Alphavet

Зал заседаний Административного суда штата Висконсин пугает до мурашек. Тэхен инстинктивно ежится и кутается в толстое теплое худи, найденное утром в шкафу Чонгука. Тем временем за окном вовсю разворачивается январь. Прошло семь недель с их возвращения из Чикаго и шесть - со дня подачи апелляции. Тэхен еще не успел привыкнуть к суровому климату севера, но здесь, в этих стенах, даже леденящий кровь мороз за окном кажется не таким безнадежным. Он переводит настороженный взгляд с одного лица на другое, пытаясь по виду определить, кто именно из присутствующих ответчиков - Купер. На коленях у него лежит приготовленный айпад, на который он украдкой поглядывает, пока мысленно ведет обратный отсчет до начала слушания. У правой стены перед ним сидит Хосок, за невозмутимым профилем которого Тэхен считывает напряжение. Его пальцы размеренно стучат по толстой кипе бумаг, но шум теряется за тихими разговорами. Тэхен надеется, что его частое и громкое сердцебиение - тоже. Его взгляд находит женщину средних лет, сидящую на возвышении - табличка гласит, что это судья Тереза Мерфи. Справа от нее вытянулся длинный стол шестерых членов Совета ветеринаров штата Висконсин, а напротив - Независимый совет, еще шесть опытных экспертов из разных штатов. Тереза Мерфи поднимает глаза и неожиданно встречается взглядом именно с Тэхеном, тихо и незаметно наблюдающим в зоне для гостей. Затем она объявляет начало процесса. — Считаю открытым слушание по апелляции предприятия Alphavet на отказ Совета ветеринаров штата Висконсин в выдаче профессиональной лицензии. Господин Чон, подтвердите состав участников и вашу позицию по первому вопросу - отсутствию господина Чона, второго заявителя. Коротко кивнув, Хосок поднимается и поправляет галстук. — Ваша честь, сторону заявителей сегодня представляю я, Хосок Чон, директор и соучредитель Alphavet. Чонгук Чон, мой коллега и второй соучредитель, главный ветеринарный врач нашей клиники, в зале суда отсутствует. Мы консультировались с юристами и готовы предоставить их заключения, но говорить сегодня от лица нашего дела буду лично я. Со мной также находится Тэхен Ким, наш технический координатор. В ту же секунду, следуя жесту Хосока, больше десятка пар глаз обращаются к Тэхену. Он слишком громко сглатывает в образовавшейся тишине - выступать перед сотнями зрителей оказывается куда легче, чем выдержать давление придирчивой кучки людей в зале суда, в котором должно свершиться правосудие. Ну а пока что только воздух травится густым, почти осязаемым напряжением. — Отсутствие мистера Чона говорит о пренебрежении процедурой и неуважении к старшим коллегам, что в том числе весьма красноречиво иллюстрирует и обоснованность нашего решения, - устало вертя в руках ручку, цедит строгого вида светловолосая с проседью женщина. — Представьте состав Совета, госпожа председатель, - распоряжается судья, не удостаивая реплику и своевольность комментарием. — Совет присутствует в полном составе, ваша честь. Джерри Хилл, Шон Купер, Маргарет Симмонс, Дональд Кинг, Нил Паттерсон и я, Сара Росс, председатель Совета, - она указывает на каждого по очереди, пока Тэхен сверлит взглядом второго в ряду. Так и думал. — Как видите, все находятся в зале суда, чего нельзя сказать о заявителях. Двое приглашенных экспертов из Независимого совета тихо перешептываются. Тэхен, сидя позади них, беспрепятственно наблюдает, не сводя глаз с профиля одного из них - худощавого, сухого мужчины с седыми волосами. Тот, в свою очередь, с явной неприязнью косится в сторону председателя Росс. — Прошу предоставить слово, - громогласно звучит металлический с хрипотцой тембр Хосока. — Ваша честь. — Слово предоставляется заявителю, - кивает Тереза Мерфи, сопровождая реплику мягким побуждающим жестом. — Прошу вас, мистер Чон. Гордый, полный достоинства взгляд Хосока скользит в сторону Независимого совета, после чего на его лице мгновенно проступает мягкая улыбка - всего на секунду, но Тэхен успевает ее уловить. — Ваша честь, уважаемые члены Совета, коллеги-эксперты. Я хочу парировать обвинения в адрес главного врача нашей клиники. Чонгук Чон не пренебрегает процедурой, а доказывает свою профессиональную компетенцию и экспертность прямо