Комната у моря

— За что мне всё это? — пробормотал Гарри себе под нос. Они стояли на мягкой траве перед Норой — тем самым кривым, но уютным домом, где каждый этаж казался пристроенным без плана, словно само здание держалось не на магии, а на любви. — Что? — переспросила Гермиона, нахмурив брови. — Ничего, — быстро ответил он и огляделся вдоль извилистой грунтовой дороги, тянущейся от дома. — Может, нам поехать навстречу? Встретить их хотя бы на полпути? — Нет, охрана приведёт их сюда, — тихо сказала Гермиона. — Сейчас всё под строгим контролем. Да и никто не хочет видеть гражданских рядом с Азкабаном. — Разумно, — кивнул Гарри. Она прикусила губу, словно хотела добавить что-то ещё, но промолчала. Они стояли, глядя на вечернее небо — розово-золотые полосы меркли, уступая место густому синему, а лёгкий ветер шевелил листву и доносил приглушённые голоса семьи, собравшейся внутри. К ним подошла Роуз, осторожно потянув мать за рукав. В свои семь она была поразительно похожа на Гермиону — то же выражение глаз, то же упрямство в мягких чертах. — Мам, а как я узнаю бабушку? — спросила она неуверенно, почти шёпотом. Гермиона тихо выдохнула и опустилась на колени. — О, Роуз… Пойдём, я покажу тебе портрет. — Она взяла дочку за руку, бросила короткий взгляд на Гарри и кивнула. — Я скоро. Гарри кивнул в ответ, наблюдая, как они уходят к дому. Он остался на лужайке, вдыхая запах травы и слушая, как ветер шелестит где-то у изгороди. — Можешь поверить? — послышался за спиной знакомый, чуть хрипловатый голос. Гарри обернулся. Рон шёл к нему, усталый, но с лёгкой улыбкой. — Долгий день? — спросил Гарри. — Ага, — коротко ответил Рон, глядя куда-то вдаль, туда, где дорога терялась за горизонтом. Он казался задумчивым, почти растерянным. — Всё это… сюрреалистично, — произнёс Гарри. — Десять лет прошло. Ты ведь ездил туда каждый год, да? Рон кивнул. — Да. Они были… — он запнулся, опустив взгляд. — Они были такими маленькими, Гарри. Гарри почувствовал, как что-то болезненно кольнуло под рёбрами. — Прости, — тихо сказал он. Рон покачал головой и хлопнул его по спине так крепко, что Гарри едва удержался на ногах. — За что извиняешься? Мы ведь все здесь, — улыбнулся он, и в этой улыбке прозвучала простая, тёплая вера. — Придётся их откормить. Особенно маму. — Думаю, ты прав, — усмехнулся Гарри. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Рон. Гарри взглянул на него внимательнее. — Гермиона упоминала, что у тебя на работе не всё гладко. Рон пожал плечами. — Бывает. Но терпимо. Гермиона всегда была рождена для чего-то большего, чем эти бесконечные отчёты в Министерстве. Только вот ограничения её сводят с ума. — Он усмехнулся и сменил тему. — Зато я купил Хьюго метлу. — О, это я хочу видеть, — хмыкнул Гарри. — И я, — вставил Джордж, появляясь рядом, с привычным озорным блеском в глазах. Он хлопнул Рона по плечу. — Привет, Джордж, — сказал Гарри с лёгкой улыбкой. — Гарри, — коротко ответил тот. Его взгляд стал чуть осторожным, и улыбка Гарри понемногу погасла. — Только Гермионе пока не говори, — заговорщически сказал Рон, приложив палец к губам. — Метла абсолютно безопасна. Мы же все начинали в этом возрасте, да, Джордж? — Ага. И посмотри, какими красавцами стали, — хохотнул Джордж. — Ничего, что не лечится костеростом, — добавил Рон. Гарри рассмеялся. — Главное, чтобы Гермиона этого не услышала. Рон хотел было что-то ответить, но воздух прорезали несколько громких тресков — звук аппарирования. Все трое обернулись. — Все сюда! — крикнул Рон, и его голос эхом прокатился по лужайке. Из дома вышла Гермиона, держа Хьюго на руках; Роуз бежала рядом, крепко