Alphavet

Вопреки всем ожиданиям, первый день зимы облачается не в метель и гудящую вьюгу, а в звенящую тишину, сплошь пронизанную подозрительной безмятежностью. Мир за окном замирает, затаив дыхание на пару с Чонгуком. Обычно резвый Снежок, от внимания которого не удавалось укрыться ни одному плохо спрятавшемуся мячику, молчаливо и задумчиво наблюдает за происходящим на улице, удобно устроившись на диване. Не обращает внимания даже на неутомимую Лето, безрезультатно пытающуюся вскарабкаться к равнодушному другу. При этом громкий, шебутной щенок, перенимая на себя настроение этого утра, остается молчаливым. Кажется, что все живое трепещет перед неизбежностью и оберегает хрупкое мгновение, затаившее в себе обещание вскоре соединить два однажды по глупости или по велению судьбы (что уже не особо и важно) потерявших друг друга сердца. Чонгук стоит у окна, но не видит ни припорошенных снегом крыш, ни устало волочащих ноги по гололеду соседей. Не догадывается о том, что они также поторапливают время, но не от предвкушения, а от скопившейся в них за год усталости, и уже открывают объятия медленно подступающему Рождеству. У него же перед глазами другой пейзаж - утопающая в свете софитов сцена, рояль и силуэт человека, непреодолимую тягу к которому не сумело победить ни время, ни пространство. Три дня. Всего три дня - и он услышит его взволнованное дыхание, посмотрит в сияющие глаза и прикоснется к его наверняка все такой же гладкой и бархатной смуглой коже. Сперва дотронется кончиками пальцев до его - тонких и длинных, затем обхватит ладонь своей и притянет к себе близко-близко, чтобы подлая, вызревшая за долгие годы неловкость в одно мгновение затрещала по швам и не посмела отравлять их единение. Он прикрывает глаза и со всей силы сжимает руки в кулаки. Почему он не пытался его найти?.. Все еще с закрытыми веками Чонгук пытается сглотнуть горькое сожаление о бездарно упущенном времени, но ком в горле оказывается на редкость упрямым. Вспоминал же, думал, проживал раз за разом ненавистное лето, каждый раз утопая постфактум в отравляющем чувстве вины за то, что не был способен взять под контроль память. С чувством острого стыда отгонял от себя настырно накатывавшую тоску, убегая каждый раз в работу и заботу о своих подопечных. Он был безмерно благодарен им за то, что они занимали все его внимание и не оставляли наедине с воспоминаниями. Но все же… Мог ли он хотя бы попробовать нащупать след Тэхена на карте прошлого в течение этого долгого времени? Безусловно. Однако, за него в очередной раз все определила судьба, словно потеряв веру в силу его желания. Словно решив, что без ее вмешательства он так и не отпустит нить уже унесшего его на восемь лет вперед временного потока. Целых три дня. От одной только мысли о Тэхене по его спине пробегает разом и ледяной озноб, и жаркий трепет. Не радость, не страх, а лишь ощущение неизбежности нового течения, грозившего бесповоротно унести его в совершенно новом направлении, - в сторону счастья. В тишину комнаты грубо вторгаются звуки потоком льющихся уведомлений на телефоне, и от охватившего его оцепенения секунды спустя не остается и следа. Он ожидает увидеть уже такой полюбившийся юзер Фортепианного черного, но никак не вереницу комментариев, оставленных под редкими публикациями в его полупустом профиле. ~vlovve у меня нет питомца, но теперь я хочу его завести из-за @sonatae 🥺 тебе нравятся зайчики? ~rosiemiller Мы с Фокси живем в Кали, но приедем к вам даже на север! Моя подпись ваша! Как заполнить анкету? ~vivid_evelynn Откуда вы знаете Ви? Готова заполнить анкету ~louisiana_loves_jazz Cделано!! @sonatae ~sonatae_vfanpage Я из Мемфиса и у меня недавно родила кошка! Висконсин, жди нас! @sonatae 🫶🏻 Чонгук таращит глаза, не успевая за десятками комментариев, появляющимися ежесекундно в его невостребованном, уже давно заброшенном профиле. Лихорадочно жмет на первый попавшийся, но вмиг теряется и едва успевает дочитать - в верхней части экрана мельтешит множество выталкивающих друг друга новых уведомлений. Доселе спокойный пес начинает поскуливать, аккомпанируя