сейчас, оспаривая одну из официально установленных Советом причин для отказа. Прошу разрешения на демонстрацию видеотрансляции с рабочего места моего коллеги. Он был проинформирован о дате слушания и предпочел именно такой способ представить на суд свои навыки. Тэхен жадно изучает лица членов Совета, хватаясь за малейшие эмоции на безучастных и усталых лицах. Он запомнил только одно имя, но именно его владелец остается хладнокровно отстраненным и лишь слегка поджатая нижняя губа говорит о том, что происходящее его как минимум… впечатляет. Кому как не Шону Куперу знать, на что способен Чонгук под светом хирургических ламп. Тереза Мерфи обменивается коротким взглядом с Независимым советом, а затем обращается к Хосоку. — Нестандартно, - говорящим жестом предвосхищает поднимающееся возмущение по правую сторону и пресекает любые попытки вмешаться. — Разрешаю ввиду специфики рассматриваемого дела. Тэхен поднимается со своего места, как только Хосок коротким кивком подает сигнал. Крепко сжимая айпад, он пересекает зал суда, ощущая, как в него вонзаются иглами чужие взгляды, а затем с тяжелым выдохом опускается за стол презентаций прямо перед судьей. Через считанные секунды изображение с экрана появляется на проекторе. Операционная в стерильно-белоснежных тонах залита ярким светом хирургической лампы. На столе под простынями лежит крупная черная собака - бок ее выбрит, а глаза мирно прикрыты. В кадре сменяют друг друга фигуры в халатах и масках - кажется, и не подозревающие о том, что каждое их действие сейчас разбирают как под микроскопом. Тэхен уверен в том, что разбирают с пристрастием. Наконец, он видит и его - таким, каким еще не видел никогда. В хирургическом халате, маске, шапочке. Видны только его большие темные глаза - абсолютно сосредоточенные, безэмоциональные, холодные. Он долго смотрит на монитор, а затем кивает анестезиологу. — Показатели в норме, начинаем. Скальпель. Расширившиеся в благоговейном трепете глаза следят за каждым движением Чонгука на большом экране, а сам Тэхен громко сглатывает и неосознанно проводит пальцем по изображению на айпаде. Он видит не мальчика, вытащившего одним летним днем Лучика из взбушевавшейся реки. Перед ним - мастер, научившийся спасать жизни на другом уровне. Освоивший другое искусство, неподвластное ему самому. Взрастивший в себе одну из редких, почти сверхъестественных суперсил, доступных в мире действительности. — Прошу прощения, ваша честь, - приторно прокашливается круглолицый мужчина в очках из ряда ответчиков, перетягивая на себя внимание. — Что же именно мы должны здесь разглядеть? Умение резать? Щеки Тэхена пылают. Ярость вихрем собирается в груди и наверное проступает алым пятном на лице Тэхена, потому что в следующую секунду он ловит предостерегающий взгляд Хосока, без слов умоляющего помалкивать. К облегчению Тэхена, тот вступает в схватку сам. — Позвольте ответить, ваша честь, - начинает Хосок и, дождавшись одобрительного кивка госпожи Мерфи, продолжает, не отрывая глаз от экрана. — В данный момент доктор Чон проводит тотальное эндопротезирование тазобедренного сустава. Пациент - пятилетний лабрадор с тяжелым хроническим артрозом, не отвечающим на терапию. Ему диагностирована дисплазия в терминальной стадии, - он окидывает зал взглядом, довольный производимым эффектом. На лицах всех присутствующих проступает жадный, неподдельный интерес. Всех, кроме одного. Седовласый мужчина из Независимого совета наклоняется вперед, подпирая подбородок сцепленными пальцами. — Хочу обратить ваше внимание на сложность операции: подготовка костного ложа, установка титанового протеза и вкладыша с точностью до миллиметра требуют высочайшего мастерства. Одна его ошибка - и собака никогда не будет нормально ходить. Зал погружается в молчание. Больше никто не решается и словом вторгаться в тонкий и хрупкий процесс. *** Все, что остается от его реальности, - это пространство операционной, где время течет иначе. Лишь ритмичный писк монитора помогает отсчитывать секунду за секундой, внутри каждой из которых он сражается с костью равно как скульптор сражается с мрамором. — Поле чистое, - докладывает ассистент. — Фрезу, - кивает Чонгук. — Начинаем препарирование вертлужной впадины. По