Alphavet

— Я взял печенье и колу, - сияющий Тэхен радостно раскрывает рюкзак и вынимает оттуда две запотевшие баночки и коричневый пакетик с домашним печеньем, а затем увлеченно раскладывает припасенное на тонком одеяле. Окидывает взглядом их неприхотливый пикник и облизывается при виде аппетитных сэндвичей, которые соорудил Чонгук. — Ну что, можем есть? Не дожидаясь ответа, нетерпеливо тянется к толстому жирному сэндвичу, для которого Чонгук явно не пожалел соуса, и ожидаемо измазывается. — На, держи, - отламывает кусочек свежей сладкой моркови и бросает бегающему вокруг них Лучику, на лету хватающему угощение. — Ты очаровательный, - умиляется Чонгук, не до конца понимая, по какой именно причине отвести от него глаза оказывается такой непосильной задачей. Тэхен с упоением облизывает тонкие смуглые пальцы и вмиг зардевший Чонгук в нахлынувшей панике переводит взгляд на развернувшуюся перед ними реку Аппоматокс. Все еще не понимает. К концу подходит первая неделя его пребывания в Фармвилле, а мысли о том, что время несется слишком стремительно, периодически настигают его с вечера самого первого дня, проведенного с Тэхеном. Чонгук находит его совершенно удивительным. Разница в пару лет кажется несущественной и им удается сразу нащупать контакт. Прошедшие несколько дней они провели, преимущественно гуляя по городу или играя в приставку Чонгука, которую тот предусмотрительно привез из Милуоки. Этим же солнечным днем Тэхен предложил устроить пикник на берегу реки. — Я хочу искупаться, пока погода хорошая, - лопочет с набитым ртом, не замечая, как пристально и увлеченно его рассматривают. — А ты? Только я плавать не умею, так… у берега, - отмахивается. То, как красиво солнце оседает лучами на его смуглой коже, завораживает. Заставляет тяжело сглотнуть собравшийся в горле ком. Бросает искру в клубок совершенно странных, чуждых ему желаний. Он же совсем юный, он же… мальчик. Погода и впрямь выдалась жаркая и душная, а может быть, это просто Чонгуку тяжело дышать рядом с ним. Он чувствует, как капельки пота предательски выступают над верхней губой и резко смахивает влагу рукавом тонкой летней рубашки. — Давай окунемся, - в очередной раз заставляет себя прекратить так пялиться на чужой профиль, но с мыслями справиться не может. До дрожи сильно хочется пригладить его взъерошенные прямые пряди. День неторопливо подползает к вечеру, а полуденный зной уже успел смениться приглушенным свечением. Скоро наступит золотой час, способный даже Вирджинию нарядить в краски величественного, красивого заката. Скоро придется разойтись по домам. — Сейчас, только доем, - тонкая изящная кисть тянется к коле и Тэхен только сейчас замечает, что Чонгук так и не притронулся к еде. — Почему ты не ешь? - в карих глазах плещется беспокойство, но Чонгук в них видит только отражающиеся лучи тускнеющего солнца. — Я не голоден, - сглатывает и во внезапно нахлынувшей панике отводит глаза, надеясь на то, что Тэхен не отследил ненароком соскользнувший на блестящие от масляного соуса губы взгляд. — Ладно… - он теряется только на мгновение, а в следующее - с аппетитом доедает свой сэндвич и, выглушив за один подход банку колы, резво поднимается и скидывает с себя по очереди сандалии, шорты и футболку. Слабо колышущаяся гладь реки оказывается неспособна удержать любопытный взгляд Чонгука. Его глаза бесконтрольно следуют за худощавым телом, что бежит, подгоняемое легким вечерним ветерком, а затем плюхается в воду, поднимая в воздух потоки раздробленной в микроскопические капли воды. — Ну чего ты? - кричит Чонгуку слишком глубоким для его возраста голосом с присущей подростковой хрипловатостью. — Скоро солнце зайдет и станет совсем холодно. Он слушается. Раздевается под чужой рассредоточенный равнодушный взгляд и идет на зов. Тэхен радуется погоде, природе, поющим где-то в листве птицам - увлечен чем угодно, но не им, и это… досаждает. Хочется безраздельно владеть его вниманием. Речная вода оказывает сопротивление и каждый шаг дается с трудом, но тело само несет его к плескающемуся другу. Он ведь именно друг? Как же ещё можно обозначить