Дураки и дороги

— Бартошек. — Птачек. — Есть новости? — Есть. Я не хотел это озвучивать по телефону. Но для начала, позволь спросить: хорошо ли ты знаешь Индржиха? Ян посмотрел на Бартоша: он знал этого темноволосого подтянутого мужчину не так давно, но уже полагался на него во многом, в том числе на его превосходные боевые навыки и на гибкий живой ум, подмечавший те детали, которые обычным взглядом не разглядишь. Шутка была в том, что Гануш одобрил кандидатуру Бартоша и доверял ему, но сам Бартош, кажется, чувствовал обратное по отношению к своему работодателю. Он выполнял для него различную работу, но так и не проникся. И именно он первым связался с Яном в больнице и сообщил, что установил личность водителя, который его сбил. Оказалось, что Гинек по прозвищу "Сухой Чёрт" приходится Йитке двоюродным дядей. Вот такой вот сюрприз. И всё-таки подлинные мотивы Бартоша и резко возросшая за последние месяцы симпатия к Яну оставались для Птачека одной большой тайной. Он знал, что Бартош никогда ничего не делал без причины. Он попросту был не тем человеком, который с лёгкостью предаётся альтруизму или просто радуется жизни. Всё-таки он был обучен, вышколен и воевал где-то на Востоке. Поэтому личный вопрос про Индро поставил Птачека в тупик. — Смотря, что ты имеешь в виду, Бартош. Я знаю об Индржихе немного. По крайней мере, о его прошлом. Он сирота, есть сводный брат. Они много работают и учатся, чтобы привести жизнь в порядок после смерти родителей. — Ян умолк, провалившись в собственные мысли. Бартош внимательно посмотрел на него, изучая каждую чёрточку его лица. Наконец, кивнув, он произнёс: — Я спрашиваю не из праздного любопытства, Птачек. То, что ты поручил мне расследовать, очень тесно связано с прошлым этого Индржиха. Но мне ещё нужно время, чтобы собрать кусочки мозаики воедино. Ян вытаращил глаза: — Ты имеешь в виду смерть его родителей? — И не только это. Нам нужно встретиться позже. У меня есть информация, которая тебе не понравится. Но сослужит добрую службу в твоём деле. Они разошлись, будто и не разговаривали до этого — нечего привлекать к себе внимание лишними намёками на более тесное знакомство. Поднявшись по мраморной лестнице, ведущей к главному входу в поместье, Ян дождался, пока швейцар откроет двери, и вошёл внутрь. Всё вокруг кричало о роскоши: массивные люстры с множеством ламп свисали с потолка, будто переспевшие гроздья винограда, прогнувшиеся под собственной тяжестью; бессчётное количество резных рам с позолотой, в которые были помещены картины художников различных эпох, на вкус Яна, не сочетавшиеся друг с другом; и массивный золотой камин с колоннами, врезавшимися в высокий поток, весь украшенный какими-то вензелями и листочками, который стал вишенкой на торте безвкусицы. Птачек поморщил нос, словно учуяв неприятный запах, и продвинулся вглубь следующего зала, выискивая знакомые лица. Как бы он хотел, чтобы здесь был Индро. С ним этот цирк было бы перенести гораздо проще. — Ян Птачек? — официант, ростом ниже и годами младше самого Яна, пробился сквозь толпу гостей и теперь стоял, склонив голову в почтении. — Он самый, — приветливо улыбнулся Ян. У официанта будто гора с плеч свалилась: он решил, что может выпрямиться, и дрогнувшим от волнения голосом, произнёс: — Вас ожидают. Позвольте, я вас провожу. — Дождавшись согласия Птачека, молодой человек развернулся и прошел через несколько небольших залов, остановившись около неприметной двери. Открыв её и впустив Яна, официант удалился. В полумраке небольшой комнаты, освещаемой лишь рыжим пламенем камина, стояли два кресла. Высокие окна были наспех зашторены массивными портьерами, сквозь бреши в которых прокрадывались лучики закатного солнца, с жадностью выхватывавшие предметы окружающей обстановки из кромешной тьмы. Ян облокотился на камин рукой, уперев в неё лоб, и смотрел на весело пляшущие языки пламени. — Нашла, наконец, время поговорить? — не отрывая взгляда от лижущего деревяшки огня, произнёс он. — О, да ты не в настроении, Янечек. Я тебя понимаю: сама бы предпочла оказаться подальше отсюда, — голос Йитки был уставшим. — У меня есть новости — и большие. Присаживайся, — предложила она, указывая на стоявшее рядом кресло, — такие вещи лучше всего обсуждать с уверенностью, что ноги тебя не подведут. Птачек, наконец, посмотрел на неё: с момента