Искупление в изумрудах

Следующие несколько недель стали временем странных и натянутых визитов. Рон и Гермиона приходили раз в неделю, всегда вместе. Они, как будто черпали силы друг в друге для этих встреч. Сначала бывшие друзья просто бродили по магазину, разглядывая товары и обмениваясь вежливыми, ничего не значащими фразами с Марволо, который наблюдал за ними с прохладной вежливостью учёного, изучающего редкий, но потенциально опасный вид животных. К слову сказать, они так и не признали в нём того самого Тома, что сопровождал их во время поиска крестражей. Гарри держался с ними отстранённо, а они в начале пытались вести себя по старому, но быстро поняли, что так Гарри ещё больше отстраняется от них. Первый прорыв случился благодаря Рону. Он задержался у витрины с шахматами, фигуры которых сами передвигались по доске, разыгрывая знаменитые партии. — Блин, — невольно вырвалось у него. — У Чарли были такие же… только они постоянно ссорились между собой и откручивали друг другу головы. Уголок рта Гарри слегка дрогнул в улыбке. — Эти более воспитанные. Я поработал над их настроением. Воспользовался одним из принципов стабилизации магии. Рон фыркнул, и на секунду в воздухе между ними повисло что-то прежнее, что-то напоминающее их прошлое, лёгкое общение. Гермиона, в свою очередь, не могла удержаться от вопросов. Она разглядывала шахматы с таким же интересом, как в школе проглатывала любые учебники. — Этот принцип стабилизации основан на работе Арчибальда Альдхейма? Я читала его трактаты о магии, но считалось, что его теории нежизнеспособны. — Альдхейм ошибался в расчётах резонансной частоты, — небрежно вступил в разговор Марволо, не отрывая глаз от каталога. — Мы… Гарри разработал модифицированную матрицу. Гермиона смотрела на Тома, стоявшего за стойкой, с таким нескрываемым интеллектуальным голодом, от чего Гарри стало почти жаль её. Видимо на своей работе она не получает столько интеллектуальных загадок, как здесь. Постепенно их визиты стали длиннее, с учётом работы и наличием детей, которым тоже нужно было уделять внимание. В глубине магазина, за изящными витринами с артефактами, скрывался небольшой уединённый уголок. Здесь стоял скромный столик из тёмного дерева и три удобных кресла с высокими спинками. Марволо и Гарри обустроили это место скорее для соблюдения формальностей, так «на всякий случай», но сами никогда им не пользовались. Однако теперь этот уголок приобрёл особое значение. Именно здесь во время своих еженедельных визитов устраивались Рон и Гермиона. Сидя в креслах, они были почти не видны посетителям магазина, но сами могли наблюдать за всем происходящим в зале. В этой скрытой нише царила особая атмосфера, пока что приправленная неловкостью от общения. Гарри выделял время и присоединялся к ним, занимая свободное пространство рядом. На столе появлялся поднос с напитками — изящный чайник для Гермионы и Рона, и скромная чашка кофе для Гарри. Рону были в новинку все эти изыски в виде расписных чашек, но он старался не показать своего невежества ради Гарри. — Я и не знала, что ты любишь кофе, — заметила в первый раз Гермиона, с лёгким удивлением наблюдая, как он делает маленький глоток тёмного ароматного напитка и возвращает чашку на столик. В её голосе прозвучала нотка, напоминающая лёгкое возмущение. Ей было неприятно что-то не знать. Гарри выгнул бровь и слегка пожал плечами, равнодушно окинув её взглядом. Его пальцы аккуратно обхватили тонкую ручку фарфоровой чашки. — Во время странствия мне понравился этот напиток, — начал он, на мгновение вспоминая прошлое… … Их путь лежал по землям, что некогда были сердцем Османской империи, через окрестности Анкары, где природа раскрывала перед ними всё своё разнообразие. Они преодолевали горные массивы, где воздух был напоен ароматом хвои и свежести, мимо лесов, где вековые кедры