его, совсем ещё юного? Кем ещё ему может приходиться… мальчик? Оставленная на берегу собака лает и топает передними лапами, привлекая внимание. — Ну погоди минутку, - бросает раздраженно Лучику, после чего приближается критически близко к Чонгуку. Так, что тому удается рассмотреть длинные слипшиеся от воды ресницы, россыпь родинок на лице и каждую складочку на больших губах. — Не хочу домой, Чонгук, - признается. — Хочу играть в приставку у тебя и есть бабулино жаркое. Ты тоже хочешь? — Да, - Чонгук нащупывает под водой чужие ладони и сжимает их, инстинктивно отзываясь на его желание. Удерживая его с собой, хотя бы в этом самом моменте. Чонгук жмурится, когда мокрый шершавый язык по очереди проходится по каждой его щеке, и пытается разлепить глаза. Сознание возвращается обратно слишком медленно, и он успевает ухватиться за обрывки красочного сна, из которого выплывает с чувством горького сожаления и опустошения. — Ну все, - спихивает с себя бодрого и беззаботно-счастливого Снежка, который отвечает громким лаем. — Дай хоть проснуться... Серый потолок его мансарды слишком сильно диссонирует с обилием зелени из окончательно растворившегося в реальности сна. Он приподнимается на локтях и смотрит в окно, на нижней раме которого за ночь скопилось приличное количество снега, и чувствует, как по теплой коже крепкой груди бегут мурашки от вмиг нахлынувшей прохлады. Кажется, он только что проживал вечер позднего, сочного даже в унынии Вирджинии лета. Веки смыкаются сами по себе, возвращая его на берег реки Аппоматокс, где все еще пахнет сэндвичами, а на языке ощущается приторная сладость холодной колы. Кажется, это был не сон, а реальные воспоминания. ~piano black 9:04 a.m. ты мне приснился сегодня По привычке первым делом тянется к телефону и, вчитавшись в полученное сообщение, задерживает дыхание. В еще набирающем скорость сонном сознании хаотично блуждают и сталкиваются совершенно разные мысли. Способно ли воображение дорисовать образ того, кого никогда не видел? А если да, то насколько в его воссозданном образе отразился реальный Чонгук, и насколько - возможные ожидания самого Тэхена? А может... может, он тоже догадался? Невероятным образом, но уже сейчас прекрасно понимал, с кем именно поддерживает связь вот уже почти две недели? Если да, то возможно ли, чтобы они оба своим бессознательным путешествовали этой ночью в одну и ту же точку на карте их прошлого?                   ~JK                   9:56 a.m.                   Я тоже видел тебя во сне, представляешь?                   ~JK                   9:56 a.m.                   Ты был очень красивым Он ведь на самом деле и не врет, просто не говорит всей правды. Отрешенно пялится полминуты на экран с перепиской, на котором его Фортепианный черный отображается не в сети, а затем вскакивает и, взъерошив прыгающего вокруг него Снежка, направляется к лестнице. На сковороде шипит яичница, а клубы пара от горячего кофе взмываются до самого потолка синей кухни, разнося бодрящий аромат по всему первому этажу. Чонгук наблюдает за утренней суетой на Раск стрит, периодически кидая короткие взгляды в сторону плиты. — Да, он обработан от паразитов, - уверяет менеджера полюбившейся клиники «Хамфри и сыновья». — С момента операции прошло больше десяти дней, рана затянулась. — Псст, - от разговора отвлекает карабкающийся по штанине котенок. Утро выдалось по-настоящему морозным. Румяные от холода прохожие кутаются в толстые пуховики и объемные шарфы. Чонгук инстинктивно ежится сам, несмотря на то, что дома достаточно тепло. Зима как обычно приходит в Висконсин преждевременно, и он поскорее хочет разобраться с прививками. — DA2PP и нобивак для начала, я согласен, - окидывает беглым взглядом играющегося с котенком пса и улыбается. — Он чувствует себя хорошо, к вакцинации готов. Аромат поджарившейся глазуньи вперемешку с пряно-копченой тяжестью бекона напоминает Чонгуку об уже приготовившемся завтраке и он, предвкушающе облизываясь, отрывается от окна и направляется к плите. — Да, спасибо. Будем вовремя, - торопливо прощается и успевает заметить еще не спрятавшееся