Убей меня если хочешь

Звуки вокруг вернулись к Нилу обрывками, как будто кто-то крутил ручку настройки старого радио. Вихрь смеха, плеска воды, криков — все это обрушилось на него, потеряв четкость и смысл. Он стоял, вцепившись пальцами босых ног в скользкие холодные камни на дне, пытаясь зацепиться за что-то реальное. —Эй, Нил, с тобой все в порядке? Голос Мэтта прозвучал где-то рядом, глухо, будто из-под воды. Нил заморгал, заставив себя сфокусироваться на добром, обеспокоенном лице парня. —Да, — выдавил он, и голос прозвучал хрипо. Он прочистил горло. — Да, просто... вода холодная. Мэтт скептически приподнял бровь, но не стал давить. —Ладно. Эндрю-то чего? Опять свои тараканы завелись? Тараканы. Слово показалось Нилу ужасно мелким и незначительным, чтобы описать то, что он только что увидел в глазах Эндрю. Это были не тараканы. Это был целый зверинец хищников, рвущихся наружу. —Не знаю, — соврал Нил и быстро побрел к берегу, чувствуя, как взгляд Жана прожигает ему спину. Он не смотрел в сторону домика лесника. Присев на корточки у кромки воды, он делал вид, что разглядывает камешки, а сам чувствовал каждый нервный окончанием, каждую частицу воздуха, ожидая, когда дверь скрипнет и Эндрю вернется. Возвращение было тихим и стремительным. Эндрю вышел из домика, лицо его было маской прежнего холодного спокойствия, но Нил, уже научившийся читать мельчайшие нюансы его выражения, уловил остаточное напряжение в уголках губ и легкую тень под глазами. Он прошел мимо всех, не глядя ни на кого, сел на свое место на берегу и, достав пачку сигарет, закурил, уставившись в даль реки. Казалось, инцидент исчерпан. Но для Нила все только начиналось. Слова Эндрю засели в нем глубоко, как заноза, и с каждым движением, с каждым вздохом, напоминали о себе. Вечером, когда они все возвращались в город в переполненной машине Мэтта, Нил сидел на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Он видел отражение Эндрю в темном окне. Тот не смотрел на него, но Нил чувствовал его внимание, тяжелое и неотступное, как физическое прикосновение. Дома, стоя под ледяными струями душа, он закрыл глаза — и снова увидел Эндрю в воде, мокрые волосы, темный взгляд, губы у самого уха. Он провел пальцами по тому месту, где губы Эндрю почти коснулись его кожи, и почувствовал странное жжение. Это был отпечаток. Не поцелуя, а чего-то другого. Отпечаток одержимости. Он вышел из душа и уставился на свое отражение в зеркале. Юноша с мокрыми рыжими волосами, с широко распахнутыми от страха и возбуждения голубыми глазами. «Каждый раз, когда я вспоминаю о тебе, я думаю об убийстве». Что это значило? Что Эндрю хотел его убить? Или... что присутствие Нила вызывало в нем такую яростную, всепоглощающую страсть, что ее можно было спутать с желанием уничтожить объект вожделения? Мысль была чудовищной и невероятно соблазнительной. --- На следующий день в школе Нил пытался вернуться к своей старой тактике — быть невидимкой. Но это больше не работало. Слишком многие теперь знали его в лицо. Слишком многие видели его с Эндрю Миньярдом. На большой перемене он застрял у своего шкафчика, роясь в учебниках, когда почувствовал знакомое присутствие. Он обернулся. Эндрю стоял в паре метров, прислонившись к стене, и смотрел на него. В его руках был маленький, плоский черный предмет. Не говоря ни слова, Эндрю подошел ближе и протянул его. Нил автоматически взял. Это был новый, дорогой смартфон. —Что это? — тупо спросил Нил. —Телефон, — ответил Эндрю, его голос был ровным, без эмоций. — Мой номер единственный в записной книжке. Ты будешь отвечать. Всегда». У него никогда не было телефона, так как он не считал его как что-то обязательное и нужное ему. Но голос Эндрю. Это не было просьбой. Это был приказ. Приказ, от которого по спине Нила снова побежали мурашки. —Зачем? — прошептал он. Эндрю наклонился чуть ближе, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонь. —Чтобы я знал, где ты. Всегда. Он развернулся и ушел, оставив Нила с холодным, тяжелым устройством в руке — электронным ошейником, символом его нового положения. Он больше не был невидимкой. Он был собственностью. И эта мысль, вместо того чтобы вызвать ужас, странным образом успокоила его. В этом безумии была своя, извращенная логика. Свои правила. Игра, как он и подумал, только начиналась. И Нил, к своему собственному ужасу, понимал, что он уже вовлечен в нее по уши. И бежать он не хотел.