и сосны соседствовали с дубами и ясенями. Ветер играл в кронах тополей и берёз, а в тенистых ущельях скрывались заросли рододендронов и можжевельника. Когда они спускались в степные районы, их встречало море диких трав. Шалфей и ромашка, лаванда и мята наполняли воздух густыми, пряными ароматами. Повсюду пестрели цветы — розы, лилии, нарциссы, ирисы и тюльпаны — создавая живой ковёр под ногами. Именно в такой день, когда они остановились на отдых у подножия гор, судьба и привела Гарри и Марволо в маленькую деревню. Воздух здесь был наполнен не только запахом полевых цветов, но и едва уловимой магией, что витала над этими землями. Где-то в горах рыскали волки и лисы, в лесах скрывались рыси и барсуки, а в небе парили канюки и соколы. Даже белки и бурундуки, мелькавшие среди ветвей, казалось, были частью этого мира. Марволо привёл их к дому пожилой женщины Айше-ханым, что стоял на окраине деревни. Гарри, открывший в себе способность чувствовать магические потоки, ещё на подходе ощутил исходящее от дома странное, пульсирующее тепло. Айше-ханым не говорила по-английски, а Гарри знал только пару фраз на турецком, в отличии от Марволо. Тот долго разговаривал с ней о чем-то и Гарри, не понимающий ни слова, занял себя разглядыванием убранства маленького дома. Когда их беседа была закончена, Айше-ханым начала свой ритуал приготовления кофе. За окном вечерело, где-то вдали прокричал фазан. Она отмеряла молотые зёрна маленькой деревянной ложечкой, которая, по словам Марволо, принадлежала ещё её прабабушке. Медная джезва в её руках казалась Гарри чем-то необычным, волшебным. Она будто вбирала в себя ароматы шалфея и лаванды, шепот ветра в кедрах и мудрость этих земель. Гарри сделал первый глоток, и в начале, насыщенный вкус обжаренных зёрен показался ему слишком интенсивным, почти грубым. Но по мере того как тепло разливалось по его телу, к горечи добавились тонкие нотки шоколада, пряностей, чего-то дымного и неуловимого. Гарри показалось, что он вкушает не просто кофе, а саму душу этой земли — гордую и дикую, как рысь в горных лесах, нежную и прекрасную, как цветущие тюльпаны в степях, и мудрую, как вековые кедры, что видели смену империй. Гарри поведал Марволо свои мысли, ощущая, как горьковатое послевкусие на языке переплетается со сладостью пахлавы. Марволо кивнул: — Возможно, в этом и есть секрет. Не торопиться. Ценить каждый момент. Даже если он горький. С тех пор кофе стал для Гарри не просто напитком, а воспоминанием о том дне, когда он впервые понял, что жизнь может быть иной — неторопливой, глубокой, наполненной скрытыми смыслами. И каждый раз, вдыхая аромат свежесваренного кофе, он снова ощущал то странное спокойствие, что нашёл в доме Айше-ханым… Но затем он резко оборвал себя, поставив чашку на стол, тем самым, закрывая невидимую дверь в прошлое. На лице Гермионы появилось сложное выражение, состоящее из смеси грусти и понимания. Она видела, как мгновенная открытость в его глазах сменилась сдержанностью, вошедшей у Гарри в привычку. Её пронзила острая боль от осознания, того что он больше не считает их достаточно близкими, чтобы делиться даже такими простыми воспоминаниями. Что стена между ними оказалась выше и прочнее, чем она предполагала. Но она молча проглотила эту боль, в смирении опустив взгляд на свои руки. Потому что страх снова потерять дорогого друга был сильнее любопытства и даже обиды. Она готова была принять его таким, лишь бы не рисковать возможностью снова видеть его. Гермиона сознательно обходила болезненные темы. Никто не спрашивал, что случилось с Гарри за эти десять лет. Никто не интересовался, кто такой Марволо Гонт, чья проницательная улыбка и аристократичные манеры вызывали у Гермионы подозрения. Вместо этого они говорили о настоящем. Рон, развалившись в кресле и попивая чай, с экспрессивными жестами рассказывал