Чем пахнет спокойствие

Звонок разрезал тишину его дома, как закалённый нож. Ки Хун, всё ещё валявшийся в постели и всем существом цеплявшийся за обломки тёплого сна, вздрогнул и потянулся к телефону. На экране горело имя, от которого по спине пробежал недобрый холодок — «Пак У-Йео». — Сон Ки Хун, — прозвучал холодный, отточенный голос, не терпящий возражений. — Мой кабинет. Ровно в 9. И будьте добры захватить с собой профессора Хвана. Он, кажется, проявляет к вашему делу живейший интерес. Сердце Ки Хуна ушло в пятки. Он еле вымолвил: «Конечно, господин Пак» и взглянул на экран телефона: звонок уже завершили. К девяти часам утра Ки Хун, чувствуя себя на эшафоте, и невозмутимый, как скала, Ин Хо стояли перед массивным дубовым столом декана. У-Йео был мрачнее тучи. Воздух в кабинете был густым и тяжелым, пахло дорогим деревом, старыми книгами и чем-то, напоминающим скорые слёзы. — Итак, — начал Пак, отложив в сторону тяжёлую серебряную ручку, — позавчера из архивных протоколов университета, которые вы, Ки Хун, так старательно разбирали, пропала одна фотография. Снимок не имел особой материальной ценности, но был исторической реликвией, живым свидетельством прошлого нашего факультета. Камеры показывают, что после вас в кабинет никто не заходил. Объясните. Голос Ки Хуна дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо: — Я ничего не брал. Я... аккуратно всё разложил по папкам, как и было. — Возможно, кто-то вошёл в кабинет в тот момент, когда Ки Хун его ненадолго покинул, — спокойно вступил Ин Хо. Его голос стал глотком стабильности в вихре мыслей Сона. — Вы проверяли записи за весь день? Не только на входе в ваш кабинет, но и в коридоре? Иногда тень преступления падает не на того, кто последним вышел, а на того, кто остался незамеченным в его тени. У-Йео нахмурился, его пальцы сжались. — Нет, не дошли до этого. Считали дело очевидным. — Тогда давайте исправим это упущение, — мягко, но с неумолимой настойчивостью предложил Хван. — И круг подозреваемых сузится до тех, у кого есть ключи от кабинета или кто мог их на время заполучить. Декан, нехотя кивнув, отдал распоряжение службе безопасности предоставить записи. Пока они ждали, напряжение в кабинете достигло пика. Ки Хун ловил на себе тяжёлый, испытующий взгляд У-Йео и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он вспоминал, как в тот день, всего на несколько минут отлучился в туалет, оставив дверь закрытой – излишняя аккуратность, оказавшаяся бесполезной. Пока они ждали, Ки Хун мысленно вернулся на несколько месяцев назад, в свою обычную рабочую среду.

***

Его день всегда начинался с чашки крепкого кофе в профессорской. И именно в такое утро к нему когда-то подошёл профессор Хван. — Ки Хун, у меня для вас поручение от декана, — сказал Ин Хо, его строгие глаза смягчились. — Нужно составить расписание занятий и экзаменов. Работа кропотливая, но я уверен, вы справитесь. У-Йео ценит аккуратность. Ки Хун кивнул, польщенный доверием. Выйдя из профессорской, он столкнулся с Ха Рин. Она шла по коридору, неся стопку бумаг, и её взгляд скользнул по нему с интересом. — Господин Сон, — кивнула она с весёлой улыбкой. — Уже бежите на поклон к декану? Не утомитесь. — Просто работа, госпожа Чон, — уклончиво ответил Ки Хун, стараясь не обращать внимания на её колкости. Он провёл весь день то в своём кабинете, то в аудиториях университета. Ему приходилось бегать по корпусам, чтобы успеть подойти к каждому профессору и уточнить мелкие несостыковки в предполагаемом расписании. Да, собирать всех в профессорской он не мог: в таком случае вовремя пришла бы только пара профессоров, а не все. Позже, ближе к вечеру, он столкнулся с Ха Рин снова, уже в преподавательской. Она что-то яростно печатала на компьютере. — Всё ещё бегаете по университету? — бросила она, не отрываясь от экрана. — Наверное, это самое подходящее занятие для вас. Всем же нужно держать себя в форме? — Это важная работа, — тихо ответил Ки Хун. — Конечно, важная, — фыркнула она. — Только вот вы хотели стать преподавателем, а не секретарём нашего декана, не так ли? Ой, точно, вас же попросту не подпускают к детям. Совсем позабыла. А позже, немного тише, добавила: — Извините. День не задался, несу всякий бред. Не хотела вас обидеть. Именно после этой встречи, вернувшись в свой кабинет, он почувствовал тяжёлый ком в горле. Это был не страх – горечь и злость. Обида. Разве он что-то сделал этой девушке, чтобы она относилась к нему вот так? Даже извинение прозвучало с особой остротой – словно он, взрослый мужчина, может обидеться на какие-то там словечки. Может. А может и забыть.