заполнившему кухню шуму, и Чонгук наконец-то отключает звук. Взгляд ухватывается за уже такое знакомое и родное «Ви», а остальную часть мозаики мозг выстраивает самостоятельно. Это люди Тэхена. Догадаться, кто такой Sonatae, которого они все дружно тэгают в своих комментариях, оказывается несложно. Пальцы каменеют вразрез с участившимся сердцебиением, и он не сразу попадает по горящему синим юзернейму, но спустя мгновение перед его глазами открывается мир Тэхена, с которым ему только предстоит познакомиться в их новой жизни. Профиль, как оказалось, известного и обожаемого широкой публикой пианиста заполнен десятками видео, где его первая и на самом деле единственная любовь отдается музыке, склонившись над клавишами пианино. Чонгук осознает, что дрожит всем своим существом, лишь когда доходит до самой первой публикации и рваными движениями скроллит обратно к последнему загруженному видео. К тому, на котором его Тэхен снимает сам себя на фронтальную камеру и обращается к своей аудитории с просьбой. «Ребят, это первый раз, когда я чего-то очень прошу от вас, вы не дадите мне соврать! Но сейчас одному моему близкому человеку нужна ваша поддержка. Он талантливый ветеринар, который правда любит то, что делает... Но чтобы продолжить свою деятельность, ему нужно убедить какую-то комиссию в том, что его клиника вообще-то будет нужна людям. Он сейчас собирает подписи... Я в вас не сомневаюсь, как и в том, что вы поможете нам. Я же не ошибаюсь, да? А еще он подбирает бездомных котиков и собак и находит им дом. Я сейчас сыграю Лебедя Сен-Санса из Карнавала животных, без виолончели, правда, уж извините... А вы используйте звук и распространите всю эту историю. Лебедь же и правда красивый символ рождения чего-то нового и красивого, да? Метаморфозы, например... Вы знаете, что делать». Он переключает камеру, закрепляет телефон на штативе и пропадает на секунду из кадра, но вскоре возвращается и располагается на банкетке. Громко выдыхает, прежде чем ласково коснуться первых клавиш, пробуждая спящие в пианино ноты и заставляя сердце Чонгука трепыхаться в переполняющем его обожании. Щеки пылают огнем, как если бы Тэхен мог в эту же секунду видеть его, такого растерянного и плененного чувствами. От волнения его бросает в пот и одним резким движением он распахивает окно. Катастрофически не хватает воздуха все то время, пока его слуха касаются чувства Тэхена, нашедшие свой язык в музыке. Чонгук падает прямо на подоконник и обновляет страницу. Одержимо тянет экран вниз раз за разом и перестает дышать. Лишь часто моргает оттого, что просто не верит своим глазам - количество подписчиков уже успело перевалить за тысячу и продолжает расти. — Тэ... - шепчет, не замечая ластящегося к нему Снежка и забеспокоившуюся Лето. — Ты просто... Я не могу... Своим поступком он совершает чудо – вселяет в Чонгука надежду и укрепляет силу духа. Тот самый юный паренек, когда-то безропотно сожалевший из-за нечаянно выбитого из рук ежевичного мороженого, демонстрирует удивительную внутреннюю зрелость и цельность: не только выстраивая заново себя самого, но и воспитывая в себе столько подлинной любви и сострадания, чтобы их наверняка хватило и тому, кто причинил первую и самую сокрушительную боль. Однажды Чонгук пытался оставить его в прошлом, но, плывя по течению судьбы, дрейфовал только в одном направлении - все к тому же маяку, теперь уже закаленному бурями, бесстрашному и непоколебимому. ~piano black 11:18 a.m. напиши что-нибудь у себя в профиле, Чонгук ~piano black 11:18 a.m. расскажи вашу со Снежком историю, покажи его людям ~piano black 11:19 a.m. обратись к ним, они готовы тебя услышать Вот и он сам. Будто улавливая даже на расстоянии всю мощь чувств Чонгука, ощущает, как тот отчаянно в нем нуждается, и приходит. Первый день зимы дышит в окно морозным дуновением, а Чонгук вдруг понимает, что присутствие Тэхена в его жизни всегда было и будет константой. Ленивая зима оказывается слишком неповоротливой, слишком... диссонирующей с засевшей в нем нетерпеливостью. До лавки отца Чонгук решает прогуляться в компании Снежка, надеясь на