Убей меня если хочешь

После того дня что-то сдвинулось. Сдвинулось фундаментально, как тектонические плиты, рождая новый ландшафт. Эндрю не стал внезапно нежным или словоохотливым. Нет. Он все так же мог молчать часами, и его взгляд все так же весил тонну. Но исчезла та леденящая угроза, что висела в воздухе между ними. Теперь это было просто... внимание. Глубокое, почти медитативное. Он перестал слать сообщения об убийствах. Вместо них приходили другие: «Ты поел?» «Кевин снова ноет.Надоел.» «Жди после школы.» И Нил ждал. И они шли домой вместе. Молча, но теперь это молчание было не гнетущим, а обжитым, комфортным. Однажды после тренировки «Лисов» Кевин, все еще злой и раздраженный после проигрыша, набросился на Нила в раздевалке. —Джостен,если бы ты не прокололся на том пасе, мы бы могли выиграть! Ты должен... Он не закончил. Эндрю, переодевавшийся у своего шкафчика, медленно повернулся. Он не сказал ни слова. Он просто посмотрел на Кевина. Но в этом взгляде не было ярости. Было холодное, безразличное предупреждение. Предупреждение настолько четкое и недвусмысленное, что Кевин резко замолчал, сглотнул и, пробормотав «ладно, забей», поспешно ретировался. Нил посмотрел на Эндрю. Тот пожал одним плечом, как будто говоря: «Пустяки». Это был щит. Не агрессивный, а оборонительный. И Нил понял, что это новая форма заботы. Тихая, но железная. С Аароном все было сложнее. Он все еще смотрел на Нила как на неизбежное бедствие. Но однажды вечером, когда Нил пришел к Эндрю делать проект по литературе, Аарон застал их на кухне. Эндрю, вопреки своей природе, слушал, как Нил что-то увлеченно объяснял, и на его лице было не привычное отстраненное выражение, а легкая, едва уловимая заинтересованность. Аарон остановился в дверях и смотрел на них несколько секунд. Потом он тихо вздохнул, прошел к холодильнику, достал две банки газировки и поставил одну перед Нилом, другую перед Эндрю. —Чтобы не уснули над книгами,— пробормотал он и ушел к себе в комнату. Это не было дружбой. Это было перемирием. Признанием. Признанием того, что Нил, каким бы странным и неподходящим он ни казался, теперь стал частью системы. Частью жизни Эндрю. И, следовательно, частью жизни Аарона. В тот вечер, когда Нил собрался уходить, Эндрю проводил его до двери. —Завтра?— спросил Нил. —Завтра, — кивнул Эндрю. Их пальцы на секунду сплелись в дверном проеме. Быстро, почти невзначай. Но это было больше, чем поцелуй на вечеринке. Это было обещание. Обещание завтрашнего дня. И послезавтрашнего. Нил шел домой, и на душе у него было светло и странно спокойно. Он больше не был невидимкой. Он не был трофеем или собственностью. Он был Нилом Джостеном. Парнем, который встречается с Эндрю Миньярдом. Парнем, у которого есть странная, шумная, непонятная семья «Лисов» и «Ворон». Парнем, которого защищают, о котором заботятся, которого... любят. Такой, какой есть. Со всеми его страхами, шрамами и принятием этой темной, сложной, но такой настоящей любви. Игра у реки закончилась. Началась жизнь. И она была страшной, хаотичной и невероятно, ослепительно прекрасной.