***

Когда на ноутбуке декана запустили запись, время словно замедлилось. Камеры в коридоре были не лучшего качества, картинка зернистая, но происходящее разобрать было можно. На записи был виден Ки Хун, выходящий из своего кабинета и направляющийся в сторону туалета. Прошло несколько томительных минут. И затем, словно тень, к двери кабинета подошла Ха Рин. Оглянувшись по сторонам с небрежностью, она быстрым, точным движением руки — не ключом, а каким-то тонким металлическим предметом, похожим на отмычку, — вскрыла замок и скользнула внутрь. Через минуту она так же стремительно вышла, сжимая в руке какой-то плоский предмет, и скрылась за углом. В кабинете воцарилась гробовая тишина, которую резало лишь тяжёлое дыхание декана. — Приведите ко мне госпожу Чон Ха Рин, — тихо, но с ледяной, сдерживаемой яростью произнёс У-Йео. Когда Ха Рин вошла в кабинет, её взгляд скользнул по бледному, как полотно, Ки Хуну, по невозмутимому Ин Хо и остановился на лице декана. Её обычная, слегка насмешливая улыбка не появлялась, губы были плотно сжаты. — Чон Ха Рин, — начал У-Йео. — Объясните это. Он повернул к ней ноутбук с застывшим кадром, где она, как вор, выходила из кабинета Ки Хуна. Поначалу она попыталась отпереться, голос её звучал неестественно высоко: «Я просто хотела передать Ки Хуну бумаги... Зашла на минуту, его не было... Дверь была приоткрыта...» — С вскрытым замком? И с важной фотографией из архива университета в руках? — голос декана зазвенел, как сталь. — Не делайте из меня дурака, госпожа Чон. Ха Рин замолчала. Её плечи ссутулились, а маска холодного безразличия треснула, обнажив целый клубок злобы, обиды и отчаяния. Она молча, с вызывающим видом, достала из внутреннего кармана пиджака потрёпанную фотографию и бросила её на полированную столешницу. — Зачем? — не выдержал Ки Хун, его собственный голос прозвучал для него чужим. — Зачем ты это сделала? Ты же меня подставила! Ха Рин резко повернулась к нему, и в её глазах пылала такая неприкрытая ненависть, что он невольно отступил на шаг. — Потому что это несправедливо, чёрт возьми! Она перевела взгляд на У-Йео, и ее слова полились ядовитым потоком. — Я годами пахала здесь как лошадь! Засиживалась допоздна, готова была на всё, лишь бы заслужить ваше расположение, чтобы получить это место рядом с вами! Я изучала все ваши привычки, ваши предпочтения, я была идеальным инструментом! А потом появляется он, — она ткнула пальцем в сторону Ки Хуна, — этот рассеянный чудак, который вечно всё путает, витает в облаках и смотрит на мир какими-то наивными глазами! И что? Он с лёгкостью занимает место, за которое я так боролась! И он не просто занимает его, он, к всеобщему удивлению, справляется! И вы, — её взгляд, полный упрёка, переметнулся на Ин Хо, — вы, профессор Хван, всегда такой строгий и неприступный, взяли и его под своё крыло! Почему он? Почему всё — ваше доверие, его внимание, это проклятое место — даётся ему так легко, будто он не заслужил, а просто нашёл на дороге?! Её голос сорвался, и она, задыхаясь, умолкла, судорожно глотая воздух. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Ки Хун смотрел на неё ошеломлённо и... понимающе. Он никогда не рассматривал её как конкурента, не видел этой боли, скрывающейся за её колкостями и частой ухмылкой. Первым нарушил молчание Ин Хо. — Лёгкость — это иллюзия, которую мы часто приписываем другим, не видя всей работы, что стоит за их успехом, — произнёс он тихо, но так чётко, что каждое слово отпечаталось в сознании. — Ки Хун справляется, потому что работает не меньше вашего, а может, и больше. Просто делает это иначе. Он не ломится в закрытые двери, а находит к ним ключи. Он видит детали, которые другие упускают. Именно это я в нем ценю. А ваша зависть, госпожа Чон, ослепила вас. Вы не увидели в нём коллегу, а увидели препятствие. У-Йео мрачно смотрел на Ха Рин, его лицо выражало лишь глубочайшее разочарование. — Ваши амбиции, госпожа Чон, могли бы быть похвальны. Но ваш метод — подлог, воровство и подстава коллеги — неприемлем в стенах этого университета. Вы не заслужили место рядом со мной. Вы его опозорили. Я сообщу об этом управляющему вашей кафедры. Вы свободны. Когда дверь за девушкой закрылась, в кабинете снова стало тихо. У-Йео тяжело вздохнул и повернулся к Ки Хуну. — Прошу прощения за необоснованные подозрения. Дело закрыто. Фотография на месте. — Спасибо, — кивнул Ки Хун, чувствуя, как огромный камень падает с души, унося с собой леденящий страх. — Задачи на сегодняшний день скоро пришлю на вашу почту. Можете идти. И вы, господин Хван, тоже. Выйдя из кабинета декана, мужчины молча прошли по длинному коридору. Остановившись у высокого окна, выходящего на университетский двор, Ки Хун облокотился о прохладный подоконник и тяжело вздохнул. — Я даже не думал, что она так ко мне относится, — проговорил он, глядя в пустоту, где под окном суетливо сновали студенты. — Я всегда думал, что... её подколы – ничто большее, чем шутки. Я иногда даже восхищался её собранностью и эффективностью. — Зависть — мощный яд, который разъедает человека изнутри, не спрашивая разрешения, — заметил Ин Хо, стоя рядом. — Вы не виноваты в её чувствах. Вы просто стали тем зеркалом, в котором она увидела все свои несбывшиеся надежды. Она измеряла свой успех чужими мерками и забыла посмотреть на себя. Ки Хун повернулся к нему, и в его глазах читалась искренняя, глубокая благодарность. — Спасибо. За то, что поверили. И за то, что были сегодня рядом. Без вас я бы... я бы, наверное, не справился. Я бы растерялся и не смог бы ничего внятно сказать. — Вы справились бы, — мягко, но с непоколебимой уверенностью перебил его Ин Хо. — Просто вам не пришлось бы делать это в одиночку. А я рад, что был рядом. Они постояли в молчалии ещё несколько мгновений, прежде чем Ин Хо спросил, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти шутливая нота: — Итак, ваше имя очищено, честь спасена. Что насчёт парка развлечений? Ваше предложение, надеюсь, всё ещё в силе? Ки Хун посмотрел на него, и по его лицу медленно расплылась счастливая, немного смущённая улыбка. Весь груз вчерашних переживаний и сегодняшнего напряжения будто испарился, унесённый обещанием простого человеческого счастья. — В силе, — твёрдо ответил он. — Как насчёт субботы? — Суббота идеальна, — кивнул Ин Хо, и в его обычно строгих глазах вспыхнули тёплые, живые искорки. — Только учтите, я всерьёз намерен выиграть для вас самого большого плюшевого медведя, которого найду. — Ха! Значит, угощения будут с меня? По рукам, — рассмеялся Ки Хун, и этот смех был самым искренним и лёгким за последнее время

