Sensuality

На улице шумел ветер, теряясь в сухой траве и шепоте листвы, срывая усталые листья и роняя их на землю — лениво, беззастенчиво, как будто в игре. Пыль кружилась в горячем танце заката, в последнем дыхании солнца, которое вот-вот уступит место ночи — не прохладной, но и не жаркой, живущей между днями. Свет заката, цвета старого золота и меди, проникал сквозь узкое, запыленное окно кладовки, окрашивая воздух в густые, таинственные тени. Дом дышал звуками — мягкими, привычными, будто пульсом вечернего покоя. Где-то на кухне гудел холодильник, на экране телевизора глухо звучали новости, в гостиной негромко разговаривали люди — почти знакомые, но еще не ставшие близкими. Эти отдаленные голоса служили зыбкой, почти ироничной завесой для того, что происходило за дверью кладовой Только из кладовой доносилось что-то иное. Там шелестели бумаги, скрипели коробки, что-то падало, откликаясь глухим звуком. И среди этого — едва различимые всхлипы, тихие, будто стыдливо спрятанные в сумраке между стен и полок. Воздух там казался плотнее, тяжелее, пропитанный чем-то личным — почти невидимым, но ощутимым кожей, душный, как скопившееся напряжение Тёмно-синий свитер, чей грубый воротник раздражал разгорячённую кожу, не мог сдержать нарастающего жара, который словно поедал его изнутри. Мужчина, чуть наклонившись, повёл влажным, горячим языком вдоль бледной, трепетной шеи юноши, ощущая учащенный пульс и привкус немного солёной кожи, поднимаясь до самого уха. Он задержался там, у самой границы волос, и неровным касанием зубов зацепил серебряную серьгу, мягко оттягивая и наслаждаясь судорожным, едва слышным вздохом, который тут же обжег его кожу. В это время его бесстыдные, требовательные руки нетерпеливо сжимали чужие бёдра, что казались неприлично мягкими для мужчины, прижимая юношу к шаткой полке. Та жалобно скрипела под весом двух тел, словно последняя преграда перед полным забвением, перед неизбежной капитуляцией перед желанием Иностранец слегка нахмурился, ощущая, как грубые кромки деревянных полок впиваются в его спину, но этот дискомфорт лишь служил острым фоном для неистового удовольствия, которое он черпал в чужих прикосновениях, в этом опасном, тайном месте. Парень тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы, в то время как его дрожащие руки поднялись к шее домовладельца. Он нежно, но цепко сжал её, и под подушечками пальцев сразу ощутилась горячая, липкая влага пота, аромат которой смешивался с его собственным учащенным дыханием Его темно-зелёные глаза скользнули, словно тень, к изгибу шеи, к пульсирующей жилке. В ответном, инстинктивном движении он зеркально склонился, коснувшись чужой кожи. Кончик его языка, трепетный и быстрый, едва ощутимо скользнул, слизывая влагу пота, словно пробуя запретный нектар. Это было дерзкое, интимное действие. Затем он поднял взгляд, впиваясь в глаза напротив, и прижался ближе, чувствуя бедром горячее, несомненное возбуждение хозяина дома. Кровь в его висках закипела, как бурлящий поток, готовый прорвать все берега — ისეთი სექსუალური ხარ, ძალიან მინდა, — невыносимо сладко, почти стоном выдохнул юноша, прикусывая губы так сильно, что тонкая струйка крови проступила, смешиваясь с влажным блеском. Казалось, эта острая боль лишь усиливала голодную остроту момента Чужие губы, резкие и властные, обрушились на его немного болезненные, окровавленные уста. Поцелуй был голодным, требовательным, не знающим границ. Слюна и кровь смешались, собираясь на губах тяжёлой, медленно стекающей каплей, словно печатью их безумной страсти. Но мужчина внезапно разорвал этот натиск, лишь коротко коснувшись напоследок, оставляя послевкусие метала и жара — Ни черта не понимаю... но, Господи, ты такой горячий, — прошептал он прямо в его приоткрытые губы, его дыхание было тяжелым и обжигающим, опуская