о работе в Отделе магического правопорядка. — Представляешь, на прошлой неделе нам пришлось разнимать драку в «Дырявом Котле! — он качал головой, но в его глазах читалось удовольствие от работы. Гарри вежливо улыбнулся. — Обычная рутина, конечно, не то что раньше, но… скучать не приходится. Гермиона делилась сложностями своей должности первого заместителя министра. — Бюрократия, Гарри, ты не представляешь, — вздыхала она устало. — Иногда кажется, что победить Волан-де-Морта было проще, чем провести через Визенгамот закон о регулировании импорта мётел. Каждый пункт приходится буквально отстаивать. Затем разговор неизменно переходил к детям. — У Розы недавно случился магический выброс, — с гордостью в голосе говорила Гермиона. — Немного раньше, чем у меня в детстве. — А Хьюго, — подхватывал Рон, — тот вообще сорванец. На прошлой неделе попытался удрать за Джинни на метле. Получилось… частично. Пришлось звать Гермиону на помощь. Гарри слушал их, и по его лицу пробегали тени разных эмоций. Он улыбался их историям, кивал, понимающе хмурился, узнавая о самых важных моментах их жизни. Однажды вечером, когда Рон и Гермиона уже ушли, в магазине воцарилась тишина, Гарри и Том, с помощью камина переместились в гостиную особняка на Гриммо, оставив магазин на продавцов. Гарри сбросил мантию на спинку дивана и прошёл к большому окну, глядя на тёмные очертания спящего маггловского Лондона. За его спиной мягко зажглись лампы, отбрасывая тёплые блики на стены. — Здесь мне проще дышать, — произнёс он, не оборачиваясь. Марволо подошёл к камину, и пламя заиграло на поленьях по мановению его руки, наполнив комнату живым светом. — Потому что здесь твоя территория. Ты не обязан здесь ни перед кем отчитываться и ни для кого не должен играть роль. — Но я не отчитываюсь перед ними, — возразил он, поворачиваясь к Тому. — Они хотят понимания и участия, а я не могу им дать этого. Гарри тяжёло вздохнул, его плечи опустились под невидимой тяжестью. — Мне казалось… что со мной что-то не так, — начал он, глядя в огонь камина. — Разве я не должен радоваться их историям? Слушать о их жизни? Они же были… они есть мои друзья. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Но чем больше я слушаю, тем больше понимаю… Мне неинтересно. Их дети, их работа, их быт… — Гарри резко оборвал себя и поднял взгляд на Марволо, и в его зелёных глазах читалась настоящая боль. — Неужели я стал таким плохим человеком? Марволо не двинулся с места, его тёмные глаза внимательно изучали Гарри. — Ты не плохой человек, — прозвучал твёрдо его голос. — Ты стал другим. Вы прожили десять лет разной жизнью. Ты изучал магию, путешествовал. Они растили детей и делали карьеру в Министерстве. Ваши пути разошлись. И это нормально — не находить отклика в рассказах о жизни, которую ты не разделял. Он сделал паузу. — Это не делает тебя плохим другом. Это делает тебя честным. С собой и с ними. Притворная заинтересованность была бы куда хуже. Гарри молчал, впитывая его слова, но внутренняя буря не утихала. Вина и разочарование в себе сплетались в тугой узел под сердцем. — Но как же всё то, что мы пережили? — прошептал он, и голос его дрогнул. — Столько лет дружбы… Разве этого недостаточно, чтобы… чтобы их рассказы отзывались во мне? Марволо не ответил сразу. Вместо этого он подошёл и обнял Гарри сзади, положив подбородок ему на плечо. Тёплое прикосновение стало якорем в бушующем море сомнений. — Общие воспоминания — это хорошо, — проговорил он на ухо Гарри. — Но они не обязывают тебя до скончания веков интересоваться ими. Ты можешь чтить прошлое, не будучи его заложником. Он мягко, почти невесомо, прикоснулся пальцами к его виску. — Ты изменился… они изменились. Они… — он слегка пожал плечами, и движение это передалось Гарри, — они нашли своё счастье в простой жизни. И в этом нет твоей вины. Гарри