позвоночнику предательски катится струйка пота, норовя отвлечь его внимание, но он остается собранным. Он работает четко, а каждое движение отточено до совершенства. Его взгляд скользит с кости на рентгеновский снимок на мониторе и обратно. Сознание сужается до одного процесса: пока он формирует в костномозговом канале идеально точное ложе, повторяющее форму будущего протеза, все его мысли сводятся к правильной центровке. Даже тот факт, что в данную секунду он не просто проводит эндопротезирование, а, как говорил ему однажды доктор Хамфри, «создает себе место под солнцем», не находит в его голове отклика. Он не имеет права на ошибку не потому, что иначе лишится мечты. А потому, что в таком случае не выполнит свой долг перед еще одним живым созданием. *** В определенный момент Тэхен благополучно забывает о том, где и зачем находится. Происходящее на экране завораживает и заставляет раскрыть рот от изумления. Не дыша, боясь хотя бы малейшим движением помешать, он наблюдает за операцией как за самым красивым представлением. — Идеальная центровка, - голос молодой женщины-эксперта доносится со стороны Независимого совета и встряхивает Тэхена, вмиг выводя из оцепенения. — Как он контролирует глубину, с ума сойти, - она обращается к сидящему рядом коллеге, но ее определенно слышат все. Тем временем в операционной наступает решающий момент - Чонгук вколачивает титановую ножку протеза в подготовленную бедренную кость. Гулкие, уверенные удары хирургического молотка сотрясают тишину зала. Внезапно на одном из мониторов пациента кривая ЭКГ дергается в неровный зигзаг. Тэхен нервно прикусывает губу, а его взгляд падает на экран айпада - в его края он впивается пальцами до боли, словно так может оказаться ближе к происходящему... к нему. — Экстрасистола, док, - из динамиков тревожно звучит голос анестезиолога. — Давление скачет. — Проверьте газы крови, - делает паузу Чонгук. — Возможно, эмбол. Дайте стандартную дозу лидокаина струйно. Его хладнокровие производит впечатление более сильное, чем совершенство навыков. Тэхен бегло сканирует пространство зала, невольно задерживаясь на взволнованном Хосоке - он еле заметно кусает губы, вперясь в экран безумными глазами, на Купере, склонившимся почти к самой поверхности стола, и все том же седовласом мужчине - единственном из присутствующих, чье выражение лица не меняется. — Ритм восстанавливается, док, - докладывает анестезиолог через секунд пятнадцать и общий выдох облегчения невидимой волной прокатывается по залу. Не теряя более ни мгновения, Чонгук возвращается к работе. *** Он медленно, но уверенно приближается к финалу и совершает первые пробные движения - аккуратно сгибает и вращает сустав, а затем одобрительно кивает ассистенту. Идеальная работа. Затем отходит от стола, позволяя ассистенту ушивать ткани и впервые смотрит в камеру. Видит Тэхена, в глазах которого - дикая смесь из шока, страха, восхищения. Улыбка расцветает под маской, а сердце впервые за все время ускоряет ритм, но он не забывает о главном. — Эндопротезирование завершено. Фиксирую идеальную конгруэнтность. Пациент стабилен. До слуха Чонгука долетают аплодисменты. Сначала робкие и одиночные, сдержанные, затем - дружные, превращающиеся в единодушный порыв восхищенных коллег. Признание. Он снимает перчатки и прикладывает ладонь к экрану, а когда секунду спустя Тэхен делает то же самое, устало опускает веки. Выжидает несколько долгих секунд, а затем прерывает трансляцию, словно все остальное уже не имеет никакого значения. *** — Совет, ставится ли под вопрос экспертность? - госпожа Мерфи обращается к ответчикам. Один за другим они пожимают плечами, не находя смелости оспаривать и мастерство Чонгука. Оспаривать далее будет равно тому, чтобы поставить под вопрос свою собственную компетентность. Ладное единомыслие, однако, разбивает голос Шона Купера. — Экспертность сомнений не вызывает, ваша честь, - он неторопливо снимает очки и массирует переносицу. — Однако, это была не единственная претензия Совета. Со стороны Хосока слышится хруст ломаемой на части ручки и Тэхен переводит на него испуганный взгляд. Тот, с большим трудом сдерживая ярость, покрасневший и взъерошенный, уже поднимается для того, чтобы