сжимая её ладонь. За ними появились Джинни с мужем, Билл и Флёр. На лицах у всех застыло напряжённое ожидание. По дороге к ним шли двое Пожирателей смерти. Между ними — мужчина и женщина, исхудавшие, осунувшиеся, но живые. Рыжие волосы Артура и Молли выделялись на фоне сумерек, как отблеск старого огня. Пожиратели остановились, давая им пройти последние шаги самим. — Мам! Пап! — выкрикнул Рон и бросился вперёд. Он обнял мать так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Джордж шагнул следом, остановился перед Артуром, глаза его дрогнули. — О, Джордж… — прошептал Артур, обнимая сына. Его голос был тих, но в нём слышалось облегчение. К ним подошли Джинни и Билл. Вся семья сплелась в тесное кольцо объятий. Двое Пожирателей смерти молча наблюдали, потом обменялись короткими взглядами и исчезли, не оставив ни звука. Гарри стоял чуть поодаль, не решаясь вмешаться. Он заметил, как Гермиона смахнула слезу, и подошёл ближе, осторожно обняв её, удерживая Хьюго одной рукой. — Иди к ним, — тихо сказал он. Она улыбнулась сквозь слёзы и шагнула вперёд, ведя за руку Роуз.

***

Позже, собравшись вокруг большого, видавшего виды кухонного стола, они с облегчением уселись рядом. В кухне царила тёплая, уютная атмосфера: низкий потолок с деревянными балками, разномастные тарелки и блюда, заставленные всевозможной едой. Артур ел с удовольствием, но Молли, казалось, с трудом глотала каждый кусочек. — Нам давали еду, — сказал Артур, откусывая хлеб, — но очень мало. И ничего подобного. Рон, ты действительно превзошёл самого себя. Рон покраснел и выглядел слегка смущённым. — Ну, кто-то же должен был кормить детей. Гермиона насмешливо изогнула бровь. — Рон. — Что? — искренне удивился он. — Я работаю меньше всех, просто… это имело смысл. Смешок прокатился по столу — тихий, но тёплый, словно отголосок старых времён. Гарри сидел на дальнем конце, рядом с Джинни и её мужем, чьё имя, к его смущению, он никак не мог вспомнить. Тепло, исходящее от семьи, наполняло его странным спокойствием, но где-то глубоко внутри таилась усталость, которую не развеять ни смехом, ни запахом домашнего ужина. Через некоторое время Молли повернулась к нему. — Как ты, Гарри? — Ну, я… — начал он, но она не дала ему договорить. — Мы видели только своих детей за последние десять лет, — сказала она, в голосе слышалось сожаление. — Эти дурацкие правила посещения… человек, который их придумал, явно не имел семьи. — Она покачала головой, но улыбнулась, глядя на всех вокруг. — Но, Гарри, дорогой, это было слишком давно. — Я… — Гарри бросил короткий взгляд на Гермиону, та едва заметно покачала головой. — У меня всё хорошо. Работа не даёт скучать, да и дома… достаточно уютно. Не могу жаловаться. Джордж усмехнулся, и по залу пробежало напряжение. — Всё хорошо, да? Гарри ощутил лёгкое жжение в груди, вину, к которой уже почти привык. Джинни бросила на брата предостерегающий взгляд. — Не начинай, Джордж. Учитывая обстоятельства, у нас действительно всё хорошо. — Конечно, — с горечью сказал Джордж. — Гермиона не может продвинуться дальше волонтёрской работы в Министерстве. Рона пять раз увольняли за "сочувствие магглам". Билла почти не бывает дома. А ты, Джинни, работаешь официанткой, потому что никто не даст тебе шанса на что-то получше. — За столом воцарилась тишина, и он медленно повернулся к Гарри. — А Гарри… — Джордж, не нужно… — попытался прервать Гарри. Но Джордж заговорил громче, гневно, срываясь: — Почему бы не сказать вслух то, что все и так знают? Что последние десять лет ты — игрушка для сильных мира сего? — Он криво усмехнулся. — Уверен, всё в порядке, да? Молли