закрыл глаза. Прикосновения Марволо помогали отогнать призраков прошлого. — Значит, я не предал их? — тихо спросил он. — Мы просто… стали разными людьми? — Именно так, — подтвердил Марволо, и Гарри почувствовал, как его губы коснулись виска. — И если они настоящие друзья, то со временем примут эти изменения. А если нет… — его голос стал вкрадчивым, — …то, возможно, не стоит держаться за призрак дружбы, которая осталась в прошлом. Гарри медленно кивнул, понимая, что никакой мост не сможет соединить две такие разные реальности. Резкий рывок аппариции — и вместо гостиной Гарри оказался в их с Томом спальне. Обычно стремительное перемещение на мгновение дезориентировало его, но в этот раз он быстро пришёл в себя. Едва обретя почву под ногами, он обернулся к Марволо и их губы встретились в поцелуе, полном голода. Напряжение, сдавливавшее грудь Гарри последние недели, наконец-то лопнуло, уступая место чему-то тёплому и ясному. Он чувствовал знакомое, мощное и родное сияние магии Марволо — надёжное, как земля под ногами. Одежда растворилась в воздухе и, когда ладони Гарри скользнули по обнажённой спине Марволо, он почувствовал всепоглощающее желание. Марволо мягко подвел его к кровати, и Гарри лег на спину, утягивая его за собой. Их взгляды были прикованы друг к другу. — Ты так прекрасен, — прошептал Марволо, его голос был низким и полным искреннего восхищения. Его пальцы нежно провели по линии челюсти Гарри. — И весь мой. — Всегда, — выдохнул в ответ Гарри, его руки обвили шею Марволо, притягивая его ближе. Легким движением руки Марволо создал большое зеркало в золочёной раме, установив его так, чтобы они оба могли видеть своё отражение. В тот же миг по периметру комнаты один за другим вспыхнули высокие свечи в массивных канделябрах. — Смотри, — прошептал сказал Марволо. — Смотри, на нас. Гарри перевёл взгляд на их отражение. Да, его волосы были растрёпаны, губы — распухшими от поцелуев, а глаза горели. Он видел человека, охваченного страстью к тому, кого он любил. Видел, как его тело, сильное и гибкое, идеально повторяло изгибы тела Марволо. Как его тёмные волосы смешивались прядями Марволо на подушке. Это было зрелище глубокой, интимной близости. — Мы были созданы друг для друга, — проговорил Марволо, следя за его реакцией в зеркале. Его руки уверенно лежали на бёдрах Гарри. — С самого начала. Просто нам потребовалось время. Марволо медленно провёл ладонью по напряжённому животу Гарри, и под его прикосновением тот почувствовал, как вслед за ладонью прошла волна приятной прохлады очищающего заклинания. Затем прохлада сменилась ощущением обволакивающего тепла, которое разлилось глубже, подготавливая и смазывая его изнутри. Гарри расслабленно выдохнул, всем телом доверяя мастерству и намерениям своего партнёра. Когда они наконец соединились, это было долгожданным воссоединением. Гарри вскрикнул от переполняющих его чувств. Его взгляд в зеркале встретился с взглядом Марволо — тёмным, сосредоточенным и полным той же бездонной любви, что бушевала в его собственном сердце. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри. — И я тебя, — ответил Марволо, его голос дрогнул от эмоций. — Всю оставшуюся жизнь. Их движения были танцем страсти, неистовым и абсолютно синхронным. В этом единстве, под взглядами их общих отражений, не было места прошлому. Были только они — Гарри Поттер и Марволо Гонт, нашедшие в другом свою вторую половину. Ритм их тел ускорялся, наполняя комнату музыкой несдерживаемых стонов и учащённого дыхания. Марволо опустил голову, его губы нашли чувствительную точку у основания шеи Гарри, заставляя того выгнуться в немой мольбе. Длинные пальцы Марволо скользили по напряжённым мышцам спины Гарри, вырисовывая на коже сложные узоры. — Ты так прекрасно отзываешься на каждое моё прикосновение, — прошептал Марволо, прикасаясь своим