запротестовать, но один жест седовласого мужчины из Независимого совета останавливает его и заставляет сесть обратно. — Доктор Харольд Хамфри, - представляется он, поднимаясь и опираясь на стол ладонями. — Разрешите, ваша честь. — Предоставляю слово, мистер Хамфри. — За моими плечами тридцать пять лет практики. Вместе с сыновьями - Хантером и Хью - владею клиникой «Хамфри и сыновья», но когда я начинал, детей у меня еще не было. Полагаю, к моим навыкам управленца ни у кого из присутствующих не возникнет вопросов? - строго оглядывает весь ряд Совета, дольше всего задерживаясь на Шоне Купере. — Я прибыл сюда как независимый эксперт, а мнение мое таково: то, что мы видели, - работа не просто талантливого хирурга, а будущего лидера индустрии. Хотите вы конкуренции или нет, господа, - это уже дело десятое. Но операция была проведена в моей клинике «Хамфри и сыновья», город Мадисон, и вы все были свидетелями. Что же касается претензий к отсутствию управленческого опыта… так вы, полагаю, сформулировали в отказе? Я готов выступить официальным поручителем и консультантом молодой команды. Я буду их наставником. Тэхен переводит ликующий взгляд на Хосока - тот весь светится триумфом, а в глазах читается глубокая благодарность. — Является ли Чонгук Чон штатным сотрудником вашей клиники и оформлен ли его допуск к операции надлежащим образом? - Купер вступает в прямой бой с доктором Хамфри, пытаясь нащупать ахиллесову пяту. — Нет, - доктор Хамфри нависает над столом, а в его тоне слышится предупреждение. — Он работает как независимый подрядчик по форме 1099. — То есть юридически он не является штатным сотрудником, — уточняет судья. — Желаете взглянуть на договор? - продолжает доктор, обращаясь именно к Куперу. — Разумеется, - совершенно бесстрастно отвечает Шон Купер, словно прозвучавший вопрос был не иначе, как риторическим. Лицо его абсолютно нечитаемо, от былого напряжения не осталось и следа, лишь седые брови по привычке нахмурены. — Известно, что мистер Чон в прошлом демонстрировал пренебрежение установленными протоколами, что ставит под вопрос его готовность следовать и административным регламентам лицензированной клиники. — Не подозреваете ли вы в незаконных действиях и меня? Глухой удар судейского молотка холодным душем приводит в чувство аудиторию зала. Тэхен по крупицам собирает самообладание, мысленно благодаря судьбу за то, что Чонгук не слышит этой перепалки. Кусает губы до крови и ощущает, как противно покрывается потом. Борется с наваждением по-детски вскочить и объяснить Совету снобов, насколько Чонгук талантлив и как они несправедливы, но каждый раз останавливает себя из-за Хосока. Тот запускает пальцы в волосы в немом бессилии, но беспрекословно слушается доктора Хамфри и молчит. — Доктор Хамфри, мистер Купер. Вы оба даете показания, а не устраиваете прения. Следующее неуместное замечание будет стоить вам слова. Придерживайтесь сути дела, - строго говорит госпожа Мерфи. — На чем основываются ваши обвинения в адрес заявителя? - адресует следующий вопрос Куперу. — Вы наблюдали работу моего бывшего сотрудника, - Купер вытаскивает козырную карту, взглядом прожигая Хосока насквозь. — Чонгук Чон нарушил протокол VCPR, оказывая полноценную терапию бездомным псам. — И он понесет за это ответственность, - вновь парирует доктор Хамфри. — Мистер Чон, - вдруг поворачивается непосредственно к Хосоку и выжидающе замолкает. — Компания Alphavet готова возместить убытки, понесенные сетью клиник Paws & Tails денежной выплатой или поставкой эквивалетного объема оборудования. Члены Совета переговариваются вполголоса, и в воцарившейся тишине отчетливо ощущается растущее раздражение, а кое-где прорывается и недовольный тембр Сары Росс. — Ваша честь, - взывает наконец Купер к судье, игнорируя предложение. — Разве подобные нарушения не являются исчерпывающим основанием для вынесения отказа? — Он спасал жизни, мистер Купер, - вступает вновь Хосок. — Разве мы все пришли в индустрию не за этим? - взгляд доктора Хамфри скользит по членам Совета и останавливается на Купере. — Он спасал жизни. Когда вы лично в последний раз делали то же самое? Тишина в ответ оказывается красноречивее любых слов. Она повисает грузным изобличающим