Убей меня если хочешь

Следующие несколько дней в школе Нил прожил как в тумане. Поцелуй в комнате Ники жглом его изнутри, оставляя на языке привкус ментола от жвачки Эндрю и чего-то горького, металлического — страха, желания, смятения. Они не говорили об этом. Эндрю вел себя как обычно: отстраненно, молчаливо, лишь изредка накрывая его своим тяжелым, всевидящим взглядом. Но теперь в этом взгляде читалось нечто новое — знание. Право. Нил ловил себя на том, что в соц. сетях он бессознательно ищет графу «семейное положение». «В активном поиске», «Влюблен», «В отношениях», «Все сложно». Какая из этих глупых, шаблонных фраз подходила к тому, что происходило между ним и Эндрю? Ни одна. Они не держались за руки на переменах, не целовались у шкафчиков, не обменивались дурацкими селфи. Вместо этого были ночные прогулки на пустыре, сообщения об убийственных мыслях и поцелуй, больше похожий на попытку удушья. Они встречаются? Или это что-то другое? Что-то, для чего в языке не придумали слова? Он вспомнил слова Эндрю: «Ты мой. Только мой». Звучало как объявление прав собственности. Но в ту ночь, в тот поцелуй, была не только ярость. Была и отчаянная, искренняя потребность. Такая же, какая бушевала в нем самом. На уроке литературы он украдкой смотрел на Эндрю, который сидел через два ряда и смотрел в окно. Солнце освещало его профиль, и Нил поймал себя на мысли, что хочет снова почувствовать прикосновение этих губ. Не во гневе, а в тишине. Чтобы посмотреть, останется ли в них та же жгучая нежность, что и тогда, в полумраке. Может, это и есть их форма отношений? Без ярлыков, без правил. Просто два одиноких монстра, нашедших друг друга в темноте и признавших свою чудовищную сущность. Эндрю хотел разобрать его на части, а он... он позволял это делать. И в этом был свой, извращенный смысл. Нил закрыл глаза. Нет, они не «встречались» в общепринятом понимании. Они были двумя спутниками, заблокированными на общей орбите, обреченными вращаться вокруг друг друга, не в силах ни сблизиться окончательно, ни разлететься. Игра, которую они начали у реки, не закончилась. Она просто перешла на новый, еще более опасный и интимный уровень. И Нил, к своему собственному ужасу и восторгу, все еще не хотел сходить с игрового поля.