Искупление в изумрудах

Первый месяц их путешествия был самым тяжёлым. И дело было не столько в физических лишениях, сколько в чувстве дежавю. Следуя старой привычке, избранной ещё во времена охоты на крестражи, Гарри путешествовал магловским способом. Его способ передвижения был лишен комфорта, зато был безопасен. Он знал, что путешествовать магловским способом можно и с комфортом, но не заморачивался над этим. Он ночевал в дешёвых мотелях, питался консервированной едой и тем, что можно было купить на вокзалах. Вспоминал, как скитался по Англии с Роном и Гермионой в поисках крестражей. Та же бедность и неуверенность в завтрашнем дне, то же тягостное чувство одиночества в окружении людей. Разница была лишь в том, что тогда его согревало тепло дружбы, а теперь язвительный голос в голове. Том, разумеется, был глубоко недоволен. Его негодование было всеобъемлющим и постоянным. Даже будучи призраком, лишённым физических потребностей, он с завидным упорством требовал комфорта, достойного, по его мнению, их статуса. «Восхитительно», — мысленно произнёс Реддл, пока Гарри пытался устроиться на жёстком сиденье вагона, мчавшегося куда-то в предгорья Карпат. — «Я, величайший волшебник своего поколения, провожу лучшие часы своей жизни, вдыхая аромат немытых носков и вчерашней колбасы. Превосходный стратегический ход, Поттер. Никто не станет искать героя Британии здесь, среди этого сброда.» Гарри ничего не ответил на ворчание в своей голове. Он прижался лбом к прохладному, запотевшему стеклу вагона, глядя на проплывающие за окном картинами природы. Поезд петлял по предгорьям и Поттер видел впервые в жизни видел такие крутые склоны хвойных лесов, уступающие место поросшим мхом валунам. Прозрачные ручьи, сверкающие в густой изумрудной траве, усыпанной полевыми цветами. Воздух за стеклом, казалось, был напоён ароматом влажной земли и хвои. В долинах, окутанных сизой дымкой, паслись коровы с колокольчиками на шеях, а старые деревянные церкви выглядели как декорации к забытой сказке. И сквозь эту красоту Гарри чувствовал, как его магия тонкой струйкой перетекает к Тому, сидевшему напротив. Это было похоже на то, как земля питает дерево растущее на ней. «Ты уверен, что не хочешь воспользоваться моим знанием хотя бы для выбора более приемлемого ночлега?» — томно продолжил Том. — «Или ты находишь особое удовольствие в том, чтобы спать на сырых простынях?» — Это не важно, — сквозь зубы пробормотал Гарри, закрывая глаза. «Скажи мне, сколько ещё недель ты готов влачить это жалкое существование бродяги?» — вздохнул Том. Гарри не ответил. Он снова уставился в запотевшее стекло, но видел уже не пейзажи. Перед его глазами вставали другие картины. Он скучал по Рону. По его громкому смеху и дурацким шуткам, которые разряжали любое напряжение. По её умным и ясным глазам Гермионы, её уверенности в том, что у каждой проблемы есть решение, надо только как следует покопаться в книгах. Он скучал по тёплому шуму на кухне в Норе, по волшебному аромату горячих пирогов миссис Уизли, который означал дом, заботу и безопасность. Он скучал по чувству принадлежности. По тому, что где-то есть место, где его ждут, где он свой. «Если ты продолжишь цепляться за прошлое, оно поглотит тебя и сделает уязвимым.» Гарри молчал. «Ты сам решил уйти, Поттер. Так иди и не оглядывайся.» Голос в его голове звучал ровно. «Твои друзья остались в той жизни, от которой ты бежал. Вспоминать о них, всё равно что царапать старую рану. Если будешь вечно оглядываться назад, никогда не сдвинешься с места. А нам нужно двигаться вперёд.» — Я иду, — пробормотал Гарри себе под нос, чем привлёк к себе странный взгляд сидевшей по диагонали пожилой женщины. Поезд