Искупление в изумрудах

В зале заседаний Визенгамота было мрачно и душно, несмотря на высокие потолки. Гарри сидел в ряду свидетелей, чувствуя, как на него устремлены сотни взглядов. На скамье подсудимых, сидели: бледный и отрешённый Люциус Малфой, Нарцисса, смотрящая на супруга, сжимавшая руки так сильно, что костяшки пальцев побелели и Драко, не смотревший ни на кого, кроме своих коленей. «Какое трогательное зрелище», — прозвучал в голове Гарри бархатный голос. Гарри зажал ладони коленями, стараясь не выдать реакции. Том, невидимый для всех, казалось, получал извращенное удовольствие от всего происходящего. — Свидетель Поттер, — обратился к нему глава суда. — Вы подтверждаете, что видели Люциуса Малфоя на поле битвы при Хогвартсе, где он сражался на стороне Тёмного Лорда? — Да, — твёрдо сказал Гарри. — Но… «О, начинается», — с наслаждением прошептал Том. — «Но». Самое интересное слово в любом суде. Продолжай, герой, я замираю в предвкушении.» Гарри мысленно закатил глаза. — Но я также видел его в последние минуты битвы, — продолжил Гарри, игнорируя внутренний голос. — защищающим детей от Пожирателей Смерти. «Безумие», — мысленно фыркнул Том. — «Он так поступил, потому что видел, что я проигрываю. Крыса бежит с тонущего корабля. Это не добродетель, это инстинкт самосохранения, причём довольно жалкий.» — Он мог бы атаковать! — крикнул кто-то из зала. — Он десятилетиями служил Тому-Кого-Нельзя-Называть! «Вообще-то, «Лорду Волан-де-Морту», — спокойно поправил Том. — «И, между нами говоря, он служил мне куда менее усердно, чем этот Пожиратель, что сейчас кричит.» Гарри сделал глубокий вдох, чувствуя, как нарастает раздражение. — Я также хочу заявить, — его голос прозвучал громко и чётко, заставив стихнуть ропот в зале, — что Малфои были агентами светлой стороны. Нарцисса Малфой не принимала участия в сражениях и, как вы видите, на ней нет следов метки. Она жертва обстоятельств. «Ах да, великодушная ложь ради спасения», — язвительно заметил Том. — «Как благородно. Ты прямо-таки разжалобил меня, Поттер. Я почти что раскаиваюсь в своих злодеяниях.» — И их сын, — Гарри посмотрел прямо на Драко, который наконец поднял на него взгляд, полный немого шока, — Драко… он не стал меня выдавать в своём доме, когда нас схватили. У него был шанс. Он им не воспользовался. Он не убийца, а всего лишь ребёнок, втянутый в войну своими родителями. «Ребёнком с весьма расплывчатыми моральными принципами», — парировал Том. — «Он был готов впустить в школу убийц, но палец о палец не ударил, чтобы самому совершить убийство. Не трус, но и не герой. Самая скучная из возможных позиций.» — Почему? — вдруг спросил защитник, глядя на Гарри с искренним недоумением. — Почему вы, мистер Поттер, заступаетесь за них? Гарри замолчал. Он и сам до конца не понимал. Потому что видел в них заложников обстоятельств? Потому что ненависть зашла слишком далеко? «Скажи им, что ты соскучился по нашему уютному обществу в поместье Малфоев», — предложил Том с мнимой лёгкостью. — «Или, может, тебе просто нравятся их шторы? Я всегда считал, что бархат цвета баклажана — это смелый выбор.» — Потому что, — Гарри нашёл нужные слова, глядя на бледное, испуганное лицо Нарциссы, — если мы будем судить всех, кто боялся, ошибался и пытался выжить… то мы ничем не будем отличаться от него. Мы должны быть лучше. В зале воцарилась тишина. Даже Том на секунду умолк. Затем он мысленно одобрительно рассмеялся. «Браво, Поттер. Браво. Использовать мою собственную философию против самой себя — это по-настоящему извращённо. Я почти горжусь тобой. Теперь они либо возненавидят тебя ещё сильнее, либо начнут молиться на тебя, как на святого. В любом случае, зрелище будет достойным.» Судья удалился на совещание. Гарри вышел из зала, чувствуя себя опустошённым. Он заступился за Малфоев, руководствуясь смутным чувством справедливости и теперь его терзали сомнения. «Не переживай», — раздался в его голове голос Тома. На этот раз он не был насмешливым. — «Ты поступил стратегически верно. Милосердие, показанное к побеждённым, укрепляет твою власть куда сильнее, чем ещё одна казнь. Дамблдор бы одобрил. А я просто развлекаюсь.» И впервые Гарри подумал, что, возможно, за этим едким комментарием скрывалась тень уважения.