взгляд к влажным складкам штанов. Веки налились тяжестью, готовые увлажниться от переизбытка чувств, от этого невыносимого напряжения Хозяин дома, словно повинуясь первобытному инстинкту, медленно опустился на колени. Прохладный плинтус встретил его джинсы глухим, влажным ударом. Крепкие пальцы, ловкие и настойчивые, скользнули под резинку спортивных штанов иностранца, дразняще и медленно начав стягивать их вниз, заставляя дыхание юноши сбиться Юноша смотрел на него огромными глазами, обрамлёнными тенями усталости и нестерпимого возбуждения. Его дрожащая рука легла на горячую щеку мужчины, словно ища опоры, словно прося: "Не останавливайся". Несколько капель крови, его собственной крови, упали на нос и щеку домовладельца. Парень с ранами на губах поймал их большим пальцем, медленно размазывая по чужой разгорячённой коже и губам, прежде чем проникнуть пальцем в рот, оставляя на языке терпкий привкус метала и сладкий оттенок желания Он провёл по неровным, но от этого не менее желанным зубам, по языку, по дёснам, не отрывая взгляда от лица внизу, с приоткрытым, замершим ртом. Его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось так отчаянно и громко, словно готово было проломить рёбра, аккомпанируя ритму их страсти — Х-хач-ш-у теб-я... — слова вырвались дрожащим, срывающимся шёпотом. Буквы спотыкались на кончике языка, не давая ему справиться с так мало знакомым, но таким необходимым языком. Но им не нужен был язык, им было достаточно жарких прикосновений, томных взглядов и горячих стонов Домовладелец не просто слизал кровь — он провёл языком по большому пальцу иностранца, чувственно и медленно, впитывая остатки солоноватой влаги. Он едва ощутимо прикусил его, словно ставя метку. По его влажным губам пробежала обещающая, глубокая улыбка, а под тканью брюк напряжение стало невыносимым, но сладостным. Алый жар прилил к шее и щекам, разливаясь под свитером, достигая груди и спины, сжигая его изнутри С трепетом, полным предвкушения, он, наконец, стянул спортивные штаны и нижнее белье. Его горячее дыхание, опаляющее кожу, встретило твердое напряжение — член среднего размера, уже влажный от собственной, манящей смазки, светящийся в полумраке кладовой — правильно говорит: я хочу тебя, — чуть ли не шепотом поговорил тот, его голос был низким и хриплым от желания Не размашисто, но властно и медленно, он провёл языком по всей длине, от основания до головки. Он смаковал его, вдыхая и выдыхая через нос, чтобы глубже ощутить этот горький, солёный, вязкий вкус — вкус чистого желания, абсолютного подчинения. Его глаза, полные обожания и страсти, не отрывались от лица юноши, жадно следя за его реакцией Юноша, в свою очередь, прикусил губы, неистово горящие от ран, но эта боль, лишь усиливала наслаждение. Боль, смешанная с горячими прикосновениями к самым интимным местам, заставила его колени предательски дрожать, он вынужден был опереться на полку. В уголках глаз собрались слёзы наслаждения — ещё один взмах длинных ресниц, и они бусинами скатятся по пунцовым, пылающим щекам Неистовое удовольствие накрыло его с головой, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, разливаясь по телу горячим электрическим током. С его губ срывались сладостные, прерывистые стоны. Он был готов расплавиться, словно ванильное мороженое под жгучими лучами солнца. Его дрожащие пальцы пробрались под ворот свитера, скользя по горячей коже мужчины, проводя ногтями от лопаток до самого затылка. Он оставлял кроваво-красные следы, собирая под ногтями немного чужой крови — болезненный, но страстный дар Хозяин дома судорожно, глубоко вздохнул через нос, вдыхая его запах. Он схватился руками за мягкие бёдра иностранца с такой силой, что там непременно останутся синяки, усиливая ощущение власти, и взял ещё глубже. Головка члена упёрлась в самое горло, заставив