замедлил ход и с шипением замер у пустой платформы. Дверь вагона с скрипом отъехала и Гарри вышел из вагона, потягиваясь после долгого сидения. Порывистый осенний ветер тут же растрепал его и без того непослушные волосы и забился под плащ, заставляя ёжиться. Он стоял секунду, вдыхая запах дизеля и дыма от дровяных печей, глядя на низкое свинцовое небо. День стремительно катился к закату, окрашивая горизонт в лиловые тона. В воздухе висела предзимняя колючая сырость. Гарри перекинул дорожную сумку на другое плечо и зашагал в сторону тусклых огней посёлка, в глазах у него уже стоял образ тёплой комнаты и кружки чего-нибудь горячего. «Неужели нельзя найти заведение, где простыни хотя бы пахнут не отбеливателем?» — ворчал Том, пока Гарри пытался заснуть на жёстком матрасе в комнате с отслаивающимися обоями. — «И эта еда… Неужели ты находишь некое мазохистское удовольствие в жевании безвкусного бутерброда?» — Хватит! — резко оборвал он Тома. — Ты провёл несколько лет в виде призрака, вселяясь в змей и крыс! Тебе ли, с твоим-то опытом выживания в отвратительных условиях, жаловаться на неудобства? В его голове на секунду воцарилась тишина, а затем раздался спокойный, обдуманный ответ. «То, что я был вынужден существовать в отвратительных условиях, не означает, что я их любил или не стремлюсь к лучшему», — холодно произнёс Том. — «Я терпел лишения, потому что у меня не было выбора. Сейчас он у нас есть. Ты живой волшебник с полным доступом к своей магии и, как выяснилось, с весьма солидным счётом в Гринготтсе. Нет никаких разумных причин продолжать это самоистязание, кроме твоего собственного упрямства и, возможно, нездоровой тяги к страданию.» И они спорили ещё долго. Гарри, сжимая виски пальцами, кричал о необходимости оставаться незаметным, о том, что комфорт — это лишняя трата средств. Том парировал в ответ. «Ты путаешь осторожность с мазохизмом, Поттер. И с чего ты взял, что тебя кто-то вообще ищет?» Он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание Гарри. «Ты официально предупредил всех, что покидаешь Британию. Ты совершеннолетний волшебник, не беглый преступник. В чём, скажи на милость, проблема? Кто, по-твоему, швырнёт все свои дела и бросится в погоню за тобой по всей Европе? Твои друзья? Они уважают твой выбор. Министерство? У них своих забот полно.» На мгновение у Тома мелькнула крамольная мысль. Возможно, проблема была в том, как он его… настроил. Но он тут же отбросил её прочь. Мысль была неудобной и не относилась к текущей задаче. Его задачей сейчас было убедить Гарри в простой истине, что тот в безопасности. Его никто не разыскивает. Никто не будет насильно тащить его обратно, словно провинившегося школьника. Он свободный человек, волшебник, имеющий полное право находиться где угодно и тратить свои собственные деньги на нормальную кровать и приличную еду. Том настойчиво выстраивал эту логическую цепочку, пока сопротивление Гарри не начало давать трещины. Гарри не хотел никого обременять своим присутствием и надеялся продолжить вести себя по-старинке. Но Том был настойчив. С этого дня их путешествие изменилось. Они по-прежнему перемещались в основном магловским транспортом, на этом Гарри стоял насмерть, но ночевать теперь останавливались в приличных пансионах или отелях. Гарри по-прежнему предпочитал автобусы и поезда, находя в их ритме некое медитативное уединения и возможность наблюдать за жизнью, текущей за окном. Но теперь в его рюкзаке лежали не консервы, а свежие продукты с местных рынков, которые он мог незаметно приготовить с помощью простых заклинаний. И Гарри начинало это нравится, хоть он и отказывался это признать, а Том, получив желаемое, стал чуть менее язвительным.