***

Следующие слушания сливались в череду бледных, испуганных лиц и гневных обвинений. Гарри сидел, отвечал на вопросы, и всё это время в его голове шёл непрерывный язвительный монолог. Когда на скамью подсудимых вызвали Алекто Кэрроу, Том оживился. «Ах, моя старая фанатка», — заметил он с оттенком ностальгии. — «Она всегда была так усердна. Жаль, что усердие так редко идёт рука об руку с интеллектом. Её брат, Амикус, был ещё тупее. Как-то раз он попытался приклеить к своим ногам ботинки, говоря, что он с ними «сросся». Гарри едва сдержал смех. Рядом с ним сидел Невилл. Он дал показания о жестокости Алекто в Хогвартсе, а Том слушал с видом знатока. «Применение Круциатуса к студентам за неправильное произнесение заклинаний? Бездарно. Страх парализует ум, а глупые подданные бесполезны. Я всегда предпочитал мотивированную преданность.» Когда же слово дали самой Алекто, и она начала выкрикивать проклятия в адрес Поттера и остальных «грязнокровок», Том раздражённо выдохнул: «И это всё? Никакой тактики, никакой попытки оправдаться или свалить вину на других? Я разочарован. Я ожидал от своих слуг большего достоинства в поражении.» Слушание по делу Треверса заставило Гарри сжать зубы. Он возглавлял Сектор борьбы с неправомерным использованием магии и применял магию против маглорождённых. А так же был редкостным ксенофобом и садистом. «О, классика», — безразлично прокомментировал Том. — «Надо отдать ему должное, он добился своего. Ломать разум — это куда более изощрённая пытка, чем убийство. Жаль, его навыки так и не были применены для чего-то по-настоящему ценного. Представь, каким бы специалистом по работе с разумом он стал…» — Заткнись, — мысленно прошипел Гарри. «Как грубо. Я лишь констатирую факты. Ты же не станешь отрицать, что в жестокости есть своя… утончённость?» Но самый неловкий момент настал, когда на свидетельскую трибуну вызвали Стэнли Шанпайка. Кондуктор «Ночного Рыцаря» смотрел на судей с полным недоумением. — Я ничего не помню! — упрямо твердил он. — У меня провалы! Очнулся, а вокруг всё горит и на меня напали! В ходе суда эксперты выяснили, что Стэн был под Империусом. «Вот видишь», — заметил Том, когда они выходили из зала. — «Вот из кого вышел бы идеальный солдат. Никаких лишних вопросов, никаких угрызений совести. Просто пустое место, готовое принять любой приказ. Жаль, я не оценил его потенциал раньше. Из него вышел бы куда более полезный слуга, чем, допустим, Квиррелл.» — Он просто жертва! — отрезал Гарри, чувствуя, как его тошнит от этих рассуждений. «Суть не меняется, дорогой Гарри. Война всех делает кем-то. Одних — солдатами, других — жертвами, третьих палачами. А таких, как ты и я символами.» К концу дня Гарри был морально истощён. Он видел слишком много и сквозь всё это, ядовитым фоном, тянулся насмешливый голос в его голове, превращающий человеческие трагедии в циничный спектакль. Возвращаясь на Гриммо, он падал либо в кресло перед камином, либо на кровать, где засыпал без сновидений. Но не сегодня. «Утомительный денёк, не правда ли?» — Том материализовался в кресле напротив. — «Столько лицемерия, столько наигранного морализма. И всё ради чего? Чтобы упрятать в тюрьму нескольких неудачников, пока настоящие интриганы вроде Снейпа или того же Люциуса (спасибо тебе за это, кстати) выйдут сухими из воды.» — Они не все одинаковые, — устало сказал Гарри. — И я не стану изображать из себя судью. «А