их последней встречи она стала выглядеть хуже. Осунувшееся лицо с более резкими чертами, чем Яну помнилось, выражало усталость и глубокую задумчивость. Показалось даже, что она и вовсе предпочла бы уснуть где-нибудь в уголке, укрывшись пуховым одеялом, а не сидеть здесь, в дорогих украшениях, с высокой причёской, и в роскошном чёрном платье с узором из перьев, которое он подарил. —  Я весь внимание. — Отрадно слышать, — произнесла она, задумчиво глядя в камин, затем развернулась к нему и на выдохе произнесла: — Я жду ребёнка. Ян, всё ещё пребывавший в своих мыслях и уже планировавший, как он поедет обратно к Индро, если тот вернулся, слушал в пол уха. Поэтому истинный смысл слов Йитки до него дошёл отнюдь не сразу: — Какого ребёнка? Ты привела с собой кого-то? Я полагаю, это место — не лучший выбор для… — тут он умолк. Что-то щёлкнуло в его сознании, и он посмотрел на неё так, будто под ним вот-вот провалится пол. — Ребёнка? Ты имеешь в виду… нашего ребёнка? Ты беременна? Йитка, спокойно наблюдавшая весь путь мысли Птачека, коротко кивнула. — Святые Мерлиновы кальсоны, — выдал Ян на выдохе, закрыв лицо руками. Помолчав минуту и переваривая полученную информацию, он спросил: — Как ты себя чувствуешь? Какой срок? Это поэтому ты тогда… — Ян, спокойно, — она с улыбкой взяла его руку, — давай я расскажу всё по порядку, чтобы у тебя голова не разорвалась, а потом мы всё обсудим. Пойдёт? — Пойдёт, — снова выдохнул он, устраиваясь на краю кресла и осматриваясь в поисках того, чем можно было бы смочить вдруг стянувшее горло. — Бокал вон там, — Йитка кивнула на столик рядом с дверью. Через минуту Птачек устроился на прежнем месте. — Когда мы с Розой покинули вас на озере, мне было очень дурно. Я в жизни не чувствовала себя хуже, даже если считать случай, когда я в одиночку осушила две литровые бутылки джина, — у Птачека отвалилась челюсть. — Роза купила тест, он оказался положительным. Я не могла в это поверить. Или даже так: я отказывалась верить в это. В конце концов, мы еще слишком молоды, чтобы заводить ребёнка. — Она посмотрела на Яна: он протянул свою руку с сочувственной улыбкой, она протянула свою в ответ. — Я прошла все обследования, на которые меня записала Роза, потому что сама я была не в состоянии сделать этого. Разумеется, все опасения подтвердились. Она горько усмехнулась и взглядом, тяжёлым, как грозовая туча, смотрела в камин. — Меня выворачивало на изнанку каждый день по несколько раз. Есть я не могла, поэтому меня положили в больницу. Сильный токсикоз для девушки моей комплекции — страшная вещь. — Птачек кивнул, не сводя глаз с их переплетенных пальцев, на которых весело плясали огоньки света пламени. — В любом случае, когда я более-менее пришла в себя, отец поставил меня перед выбором: либо аборт, либо женитьба в угоду репутации семьи. — Шумно выдохнув, сглотнула, — Но даже будучи в таком слабом и беспомощном состоянии, я уже знала, что не позволю отнять у меня его. — Она умоляюще посмотрела на него, ища поддержки. Ян, сосредоточенно ловивший каждое слово истории, вдруг улыбнулся: — Его? Ты уже и пол знаешь? — Ты не далек от истины, — она мягко улыбнулась в ответ, — учитывая, то, как он надо мной издевается, я думаю, что это будет мальчик. С твоим характером, уж точно. — Ну, конечно. — Ян усмехнулся, прикрыв глаза. Его пробрала дрожь. Осознание накатывало медленно, тягуче, как холодное загустевшее моторное масло. Йитка опустила взгляд, собираясь с мыслями. Птачек не торопил — ему самому стоило больших усилий продолжать разговор, отгоняя от себя тяжесть навалившихся дум. — Прости меня, — вдруг прошептала она, сглотнув горечь подступающих слёз. Ян удивлённо посмотрел в ответ: вот уж кому и стоило извиняться — так это ему. Это он был недостаточно настойчив в своих попытках выяснить природу её затянувшегося молчания, в то время как она проходила через весь этот ужас, лишь оперевшись на плечо верной подруги. — Мне не за что тебя прощать. — Ян крепко сжал её ладонь. — Ты поступила мудро. И я не знаю, как бы отреагировал, скажи ты мне это всё тогда. — Он умолк, уставившись в огонь. — Значит, свадьба? — Проговорил он медленно, будто вовсе и не находился в этой тесной комнате, где кислород стремительно выжигался жадным пламенем, поедавшим поленья. — Когда? Со стороны кресла, в котором сидела Йитка, послышался