***

Первым делом они начали посещать места силы, которые Том наметил для своего возвращения. Гарри, в общем-то, понимал его конечную цель — Том жаждал обрести плоть. Но некоторые его просьбы казались слишком странными. Вот, к примеру, он привёл Гарри на поляну, скрытую в глубине леса. В центре её располагался наполовину вросший в землю камень. Тот напоминал Гарри алтарный камень и от него веяло мощной энергией. Воздух здесь был густым и насыщенным. А от большого количества кислорода у Гарри немного кружилась голова. Трава здесь, несмотря на осень, была ярко зелёной, а деревья даже не думали сбрасывать свою листву. И на много миль вокруг не было ни души. «Сядь у камня», — приказал Том. — «Прими удобную позу. И постарайся ни о чём не думать.» — А зачем?.. — попытался спросить Гарри, но Том на него так посмотрел, что тот решил не спорить. Гарри сел, скрестив ноги. Медитация и он были вещами несовместимыми, но Поттер решил не спорить с Томом. Он беспечно доверился ему. «Можешь закрыть глаза», — добавил Том. Гарри закрыл глаза, намереваясь сосредоточиться. Но убаюканный щебетанием птиц и тёплым магическим потоком, исходящим от камня, он через несколько минут тихо заснул. Он проснулся от того, что солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и лиловые тона. Над ним кружил прозрачный, но явно недовольный призрак. — Ну что? — спросил Гарри, с трудом приходя в себя. — Получилось? Сделал что хотел? «Нет», — ответил Том раздражённо. — «Не получилось. Пойдём отсюда. Тебе нужно отдохнуть в нормальной постели.» Гарри лишь пожал плечами, не понимая причины такой неудачи. Последующие пару дней Том был мрачен и немногословен, ворча на каждую мелочь. Но затем, словно пересилив себя, он снова стал вежливым и проницательным. И вскоре они отправились к следующему месту силы. Оно оказалось на краю света. Во всяком случае, так показалось Гарри, когда он несколько дней шёл пешком через горные перевалы, пока не вышел к отвесной скале, нависающей над бушующим морем. В скале зияло отверстие, куда ему необходимо было спуститься. «Здесь», — указал Том. — «Здесь я смогу…» Он не договорил, но Гарри почувствовал, как по их связи пробежала дрожь. Внутри пещера оказалась просторной с высоким сводчатым потолком, на котором светился мох. Она напомнила Гарри пещеру, в которую они отправились вместе с Дамблдором. Но в этой не в пример было суше, а так же не было инферналов. В центре пещеры, прямо на каменном полу, лежал идеально круглый, чёрный камень. — Откуда он здесь? — Гарри обернулся к Тому. Тот не ответил, облетая пещеру. «Ложись», — распорядился Том. — «Прижмись спиной к камню. И на этот раз… постарайся не заснуть.» Последняя фраза прозвучала с лёгкой укоризной и Гарри даже улыбнулся в ответ. Он лёг, ощутив приятную прохладу камня сквозь одежду. Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться на ритме прибоя за стенами пещеры и на странном, пульсирующем чувстве, исходящем от чёрного камня. На этот раз ему удалось не заснуть. Он лежал, чувствуя, как магия места обволакивает его, вливается в него… и тут же прохладной, но непрерывной струйкой перетекает к Тому. Прошёл час, возможно больше. Вдруг Том тяжело и разочарованно вздохнул. «Достаточно. Вставай.» Гарри открыл глаза и поднялся. Призрак Тома был более плотным, чем обычно, но в его глазах читалось то же самое раздражённое недовольство. — Опять не вышло? — тихо спросил Гарри. Том прошипел что-то сквозь зубы сквозь зубы, а его прозрачная рука сжалась в кулак. Он отвернулся и поплыл к выходу из пещеры. «Неважно. Мы найдём другое место.» Гарри кивнул, глядя на его спину. Он не понимал, что делает Том, но чувствовал, как каждая неудача бьёт по его самолюбию. И это осознание почему-то заставило Гарри почувствовать жалость. Том резко на него обернулся, но ничего не сказал. Гарри сосредоточился на образе покинутого им несколько дней назад маленького городка и, с лёгким хлопком аппарации, перенёсся обратно. Дорога, занявшая у него пешком несколько дней, была пройдена за мгновение. Он снял уже знакомую комнату в той же самой гостинице, что и раньше, и рухнул на кровать. На обратном пути Том с ним не разговаривал. Он даже развоплотился, чтобы Поттер не донимал его вопросами. Гарри понимал, что Том где-то рядом, он просто не хотел с ним разговаривать. Как только дыхание Гарри выровнялось и он уснул, воздух в центре комнаты задрожал. Том материализовался, почти вибрируя от сдерживаемой злости и начал метаться по комнате. «Почему? Почему не получилось?» Он был цельным. Его душа была единой и неделимой, в отличие от изуродованной сущности Волан-де-Морта. Гарри… Гарри был цельным сосудом, полным живой, буйной магии. Теория была безупречна! Он должен был суметь проскользнуть в щель его сознания… Гарри, по своей наивной доброте, наверняка выпустил бы его, если бы попросили. Но ничего не вышло. Магия Гарри, что питала его, признавала частью себя на глубинном уровне отвергла его попытку вторжения. Она просто не пускала его, создав барьер, который Том не в силах был преодолеть. «Я — Том Реддл! Я повелевал такой магией, которая и не снилась никому! А теперь я не могу элементарное?» — метался Том в бессильной ярости. Он был величайшим умом своего поколения, но