языком к бешено бьющейся жилке на шее Гарри. Язык Тома скользнул ниже по напряжённой коже, ощущая под собой учащённый пульс. Гарри зажмурился и глубже впустил его в себя, пальцами впились в простыни, полностью отдаваясь этому ощущению. А в следующий миг магия Марволо накрыла Гарри целиком, мощной волной, заставляя раствориться в себе. Она текла по его венам, вторила ритму его сердца, обволакивала каждую клеточку как давно знакомая стихия, узнающая свою пару. Гарри выгнулся, издав глубокий, прерывистый стон. Это было всепоглощающее блаженство, столь интенсивное, что граничило с болью. Он чувствовал, как его разум плывёт, тонет в этом море ощущений, и у него не было ни малейшего желания сопротивляться. Он доверял этому падению. Гарри смутно осознавал, как его тело движется под Марволо, слышал свои собственные стоны. Возбуждение было таким острым, что одного прикосновения хватило бы для кульминации. Едва его пальцы дрогнули, потянувшись вниз, в его сознании прозвучал голос Марволо: — Не сейчас. Доверься мне. — Я… я не могу… — Можешь. Я буду вести тебя. Отдайся мне. И Гарри отдался. Его жалобный вздох был знаком полной капитуляции. Магия Марволо бушевала вокруг и внутри, но теперь она ощущалась как бесчисленные руки, поддерживающие его, ласкающие его с невероятной, почти невыносимой нежностью. Безотчётно, движимый чистейшим инстинктом, Гарри шире развёл ноги, глубже принимая партнёра, в молчаливом приглашении разделить с ним эту бездну. И сквозь физическую близость он чувствовал, как их магические ядра сплетаются в единое целое, порождая в воздухе статическое электричество, от которого мурашки бежали по коже, а пламя свечей мистическим образом вздымалось выше, окрашиваясь в алые и изумрудные тона. — Я… я чувствую тебя везде, — выдохнул Гарри, его глаза были закрыты, а всё существо было сосредоточено на ощущениях. Марволо изменил угол, и Гарри вскрикнул, его спина выгнулась дугой. Волны наслаждения накатывали снова и снова, каждая сильнее предыдущей. В зеркале он видел, как его собственное лицо искажалось от наслаждения, как его пальцы сплетались с пальцами Марволо на простыне. — Смотри на нас, — настойчиво попросил Марволо. — Смотри, как мы идеально смотримся вместе. Гарри открыл глаза и встретился взглядом с их отражением. Он видел, как его гибкое и отзывчивое тело двигалось в унисон с движениями Марволо. Видел, как его собственные руки обнимали сильные бёдра партнёра, притягивая его ближе. — Да… вот так… — простонал Гарри, срывающимся на каждом вдохе, голосом. Внезапно Марволо отстранился, и Гарри почувствовал болезненную пустоту. Из его груди вырвался короткий, недовольный стон. — Терпение, — прошептал Марволо, его руки легли на бёдра Гарри. Одним плавным движением он перевернул его, заставляя встать на четвереньки лицом к зеркалу. Гарри едва успел увидеть в отражении своё запрокинутое лицо с затуманенным взглядом, как Марволо снова вошёл в него одним резким толчком, от которого по всему телу Гарри пробежала судорожная дрожь. В зеркале их взгляды встретились — тёмный, полный властного удовлетворения, и зелёный, полный потрясённого, безраздельного наслаждения. — Ты принадлежишь мне, — выдохнул он. — Как и я принадлежу тебе. Это стало последней каплей. Волна наслаждения накрыла Гарри с такой силой, что мир на мгновение померк. Его крик смешался с низким стоном Марволо, и в воздухе вспыхнули искры магии, смешавшиеся воедино. Когда финальные отголоски наслаждения стихли, они лежали, переплетённые руками и ногами, среди смятых простыней. Тяжёлое дыхание постепенно успокаивалось. Марволо притянул Гарри ближе, и он почувствовал, как их тела переживают последние, почти незаметные спазмы. Гарри повернул голову, его губы нашли губы Марволо в нежном поцелуе. — Я люблю тебя, — снова прошептал Гарри. Марволо прикоснулся лбом к его виску. — И я тебя.