Оставшуюся часть дня Ки Хун провёл с невероятной лёгкостью на душе. Он отвечал на накопившиеся письма, разбирал почту и даже смог сосредоточиться на доработке плана бала, с энтузиазмом делая пометки на стикерах. Перед уходом он зашёл в профессорскую. Несколько коллег, уже слышавших о произошедшем, смотрели на него с новым уважением и лёгким сочувствием. Кто-то похлопал его по плечу, кто-то просто молча кивнул. Атмосфера была совсем иной, нежели утром. По пути домой он вновь зашёл в своё любимое кафе, расположенное не так далеко. Сейчас должна быть смена Сэ Бёк... — Ки Хун! — раздался знакомый голос из-за стойки. — Рада, что заскочил. — Привет, Сэ Бёк, — улыбнулся он, подходя к стойке. — День начался... сложно. — Я вижу по твоему лицу, — она внимательно посмотрела на него. — У тебя вид человека, который прошел через ад и обратно. Тебе как обычно? — Да, пожалуйста. И кусочек шоколадного брауни. Пока бариста готовила кофе, Ки Хун присел за свободный столик у окна. Он смотрел на уличное движение, чувствуя, как остаточное напряжение постепенно покидает его тело. — Рассказывай, что случилось, — потребовала Сэ Бёк, ставя перед ним чашку с горячим напитком и брауни. — У тебя бывают сложные дни, но сегодня ты выглядишь совершенно разбитым. Ки Хун вздохнул и вкратце рассказал о происшедшем — о пропавшей фотографии, обвинениях, записи с камер и признании Ха Рин. — Вот как. — глаза Сэ Бёк расширились от удивления. — Я не думал, что она дойдет до такого, — покачал головой Ки Хун. — Но знаешь, что самое странное? Мне её почти жаль. Вся эта злоба, вся эта зависть... Должно быть, ужасно так жить. — Тебе всегда всех жаль, — усмехнулась Сэ Бёк. — Но я рада, что все разрешилось. А кто этот профессор Хван, который тебя защищал? Ки Хун чувствовал, как его щеки слегка розовеют. —Это... профессор Хван Ин Хо. Он преподает историю Древнего Востока. Очень строгий, но невероятно умный. И он... он согласился на моё предложение сходить на свидание в парк аттракционов. В субботу. Сэ Бёк подняла брови, её лицо расплылось в широкой улыбке. — В парк аттракционов? Свидание? Этот строгий профессор? О, Ки Хун, да у вас роман! — Прекрати! — он смущённо отпил глоток кофе. — Мы просто коллеги. И он... он просто пытается меня поддержать. — Конечно-конечно, — подмигнула Сэ Бёк. — «Просто коллеги» не ходят вместе на американские горки. Ладно, не смущайся. Я очень за тебя рада. Ты заслуживаешь немного счастья. Они поговорили ещё около часа. Сэ Бёк рассказывала забавные истории о посетителях кафе, а Ки Хун слушал, чувствуя, как его душа постепенно успокаивается. В этом кафе, с подругой, он мог быть самим собой — не лаборантом, не подозреваемым, а просто Ки Хуном. — Ладно, мне... пора, — наконец сказал он, поднимаясь. — Мама ждёт к ужину. — Удачи тебе, — Сэ Бёк тепло улыбнулась. — И не переживай из-за этой Ха Рин. Такие люди всегда получают по заслугам.