тяжкий вздох: — Три месяца. — Приговор выбил из лёгких остатки воздуха, который Ян безуспешно пытался втянуть в себя через нос. —  Чтобы успеть всё подготовить и скрыть живот под пышным платьем. Птачек сжал ладони в кулаки, выдыхая и выпрямляясь в кресле. Выдох перешёл в кашель, а потом и в хохот. Он всё смеялся, смеялся, откинув голову назад, а в глазах, тем временем, выступали слёзы бессилия. Всё вокруг казалось каким-то нереальным: должно быть, это чей-то розыгрыш, чтобы повеселить гостей на этой проклятой свадьбе его сколько-то родной кузины. Ну не может же всё развиваться настолько стремительно! Три месяца до его собственной свадьбы. Йитка беременна. Что ещё сегодня случится? Его родители вдруг появятся на пороге, и сообщат, что всё это время разыгрывали собственную смерть, а дядя вдруг признается в безграничной любви? Умора. — Объявят сегодня, — произнесла Йитка медленно, смотря на смеющегося Яна с нескрываемым сочувствием. Ну, точно, решила его добить. Ян потряс головой. — Чудесно! — Отозвался он с улыбкой, утирая слёзы и не смотря на неё. — Значит, я должен подарить тебе кольцо! Есть идеи? — Оно должно быть настолько огромным, чтобы отвлекать внимание от растущего живота, — пошутила она. Птачек залился хохотом с новой силой, несмотря на катастрофическое отсутствие воздуха в комнате. — Точно… Как насчёт перстня размером с твою голову? — смех распирал голову и лёгкие изнутри, по спине катился пот. — Гануш не одобрит, но зато как эффектно будет выглядеть на снимках в прессе? Йитка шмыгнула носом и выудила руку из ладони Птачека, рискующей повторно сжаться в кулак: — Меня это всё тоже бесит, Ян. Но ничего уже не поделаешь. Пойдём, а то невеста с женихом нам головы откусят. Смех прекратился. Птачек снова утёр выступившие истерические слёзы. Он тяжко и шумно выдохнул в руку, плотно прижатую ко рту, будто пытаясь удержать крик, рвущийся наружу. — Спасибо, что предупредила. Не хотелось бы потом смотреть на свою отпавшую челюсть со страниц таблоидов. — Всегда пожалуйста, — наконец улыбнулась она.

***

Церемония бракосочетания молодых этим тёплым вечером прошла идеально: взаимные клятвы, влюблённые взгляды и улыбки, адресованные друг другу — всё смотрелось, как красивая картина, вышедшая из-под кисти умелого художника. Кузина Птачека и её жених светились от счастья, чего нельзя было сказать о периодически проступавшем страхе в глазах Яна, наблюдавшего за церемонией со своего места и нервной дрожи, волнами пробиравшей всё тело. "Три месяца. И ты будешь стоять на его месте. Три месяца — и дверца золотой клетки захлопнется, обломав крылья. Полгода — и ключ в замке повернётся, заперев всех троих внутри навеки" — мрачные мысли сменяли одна другую. Он машинально хлопал поцелую молодожёнов, сглатывая ком в горле и поднимаясь на ноги вслед за Йиткой. После были сделаны памятные фото, на которых Ян и Йитка натянуто улыбались, обнимали и поздравляли супругов. Затем объявили банкет: щедро накрытый и со вкусом украшенный золотой скатертью стол с чёрными блестящими дорожками ткани посередине поражал воображение количеством сервированных блюд. Когда гости расселись, зазвучали первые слова поздравлений в адрес красивой пары. Казалось, что все счастливы быть здесь: гости охотно и увлечённо болтали друг с другом, поднимая бокалы и выкрикивая поздравления. Одна из подружек невесты заливисто гоготала над шуткой шафера жениха. Звучала приятная весёлая музыка, создававшая настрой для шумного застолья. Официанты, умело маневрировавшие между гостей и не оставлявшие без внимания и малейшей прихоти, улыбались, быстро справляясь с любыми просьбами. Все были счастливы. Все, кроме двоих, сидевших вдалеке от столика с молодожёнами, светившимися от радости. Йитка, с тяжёлым взглядом, мрачнее тучи, умело изображала удовольствие от шампанского, которое пила, не разжимая губ. Ян, притворяясь весёлым и воодушевлённым, глушил свой джин с такой скоростью, что официанты едва поспевали подливать напиток в его стремительно пустеющий бокал. Ян пил за них обоих, а Йитка ела за них троих. Вскоре объявили танцы. Новоиспечённый муж легко кружил супругу в мелодичном вальсе по залу, приглашая остальных присоединиться. Но двое гостей и не подумали сдвинуться с насиженного места. Птачек — по причине того, что тело уже не слушалось, а Йитка уже объелась, и