Фиалки

Дни становились короче. Должно быть из-за того, что Геллерт вечно оказывался рядом. В его компании Альбус не замечал, как пролетает время. Он дышал свободнее в присутствии Гриндевальда. Тошнотворный цветочный запах исчезал. Рядом с Геллертом пахло елью, морским бризом и свободой.  

***

  Теперь их снова видели вместе довольно часто. То в библиотеке, то в общем зале, иногда во дворе на парапетах. С книгами, свитками, пергаментами, разными рукописями. Многие пятикурсники сейчас занимались тем же самым. Приближалось окончание учебного года. На носу экзамены. Стандарты Обучения Волшебству. Головы студентов забиты заклинаниями, списками ингредиентов для зелий, важными датами магической истории. Результаты экзаменов несомненно важны. И всё же Геллерт и Альбус изучают совсем другие темы. Проклятья, магические болезни, ритуалы. Ни в одной книге нет описания подобных симптомов.   – Может стоит, - он делает паузу, подбирает слова, - Что если это, - Гриндевальд устало потер висок, голова болела довольно часто.   Он посмотрел на Альбуса. Его лицо с каждым днем казалось белее. Даже подтрунивать над ним становилось страшно. Геллерт замечал неприятную закономерность. Дамблдор кашляет цветами с кровью каждый раз, когда он, Гриндевальд, позволяет себе какую-нибудь шалость в сторону Альбуса. В его синих глазах мелькает что-то тревожное, что-то тоскливое. Из-за этого взгляда Геллерт чувствует себя ужасно. Будто он причиняет боль. А ведь совсем не этого пытается добиться.   В его воспоминаниях всё ещё то и дело вспыхивает эта картина. Альбус, дерево, растущее из его груди и мысль, словно заевшая запись, беспрерывно повторяющиеся слова, - «Я не успел». Это слишком расплывчато, Гриндевальду не хватает информации.   – Ты не закончил, - Альбус ловит его взгляд и улыбается.   Геллерту дурно. Он видит какая слабая эта улыбка. То, что мучает его дорогого друга – ужасно. Веселый, грустный, осторожный, безрассудный, внимательный, дотошный Альбуса он видел самым разным. С того самого дня, как оказался в Годриковой впадине он следил за ним. Дамблдор удивительный. С ним легче, чем с прочими. В его компании Геллерт уверен, что его правильно поймут. Но сейчас именно он не в силах понять, что же творится с Альбусом. Это слишком жестокая насмешка.   – Да, я, - ему приходится взять себя в руки, должно быть ни Альбус, ни его товарищ, который изъявлял тогда, кажется, желание помочь, не замечают мысленных метаний Геллерта, оно и к лучшему, - Подумал, может стоит поискать что-то, - снова пауза, уже давно пора было это предложить, - Не английской литературе?   На него смотрят сразу два волшебника, но только голубые глаза, в которых слишком заметна усталость, имеют для Гриндевальда значение. Ему эта мысль пришла в голову не сразу, буквально, на днях. Тогда он в очередной раз закатил глаза и подумал о своих однокурсниках, - «островитяне» - он называл их так по самым разным причинам, потому что слово казалось забавным, потому что Англия и правда остров, отделенный от прочего мира, потому что иногда Геллерт замечал это странное пренебрежение к большому материку. Если точнее, они махали рукой и были уверены, что им хватит того, что они знают. И сейчас этого как раз было недостаточно.   – Ты так подумал, потому что? – Элфиас подал голос.   С трудом сдержавшись, Геллерт едва не закатил глаза. Это товарищ Альбуса. Он даже зовет его другом. Не стоит грубить. Он тоже пытается помочь… Что-то внутри Гриндевальда не желало этой помощи. Он хотел сам спасти Дамблдора. Эти мысли и чувства не осознавались Геллертом в полной мере, это были лишь отголоски, где-то на самом краю сознания.   – Потому что я прочитал ваши книги, - он прозвучал довольно резко, но это можно было списать на то, что он слишком переживает за Альбуса, а это ведь очень большая часть правды, - И удивлен, что не нашёл упоминаний некоторых магических болезней, о которых у меня на родине знает даже ребенок, - он всё же закатил глаза, ведь поймал этот по-доброму скептический взгляд голубых глаз, - Ладно, может я загибаю, но кто мешает попытаться поискать. Я удивлен, что у вас так мало книг на другом языке, кроме английского.   На лице Альбуса застыло задумчивое выражение. Геллерт не стал болтать дальше. Он просто отмечал про себя, как тяжело дышит Дамблдор, как быстро устает, ведь он уже казался изможденным, а ведь время только-только подходило к обеду.   – Думаю, стоит попробовать, - две пары глаз уставились на Элфиаса, который теперь неловко прятался за очередной книгой, но всё же продолжил говорить, - Эта идея хорошая, потому что мы перечитали уже всё, что можно, но тут ни слова о подобном, - он недовольно отпихнул от себя книгу.   Геллерт был уверен, что этот парень начнёт препираться. Его бы это и разочаровало, и устроило. Элфиас неплохой. Наверное? Вот только Гриндевальд не желал делить внимание Альбуса с кем-то напополам, может поэтому он поспешил вставить своё слово:   – Альбус?   Теперь глаза Дамблдора снова устремились на него. Геллерт ободрительно улыбнулся. Не всё потеряно. Перед глазами снова вспыхивает это цветущее дерево. Оно оплетает корнями тело Альбуса, растет высоко ввысь и цветёт. Картина была бы красивой, если бы у Гриндевальда не было опасений, что он сможет увидеть её в реальности.   – Мне кажется, что это правда разумно… Тогда, думаю, нам нужны ещё и словари?   Геллерт поправил выбившуюся прядь, заправив её Альбусу за ухо. Пару мгновений всё казалось будет прекрасно, но Дамблдор улыбнулся лишь на короткий миг. Его поза была такой свободной и легкой. Будто бы даже исчезла усталость, но всего на секунду. А после кашель снова сковал его тело. Он длился не слишком долго. Это выглядело мучительно. Геллерт лишь смотрел. Он не был в силах помочь хоть как-то. На столе стали заметны капли крови. И снова фиалки. Эти чертовы цветы. У Гриндевальда невольно мелькали мысли, что он никогда в своей жизни больше не захочет видеть букеты. Гадкое ощущение беспомощности сковывало плечи, давило тяжёлым грузом.     – Всё хорошо, - Альбус потянулся, чтобы достать палочку, но он всё ещё задыхался.   Это казалось таким нелепым и неправильным. Геллерт опередил и его, и Элфиаса. Хотя… Второй, казалось, и вовсе застыл, обмер, замер от ужаса. Неужели он не видел такого раньше? Видел же. Пусть держит свою мягкотелость при себе. Альбусу этим не помочь.   – Анапнео, - Геллерт освободил дыхательные пути Альбуса от цветов, - Тергео, - Дамблдор не желал, чтобы о его болезни поползли слухи, поэтому чаще всего приводил всё в порядок и делал вид, что с ним всё хорошо, - Да, всё хорошо, просто ахуенно, - Гриндевальд злился, но, заметив немую благодарность в перемешку с ужасающей виной, поспешил исправиться и успокоить Альбуса, этот парень итак выглядел сейчас слишком слабым, - Ал, - их глаза встретились, - Всё будет хорошо, когда это закончится.   «Когда мы с этим справимся…»  