в шторке сообщение. ~piano black 10:34 a.m. представлял себе меня?.. думал обо мне ночью? после нашего разговора Как-то это... слишком резво и интенсивно для неподготовленного, как будто бы даже застигнутого врасплох Чонгука. Потому что да - именно это он и делал вот уже почти две недели, с тех самых пор, как впервые услышал повзрослевший голос своей первой любви. Додумывал, воображал, фантазировал - что угодно, лишь бы образ повзрослевшего лица с наверняка теперь особенно чувственными и притягательными чертами не покидал голову ни на секунду. Дерзкие вопросы Тэхена лихо разрывают последние прутья самообладания и он, такой ничтожно слабый, дает волю самым смелым мыслям. Да, он думал о нем круглосуточно, но ночью... когда бархатный низкий голос неизменно убаюкивал его тревоги и страхи, он буквально переставал принадлежать себе. Когда-то яростно подавляемое, сырое, неоформленное влечение просыпалось в нем неукротимым, трепещущим пламенем.                   ~JK                   10:34 a.m.                   Много чего представлял                   ~JK                   10:34 a.m.                   Рассказать, что именно? — Черт... Тэ... - беспомощно выдыхает, прижимаясь пахом к столешнице и рваным резким движением отбрасывая от себя сковороду. В бессилии жмурит глаза и осознает, что в нем слишком стремительно пробуждается другой голод. Тот, который он не имел возможности утолить еще много лет назад. — Заверните еще, пожалуйста, треугольник этого, - невысокая женщина средних лет в длинном пуховом пальто и в вязаной шапке увлеченно рассматривает пестрый ассортимент самых разных сыров и показывает на большой круг разноцветного местного колби. — Дочь только его и ест... Чонгук бесшумно проходит в лавку и, обойдя витрину, плюхается в свое любимое глубокое кресло. — Этот колби поставляет молодая семья... Муж с женой, живут неподалеку в Хартленде, - рассказывает отец, пока сосредоточенно отрезает кусок терпко пахнущего сыра. — Свежайший. Такой подойдет вам? Четыреста граммов, - приподнимает тонкий, внушительной высоты слайс и демонстрирует с гордой улыбкой. — Да, пожалуйста... - коротко кивает покупательница. — Эва обрадуется... Она так расстроена, знаете! - сокрушается, вмиг хмуря брови. От былого настроения не остается и следа. — Присмотрела в приюте кошечку, светлую такую! А ее из-под носа забрали. Третий день не можем успокоить... А она... Ранее звучавшая ненавязчивым белым шумом беседа вмиг цепляет слух Чонгука и он включается в контекст. — У меня есть котенок, - буквально провозглашает, довольно грубо перебивая жалующуюся женщину. — Правда, он весь черный... Но какая разница? - с надеждой смотрит на недоумевающую покупательницу. — Он вам не нужен, что ли? - растерянно интересуется та в ответ. — Он найденыш, - Чонгук весь подбирается в кресле и старается звучать убедительно. — Я ищу ему дом. Он хороший, чистый, обработан от гельминтов. Женщина неуверенно переминается с ноги на ногу и почему-то посматривает в сторону владельца лавки, словно просит поддержки и подсказки. — Я не знаю... - бормочет, ослабляя на шее шарф - в лавке ощутимо жарче, чем на улице. — Эва хотела светлого... — Да какая ж разница? - подхватывает брошенную ранее сыном фразу и Ноа Чон, мгновенно натыкаясь на взгляд, полный благодарности. — Кот и кот, лишь бы не гадил. Разве цвет что-то в самом деле определяет? Наверняка, существо это жадное и голодное до ласки. Возьмет много, но и даст тоже много, - с шумом опускает крафт пакет на прилавок. — А что еще нужно ребенку? - мельком подмигивает Чонгуку и продолжает уже не особо заинтересованно, отвлекаясь на уборку. — Важно то, что внутри. — Наверное, вы правы… - женщина рассеянно хватает бумажный пакет, сопровождая беспорядочными кивками. — Только… я пешим ходом, а вы где живете?.. - вопрошающе смотрит на Чонгука. — На соседней улице, - вскакивает тот сиюсекундно и выбирается из-за витрины, успевая по пути обхватить отца за плечи. Благодарит. — Тут идти пять минут, а до дома я вас довезу. В течение следующих сорока минут он успевает представить все еще безымянного котенка своей