ей было просто лень. Так и просидели, делая вид, что увлечены беседой, хотя у обоих на душе скребли кошки. Через полчаса почётный гость праздника — Бочек Кунштадский, дядя и официальный опекун Йитки, бывший им до её совершеннолетия, взял слово. Он горячо поздравлял молодожёнов и их родителей, пока Птачек с Йиткой пытались глубоко дышать, притворяясь, что внимают речи с замиранием сердца и лёгкими благожелательными улыбками, обращенными к молодым. Под столом же они до боли в пальцах стискивали руки друг друга, ожидая, когда над ними прогремит гром. Ян осмотрелся вокруг: после услышанного от Йитки, всё и правда казалось спланированным. Не могло быть случайностью, что члены пиар службы присутствовали на банкете просто для веселья, когда все снимки молодожёнов и необходимые комментарии для прессы уже были сделаны. Они были здесь не только за этим. По спине побежали мурашки, а голову бросило в жар. Воздуха в лёгких опять стало мало. Птачеку захотелось вскочить и вылететь на улицу, не смотря на всех этих стервятников, слетевшихся на пир из останков его свободной жизни. — Счастлив вам сообщить, что в нашем родовом гнезде скоро тоже планируется праздник, на котором я надеюсь увидеть всех сегодня здесь присутствующих, — Бочек выждал театральную паузу, затем развернулся и поймал крохи паники в глазах Яна, которые тут же сменились уверенным холодом, когда Птачек собрался и надел своё "официальное" лицо. —  Моя племянница Йитка возьмёт молодого лорда, Яна Птачека, в свои законные супруги. Поднимаясь со своего места на ватных ногах и протягивая Йитке руку, Ян кипел от возмущения: формулировка, с которой Бочек сделал объявление, была пропитана жаждой унизить его достоинство. Не он, как благородный, сильный мужчина и законный наследник этих богатств и земель, берёт в жёны прекрасную невесту, а ровно наоборот. Ян всеми силами пытался сконцентрироваться на глазах Йитки, в которых тоже читалась злоба. Он не понимал, направлена она на него самого или Йитка тоже прочитала ничем не скрытый подтекст объявления своего дяди. Как бы там ни было, с этого вечера, они были в одной лодке без вёсел, беззащитные перед надвигающейся на них бурей. Оставалось только мастерски сыграть свою роль, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями и прессой. Они вдвоём улыбнулись Бочеку, будто выражая благодарность за слова, затем синхронно повернулись, улыбаясь в объективы фотоаппаратов, и потянулись друг к другу, не переставая улыбаться, для поцелуя. Это было похоже на хорошо отрепетированный танец: поцелуй вышел нежным, а рука Яна, обхватившая Йитку чуть ниже талии, поведала окружающим и прессе о невероятной пылкости чувств между ними. И хотя Ян сделал это намеренно и только лишь с той целью, чтобы прикрыть округлившийся живот своей теперь уже невесты, это сыграло им на руку, и зал разразился шутливыми выкриками одобрения и овациями. Нехотя оторвавшись от губ и послав последние нежные взгляды друг другу, они радостно улыбались, отвечая на поздравления, слышавшиеся со всех концов зала, кивали и поднимали бокалы. Через пару минут спектакль был окончен. Гости принялись общаться друг с другом, не обращая особого внимания на двоих, вышедших из-за стола. Весь путь наружу Птачек уверенно поддерживал Йитку под руку, очаровательно улыбаясь всем, кто им попадался на пути. Только оказавшись на свежем сумрачном воздухе, вдали от чужих глаз, они перестали улыбаться, шумно выдохнули и уставились друг на друга. — Что ж, это…это было отвратительно, — протянула Йитка, с сочувствием глянув на Яна, который устало закрыл лицо руками. — Не держи на дядю зла. Имея в наследниках девушку, а не парня, он всю жизнь стремится хоть чем-то скрасить своё незавидное положение и подчеркнуть свой вес в обществе. — Она положила руки ему на плечи: — Ты отлично держался, я тобой горжусь, Ян. Слова долго доходили до уплывшего куда-то вдаль сознания. Но, осмыслив сказанное Йиткой, Птачек улыбнулся: — Спасибо, ты тоже отлично держалась. — На этот раз улыбка была искренней, потому что шла действительно от сердца. Ему незачем было злиться на неё. Она была едва ли не большим заложником дурно сложившихся обстоятельств, чем он сам. Он обнимал и согревал её в ожидании приезда такси. Забравшись в машину, Йитка опустила окно: — Позвони мне, как будет время. Нам многое нужно обсудить.