поднесла руку ко рту. — О, Гарри… Гарри выпрямился. Его голос был спокоен, почти ледяной. — Чем я занимаюсь на работе — моё личное дело. — Сынок, это действительно твой выбор? — тихо спросил Артур, растерянный и обеспокоенный. — Так он говорит… — вставила Гермиона, но её голос прозвучал устало, без уверенности. Гарри почувствовал, как под столом Джинни сжала его руку. Он ответил ей коротким, благодарным движением. — Знаю, вам это тяжело понять. Но я… выбираю это. Тишина опустилась на стол, плотная и вязкая. Гермиона отвела взгляд, на лице её мелькнуло то самое разочарованное выражение, которое Гарри ненавидел. — Я слышал слух… — произнёс Джордж через несколько секунд, и Гарри ощутил, как леденеет спина. — Джордж, сейчас не время, — резко сказала Джинни. Он будто не услышал. — Завтра — десятилетний юбилей, как они это называют. Все "важные" будут там. Даже сам глава государства. — Он выдержал паузу. — И я слышал, на этот раз он приведёт гостя. Впервые за десять лет. Гарри встретился с ним взглядом — в этом взгляде было всё: мольба, отчаяние, глухое бессилие. Джордж наклонился вперёд. — Скажи, Гарри, — его голос стал тихим, почти ласковым. — Как так получилось, что этим гостем будешь ты? Стул заскрипел. Гермиона повернула голову, не говоря ни слова, и все взгляды снова устремились на Гарри. Он не ответил. Просто не смог. — Джордж! — Рон резко поднялся, его голос прозвучал твёрдо. — Это несправедливо. — Несправедливо? — Джордж вскинул голову. — А по-твоему, справедливо, что мы… — Да, — перебил его Рон. — Это мой дом. И я не позволю, чтобы с нашей семьёй так обращались. — Семья? — горько усмехнулся Джордж. Потом его лицо потемнело. — Понятно. Мне здесь не рады. — Что… нет… — начала Молли, устало поднимаясь, но Джордж уже отстранился. Он наклонился, поцеловал её в макушку. — Я вернусь завтра. Когда гостей не будет. Холодный взгляд — и Гарри почувствовал, как в груди что-то опускается, тяжело и беззвучно. Джордж обнял отца и вышел. Повисла гнетущая, неловкая тишина. — Итак, — неуверенно произнёс Билл, наливая себе чай, — мы тут недавно обнаружили новый вид в Румынии…

***

Гораздо позже тем же вечером Гарри стоял у кухонной двери, засунув руки в карманы, и смотрел в темноту. Прохладный ночной воздух был тяжёлым, словно в нём застряло напряжение прошедшего дня. Дверь за его спиной тихо скрипнула, и Рон присоединился к нему, сунув в руку стакан сливочного пива. — Не позволяй этому тебя задеть, — сказал он негромко. Гарри издал неопределённый звук, не глядя на друга. — Он всегда злится в это время года, — продолжил Рон, отпивая из своего стакана. — И десятилетняя годовщина не делает ситуацию легче. Гарри повернул голову, взглянув на него с сомнением. — Ты не собираешься спросить? Рон усмехнулся, и в его взгляде появилось то знакомое, добродушное тепло, за которое Гарри любил его больше всего. — А нужно ли? — спросил он. — Я бы предпочёл, чтобы ты сам рассказал. И, если честно… не то чтобы я шокирован. — Что? — ошеломлённо выдохнул Гарри. Рон пожал плечами. — Мы дружим уже, считай, всю жизнь, Гарри. И, хотя в юности у меня хватало глупостей, хочу сказать — ты уже много лет мой лучший друг, — добавил он, с чуть нахальной улыбкой. Гарри невольно усмехнулся, чувствуя, как где-то под рёбрами отзывается благодарность. — Это многое значит, Рон. — Не упоминай, — ответил тот, снова пригубив пиво. Потом, чуть тише, добавил: — Честно говоря… и не говори Гермионе… я не вижу в этом проблемы. Гарри моргнул, поражённый. — Неужели? Я и сам не понимаю, что делаю. Он не оставил мне выбора — с его «гостями», но… не буду врать, я и не сопротивлялся. — Это ведь