покрывалом, под тяжестью которого ни один член Совета не произносит больше ни слова. Вскоре оба совета удаляются на совещание. Зал стремительно пустеет, а шаги удаляющихся членов советов обещают неприятную и нервирующую тишину, в которой голос страха слышится слишком громко. Тэхен не сразу понимает, что сидит, стиснув пальцы в замок так сильно, что ногти впиваются в кожу. Он долго пялится в пустую стену, буквально застывая во времени. Рядом с ним на стул опускается Хосок и устало откидывается на спинку. — Он сделал все мастерски, — тихо говорит, не поворачивая головы. Не пытается успокоить, пообещать… просто констатирует факт. Тэхен кивает и смотрит на потухший экран проектора, на котором еще совсем недавно был Чонгук - живой, сосредоточенный, непоколебимый. В своей стихии. Он пытается отогнать мысли о плохом исходе, но разум уже рисует картины возможного отказа. В таком случае… что делать дальше? Где-то в глубине коридора хлопает дверь, а затем еще одна. Минуты тянутся нарочито медленно, словно издеваясь. Оба они - Тэхен и Хосок - прислушиваются к каждому шороху, одновременно вздрагивая и так и не находя никаких слов друг для друга. Когда дверь зала открывается снова, Тэхен резко поднимает голову и замирает. На город надвигается ранний вечер, но разыгравшийся снегопад обещает укрыть улицы от всепоглощающей ночной темноты. Тэхен пристрастился к ночным прогулкам в Милуоки - по большей части из-за светлых ночей и особенно красиво мерцающего в сером полумраке снега. На большом экране в гостиной на Раск стрит крутится очередной новый сериал. Новости о выходе его последнего сезона настолько утомили Тэхена, что он наконец решился его посмотреть. Практически в центре комнаты величаво и немного абсурдно стоит пианино - его Тэхену припасла Одри, а идеального места для него он еще не нашел. С улицы в очередной раз доносится звук шин и он вздрагивает, а затем бежит к окну, но почти сразу отходит, разочарованный. Рядом носится поскуливающий беспокойный Снежок, успевший за целый день истосковаться по Чонгуку. — Он скоро приедет, Снег, - ласково ерошит шерсть печального пса Тэхен и поворачивает к кухне, где мирно спит Лето. — Иди сюда. В планах было найти что-нибудь в холодильнике, пока не приехала доставка, но их рушит знакомый приглушенный рокот двигателя, почти сразу затихающий под окнами. — Приехал… - хватает Снежка за морду, тискает пару секунд, а затем пулей вылетает из дома в домашних тапочках, даже не захлопнув за собой дверь. Дорожку, которую он недавно расчистил, уже успело замести и он утопает в снегу по щиколотку, но ему совершенно все равно. Он видит Чонгука - с уставшими, но сияющими глазами, с широкой улыбкой на лице и… с корзинкой в руках. Чонгук идет навстречу и, когда между ними остается не больше пары метров, бросает корзинку в снег, чтобы подхватить запрыгнувшего на него Тэхена. — Поздравляю, поздравляю, поздравляю… - беспорядочно целует в лицо, в уши, в шею - всюду, куда способен дотянуться. Следом из дома выбегает Снежок и с радостным лаем набрасывается на Чонгука. Тэхен спрыгивает с его рук и поднимает корзинку… со свежей ежевикой. — Где ты… - он изумлен не столько ягодами, сколько тем, что Чонгук помнит. — Идем домой, промокнешь, - берет его за руку и тянет за собой, попутно увлекая и взбудораженного Снежка. Едва они оказываются в теплых стенах дома, как Чонгук заключает Тэхена в крепкие объятия, буквально вжимая в себя. — Спасибо… - шепчет куда-то в горячую шею. — Спасибо, Тэ… Тэхен немного отстраняется - только для того, чтобы обхватить его лицо ладонями и коснуться губ нежным поцелуем. — Хороший день, чтобы победить в суде Совет, а? - торжествующе шепчет, приглаживая растрепавшиеся волосы Чонгука. — Хороший день, чтобы сказать «люблю тебя», - Чонгук смотрит на него преданно, восхищенно, с обожанием. — Я готов был сказать это уже давно. Но больше держать в себе не могу. Тэхен притягивает его к себе и стискивает что есть сил. — Это хорошо… потому что я тоже… тоже люблю тебя. Сильно-сильно… Через час в их доме на Раск стрит собираются самые близкие: Ноа Чон, Хосок и Одри - на этот раз с супругой. После недолгих обсуждений все они дружной толпой идут под падающим снегом в сторону бара Басби.