2к17

Утро выдалось холодным, с серым небом и влажным воздухом. Двор пах мокрым асфальтом и дымом от печек. Кир шёл в школу, сунув руки в карманы, слушая, как под ногами тихо хрустит песок.Во дворе уже шумели — кто-то играл в мяч, кто-то курил за углом. Внутри школы тепло и пахнет пылью. Фойе с пожелтевшими стендами «Наш класс — наша гордость», щербатая плитка у входа. Всё привычно, до мельчайшей трещины в штукатурке.Возле входа стоял новенький, Акумов. В лёгкой куртке, с портфелем в одной руке и телефоном в другой. Волосы чуть растрёпаны, будто спешил.Кир машинально задержал шаг, будто случайно.Грехом было бы пройти мимо и не приглянуться к новому однокласснику,в душе уже самого себя проклиная что не прошёл мимо.Серёжа сидит в последнем ряду, в тетради — ровные строчки, почерк как печать. Киру не видно, что он пишет, но иногда, когда тот меняет ручку, раздаётся мягкий щелчок, и почему-то именно этот звук Кир слышит яснее, чем всё остальное.Он ненавидет себя за то,что он пристально следит за каждым блядским действием этого « Серёжи ».Почему ему не наплевать как остальным?Каждому из класса абсолютно фиолетово чем он так занимается,какой у него сегодня взгляд, как небрежно,но красиво уложены пепельные волосы,как он старательно выписывает каждое слово,даже если конспект в принципе необязателен.В принципе Курс пытался себе объяснить свое поведение,мол,он просто волнуется дабы этот придурок не затмил его по учёбе,в принципе,ради этого он и посещает учебное заведение,но в данный момент это уже какой-то излишний сталкеринг. — Нормально усе?-, Задался вопросом парень рядом ,сплитового аж прошибило,уж слишком заметно он пялил в чужую спину,опять таки,считая позвонки.Тонкая, белоснежная рубашка на худощавом теле новенького позволяла. — Вполне,- Неуверенно отрезал Кир,и с какой же суматохой побыстрее стал скатывать недавно написанное с доски.Сам не узнает себя ,в кого он блять превратился.В неуверенного мальчика ,который соревнуется хуй пойми в чем с незнакомым человеком,которому явно на него по боку,даже без сомнений.

***

После уроков они выходят почти одновременно. На улице уже сумерки, воздух пахнет углём и сыростью. Город тихий, зажжённые окна, редкие машины. Кир идёт по другой стороне улицы. Случайно — или нет — они всё равно идут в одном направлении.Дома было тихо. Мама уже спала, телевизор в зале бормотал вполголоса, на кухне пахло вчерашним борщом. Кир закрыл дверь в комнату, снял рюкзак и сел на край кровати. В голове — шум школы, какие-то обрывки разговоров, лицо Акумова у окна.Он никак не мог его выкинуть из головы,как бы не пытался.Он поймал себя на том, что снова прокручивает их короткие пересечения: взгляд, шаги в коридоре, рукав куртки, задевающий его плечо. Всё это — слишком близко, слишком не по правилам.Он поднялся, вышел на лестничную клетку. Там было прохладно, пахло бетоном и старым дымом. Кир прикрыл дверь, достал из кармана сигарету — дешёвую, помятую. Зажигалка щёлкнула дважды, потом вспыхнула. Он затянулся, задержал дыхание.Сигарета шипела в тишине, где-то наверху скрипнула дверь. Он выдохнул дым в окно, глядя на огни города. Всё внутри было странно натянуто — будто ждал чего-то, сам не зная чего. Тонкая струя пара красиво растворялась как только ее сбивал уличный ветерок,стоит прямо на сквозняке.Разглядывая уличные пейзажи,которые померкли к вечеру ещё больше, думать о иных заботах вообще не хотелось.Образ нового одноклассника даже немного забавлял,скорее,даже от самого себя ставило мерзко.Кир был похож на монстра,самого настоящего и безобразного,когда он оголяет верхний ряд острых,белоснежных зубов,представляя перед собой «конкурента» в вовсе другом образе.Связал бы , дабы он никогда не смог почувствовать ощущение «воли»,лишь по воспоминаниям.Устранять таким образом соперника очень глупо и небезопасно,но почему-то аж кровь живлее становилась,растекаясь по подтянутому телу так тепло и энергично.Скорее страсть к этому делу пылала, очень и очень отталкиваясь от самого себя,этот юноша дал газ совершенно новому образу Курседова, ощущения садистские и вовсе ненормальные как для подростка,да что уж говорить,школьника.