не повредит, правда? — спокойно произнёс Рон. — Конечно, Джордж прав — мы белые овцы в этом обществе, и Гермиона могла бы добиться большего в министерстве, но… Хьюго и Роуз счастливы. У меня есть работа, есть дом, мы живы, целы. После всего — разве этого мало? — Но это же Волан-де-Морт, — тихо возразил Гарри. Рон пожал плечами. — Мне этот человек никогда не понравится, но… — он посмотрел в сторону кухни, где мягко горел свет. — Их обоих отпустили, как и обещали. Зачем усложнять жизнь, когда она и так идёт лучше, чем могла бы? Гарри замолчал, глядя на друга — того, кто вырос, стал проще и мудрее, чем он сам. — Похоже, мы всё это время не понимали. Дело не в Гермионе, — произнёс он наконец. Рон рассмеялся, покачав головой. — Нет, думаю, она давно всё поняла. Гарри не ответил, но улыбнулся. — Спасибо, Рон. — Ты носил в себе часть души этого человека больше десятилетия, — сказал Рон после паузы. — Было бы странно, если бы вы не проводили время вместе. Гарри тихо хмыкнул. — Мне не стоило тебе об этом рассказывать. — Лучше мне, чем Гермионе, — фыркнул Рон, и оба коротко рассмеялись.

***

На следующий вечер Гарри стоял у зеркала, поправляя мантию глубокого, насыщенного синего цвета. Волосы, как всегда, торчали во все стороны. Он безуспешно пытался их пригладить, когда в отражении мелькнуло знакомое движение — Том, как обычно, появился без всякого предупреждения. Гарри скользнул взглядом по зеркалу. В этом облике Том казался почти привлекательным — высокий, собранный, с тёмно-каштановыми волосами, гладкими, тщательно уложенными. Конечно, это был трюк, иллюзия — Гарри это знал. Том подошёл ближе, останавливаясь за его спиной. — Ты всегда так делаешь, — негромко заметил Гарри. — Подкрадываешься. Стоишь позади. Он встретился с ним взглядом через зеркало и вдруг с лёгкой усмешкой добавил: — А, понимаю. Ты просто любишь эффект присутствия. Том чуть наклонил голову. — Ты уверен, что понимаешь? — его голос понизился, почти касаясь кожи. — Мы ведь ещё не перешли эту границу. Тёплое дыхание коснулось уха Гарри, и по спине пробежала дрожь. — Но я уверен, что сдамся, — прошептал Том, скользнув рукой по его спине, вниз по боку, к бедру. Гарри коротко выдохнул, кашлянув, чтобы скрыть дрожь. — Поверь, старания с моей стороны хватает, — пробормотал он. За спиной раздался тихий смешок. — Ты знаешь, — буркнул Гарри, — меня регулярно трахают. Я не девственник. — Грубо, — усмехнулся Том, проводя рукой по его волосам. Те снова встали дыбом. — Я только что их пригладил! — раздражённо сказал Гарри. — У нас же праздник. — Мне так больше нравится. — Волосы, будто меня только что трахнули? Великолепно, — язвительно отозвался Гарри, поправляя запонки. Том лишь тихо усмехнулся, его пальцы скользнули по плечам Гарри. — Без зелёной мантии? Разочарован. — Я бы сказал, доволен, — парировал Гарри. — И давай уже пойдём — чем быстрее мы туда доберёмся, тем быстрее я смогу вернуться домой. Том поднял бровь, но не возразил. — Ну что ж, — он протянул руку, и на лице его появилась доброжелательная, почти человечная улыбка. — Пойдём, дорогой. Гарри вложил руку в его ладонь — и мгновенно ощутил знакомое сжатие аппарации. Мир вывернулся и сложился вновь — теперь вокруг был огромный, роскошный зал, излучающий избыточное богатство. Мраморные колонны, блестящие полы, плавающие люстры с живыми свечами. Всё сияло, как музей тщеславия. — Ты подключён к чарам? — тихо спросил Гарри, глядя на сияние стен. — В каком-то смысле, — ответил Том с ленивой усмешкой. Гарри шагнул ближе и взял его под руку. Том опустил взгляд на это движение, приподняв бровь, но Гарри уже смотрел прямо перед