столкнулся с непредсказуемой связью, которую сам не до конца понимал. «С Квирреллом было не так.» Осколок его души легко подчинил того слабого, жаждущего власти волшебника без какого-либо сопротивления. И прочно засел в том теле, питаясь его жизненной силой, подчиняя его волю. Но… Но с Гарри всё было иначе с самого начала. Он существовал с ним в симбиозе, как странный, ядовитый плющ обвившийся вокруг могучего дуба. Он не мог подчинить Гарри, потому что магия, связывавшая их, была сложнее, чем та грубая сила. Это был провал. Он пытался применить к алмазу инструмент, созданный для глины. Том посмотрел на Гарри и с отвращением поймал себя на мысли, что чувствовал лишь лёгкое раздражение, приправленное негодованием. Этот мальчик был его самой большой неудачей и… его самым ценным приобретением. Его проклятием и единственным шансом на жизнь. Гарри лежал на боку, лицо было спокойным и каким-то даже умиротворённым. «Наивный», — подумал Том, но уже без привычной злости. — «Глупый, упрямый, идеалистичный мальчишка.» Так же внезапно, как налетела, ярость отступила. Её вытеснил нахлынувший поток воспоминаний, почти интимных моментов их странного совместного пути. Вспомнилось, как Гарри просыпался среди ночи, залитый холодным потом и первым делом, ещё не пришедший в себя, сиплым шёпотом спрашивал: «Ты в порядке?» Вспомнился последний кусок хлеба, который Гарри, не задумываясь, отдал ему, когда они с Роном и Гермионой странствовали в поисках крестражей. Он видел, как Гарри привязался тогда к нему, так глупо и безрассудно. Как беспокоился, спрашивал о самочувствии, предлагал помощь с той искренней настойчивостью, которую невозможно было игнорировать. Как продолжал беспокоиться даже сейчас, когда у Тома не было тела. А он в ответ огрызался. Отталкивал. Видел в этой заботе слабость или, что ещё невыносимее — снисхождение и жалость. И сейчас, глядя на спящее лицо Гарри, он почувствовал нечто странное. Что-то тёплое и одновременно колючее, заставлявшее его ярость таять, оставляя после себя лишь недоумение. Он беспокоился о Гарри. Но каким образом? Как о сосуде? Как о будущем вместилище? Это единственное разумное объяснение. Но где-то в глубине теперь уже цельной души, он понимал, что беспокоится о нём как о человеке, который, несмотря на все его шипы и отчуждение, продолжал идти рядом. Том, видел, как тот смотрит на него с обидой и даже болью, но не с жалостью, а с преданностью и влюблённостью, спрятанными под разочарованием. Том медленно приблизился к кровати. Его рука непроизвольно потянулась вперёд, стремясь коснуться чёрных волос, растрёпанных на подушке. Но пальцы остановились в нескольких дюймах от них. Он не мог. И дело было не только в отсутствии плоти. Он сам удивлялся тому, что чувствовал. Это было странно. Глупо. Абсолютно нелогично. Резким движением Том отстранился, отплыл к ночному окну, за которым тускло мерцали огни незнакомого города и вновь полностью развоплотился, растворяясь в темноте. Ему нужно было подумать. В одиночестве.

***

Как-то раз, сидя у костра на окраине очередного забытого миром леса, Гарри отложил в сторону недоеденную булку и прямо спросил: — Ты сказал, что мы отправимся в Европу учиться. Но всё, что мы делаем, это путешествуем по странным местам силы. И это всё? Том медленно повернул к нему голову. В его глазах вспыхнула знакомая искра раздражения, но почти мгновенно погасла, сменившись усмешкой. «Ты по-прежнему мыслишь категориями Хогвартса, Поттер», — прозвучал его мысленный голос. — «Ты представляешь себе «учёбу» как сидение в библиотеке над пыльными фолиантами и сдачу экзаменов какому-нибудь профессору.» Он подлетел ближе. «То, чем мы занимаемся и есть настоящее обучение. Самое глубокое из возможных. Эти «странные места» не просто точки на карте с высокой концентрацией магии. Каждое из этих мест уникально. Одно учит терпению, другое — ярости, третье — исцелению. Они учат тебя чувствовать магию, а не просто заучивать заклинания. Ты должен понять её язык, её ритм, прежде чем пытаться её покорить.» Гарри нахмурился, перемешивая веткой угли костра. — И что, по-твоему, я должен здесь понять? Что этот лес пытается мне сказать? «Этот лес», — продолжил Том, — «говорит о цикле. О увядании и возрождении. О силе, что разливается везде. Она в грибах, что пробиваются сквозь мох под деревом. Она в пауках, что плетут свою паутину на ветках. Как ты можешь создать что-то по-настоящему сильное, не поняв этой первозданной силы? Ты не сможешь восстановить плоть, не поняв принципов жизни.» Он замолчал. «Мы не просто путешествуем, Гарри. Мы ищем не конкретное заклинание или артефакт. Ты должен понять принцип, на котором возможно построить новое тело. Для этого нам не нужны ни библиотеки, ни лаборатории. Так что да, — его голос приобрёл лёгкий оттенок насмешки, — «это всё». Пока что. Ты разочарован?» Гарри, который практически ничего не понял из пространственных рассуждений Тома, тихо выдохнул. Он посмотрел на тлеющие угли, затем на Тома. Подумал, что за, возможно, бесцельным путешествием, Том скрывал какой-то сложный замысел. Может быть, в этом действительно был какой-то свой сакральный смысл. Правда, Гарри его ещё не разгадал. — Нет, — тихо ответил Гарри. — Не разочарован.

