Good Luck, Nance

Серебристый лунный свет выхватил из темноты знакомые черты — линию щеки, изгиб брови, упрямый подбородок. Нэнси шла неспешно, её руки были засунуты в карманы лёгкой куртки, а взгляд отсутствующе скользил по земле перед ногами. Она явно шла с определённой целью, погружённая в себя, и совершенно не ожидала увидеть кого-либо у трейлера Эдди в такой час. Робин сидела, парализованная, как кролик в свете фар. Её разум лихорадочно работал, пытаясь найти укрытие, спасительную ложь, но тело отказывалось подчиняться. Она могла только смотреть, как расстояние между ними сокращается. Десять метров. Пять. Нэнси подняла голову. Её взгляд, скользнув мимо костра, почти сразу же вернулся и наткнулся на сидящую в тени фигуру. Она замерла на месте. Её глаза расширились, в них мелькнуло сначала недоумение, затем — стремительное, безжалостное узнавание. Воздух между ними сгустился, стал вязким и тяжёлым. Тишину разрывало лишь потрескивание углей. Они смотрели друг на друга через полоску лунного света, разделённые годами, болью и невысказанными словами. Робин видела, как медленно, почти мучительно, по лицу Нэнси расползается шок. Её губы приоткрылись, брови поползли вверх. Она выглядела так, будто увидела призрака. Призрака её собственного прошлого. — Робин? — её голос прозвучал хрипло, почти беззвучно. Это было не имя, а выдох, полный неверия. Робин попыталась что-то сказать, но её горло сжалось. Она смогла лишь кивнуть, коротко и резко. Её собственные руки вцепились в края пледа так, что пальцы заныли. Нэнси стояла, не в силах пошевелиться. Её взгляд скользнул по Робин, отмечая изменения — другую стрижку, более городской стиль одежды, новую жёсткость в уголках губ. А потом её глаза метнулись к трейлеру, где за стеклом виднелись силуэты Стива и Эдди, и в них вспыхнуло понимание. И что-то ещё... паника. — Я... — Нэнси облизала пересохшие губы. — Я не знала, что вы здесь. — Мы... заглянули, — наконец выдавила Робин. Её голос прозвучал чужим, дребезжащим. — На неделю. — Я вижу, — Нэнси кивнула, и её взгляд снова устремился на Робин, будто пытаясь проверить, реальна ли она. В её позе читалась готовность в любой момент развернуться и бежать. Неловкая пауза затягивалась, становясь невыносимой. Робин понимала, что должна что-то сказать, сделать что-то, чтобы разрядить ситуацию, но её мозг отказывался генерировать что-либо, кроме белого шума паники. — Тебе... что-то нужно от Эдди? — спросила она наконец, и сама удивилась банальности своего вопроса. Нэнси вздрогнула, словно её поймали на чём-то. — Да... нет. То есть... — она снова бросила взгляд на трейлер и сделала шаг назад. — Неважно. Это может подождать. Я... я просто проходила мимо. Это была ложь, и они обе это знали. Здесь не «проходят мимо». Это был глухой уголок на отшибе. — Я не хочу мешать, — поспешно добавила Нэнси, её голос дрогнул. — Просто... передай привет Стиву. И... рада тебя видеть. Последняя фраза прозвучала такой вымученной и неестественной, что у Робин сжалось сердце. Нэнси уже поворачивалась, готовая к бегству, как и два года назад. Та же паника. Тот же страх. И вдруг что-то в Робин щёлкнуло. Нет. Она не позволит ей снова просто уйти. Не после всего. Не после того, как она сама решилась приехать сюда, чтобы доказать свою силу. — Подожди, — сказала Робин, и её голос приобрёл твёрдость, которой она сама от себя не ожидала. Нэнси замерла на полпути, её спина напряглась. Робин медленно поднялась с места. Плед упал к её ногам. — Ты же не просто так пришла. Иди, сделай, что хотела. Мы же взрослые люди, в конце концов. Способны находиться в одном пространстве, не устроив апокалипсис. Она произнесла это с напускной лёгкостью, но каждый дался ей ценой невероятных усилий. Она смотрела на спину Нэнси, видя, как тот вздрагивает от каждого слова. Нэнси медленно обернулась. Её лицо было бледным в лунном свете, но в глазах читалась не только паника, но и какая-то внутренняя борьба. Она смотрела на Робин, и казалось, что она видит