***

  Дни стремительно сменялись. Один за одним. Уже не имело значения, что скоро экзамены, не волновали оценки или количество страниц во всех этих иностранных книжках. Тупая боль била по нервным окончаниям, когда Геллерт смотрел на Альбуса. Он очень плох. Бледный, уставший, будто бы лишенный жизни. Не живущий, существующий. Иногда он шутил, иногда даже смеялся, но стоило Геллерту подступить ближе и попытаться вести себя также, как раньше. Кашель. Теперь Гриндевальд вздрагивал, каждый раз, когда его слышал. Ему казалось несправедливым, что несмотря на все эти поиски ответ все ещё не удавалось отыскать. Ни на страницах книг, ни у учителей, ни у колдомедиков.   – Геллерт, - голос Альбуса звучал тихо, но Гриндевальд уже привык к этому изменению. Привык, но не смирился.   – Да? – он улыбается и окидывает Дамблдора с ног до головы.   Ещё не слишком жарко, но привыкшей к английской весенней погоде Альбус в дурацких тонких штанах, рубашке и с неизменным красно-золотым галстуком. Геллерту нравилось это забавное сочетание вещей. Сегодня его товарищ занят. Оно и к лучшему.   – Почему не в шортах? – он намекал на ткань, которая была ничем не лучше, чем если бы Альбус щеголял и вовсе без брюк.   – А тебе так хочется посмотреть на мои ноги?   Мерлин, Геллерт окинул Альбуса недоуменным взглядом. Ему понравилась эта неожиданная шалость, прозвучавшая из уст Дамблдора. Может из-за того, что это, казалось, вселяет надежду, что все образуется.   – Именно, - отрицать не было никакого желания и Гриндевальд лишь надеялся, что сегодня не услышит устрашающий звук кашля.   Альбус рассмеялся. В их нынешнем положении смех звучал лучше, чем музыка. Занятия уже подошли к концу, все разошлись по своим делам. Геллерт уже давно посвятил себя поискам ответов. Он всё ещё производил неизгладимое впечатление, всё ещё оставался в центре внимания, но всё же большую часть времени проводил в поисках необходимых ответов.   – Идем к озеру? Книжки я захватил, - он машет рукой, будто отгоняя кого-то или пытаясь таким способом поймать слова в воздухе, - Устал сидеть в стенах, - голос Альбуса дрогнул, но прозвучал убедительно, - А ещё там клевер. И сегодня солнечно!   Любые цветы казались Геллерту преступниками. Он порой не мог понять, что откашливает Дамблдор. Но раз ему не противно, то Гриндевальд не видел причины для отказа. Он и сам устал от школьных стен, двора. Его душа рвалась к свободе.   Они расположились на склоне, который усыпал не только клевер. Здесь можно было видеть все те цветы, которые принято считать сорняками. Вьюнки, одуванчики, какие-то белые цветы, названия которых Геллерт не знал, а ещё ромашки. По озеру скакали солнечные блики. Волосы Альбуса отливали медью. Этот день и правда был на удивление солнечным.   – Напоминает лето в Годриковой впадине, не находишь? – Альбус уселся на траву и достал книгу с иероглифами.   – Думаешь? Не припоминаю таких солнечных деньков, - Геллерт бессовестно подкалывал Альбуса за его любовь к подобной погоде. В Англии он реже видел солнце.   – Ну тебя! Ни за что не поверю, что у тебя на родине всё совсем иначе, - погрузившись в чтение Альбус сохранял удивительную способность оставаться вовлеченным в диалог.   – Тебе бы стоило посетить её, а потом делать подобные, невозможные в своей наглой уверенности предположения.   – Кто бы говорил о наглости! – возмущение Альбуса не звучало серьезным и по губам Геллерта скользнула улыбочка.   День был слишком солнечным и приятным. Им не удалось сосредоточиться на странных, мрачных, пугающих описаниях магических болезней, которые встречаются в другой культуре. Геллерт принялся рассуждать о наглости и всех её проявлениях, которые мог вообразить, выдумать, но лишь иногда и правда подметить в Альбусе. А Дамблдор в долгу не остался. Он со смешком вернул Гриндевальду всё и даже чуточку больше.   – И говорить ей, что твои волосы лежат лучше, чем её, было верхом свинства, Геллерт! – Альбус заливисто смеялся, заканчивая перечислять все смертные грехи Гриндевальда.   – Хочешь стать моим тренером в любовных делах? – Геллерт задал этот вопрос и почти сразу захотел прикусить себе язык.   Что-то неуловимо изменилось в этой приятной атмосфере. За долю секунд. Между ним и Альбусом больше не ощущалось той стены, с которой как-то раз столкнулся Гриндевальд. Но всё же почему-то такие разговоры сковывали Альбуса по рукам, ногам и дыхание становилось тяжелее. И вот снова. На пару мгновений... Или может даже простой разговор о любви сможет возыметь такой же эффект? Гриндевальд поспешил ненавязчиво проверить возникшую теорию.   – Когда-нибудь гадал на ромашках? – Геллерт поспешил сменить тему и, заметив цветок, легко сорвал его.   Теперь подобное не вызывало в душе ничего. Портить природу? Дорогая маменька, Гриндевальд бы с радостью избавил мир от благородных цветов. Фиалок, роз, лилий… Невыносимо наблюдать их в перемешку с каплями крови. Но вот полевые цветы и правда оказались приятными. Геллерт с улыбкой продемонстрировал Альбусу варварскую расправу над лепестками ромашки и весьма уверено заявил:   – Получается, - он победоносно улыбается, - Любит! – он закончил и откинул стебелек в сторону, - Не хочешь попробовать?   Альбус пожал плечами, но цветок, который ему протянули, из чужой руки всё же принял.   – Пока нет, - голубые глаза скользили по водной глади и Геллерт с интересом наблюдал за тем, что отражается во взгляде Альбуса.   Им было комфортно. Даже возникшая пауза была приятной, а не тягостной. Не всегда нужны слова, чтобы понимать друг друга. Почему-то именно рядом с этим парнем Геллерт осознал эту странную истину. Ветер трепал им волосы, солнце грело спины, а Альбус задумчиво смотрел на воду.   – Не переживаешь об экзаменах?   Вопрос прозвучал неожиданно и забавно. Нет, Геллерта нисколько не заботили подобные глупости. Он был в себе уверен и не безосновательно.   – А ты? – Гриндевальд вернул Альбусу его вопрос, будто бы это была своеобразная игра.   – Думаю, это значит, что мы оба не волнуемся о них.   Альбус сложил голову на руки, которые располагались на поджатых к груди коленях. Чуть повернув голову в сторону Геллерта он задумчиво изучал его. Гриндевальд наслаждался чужим вниманием, но эти взгляды Дамблдора. О, в них таилось что-то особенное, что-то невероятно важное, ценное и уникальное.   День близился к концу и Геллерт наслаждался этим теплым, весенним вечером. Должно быть сейчас им особенно нужны были эти пару мгновений, минут, часов, когда ничего не происходит. Всё остается спокойным. Не нужно читать, переводить, искать. Геллерт и Альбус сидят довольно близко, молчат. Наслаждаются беспечным течением времени их юности. Всё можно решить. Всё будет хорошо. Они справятся. Но это будет потом, а сейчас они ни о чём не думают.    – У этого цветка четное количество лепестков, - Альбус нарушил тишину лишь тогда, когда они направились в сторону замка.   – Что? – Геллерт не сразу заметил, что в пальцах Дамблдора все ещё крутится эта нелепая ромашка, которую он ему вручил ещё на поляне.   – Я бы не стал по ней гадать, ведь знаю исход, я об этом, - Альбус хихикнул и помахал ему рукой на прощание, скрываясь в коридорах Хогвартса. До Гриндевальда дошло - "Не любит".   Сегодня Геллерт не слышал этого леденящего душу кашля. Может всё и правда будет хорошо? Но почему-то тревога не оставляла. А слова о лепестках ромашки и вовсе звучали в фантазии Гриндевальда почти как приговор. И всё же, главное, что сегодня Альбус не кашлял. Таких дней в последнее время было не слишком много.