то, что пешим ходом убьет больше тягучего времени. За почти пять часов он успел свыкнуться с тем, что в его когда-то личном профиле, который он незамедлительно перекроил в бизнес-аккаунт будущей клиники, уже насчитывалось почти десять тысяч подписчиков, число которых не переставало расти. Последовав наставлениям Тэхена, он в первый же час разместил пост-знакомство и честно, без утайки рассказал об их с Хосоком истории, не забыв упомянуть и Снежка - катализатора самых мощных метаморфоз его профессиональной деятельности. Тренд, которому Тэхен положил начало, с каждым часом охватывал все больше и больше аудитории: помимо его очень живой и активной фанбазы в США неожиданно обнаружилось огромное количество далеких от музыки неравнодушных людей, до ленты рекомендаций которых доходило видео со Снежком, запечатлевшее все еще перевязанную после операции лапу. Даже на его холодном севере в первые же часы нашлось не меньше нескольких сотен заинтересованных в услугах талантливого и добросердечного ветврача потенциальных клиентов. Он шагает по родной узкой улочке Раск, настойчиво влекомый тихим шепотом побережья, и уже очень скоро сворачивает налево - вот-вот покажется и знакомая вывеска. Не сразу замечает, что улыбка сама по себе расцветает на его лице при взгляде на каждого встречающегося ему прохожего - а вдруг среди них окажутся те, кто отправил ему множество красивых слов поддержки? Покрытая тонким слоем наледи земля вдруг кажется невероятно твердой и устойчивой, а вся его стать дышит уверенностью. И сквозь внушающую не то благоговение, не то страх внешность - высокий рост и широкие плечи, подчеркнутые мешковатой черной одеждой, - прорывается его истинная суть: черные глаза полны бездонного счастья, искренней доброты и светлого жизнелюбия. Когда от лавки их отделяет ничтожное расстояние в несколько метров, Снежок подпрыгивает и заходится в радостном лае - уже успел привыкнуть к их частым визитам к ласковому и приветливому деду, у которого всегда есть в запасе немного свежего творога. — Пап? - громко зовет Чонгук, стоит им только переступить порог, а следом из-за угла выглядывает и Ноа Чон и, завидев гостей, мигом снимает с себя фартук. — Он очень просился к тебе, - ветврач открепляет поводок, после чего Снежок лихо бросается в распахнутые объятия улыбающегося мужчины. — А ты за компанию, то бишь? Где найденыш? Чонгук на ходу цепляет тост с текучим, невыдержанным мюнстером и отзывается только после того, как в два укуса проглатывает ломтик. — Голоден? Иди возьми в подсобке ветчины да кофе сделай себе. Но вместо этого он падает в излюбленное глубокое кресло рядом с отцом и качает головой. — Нет, я ел, спасибо, - произносит, со слабой улыбкой наблюдая за тем, как его подопечный отчаянно выпрашивает творог. — Она осталась дома, я ненадолго. Просто... хочу поговорить. — Внимаю, сын. — Послезавтра я поеду в Чикаго, - начинает с насущного, потупив взгляд и с интересом рассматривая пальцы. Первый за долгие годы откровенный разговор о собственноручно разбитом сердце дается нелегко. — И ты никогда не спрашивал, почему я перестал ездить к бабушке. Мужчина незаметно сканирует сына взглядом исподлобья, догадываясь о причине его скачущих мыслей. — Из-за мальчика твоего? Чонгук вскидывает на него округлившиеся глаза, искрящиеся горячим стыдом вперемешку с растерянностью. — Откуда ты… — Бабушка твоя поведала еще много лет назад, как ты вернулся домой раньше времени. Нет, дружок, на колени не ляжешь, тут везде еда, да и я на службе, - подвывающий пес сдаётся под натиском чужого строгого тона и нахмуренных бровей и вскоре находит утешение под боком у Чонгука. — Ты ни с кем не разговаривал потом несколько месяцев, сын, что бы подумал ты на моем месте? По друзьям так не терзаются. Да и не так вы хорошо прятались, бабушка твоя все видала да слыхала. — Ты никогда не говорил мне о том, что был в курсе… — Зачем, Чонгук? - устало потирает лоб отец. Его сыну, однако, невдомек, что он молит небеса о том, чтобы их никто не потревожил. — Твоя мать подарила мне тебя ценой своей жизни. А что для тебя мог сделать я? Только что дать