***

Они продвигались в сторону Трансильвании и с каждым днём окружающий пейзаж становился всё более мрачным. Поздняя осень вступила в свои права, затягивая небо тучами и заливая землю проливными дождями. Они забрались в самую глушь и гостиниц тут не было, поэтому Гарри пришлось пару ночей провести в лесу, пока он не вспомнил, на что может аппарировать. И он стал перемещаться в последний видимый им городок, чтобы на ночь останавливаться в гостинице. Но однажды вечером, когда сумерки сгустились до черноты, а свет волшебной палочки едва освещал путь, всё пошло на перекосяк. Гарри наткнулся на полуразрушенную часовню, почти полностью скрытую зарослями плюща. Здесь пахло пылью, влажным камнем и чем-то металлическим. Этот запах заставил его кожу покрыться мурашками. «Не лезь туда, Поттер», — немедленно прозвучал в его голове резкий голос Тома. — «Чувствуешь запах? Это вампиры. Уходи сейчас же.» Но любопытство взяло верх и Гарри сделал ещё шаг вперёд, чтобы заглянуть внутрь через разбитое витражное окно. В тот же миг из темноты часовни донеслось тихое шипение, и он увидел бледные лица с горящими в темноте красными глазами. Сердце упало в низ. Он рванулся назад, не разбирая дороги. За спиной послышался шелест множества быстрых шагов и низкое голодное рычание, от которого кровь стыла в жилах. Ветки хлестали его по лицу и рукам, цеплялись за плащ, но он бежал, подгоняемый чистейшим животным страхом, пока не вылетел на небольшое открытое пространство. «Аппарируй! АППАРИРУЙ!» — кричал Том и его голос разносившийся по лесу, наконец-то, добрался до сознания Гарри. Гарри, задыхаясь от бега, судорожно сжал палочку и крутнулся на месте. Из леса выпорхнуло несколько вампиров. Они оскалились, обнажая длинные клыки, но не успели схватить его. Воронка аппарации уже унесла Поттера. Мир исчез в привычном вихре и Гарри с глухим стуком рухнул на пол в своём гостиничном номере. Он лежал, судорожно хватая ртом воздух, а сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Через секунду в комнате материализовался Том. «ИДИОТ!» — прокричал он вслух. — «Самовлюбленный, безмозглый идиот! Ты что, решил, что бессмертный? Что твоя жизнь — это дешёвое Тёмное фэнтези, где герой в конце выживает?! Я сказал тебе уходить!» Гарри, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, просто смотрел на него, широко раскрыв глаза. В глазах Тома он увидел дикий, неконтролируемый страх. За него? «Ты вообще понимаешь, что могло произойти? Если бы они поймали тебя? Если бы обратили? Или просто высосали всю кровь до капли?» Призрак Тома метался по комнате. «Что бы стало со мной, а?» — он остановился прямо перед Гарри, наклоняясь вперёд. — «Привязанный к умирающему или, что хуже, к обращённому тебе?» «А, нет», — подумал Гарри. Том боялся за себя. Гарри сидел на полу опустив голову и слушал этот гневный монолог. — Ты… ты беспокоился обо мне? — Он поднял взгляд. Том замер. Его гнев сменился растерянностью. «Не неси чушь», — он отвернулся и его голос стал отстранённым, но каким-то фальшивым. — «Я беспокоюсь о единственном проводнике, который у меня есть. Не более того. Теперь ложись спать. И в следующий раз, когда я сказу «не лезь», ты послушаешься. Понял?» Не дожидаясь ответа, он растворился. Гарри остался сидеть на полу, но на душе у него стало спокойно. Он был почти уверен: Том солгал. Гарри засыпал с улыбкой.