новой знакомой, которую, как оказывается, зовут Эмили, затем упаковать корм, витамины и антигельминтные препараты и доставить своего подопечного к новой хозяйке. По пути обещает самолично обследовать и наблюдать питомца, а также посодействовать с анализами. И, хоть пока еще первой мыслью на ум приходит именно клиника доктора Хамфри, Чонгук робко нащупывает и другие, невероятно амбициозные и смелые идеи. Не так давно Тэхен просил поделиться с ним своей мечтой… Он не решился признаться в том, что самым горячим и зудящим его желанием в течение последних двух недель было бы увидеть его и коснуться его кожи, услышать его низкий хрипловатый голос наяву, теряющийся в тонкой мелодии, рождающейся из-под его длинных тонких пальцев… Но рассказал он тогда о другом. О собственной ветеринарной клинике, которой дал бы тщеславное, совершенно пафосное и самонадеянное название Alphavet. В которой мог бы работать честно и вкладывая душу - так, как он привык. Он всматривается в окно чужого дома, из которого ему машет счастливая девочка на вид около десяти лет, держащая в руках черный пушистый комочек, и улыбается в ответ, топя сердце в теплом и обнадеживающем осознании того, что они обязательно подружатся и подарят друг другу такое необходимое счастье. По пути домой Чонгук все же заезжает к отцу за молоком и, справившись о его самочувствии, направляется уже домой. Еще на повороте на Раск стрит замечает поджидающий его серый Ниссан и тяжело вздыхает. Хосок. Слова Тэхена расцарапали и без того ноющую совесть. По правде говоря, он уже несколько дней собирал по крупицам силы на первый шаг, но так и не решился отправить сообщение и пригласить друга в бар. Теперь же на подступах к дому он сглатывает ком в горле и давит противно визжащее ощущение стыда. Он останавливается прямо за чужим автомобилем, решая загнать автомобиль в гараж позднее, и выходит. Утренний ленивый снег, успевший покрыться тонкой корочкой к послеполуденному времени, приятно хрустит под подошвой, а щеки мгновенно колет еще не отступивший упрямый мороз. В пару шагов равняется с Ниссаном и резко стучит по стеклу, привлекая внимание. Высокая фигура Хосока вырастает перед ним спустя несколько секунд. Чонгук чувствует на себе требовательный и злой взгляд и поднимает глаза. На некоторое время повисает тяжелое ледяное молчание, разбавляемое только паром, выбивающимся из ноздрей при каждом напряженном вдохе. — Я устал, - в конце концов начинает Хосок. — Устал чувствовать себя виноватым, потому что никогда не желал тебе зла, - беспомощно разводит руками. Чонгук считывает в когда-то спокойных, уверенных глазах отчаяние. — Ты мне как брат, идиотина. Чонгук много чего хочет сказать в ответ, но не успевает. Его крепко стискивают в объятии, перекрывая возможность свободно дышать, однако, в противовес физическим ощущениям, он чувствует облегчение. Обнадеживающее, растекающееся теплом в груди. Согревающее в суровый ноябрьский неуступчивый мороз. Словно разум отпускают невидимые, но упрямые тиски. Он чувствует на хрящике уха осевшую, щекочущую кожу снежинку и давит улыбку. — Я взял с собой пиво, - отстраняется друг и, не дожидаясь согласия, лезет в салон автомобиля. — Возражения принимаются? - провоцирует Чонгук, но натыкается на уставший взгляд, в котором мгновенно вспыхивают всполохи гнева. — Только, блин, попробуй, - грозится Хосок в ответ, после чего оба заходятся в приступе громкого, бесконтрольного смеха. Почти три часа пролетают незаметно за неспешными разговорами обо всем, кроме работы. На айпаде включен один из телеканалов, по которому развлекательное шоу о путешествиях уже успело смениться каким-то бейсбольным матчем, за которым никто всерьез не следит. Лишь изредка, когда монотонный, серьезный голос комментатора оживляется, двое друзей в унисон бросают не очень заинтересованные взгляды в сторону небольшого экрана. — Я хочу извиниться, - давит захмелевший и осмелевший Чонгук после третьей бутылки пива. — Тебе могло показаться, что мне плевать на твою жизнь, на твои заботы, но просто… - драматично уводит взгляд в сторону окна, за которым уже медленно опускается