свободу и возможность быть счастливым, быть самим собой. Чонгук долго сверлит взглядом отца, чувствуя, как кровь постепенно отливает от щек. Колючая неловкость постепенно отпускает расцарапанное горло. Все эти годы он был как на ладони, но осознание этого факта не подступается к нему тревогой или малодушием, а растекается по венам необъяснимым спокойствием. Находятся и силы говорить о самом тонком, самом глубоком и — Я поеду в Чикаго к нему на концерт, он пианист. А еще я вдруг задумался о том, проходит ли вообще первая любовь... - …самом главном. — И он простил меня, представляешь? А вот бабушка не простит. Я с того лета так ни разу и не съездил к ней. — Будет повод наведаться на Рождество? - наконец обращает понимающий взгляд на сына. — Она не держит зла, но ты набирай ее хотя бы изредка. В последние годы она проводит больше времени с Сыльги, матерью Мины… Другой твоей бабушкой. Ее Чонгук знал разве что по нескольким рваным эпизодам из глубокого детства. После тяжелой утраты единственной дочери, Сыльги отгородилась от новообретенной семьи и долгие годы прожила в одиночестве в глуши Теннесси, но на закате жизни обосновалась в Вирджинии, чтобы быть ближе к Виен Чон, матери Ноа. Предполагал ли Чонгук еще месяц назад, что в это Рождество вдруг задумается о том, чтобы впервые за долгие годы наведаться в городок на востоке страны, который его бессознательное уже привыкло связывать с чувством всепоглощающего стыда и сожаления, оковами запечатавшего его мягкое юное сердце? До недавних пор о надвигающемся Рождестве он вспоминал лишь изредка, а в беспорядке его безвозвратно рушившегося привычного уклада едва ли был способен найти силы с улыбкой проводить не очень сговорчивый уходящий год. — Я подумаю об этом, - обещает отцу, мысленно рисуя пейзаж зимнего Фармвилла, на сияюще-белоснежном фоне которого выделяется только один образ - повзрослевшего улыбающегося Тэхена, шагающего по правую от него сторону. Могла ли зима снежным ластиком стереть ошибки одного далекого лета? — Можно оставить их с тобой? - вдруг кивает на задремавшего в тепле сырной лавки пса. — Если будут мешать, их заберет Одри. — Оставляй, - медленно кивает отец. — Так и быть, досугу тоже нужен час. Надолго ты отбываешь? Чонгук отводит взгляд в сторону окна, на который липнет неожиданно разыгравшийся мокрый снег, и отрешенно всматривается в очередное представление вступившей в свои права зимы. Прозвучавший вопрос заставляет его впервые задуматься о том, что будет дальше. Без единого сомнения он найдет его и посмотрит в его безмятежные мудрые глаза - совсем другие, нежели у худощавого мальчика, которого он когда-то знал. Но правда ведь... что потом? Их разделяет почти тысяча миль и неизвестность, поджидающая в темноте чужих глаз. Он безусловно найдет его и посмотрит в его глаза, но что в них увидит? — Не знаю, пап... - выходит хрипло, на срыве. — До тех пор, пока не верну его. В настойчиво порхающей в воображении заснеженной природе Фармвилла его внимание сосредоточивается только на одном единственном образе, без которого он более не согласен представлять Рождество. Он переступит порог этого города только вместе с Тэхеном. Темное время суток до неузнаваемости преображало пространство бара Басби - излюбленного местечка двоих друзей в родном для них Фернвуде, в котором они по сложившейся традиции любили коротать редкие свободные вечера. В объятиях зимы атмосфера в Басби становилась еще теплее, а поддатые завсегдатаи - ближе друг к другу. Этим же вечером в баре было особенно густо и шумно - на трех больших экранах транслировали матч Милуоки Бакс с Бостон Селтикс. Десятки баскетбольных фанатов со всего округа ютились в не очень просторном помещении, периодически срываясь в неистовый галдеж, настроение которого менялось в зависимости от происходящего на поле. Воздух в помещении был густым и напряженным, а нос щекотал хмельной запах пива и пряная острота жареных крылышек. Чонгук отрывает сияющие от нескольких бокалов эля глаза от экрана и оглядывает пространство бара - десятки завороженных, увлеченных взглядов устремлены к экранам, на которых