перед собой не призрак, а живого, дышащего человека, которого когда-то знала лучше всех на свете. — Ты... изменилась, — тихо сказала Нэнси. — Время не стоит на месте, — парировала Робин, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу утихает, сменяясь странным, холодным спокойствием. — Да, — согласилась Нэнси, и её взгляд стал более внимательным, изучающим. — Оно не стоит. Дверь трейлера со скрипом открылась, и на пороге появился Эдди. Он окинул взглядом сцену — Робин, стоящую у костра, и Нэнси, застывшую в нескольких метрах от неё. На его лице не было и тени удивления. — Нэнси? — произнёс он, делая вид, что только что её заметил. — Что за ветер тебя принес? Присоединяйся к нашему скромному собранию. Нэнси бросила на него быстрый взгляд, словно ища спасения, затем снова посмотрела на Робин. — Я... я не надолго. Мне просто нужно... кое-что. — Конечно, — Эдди сошёл со ступенек и жестом показал ей пройти внутрь. — Заходи. Как раз хотел тебе кое-что дать. Нэнси кивнула и, не гляя больше на Робин, быстро прошла мимо Эдди в трейлер. Дверь закрылась, оставив Робин одну на улице. Она стояла, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как её колени снова начинают подкашиваться. Адреналин, подпитывавший её секунду назад, ушёл, оставив после себя лишь пустоту и дрожь во всём теле. Она сделала это. Она выстояла. Она не сбежала и не расплакалась. Но победа не принесла никакого удовлетворения. Была только горечь. Горечь от того, что даже спустя два года одно лишь присутствие Нэнси Уилер могло превратить её в комок нервов. Она медленно, будто на пробу, выдохнула. Воздух снова вошёл в лёгкие. Сердце продолжало бешено колотиться, но теперь это была просто физиологическая реакция, отголосок пережитого шока, а не всепоглощающая паника. Она подняла плед с земли, отряхнула его и снова накинула на плечи. Действия были медленными, осознанными. Она возвращала себе контроль. Из трейлера доносились приглушённые голоса. Голос Эдди — спокойный, деловитый. И голос Нэнси — тихий, отрывистый. Робин не вслушивалась. Она не хотела знать, зачем Нэнси понадобилось приходить к Эдди ночью. Травка, чтобы забыться? Что-то ещё? Это не имело значения. Важно было то, что произошло между ними снаружи. Она снова села на своё место, уставившись на огонь. Внутри неё бушевала буря, но снаружи она была спокойна. Она анализировала свою реакцию. Через несколько минут дверь снова открылась. Вышла Нэнси. В одной руке она сжимала маленький свёрток, завёрнутый в коричневую бумагу. Её взгляд сразу же устремился к Робин, будто проверяя, на месте ли она. — Всё в порядке? — окликнул её из двери Эдди. — Да, — коротко бросила Нэнси, не отводя глаз от Робин. — Спасибо. Эдди что-то пробормотал и скрылся внутри, нарочито громко захлопнув дверь. Он давал им пространство. Нэнси стояла в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. Казалось, она хотела что-то сказать, но слова застревали у неё в горле. Робин наблюдала за ней, не двигаясь, позволяя ей быть той, кто сломает это невыносимое молчание. — Мне жаль, — наконец выдохнула Нэнси. — Что вышло так... неловко. — Всё в порядке, — ответила Робин. Её голос был ровным, почти вежливым. — Я же сказала, мы взрослые люди. — Да, — Нэнси кивнула, её пальцы сжали свёрток так, что бумага затрещала. — Просто... я не была готова. Увидеть тебя. «А я была?» — промелькнуло в голове у Робин, но она не произнесла это вслух. Вместо этого она сказала: — Мир тесен. Особенно в Хокинсе. На губах Нэнси дрогнул подобие улыбки, но до глаз оно не дошло. — Да. Особенно в Хокинсе. Она сделала паузу, словно собираясь с духом. — Как ты? Я имею в виду... в целом. Стив говорил, что ты на радио работаешь. В Индианаполисе. — Всё хорошо, — Робин сделала широкий, размытый жест рукой. — Работа. Квартира. Всё как у людей. — Я рада, — сказала Нэнси, и на этот раз в её голосе прозвучала искренность. Хрупкая, но настоящая. Робин кивнула. Ей нечего было добавить. Спросить «А ты как?» — означало бы открыть ящик