непроизвольно кашлянуть несколько раз. Мужчина отпрянул, и за его губами потянулась тонкая, блестящая нить слюны и смазки, которая тут же оборвалась. Немного смазки и слюны осталось на его подбородке и губах, свидетельствуя о глубине их близости Юноша наклонился, шепча прямо в его губы, обжигая их своим дыханием — საოცარი ხარ... ღმერთო ჩემო, მგონი სიამოვნებისგან მოვკვდები А после этого поцеловал его — размашисто, мокро, так что слюни капали на пол, стекая по подбородку мужчины. Тот прикусил кончик языка иностранца до крови, а затем слизнул алую жидкость, не прерывая поцелуя. Это был обмен, ритуал. В это время его горячая рука легла на член юноши, который медленно сползал на колени, нервно и небрежно растягивая чужие брюки, готовясь ответить тем же Еле как дрожащие пальцы справились с грубоватой тканью, пуговицей и молнией, парень небрежно, но настойчиво провёл по чужому члену рукой, чуть сильнее сжимая в основании, ища, как чужие губы задрожали в предвкушении. Он почувствовал, как напряжение в теле мужчины стало максимальным, и его собственный пульс откликнулся на это, обещая скорое, взрывное забвение. Иностранец подвинулся ближе, размывая поцелуй, прижимаясь носом к чужой шее, жадно вдыхая аромат терпкого пота, дешёвого одеколона и табачного дыма — пьянящую, запретную смесь. Он оставлял судорожные, мокро-кровавые поцелуи, пока с прикрытых век капали слёзы удовольствия, когда он почувствовал, как два члена соприкоснулись вместе, сжимая их между крепких ладоней домовладельца. Движения были рваные, без постоянного ритма и животные, словно это единственное, что ему нужно в данный момент — первобытная, неконтролируемая необходимость. Иностранец судорожно откинулся назад, упирая острыми лопатками о деревянную полку, не обращая внимания, как картонная коробка упала, из-за чего множество бумаг заполонили пол. Но это сейчас никого не волновало, единственное, чего им хотелось, это получить неземное удовольствие, прикасаться друг к другу, теряя голову в этом тесном пространстве. Темные, немного покрасневшие глаза тяжело смотрели, как разгоряченная плоть прикасалась друг к другу, заставляя каждое тело дрожать в неистовом удовольствии, находясь на самом пике — Блядство... — домовладелец свободной рукой зарылся в чужие запутанные волосы, сжимая их в кулаке, не настолько сильно, чтобы вырвать несколько прядей, но достаточно ощутимо, притягивая того ближе к себе, чтобы их носы соприкасались друг с другом, а глаза были напротив. Мужчина выдохнул в самые губы, смотря в глаза, которые вновь наполнялись слезами, отрывисто проговаривая знакомое, ставшее приказом: — Кончай На удивление, иностранец понял эти слова, руками хватаясь за скрипучие полки, ощущая, как несколько заноз появилось в его грубоватой коже на ладонях. Он сжал губы настолько сильно, что струйка крови стекла по подбородку к ключицам и кончил с протяжным стоном, в котором смешалось слово "ძუკნა" , пачкая чужой свитер и руки густой, горячей влагой. Мужчина последовал за ним, сдерживая стон между крепко стиснутых зубов, его тело содрогнулось в последнем, сладостном спазме В комнате воцарилась тишина. В воздухе летал аромат метала, пота, чего-то сладостного и терпкого, смешанного с запахом пыли и старых бумаг. Они сидели напротив друга друга, тяжело дыша, рассматривая губы, глаза, морщинки и нос — изучая друг друга в этом постинтимном покое, в свете, который медленно угасал за окном. Напряжение ушло, оставив после себя лишь приятную, усталую истому Когда дыхание стало более ровным, домовладелец медленно наклонился вперёд, его взгляд был мягким и долгим. Он слизывал немного засохшую кровь с чужой шеи, ощущая, как та покрылась мурашками, а сверху донёсся судорожный, нежный вздох. Это прикосновение было уже не страстным, но невероятно интимным — И так... словарь русского языка...