собой, с каменным лицом. — Полагаю, ты хочешь немного представления, не так ли? Том улыбнулся — острая, полная зубов улыбка. — Спасибо, дорогой. — Да пожалуйста, — буркнул Гарри. Они вошли в переполненный коридор, где смех и музыка сливались в одно мягкое гудение. Гости — элегантные, безупречно одетые — скользили мимо, лишь мельком взглянув на них. — Они тебя не узнают, — тихо заметил Гарри. — Мало кто узнаёт, — безразлично ответил Том. У входа их ждали Малфои. Люциус был безупречен — серебристая мантия, безупречный выправленный поклон. — Мой господин, — произнёс он с привычным почтением. Рядом Нарцисса мягко улыбнулась. — Как хорошо, что вы здесь, мистер Риддл. — Мне приятно, миссис Малфой, — ответил Том. — Позвольте представить моего гостя — Гарри Поттера. Люциус слегка моргнул, но сдержался. Нарцисса протянула руку с безупречной грацией. — Рада снова видеть вас, мистер Поттер. Гарри растерянно поцеловал её руку. — Э-э… я тоже рад быть здесь, — пробормотал он, краснея. Том повёл его дальше, не оборачиваясь. Гарри облегчённо вздохнул. — Я уже ненавижу это, — пробормотал он. — Можно домой? — Нет, — спокойно ответил Том. Дальше всё сливалось в вереницу имён и улыбок. Гарри пил мало и осторожно, чувствуя на себе взгляды — слишком долгие, слишком изучающие. — Это так странно, — пробормотал он в свой бокал. — В каком смысле? — отозвался Том. — Кажется, я знаю здесь больше людей, чем ты. Они же твои подданные… а ведут себя так, будто всё это просто вечеринка. — Не одобряешь? — Это неважно. — Когда ты сдерживал мнение? — мягко усмехнулся Том. Гарри пожал плечами. — Возможно, я начинаю понимать, почему ты это делаешь. — Вот уж действительно похвала, — заметил Том. — Это не похвала. Ты просто играешь людьми. Уголок губ Тома дёрнулся, но он промолчал. — Гарри, — послышался голос справа. Гарри обернулся и увидел Драко — безупречно одетого, уверенного, с лёгкой тенью улыбки. — Драко, — отозвался Гарри, и в голосе прозвучало искреннее облегчение. — Давно не виделись. — Работа, — вздохнул Малфой. — Министерство иностранных дел. Париж. — Я уж думал, ты забыл про нас, — улыбнулся Гарри. Его взгляд невольно стал мягче — тот самый, от которого Драко всегда терял самообладание. — Возможно, придётся заглянуть к тебе на днях, — пробормотал Драко. — Думаю, это можно устроить, — ответил Гарри, но почувствовал движение за плечом — лёгкое напоминание. Драко, уловив это, повернулся к Тому. — Прошу прощения, мы, кажется, не знакомы. Драко Малфой, министр иностранных дел. — Том Риддл, — вежливо кивнул тот. — Министерство. — Странно, что мы не встречались раньше, — сказал Драко с лёгким недоумением. — Ничего странного, — отозвался Том. — Я редко бываю на вечеринках. — Ах, вы из Законодательного совета, — оживился Драко. — Всё время в тени, но вся власть у вас. — Проницательно, — сказал Том, чуть склонив голову. Гарри переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как между ними завязывается невидимая игра. — Неплохо, — усмехнулся Драко, взглянув на Гарри. — Вполне соответствует тому, кого ты привёл. — Я бы так сказал, — ответил Гарри, стараясь звучать непринуждённо. — Разве не ты составлял список гостей? — Какой список? — удивился Драко. — Всё шло через отца, напрямую Лорду. Я даже не видел окончательный вариант. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он взглянул на Тома. Тот смотрел на него с хищной улыбкой. — Что-то не так, дорогой? — тихо спросил он, почти ласково. Гарри открыл рот, но не нашёл слов. Осознание накрыло его. Улыбка Тома стала мягче, почти снисходительной. — Мне бы очень хотелось услышать об этом всё, — произнёс он.