Пандоры, в который она не была готова заглядывать. Неловкость снова нависла между ними. Они исчерпали запас безопасных светских фраз. Оставалось только прошлое, огромное и молчаливое, как слон в посудной лавке. — Ну... мне пора, — Нэнси снова сжала свёрток. — Джонатан... он ждёт. Имя, произнесённое вслух, упало между ними, как камень. Робин почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое перевернулось у неё в животе. Точно. Джонатан. Муж. — Конечно, — сказала она, поднимаясь. Её движения были плавными, контролируемыми. — Не задерживайся. Нэнси посмотрела на неё ещё секунду — долгим, пронзительным взглядом, в котором читалась целая гамма эмоций: сожаление, любопытство, та самая, невысказанная боль. Потом она резко кивнула. — Пока, Робин. — Пока, Нэнси. На этот раз Нэнси не побежала. Она развернулась и пошла прочь тем же путём, что и пришла, её фигура медленно растворялась в ночной темноте. Робин стояла и смотрела ей вслед, пока та не исчезла из виду. Только когда Нэнси скрылась, Робин позволила себе расслабиться. Она глубоко вздохнула, и её плечи опустились. Дрожь, которую она сдерживала, наконец вырвалась наружу. Она обхватила себя руками, чувствуя, как бешено бьётся её сердце. Это было истощение. Но также и странное, горькое удовлетворение. Дверь трейлера приоткрылась, и появился Стив. Его лицо было серьёзным. — Ты в порядке? Робин кивнула, не глядя на него. — Жива-здорова. Как видишь. — Чёрт возьми, Робин, — он подошёл к ней. — Я видел в окно... Я не знал, выйти или нет. — Ты правильно сделал, что остался внутри, — она наконец посмотрела на него. — Я справилась. — Да уж, — он скептически хмыкнул. — Выглядела ты просто превосходно. Прямо картинка спокойствия. — Ага, именно к этому я и стремилась, — она попыталась пошутить, но голос подвёл её. Стив обнял её за плечи. — Ладно, герой. Заходи внутрь. Эдди как раз собирался разливать какой-то свой самопальный самогон, от которого, по его словам, «крышу сносит». Думаю, нам сейчас это как раз нужно. Робин позволила ему завести себя в трейлер. Внутри пахло травой, пивом и теперь ещё чем-то резким, химическим — видимо, тем самым самогоном. Эдди сидел за столом с тремя стаканчиками и бутылкой мутной жидкости. — Ну что, пережили землетрясение? — спросил он, разливая напиток. — Что-то вроде того, — Робин плюхнулась на диван и взяла предложенный стаканчик. Она залпом выпила его. Жидкость обожгла горло и ударила в голову, но это было кстати. Она нуждалась в этом физическом ощущении, чтобы заглушить всё остальное. — Она за чем приходила? — не удержался Стив. — Не важно, — отрезал Эдди, делая предупреждающий взгляд в сторону Робин. — Дело житейское. Робин была ему благодарна. Она не хотела обсуждать Нэнси. Не сейчас. Возможно, никогда. Они просидели ещё пару часов, пили самогон Эдди, который и вправду был ужасающим, и говорили обо всём на свете, кроме того, о чём все думали. О Хокинсе, о прошлом, о женщине, которая только что ушла в ночь. Когда они с Стивом пошли спать в его старую комнату в доме его родителей (они решили не ночевать все в трейлере), Робин остановилась на пороге. — Стив? — Мм? — Спасибо. За всё. — Да брось, — он потрепал её по волосам. — Мы же друзья. Лёжа в темноте на старой кровати Стива, Робин смотрела в потолок. Образ Нэнси стоял перед её глазами — бледный, испуганный, но живой. Настоящий. И она поняла, что та пустота, что она так тщательно взращивала в себе все эти годы, была обманом. Чувства никуда не делись. Они просто дремали, придавленные толстым слоем льда. И сегодняшняя встреча стала первым лучом солнца, растопившим верхний слой. Боль вернулась. Острая, знакомая. Но вместе с ней вернулось и что-то ещё. Ощущение жизни. Ощущение, что она может чувствовать что-то кроме серой, безопасной апатии. Она повернулась на бок и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И она снова должна будет быть сильной. Но сейчас, в тишине ночи, она позволила себе просто чувствовать. И в этом была своя, горькая свобода.