***

Вечером, вернувшись домой, Ки Хун с порога почувствовал знакомый, согревающий душу запах, плывущий с кухни. Маль Сун, как обычно, хлопотала у плиты, и звук её напева был самой прекрасной музыкой. — А, вернулся! — крикнула она из кухнии, не выходя. — Иди ужинать, как раз дождалась. Сегодня твой любимый хе. Ки Хун глубоко вздохнул, с наслаждением вдыхая аромат свежей рыбы, риса и домашнего тепла. Никаких подозрительных взглядов, никаких намёков — она действительно ничего не знала, и это осознание было самым лучшим завершением этого дня. Его домашний мир, его маленькая крепость, остались нерушимыми. — Сейчас, мам, только руки помыть! — крикнул он в ответ, снимая куртку и чувствуя, как остатки скованности наконец покидают его плечи. За ужином он ел с удвоенным аппетитом, и Маль Сун, довольно улыбаясь, подкладывала ему добавку. — Что-то ты сегодня особенно проголодался, — заметила она, с материнской заботой наливая ему ещё чаю. — На работе, наверное, совсем некогда было поесть? — Да уж, — честно ответил Ки Хун, откладывая палочки. — День был... очень насыщенным. Но сейчас всё отлично. Просто отлично. Он посмотрел на мать, на её спокойное, любящее лицо, покрытое морщинами, за каждой из которых стояла история заботы о нём. Пожалуй, ему не нужно было делиться с матерью этой грязной историей, не нужно было видеть в её глазах тревогу или разочарование. Он был дома. В безопасности. Вместе с ней. После ужина Ки Хун помыл посуду, а потом они с Маль Сун посмотрели какой-то старый мелодраматический сериал. Женщина вечно комментировала действия героев, а Ки Хун просто сидел рядом, чувствуя её тёплое присутствие. Это была простая, обыденная жизнь, но сегодня она казалась ему самым большим сокровищем. Лёжа позже в кровати, уткнувшись лицом в прохладную подушку, Ки Хун думал уже не о краже, не о Ха Рин и даже не о работе. Он думал о субботе. Он представлял себе шумную толпу в парке, яркие огни аттракционов, сладкий вкус сахарной ваты на языке. Он представлял, как они с Ин Хо стоят у стенда с играми, и профессор с невозмутимым видом метко стреляет в мишень, завоёвывая самого большого плюшевого монстра. Он думал о звонком смехе на американских горках, о чувстве невесомости в животе и о том, как они потом будут пить кофе, обсуждая прошедший день. Он думал и об Ин Хо. О том, как тот встал на его защиту без тени сомнения. О том, как его обычно строгие глаза смягчались, когда он смотрел на него. Может быть, Сэ Бёк была права, и между ними было что-то большее, чем просто поддержка коллеги от коллеги? Ки Хун засыпал с ясной и светлой мыслью о том, что Ин Хо – надёжный человек. Даже если ты не попросишь, он придёт на помощь, когда это будет нужно. Не скроет тебя за своей спиной, а встанет рядом. И эта мысль позволила уснуть ему гораздо легче, чем когда-либо.