вершится маленькая история одного северного города. Милуоки Бакс удалось вырваться вперед, хоть и с небольшим отрывом. Не без труда различает в полумраке несколько зеленых джерси с головой оленя и вспоминает, что и у него, должно быть, завалялась парочка. Блуждающий, рассредоточенный взгляд вдруг падает на пожилого бармена с густыми, длинными усами, со спокойным (в отличие от других) видом тянущего темную жидкость и из своей большой кружки. Сегодня они все в одной лодке. Накалу эмоций, царящему в Басби, тем не менее не удается заглушить упрямые мысли о Тэхене и о том, как, должно быть, вместе с природой замерзает и время в период властвования зимы. — Так, - на соседний стул падает Хосок, вернувшись из уборной. — Что случилось, пока меня не было? В очереди людей тьма тьмущая, я считал секунды. — Яннис сам не свой после игры с Кавальерс, - бубнит Чонгук в ответ, но его моментально заглушает очередной приступ возбужденного гула, заполняющий каждый уголок непритязательного, но очень душевного бара. Оба вскидывают глаза на экран и убеждаются в том, что у Селтикс не остается шансов. Этим вечером в морозной душе северного Милуоки становится чуть теплее, чем обычно. — Санпроверку мы прошли на ура, но нам в жизни не скопить средств на новое оборудование, ты ведь понимаешь это? - непринужденный тон Хосока кажется слишком расслабленным на контрасте с тем горьким знанием, о котором он не дает забыть вот уже неделю. — На одно только УЗИ, электрокоагулятор, наркоз и рентген уйдет не меньше ста тысяч долларов, даже с учетом того, если выкупим бывалое. Получасом позже в баре Басби становится заметно тише, ликование взбудораженной толпы болельщиков плавно перетекает в тихие разговоры собравшихся в кучки новоиспеченных друзей, которые парой часов ранее были незнакомцами. Усатый бармен неторопливо протирает бокалы и, загадочно улыбаясь, периодически оглядывает скопления посетителей и вслушивается в разговоры, плывущие все дальше и дальше от темы лиги NBA. Поддавшись общему настроению, двое ветврачей волочат и свою беседу о насущном. — Выход один - брать в аренду, - делится соображениями Чонгук, уже успевший за прошлую неделю выстроить в голове примерный план действий. — Я заходил на сайт Ассоциации США и уже присмотрел несколько лизинговых компаний, открытых к сотрудничеству с молодым бизнесом. Думаю, надо связаться со всеми. В штате, разумеется, есть и свои, но Купер может и там приложить руку. Мутный, опьяненный взгляд напротив в одно мгновение загорается и испытующе впивается в Чонгука. — Возможно... - Хосок долго крутит слабо визжащую мысль в рассредоточенном сознании, но затем все же нащупывает ее. — Возможно, нам следует обратиться и к поставщикам оборудования напрямую? У них бывают и свои проверенные партнеры. Можем поискать поставщиков в Канаде, например... Едва ли там кого-то волнует такой червь, как Купер, а? — Это имеет смысл, Хоуп... — А вторичное оборудование и мебель уже можем закупить и бывалое, что скажешь? Наскребем и на это, и на расходники, - окрыленный в считанные секунды проснувшимся азартом ветврач осушает очередную пинту эля. — Бизнес план, кредитные отчеты и финансовые прогнозы в процессе. Элис поможет. — Останется только собрать подписи... — С этим проблем уж точно не должно возникнуть, - неверяще качает головой и улыбается Хосок. — Услужил твой парнишка, ничего не скажешь... Твой. Остатки полупьяного сознания безвольно плывут по течению его фантазий. Одним только словом друг воспламеняет его не очень поддающееся разуму тело, сам того не осознавая. Чонгук бросает одержимый взгляд на телефон, который неизменно этим вечером молчит. Немудрено - ведь он предупреждал о том, что будет занят. Но то ли память в хмельном порыве подводила, то ли Чонгук так невыносимо тосковал - напоминать себе об этом приходилось уже... да он сбился со счета, в который уже раз. — Ты смотрел, сколько там уже людей набралось?.. - хвастливо смотрит исподлобья и поднимает уголки рта в подобии улыбки. — Шутишь? - хватается за голову Хосок и ерошит волосы. — Я весь день не вылезаю... Поотвечал на комментарии. А