по-зимнему серо-розоватый закат. — Просто я тогда был не готов к таким переменам и искал виноватого. Мне жаль. Хосок понимающе кивает и делает очередной глоток с горла. Верит и не осуждает. — Просто забудем, Гук, - монотонно стучит кончиком пальца по столу, а затем, следуя за чужим взглядом, всматривается в окно. — Купер - редкостная скотина, весь штат прибрал к рукам… - на пробу осторожно затрагивает болезненную тему, пользуясь податливостью и открытостью Чонгука. — Он теперь все филиалы кошмарит, понаставил камер, заставляет писать сто тысяч ненужных отчетов ежедневно вплоть до количества использованной ваты. На работу и времени не остается, - жалуется. Чонгук четко слышит в чужом голосе усталость вперемешку с отчаянием. Слишком смелые мечты, изредка и очень неуверенно клевавшие его мозг, в очередной раз за этот день проносятся в голове яркой и мимолетной кометой, за хвост которой ему в этот раз удается зацепиться. — Я смотрел помещения в Милуоки и близлежащих маленьких городах… - начинает издалека. — Национальный лицензионный экзамен мы с тобой сдавали вместе, результаты все еще действительны. А получить разрешение от Совета… - испытующе смотрит на друга, словно оценивая риски и шансы. — Мы же можем хотя бы попробовать это сделать? На лице напротив проступает изумление, медленно сменяющееся шоком. Хосок прикрывает глаза и трет виски, пытаясь, видимо, собрать мысли в кучу, так как и не допускал такого варианта развития событий. Осторожный, стабильный и степенный, он всегда боялся рисков и спонтанности. Того, что могло каким-то образом нарушить уже заранее заготовленный план завтрашнего дня. Чонгук нетерпеливо облизывается и уже готовится услышать отказ, ведь он уверен наверняка, что и сегодняшний визит друга был запланирован еще вчера. — Я не хочу тебя подбивать на что-то, просто... - врет и пытается скрыть разочарование, просачивающееся в нервно подрагивающем голосе, но, перехватив исподлобья брошенный беспомощный взгляд, замолкает. — Давай попробуем. Гулко сглатывает и резко выпрямляется на стуле - не верит своим ушам. Со стороны айпада в очередной раз как по заказу слышится какофония звуков, перекрикиваемая взбудораженным комментатором, но в этот раз никто не отвлекается. Он не задается вопросами о том, хватит ли ему смелости. Лишь осознает, что и одному в поле воину нужен кто-то, кто однажды скажет не останавливаться и кто пообещает прикрыть спину. Что мотивация на пару с храбростью часто рождаются из простой человеческой поддержки. — Ты не шутишь, Хоби? - пронизывая предупреждающим взглядом - лучше ему и впрямь не шутить. Тот в ответ лишь вяло качает головой и прикладывается к горлу очередной бутылки пива. Допивает до дна шипящую жидкость, а Чонгук надеется, что их внезапно пробудившуюся смелость завтрашним утром не унесет с собой похмелье.                   ~JK                   9:25 p.m.                   Ты молчишь весь день и я просто надеюсь на то, что ты занят                   ~JK                   9:25 p.m.                   Но раз ты спросил, то я, наверное, все же отвечу На чердаке или слишком не по сезону жарко, или... или это Чонгука размазывает по теплому одеялу сила придавивших его чувств и непреодолимого желания. Он лежит среди подушек на футоне и лишь от осознания того, что собирается написать, чувствует головокружение и рваными торопливыми движениями расстегивает все до одной пуговицы домашней рубашки.                   ~JK                   9:27 p.m.                   