зря. Это весьма занимательная роль. Давать людям то, что они, по твоему мнению, заслуживают. Это почти божественно.» Гарри не ответил. Он просто смотрел на пламя, чувствуя, как тяжёлые, тёмные мысли Тома смешиваются с его собственными. И с ужасом понимал, что в какой-то момент ему стало уже не так просто их отделить. Этот циничный внутренний монолог стал для него нормой. Мир, который Гарри знал и за который сражался, представал перед ним в новом, уродливо-прагматичном свете. Однажды вечером, когда Гарри в очередной раз вернулся на Гриммо, чувствуя себя выжатым после дня, проведённого в качестве свидетеля, Том не стал язвить, как обычно. «С меня довольно этого цирка, Поттер», — с отвращением в голосе произнёс Том материализовавшись рядом. Гарри снимал верхнюю мантию, но слова заставили его остановиться. — Какого цирка? «Всего этого,» — Том мотнул головой в сторону, где условно находилось Министерство. — «Этих жалких оправданий, этого дешёвого покаяния, этих попыток построить новый мир на старом. Они ничему не научились. Они просто сменили вывеску.» Он встал напротив Гарри и пристально посмотрел на него своими чёрными глазами. «А ты здесь просто удобный символ, который все восхваляют, но никто не слушает по-настоящему. И им всё равно, пока ты улыбаешься для «Пророка». Гарри хотелось возразить, но слова застряли в горле. С каждым днём он больше чувствовал, как его собственная личность растворяется в образе «Гарри Поттера, Победителя». — А что мне делать? — тихо спросил он. Призрак медленно подошёл ближе. «Я говорил тебе, — голос Тома был полон раздражения, — что всё это бессмысленно. Нам давно пора было отсюда уехать. Но ты, разумеется, предпочёл сыграть в благородного гриффиндорца и потратить недели на этот судебный фарс.» — Я не мог поступить иначе, — сквозь зубы пробормотал Гарри, направляясь к выходу из Министерства. — Люди ждали этого от меня. «Люди ждут от тебя многого, Поттер», — парировал Том. — «И если ты будешь исполнять все их ожидания, тебе придётся, среди прочего, жениться на мелкой Уизли и стать мракоборцем.» Гарри сжал кулаки в карманах мантии. Неприятное воспоминание о недавнем разговоре с Кингсли всплыло в его голове. Министр дружелюбно предлагал ему место в Академии Мракоборцев. «Мы нуждаемся в таких, как ты, Гарри. Ты символ новой эры». Гарри тогда отшутился, сказал, что подумает, но Кингсли, похоже, воспринял это как формальное согласие и с тех пор лишь усиливал напор. «Довольно,» — голос Тома оборвал его размышления. — «Ты отдал им достаточно. Теперь пора подумать о себе. О нас, Поттер. Поступи, наконец, разумно!» В его тоне прозвучал ультиматум. И Гарри, к своему ужасу, понял, что Том, как всегда, прав. Гарри всё ещё оставался по-гриффиндорски импульсивным. И считал, что если действовать, то сейчас же! Не думая о последствиях, он сорвался с места, откинул плащ на кресло и уже направился в спальню собирать вещи. Реддл лишь скептически поднял бровь, наблюдая за этой суетой. «И куда ты собрался в столь поздний час? На ближайший ночной поезд? Или просто решил прогуляться по Лондону с чемоданом, полным магических артефактов, чтобы окончательно привлечь внимание Министерства?» Гарри замер на полпути к спальне. — Но я должен что-то делать! Сейчас! — выдохнул он, больше себе, чем Тому. «Ты и делаешь», — парировал Реддл с усталой снисходительностью. — «Ты принимаешь решение. Это уже половина