анкету, кстати, уже заполнили почти шесть тысяч человек. Немыслимо, Гук, просто немыслимо. И это за один день! - восклицает слишком громко, обращая на себя внимание присутствующих, но не теряется и поднимает недопитое пиво Чонгука в ответ на салют расположившейся вблизи группы людей. — Увижу твоего Тэхена - пожму ему руку. В одночасье набросок с его самой горячей мечтой небрежно заливается яркими красками и вот они вновь с Хосоком провожают очередной зимний день в уютных стенах Басби, за плечами - очередной десяток спасенных душ врачами клиники Alphavet, а их накопившиеся за день истории внимательно слушает Тэхен, которому пришлось по душе пиво, что варят северяне. Не успев поверить в мечту, ее легко отпустить. Но мечта становится частью нас, вживается в ткани души и пробирается под кожу, затаившись, стоит только на секунду допустить мысль о ее достижимости. — Увидишь, - обещает Чонгук. Несмотря на настойчивые уговоры Хосока, домой ковыляет пешком, ошибочно полагая, что пронизывающий ледяной воздух подступившей ночи вернет ему трезвый рассудок. За пятнадцать минут неспешного пешего шага чуда не происходит и в свою обитель на Раск стрит он заваливается, все еще не до конца владея собственным телом и разумом. Последние две пинты определенно были лишними, но подлинное сожаление притаилось в рассветных лучах следующего утра. Ну а пока - он как ребёнок радуется жалобно поскуливающим Снежку и Лето, не забывает даже в отъехавшем состоянии покормить подопечных перед сном и затем плетется в душ. Тело не слушается. Все его нутро пробивает мелкая дрожь, стоит горячим потокам соприкоснуться с успевшей покрыться мурашками в прохладе ванной комнаты кожей. Он запрокидывает голову и невольно приоткрывает рот, когда ладонь обхватывает член и медленно проводит по нему. Его фантомно преследуют кадры со скачущими по черно-белым клавишам изящными тонкими пальцами, из-под которых выпархивает самая красивая музыка, которую он когда-либо слышал. Дыхание тяжелеет и из горла вырывается первый стон, когда он представляет напротив себя Тэхена, нежно касающегося его в самом уязвимом месте. И речь, безусловно, о сердце. — Тэ… - выдыхает и резко открывает глаза, чтобы горько усмехнуться и проклясть себя самого за то, что согласился ждать эту ненавистную неделю. Едва ли он ведает, что творит, когда спустя пару минут выходит из душа и, так и не соизволив надеть на себя хоть что-нибудь из одежды, оценивающе оглядывает себя в зеркале, а затем делает снимок, запечатлевая себя возбужденного, мокрого и совершенно обнаженного. Снимок, который за считанные секунды находит свою цель в мессенджере. Разумеется, он мог бы спустить прямо в душе. Но его абсурдно глупая память в момент его хмельного помутнения умудряется сохранить воспоминания о хриплом, низком голосе такого же взбудораженного Тэхена, который ему однажды уже посчастливилось слышать. Однажды познав безусловное наслаждение, сложно соглашаться на меньшее. Губы трогает еле заметная ухмылка, а сердце заходится в трепете и предвкушении, когда меньше чем через минуту на экране высвечивается заветное имя. Он добирается до футона и падает в обилие подушек в чем мать родила, а затем отвечает на звонок. — Да?.. - получается громче, чем он задумывал. Тэхен медлит с ответом. За несколько долгих секунд повисшее напряжение успевает сковать ноющее, распаленное тело. Он кладет руку на сердце, словно пытаясь его погладить и успокоить. — Я хочу облизать тебя всего, я нормальный?.. - слышит дрожащий, испуганный голос. — У меня встал от одного взгляда на тебя, Чонгук. Скажи, блять, что-нибудь… — А я хочу прямо сейчас оказаться в тебе, - мямлит вполголоса, уже чувствуя кожей мягкость чужих полных губ. Глубокий бархатный тембр опьяняет его хлеще выпитого за вечер алкоголя, а крохи оставшегося рассудка плавятся в огне поднимающейся внутри лавы. — Знаешь, что я сейчас буду делать? Я буду... да, я прямо сейчас хватаю член и дрочу как... как мразь, Тэхен, представляя, что вхожу в тебя. Отчаянно гладит себя второй рукой по туловищу, предплечью и шее, пытаясь воссоздать его присутствие и такой необходимый