Я представлял твои пальцы на своей груди и на губах... Как ты касаешься меня Пытается писать без ошибок одной рукой, вместе с тем неосознанно водя кончиками пальцев другой по своей разгоряченной коже. В бессилии роняет голову набок и понимает, что тяжело и громко дышит. Трогает себя совсем невесомо, но ощущений недостаточно для того, чтобы хотя бы приглушить лихорадочную жажду. Ему катастрофически мало фантомного присутствия Тэхена. Судорожно хватается вновь за телефон, словно в ответ на его прикосновение мгновенно загорающийся входящим звонком. — Почему ты не отвечал? - сбивчиво выдыхает вполголоса, не тратя времени на приветствия. Задерживает дыхание, пытаясь собрать себя по кусочкам. С ним явно происходит немыслимое, но он из последних сил старается не смотреть вниз, туда, где уже наверняка топорщится тонкая ткань штанов. — Скучал?.. - звучит также полушепотом, как будто с вызовом. Но ответить Чонгук не успевает, Тэхен читает его мысли. — Я тоже скучал. Но сегодня было так много дел, я... репетировал с одним джаз бэндом, - его тон плавно меняется от игривого к усталому. — Время от времени играю с ними здесь, в Ричмонде. Ну, пока в барах, в основном... Хотя бывали и мьюзик холлы, и даже Национальный... Как-нибудь покажу. Как-нибудь... Определенно, им предстоит эта точка соприкосновения в будущем, которую пока что Тэхен обозначает как «как-нибудь». Пока что, когда он, очевидно, жалеет о своем опрометчиво отправленном утром провокационном вопросе, успевшем за один ничтожный день разрушить в щепки остатки покоя и самообладания Чонгука. Он уверен в том, что молчал Тэхен из-за того, что поторопился и пожалел. — Однажды и Национальный будет казаться незначительным, так ведь? А он будет завороженно наблюдать за ним с первого ряда. — Надеюсь на это, - хихикает Тэхен в динамике, сдувая всякое напряжение. Возбуждение постепенно отступает, уступая место беспредельной, щемящей нежности. — А ты что делал сегодня? — Иди сюда, - приглашающе хлопает по футону, завидев в дверях плетущегося сонного Снежка. — Это собака... Записал ее на вакцинацию, а потом нашел хозяев коту, помнишь, я тебе рассказывал о мелком бродяге? — Ага... Кому отдал? — Девочке, около десяти лет. А потом... - натягивает на себя толстую ткань одеяла, остывающей кожей ощущая тянущуюся из окон мансарды прохладу. — Потом я виделся с Хосоком. — Помирились? - Чонгук улавливает в интонации Тэхена теплую улыбку и мгновенно расплывается в ней и сам. — Стало же легче? — Да... Ты знаешь, дышать стало легче. А еще... - искренне хочет, чтобы Тэхен стал первым человеком, которому он поведает о начале своего нового пути. Первым засвидетельствовавшим его храбрость. Тем самым, перед которым стыдно будет повернуть назад в случае первых страхов или неудач. — Мы подумали о том, чтобы открыть свою клинику. Что бы ты сказал? — Чтобы ты не боялся ничего, - тепло отзывается спустя несколько секунд тишины. — Что у вас все получится и что надо просто брать и делать. Одними только словами зажигает в самой груди Чонгука яркое солнце, в лучах которого подобно инею тают все раздутые в темноте, надуманные страхи и сомнения. — Ты ведь тоже не боялся, когда решил оставить Университет? — Не боялся... - снова медлит с ответом. — Только того, что мог разочаровать родителей. Но знаешь... - в динамике четко слышится звук с легким скрипом открывающегося окна и следом раздается щелчок зажигалки. С трудом успокоившееся тело моментально реагирует на возникший перед глазами образ тонких пальцев, сквозь которые тягуче клубится сигаретный дым. Он вновь прикрывает веки и начинает слабо ерзать на футоне. — В какой-то момент меня осенило. Время слишком быстро течет, а я не хотел вспоминать на старости лет того, чего не сделал... Только то, что сделал, - игриво добавляет уже после того, как медленно затягивается и с характерным шумом выдыхает дым. — Ты все сделал так, как надо... - буквально давит из себя, на автопилоте двигаясь ладонью к кромке штанов. Умоляет себя успокоиться, но не может. — И ты красиво куришь. — Хочешь посмотреть?.. - звучит почти сразу. — Хочу. — Скажи свое имя. Настоящее. Чонгук в отчаянии жмурит глаза. Громко сглатывает подступивший к горлу ком, пока в динамике виснет тишина и его терпеливо ждут. Он свирепо борется с самим собой в течение долгой минуты, изначально понимая, что исчерпал запасы своей отваги. — Джейкей... - мямлит. — Я говорил тебе... В уши врезается звон разбившегося на мелкие осколки стекла, после чего следует абсолютная тишина, которую он какое-то время не решается нарушить. — Ви?.. - выпрямляется на футоне и прижимает к себе колени. — Ты в порядке? — Я не Ви... Я Тэхен, - слышится тихо тогда, когда Чонгук уже теряет надежду получить ответ.