***

За последние несколько дней ,сплитовый юноша начал замечать за собой уж слишком непривычные зацепки ,как для ранее тихого и безобидного парня,у которого в голове только компьютер,да и на улице его редко когда встретишь.Конец осени в Тернополе всегда наступал как-то бесшумно. Сначала — тонкий запах сырости по утрам, потом — мокрый асфальт, блестящий под жёлтыми фонарями, и наконец — первые хлопья снега, которые таяли на ладонях быстрее, чем можно было понять, зима это или ещё притворство. Дворы старых районов выглядели особенно уставшими: облупленные подъезды, скрипучие железные двери, выбитые стёкла в подвалах. Воздух холодный, колючий, такой, что дыхание превращалось в пар ещё до того, как его можно было заметить.За гаражами стояла компания пацанов — трое его знакомых, и между ними… Серёжа, явно неловко чувствующий себя среди них. Мелкий, обхватывал руками локти, будто холоднее ему, чем всем остальным. — О, Курсед пришёл, — один из пацанов ухмыльнулся. Кир подошёл ближе. И увидел, как Акумов отвёл взгляд, будто пытался спрятать своё присутствие. И вот в этот момент, словно кто-то подкинул угля в его внутренний костёр, Кир неожиданно для себя усмехнулся, скривив губы: — Ну что, — сказал он, медленно, с наглой ленцой. — Давай тебя ещё раз по кругу пустим, а? Серёжа вспыхнул. Зеленоватые глаза метнулись на него — полные смеси страха и раздражения: — Ц… прекрати, а, — Видимо,он сам не ожидал встречи с « одноклассником ». Кир чуть наклонил голову, будто рассматривая его. На морозном воздухе его дыхание было горячим, дерзким. — Да чё ты ломаешься? — он шагнул ближе, так, чтобы между ними остался только холод. — Тебе ж понравилось. Серёжино лицо обожгло румянцем. Он хотел что-то сказать, но слова застряли. И тогда Кир, будто делая вид, что говорит шутя, но внутри сам же пугаясь собственных слов, бросил: — Не думай, что я тебя кину. Я всё равно с тобой встречаться буду. После слов Кира повисла такая тяжёлая пауза, что даже ветер между гаражами будто на секунду умер.Пацаны — троица, что тусила тут почти каждый вечер, — переглянулись. Сначала — ухмылки. Потом — неловкость. Потом — тихий, почти шёпотом, смех. — Ты чё, Курсед, серьёзно? — хрипло пробормотал один, тот что в красной,даже алой куртке - ветровке. — Встречаться? Да не гони. Но смех был не уверенный, а какой-то странный — будто они и сами не поняли, шутка это или Кир теперь стал кем-то другим. — Отморозило тебя Но никто уже не смотрел на него с обычной издёвкой. Они смотрели на Серёжу. Тот стоял с опущенными плечами, будто всё вокруг давило на него. Лицо ещё красное, дыхание сбившееся. Он всё время отводил глаза, но каждый раз — возвращал взгляд к Киру, словно сам себе не верил, что это услышал.Серёжу в тот вечер отправили гулять с «новыми знакомыми». Он пытался избегать компании двора — знал, что там только проблемы. Но родители задержались на работе, тётка (у которой он временно жил) сказала: — Пойди, познакомься хоть с кем-то. Ты ж как тень ходишь. И его действительно подцепили эти пацаны — увидели новенького, ухватили как повод развлечься. Сначала просто шли до магазина, потом — «давай за гаражи, посидим». Серёжа не умел грубо отказываться, особенно если на него давили — голос становился тише, а шаги короче.Поэтому он и оказался там. Кир же возвращался домой другим маршрутом, чем обычно. Двор был короче, хоть и более мутный. И услышал знакомый смех, а потом — увидел тонкую фигуру между пацанами.Не то чтобы ревность — он сам этого не понимал. Но что-то в нём разжалось и сорвалось с цепи, как будто он увидел, что кто-то другой трогает вещь, которую он и сам ещё не понял, как держать.