнями. Что же ты, черт возьми, творишь, Чхве Енджун? Я не хотел отставать, поэтому ответил тем же, запустив дрожащую руку в его джинсы, чудом справившись с тугой пуговицей. Он вздрогнул и выгнулся подо мной, когда я обхватил его, и резко вдохнул, утыкаясь носом куда-то в область моей шеи. Я не смотрел на него, утыкаясь носом в его плечо, чувствуя лишь отчаянную пытку горячими пальцами на своём теле. Каждый его вздох отдавался во мне сладким восторгом, и я двигался быстрее. Мир сузился до точки трения, до жара, который разливался изнутри, обволакивая меня полностью. Я чувствовал, как его тело напрягается, как дрожь становится всё сильнее, и мои собственные движения стали резче, отчаяннее. Он что-то прошептал, какое-то слово, которое я не услышал сквозь гул в своих ушах. А потом всё оборвалось. Тихий, сдавленный крик, который сорвался с моих губ и утонул в сгибе его шеи. Через мгновение его тело тоже затряслось в последней, долгой судороге, и он обмяк подо мной, тяжело и прерывисто дыша. Тишину нарушали только наши сбитые, хриплые вздохи. Я не мог двигаться, чувствуя, что если пошевелюсь, то вся эта волшебная сказка вмиг испарится. Я вздрогнул, когда его рука медленно, почти нежно, провела по моей спине, смахивая капельки пота. Я так и лежал на нём, прислушиваясь к тому, как его сердце постепенно успокаивается. Я не помнил, как мы дошли до этого, но не хотел, чтобы это заканчивалось.