***

Тем временем слухи в обществе, лишённые новой пищи, начали успокаиваться. Статей в «Пророке» теперь стало меньше и пресса стала почти благосклонной. Однажды днём в магазин зашла Луна Лавгуд, теперь Скамандер. На её шее висел изящный амулет. Её, всё ещё по детски наивные, глаза с интересом оглядели магазин. — Здравствуй, Гарри Поттер, — сказала она своим мечтательным голосом, когда её блуждающий взгляд остановился на Гарри. — Я слышала, здесь можно найти вещи, которые находят тебя сами. Мне нужен был подарок для Рольфа. Кажется, он здесь. Она купила небольшой камень, который, посоветовал Марволо. Уходя, она обернулась в дверях. — Вы построили очень тихий дом, — сказала она Гарри. — В нём почти не слышно Мозгошмыгов. Я рада за вас. И она ушла, оставив Гарри с чувством лёгкого недоумения и странного умиротворения. Вечером того дня Гарри стоял у окна гостиной, глядя на зажигающиеся ночные огни Лондона. Марволо читал сидя в кресле. — Сегодня Лавгуд сказала, что у нас тихий дом. Марволо перевернул страницу книги. — Со стороны женщины, посвятившей жизнь поискам несуществующих существ, это можно считать высшей оценкой. — Кстати, — Гарри сделал паузу, — когда ты отлучался сегодня, забегал Рон с предложением, не хочу ли я в воскресенье зайти к ним на обед. Марволо медленно закрыл книгу, положив её на колени. — И что ты ответил? — Я сказал, что мне нужно подумать. Уголки губ Марволо дрогнули, и на его обычно невозмутимом лице появилась тёплая улыбка. — «Подумать» — это уже прогресс, мой дорогой. Месяц назад ты бы просто сбежал, едва услышав такое предложение. Он поднялся с кресла и подошёл к Гарри, остановившись рядом у окна. Их плечи почти соприкасались. Марволо мягко положил руку ему на плечо. — Не переживай. И помни, — его пальцы слегка сжали плечо Гарри, — как бы не прошёл обед, ты вернёшься сюда. Домой.

***

Мысль о воскресном обеде не отпускала Гарри всю неделю. Она витала в мастерской, перемешиваясь с запахом металла и озона, звучала фоновым шумом в тишине магазина. Он ловил себя на том, что представляет шумную кухню в Норе, запах жареной курицы и пирогов миссис Уизли, знакомые лица… А затем его взгляд падал на безупречный профиль Марволо, погружённого в изучение древнего свитка и картина расплывалась. В субботу вечером, когда они запирали магазин, Гарри сказал: — Я пойду. Марволо закончил произносить защитное заклинание и медленно повернулся. Его лицо ничего не выражало. — На обед? — Да. — Хорошо, — кивнул Марволо. — В таком случае, я настоятельно рекомендую надеть что-нибудь, не испачканное магическими полиролями. И, пожалуйста, возьми с собой тот амулет от несварения, что лежит в верхнем ящике тумбочки.