дела. Вторая половина — это не наломать дров в приступе благородного идиотизма.» Призрак проплыл по воздуху, остановившись у камина. «Бегство требует подготовки, Поттер. Или ты хочешь повторить наш побег из поместья Малфоев? Тот тоже был спонтанным, и чем он едва не закончился, напоминать?» Гарри сглотнул. «Жаль этого эльфа. Как его», — будто вспоминая протянул Реддл. — «Добби.» Нет, повторения Гарри не хотел. — Хорошо, — он сдался, разжал пальцы и провёл рукой по лицу. — Что делать? «Во-первых, успокоиться», — Том кивнул на кресло. — «Во-вторых, составить список. Нам нужны деньги, документы и нам нужна цель.» Он говорил тихо и методично, его слова действовали лучше любого Успокаивающего зелья. Гарри медленно опустился в кресло. — Деньги можно взять в моём сейфе в Гринготтсе. «Вот видишь», — в голосе Тома прозвучало что-то вроде одобрения. — «Уже лучше. Завтра с утра ты отправишься в Косой переулок, в Гринготтс. А я пока подумаю, какую из европейских библиотек мы посетим первой.» Гарри кивнул, глядя на языки пламени в камине. Он не хотел признавать, но ему нравилось как Том контролирует его жизнь. У Тома был план, а Гарри имел склонность плыть по течению.

***

На следующий день они отправились в Гринготтс. Прогулка по Косому переулку всколыхнула старые воспоминания. Во время войны многие лавки были закрыты, теперь же они одна за другой открывались вновь, стараясь вернуть улице её былое буйство красок. Он шёл мимо «Всевозможных Волшебных Вредилок», где теперь с сыном работал мистер Уизли, когда Джордж увидев Гарри и энергично помахал ему рукой. — Гарри! Заходи! У нас есть кое-что новенькое! Без Фреда… всё получается не таким взрывным, зато эмоций будет в два раза больше! — крикнул он. На мгновение в его глазах вспыхнула боль и была скрыта за яркой улыбкой. «Половина целого», — сухо прокомментировал Реддл. — «Он пытается быть прежним, но половину своей души потерял навсегда. Ужасное зрелище.» — Привет, Джордж! Обязательно зайду! — крикнул в ответ Гарри, стараясь игнорировать голос в голове. Он знал, что Джордж просил и Рона помочь ему в магазине, но Рон уже официально ходил на курсы мракоборцев и разрываться, между долгом перед памятью брата и собственным будущим, не мог. На каждом шагу Гарри встречал знакомых, со всеми здоровался, улыбался, делал вид, что всё в порядке, в то время как у него в голове разворачивался циничный театр одного актёра. «Обрати внимание, как на тебя оценивающе смотрят. Ты для них символ победы. Утомительная роль, не правда ли?» Наконец они достигли мраморных ступеней Гринготтса. Внутри было прохладно, что резко контрастировало с уличным теплом. Гарри подошёл к одной из стоек, за которой гоблин что-то выводил пером на длинном свитке. — Здравствуйте. Я Гарри Поттер. Я хотел бы видеть своего управляющего, — сказал он, следуя утреннему совету Тома. «Всё верно. Будь краток и говори по делу.» Гоблин поднял на него взгляд своих чёрных глаз-бусинок, оценивающе прошелся взглядом по одежде, от чего Гарри захотелось вытереть о мантию в миг вспотевшие ладошки, и кивнул. — Следуйте за мной, мистер Поттер. Они вошли в кабинет с массивным полированным столом. Переговоры начались с того, что Гарри предъявили за проникновение в хранилище Лестрейнджей. — Нарушение целостности хранилища, уничтожение имущества банка… — перечислял управляющий, Гримтакк, его длинные пальцы с острыми когтями барабанили по столу. — Это