контакт с его наверняка шелковистой упругой кожей, но лишь жалобно и сухо смеется, когда представляет себя со стороны. — Почему ты выбрал ждать? - срывает пьяный голодный гнев на тихо хнычущего в динамике Тэхена. — Почему не дал мне приехать сразу? Жалеешь о том, что позволил слишком многое? Боишься, что в реальности я буду ждать того же? - сбивчиво шепчет, зажмурив глаза и проходясь большим пальцем по уретре. — Я бы не тронул тебя без твоего согласия, просто... очень сильно хочу увидеть. А может... тебе кажется, что в жизни у нас не выйдет контакта, а? После стольких лет? Озвучивает Тэхену свои страхи, не иначе. — Я надеюсь, ты или пьян, или прикалываешься сейчас, - истерично отзывается Тэхен, все еще тяжело и прерывисто дыша. — Или просто отупел за столько лет. Мечтаю сейчас оказаться рядом хотя бы для того, чтобы заткнуть тебя... Знаешь как? Я очень сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Так сильно, что готов кончить от одной мысли, но ты мне не даешь этого сделать... — Что еще хочешь сделать?.. - выпаливает высоким дрожащим голосом и почти сразу касается своих губ горячей вспотевшей ладонью. — Ммм... Хочу оседлать тебя? Хочу чувствовать тебя глубоко внутри и выдыхать тебе на ухо при каждом толчке, как сильно я тебя... — Я сейчас к-... — Включи камеру, - требует Тэхен, перебивая на полуслове. Им движет все тот же своенравный, необузданный порыв вызревших, обретших характер чувств, когда он не задумываясь выполняет его требование. Мокрый то ли от душа, то ли от покрывшей его тело испарины, наэлектризованный и жаждущий, он перехватывает такой же голодный взгляд из-под полуприкрытых век и вымученно улыбается. — Хочу видеть твое прекрасное лицо, когда буду кончать в тебя, - жадно рассматривает отводящего глаза пунцового Тэхена, из приоткрытых губ которого вырывается низкий глухой стон. Гладит большим пальцем чужую скулу на экране телефона, все так же не отрывая фанатичного и блаженного взгляда, а затем в последний раз медленно проводит по члену и изливается в кулак. Прикусывает нижнюю губу до крови и поджимает пальцы на ногах вместе с пронзающей тело мелкой дрожью. — Показать тебе? - вдруг шепчет Тэхен после целой минуты абсолютной тишины, все так же не решаясь посмотреть в глаза. — Покажи... - выдыхает Чонгук и гулко сглатывает. Посторгазменная нега все еще не отпускает тело, но сердцебиение по привычке набирает обороты от сладостного предвкушения. Камера медленно опускается, являя взору полуобнаженный крепкий торс с расстегнутой на все пуговицы рубашкой, а вскоре всем, что видит Чонгук, оказывается россыпь белесых полос вокруг его пупка, которые он медленно, дразняще размазывает. Едва проскользнувший в тумане страсти рассудок снова затягивает густое марево чувств, а сознание утекает сквозь пальцы подобно обжигающему воску. Чонгук впервые осознает, что такое настоящее, испепеляющее дотла желание обладать. Слепое, яростное желание, которое однажды пришлось посадить на цепь на долгие-долгие годы. Ему кажется, что он сходит с ума. — Боюсь ли я, что в реальности ты захочешь того же? - усмехается Тэхен, резко возвращая лицо в объектив. Его глаза все так же опущены и подернуты печалью, которую он тщетно пытается спрятать. — Я боюсь того, что ты не захочешь, Чонгук... Я для себя все решил еще давно, понимаешь? Мои чувства к тебе оказались прочнее меня самого, потому что себя я смог разрушить и создать заново, а вот их разрушить не удалось. Понимаешь меня? Понимает. — В моем сердце всегда было и будет место только для тебя одного, - решает, что главные слова подождут своего часа так же, как ждали и все предыдущие годы. Его любовь заслуживает иного признания. Не в безвоздушном эфире, а в живом, дышащем пространстве, где он ощутит на своей коже его горячее дыхание, вдохнёт родной, не затерявшийся во времени запах и, сплетя его красивые длинные пальцы со своими, ясно услышит учащенный пульс. Совсем скоро. — Ты веришь мне? - добавляет Чонгук, не дождавшись ответа. — Верю, - Тэхен наконец-то поднимает свои глаза, в глубине которых Чонгук ясно видит клубок невысказанных, взаимных чувств.