дело требует урегулирования. И компенсации. «Не спорь. Согласись. Предложи выплатить стоимость ущерба,» — немедленно прошептал Том. — «Они не хотят огласки так же, как и ты. Для них это удар по репутации.» — Я понимаю озабоченность банка, — осторожно начал Гарри, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. — Я готов компенсировать ущерб. Я предполагаю, что для начала нам следует провести полный аудит моих активов? Гримтакк выглядел слегка удивлённым такой готовностью к сотрудничеству. Переговоры, направляемые Томом, шли быстрее, чем Гарри мог предположить. Вскоре они пришли к мирному соглашению, и атмосфера в кабинете потеплела. — Поскольку мы проводим ревизию, мистер Поттер, — сказал Гримтакк, — я бы настоятельно рекомендовал вам пройти проверку крови на наследство. Вы, насколько мне известно, никогда её не проходили. Это прояснит некоторые юридические аспекты. Гарри, с любопытством, согласился. Ему принесли острый серебряный нож и пергамент. Капля алой крови Гарри упала на пергамент и по поверхности побежали изящные строки, складываясь в генеалогическое древо и список наследственных черт. ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР Джеймс Поттер (отец) → Флимонт Поттер → …→ … →А. Певерелл Лили Поттер (мать) → Подтверждена наследственная передача способностей рода Гонт, через многие поколения сквибов НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ЧЕРТЫ И СПОСОБНОСТИ: Парселтанг (активирован контактом с носителем). Источник: Лили Поттер (мать). Примечание: генетическая рецессивная аномалия, восходящая к семье Гонт. Скрытый потенциал в возможности изменять своё тело — Метаморфизм. Примечание: неразвитая способность. ОСОБЫЕ ОТМЕТКИ: Клеймо души: Отметка о добровольной жертве (31.10.1981). Примечание: обеспечивает постоянную пассивную защиту от намеренного убийства. Наследник по Праву Завоевания: Права на личные активы Тома Реддла (Марволо Реддла), включая поместье Слизерин и прочее движимое/недвижимое имущество, оставшееся без прямого наследника. Гарри посмотрел на пергамент и у него перехватило дыхание. «Гонт»… про этот род он ничего не слышал. «Гонт…» — мысленный голос Тома прозвучал заинтересованно. — «Очень старая и угасшая линия. Из того же корня, что и мой род Мракс. Выходит, мы с тобой, Поттер, своего рода… очень-очень дальние кузены. Поистине иронично.» Но самым шокирующим для Тома был пункт «Наследник по Праву Завоевания». «Вот это поворот», — с изумлением мысленно произнёс он. — «Ты не только победил меня, но и унаследовал всё, что было моим. Поздравляю, Поттер. Теперь ты и впрямь мой хозяин.» Гарри скривился на слова Тома. Под списком активов Поттеров, среди прочего, значилась отдельная строка. Депозит № 734: «Фонд Благодарности Гарри Поттеру». Основан: 1 ноября 1981 года. Пополняется за счёт анонимных вкладов от благодарных членов магического сообщества. Гарри смотрел на сумму, указанную рядом, и у него перехватило дыхание. Ему с детства принадлежал целый сейф, куда волшебники со всей страны почти два десятилетия отправляли деньги для «мальчика-который-выжил». Ирония была настолько горькой и оглушительной, что он не знал, плакать ему или смеяться. «Ну, что ж», — мысленно произнёс Том, и в его голосе звучало злорадное удовлетворение. — «Кажется, твой героизм наконец-то окупился. И весьма щедро. Теперь у нас есть не просто деньги, Поттер. У нас есть полная независимость.»