golden boy

Джисон и Минхо убегали громко смеясь, Минхо бежал за Джисоном, который явно знал дорогу. Шум сирен остался позади, они оторвались и вышли на открытую аллею. — Мне никогда не было так смешно, — остановившись для того, чтобы отдышаться, упав на ближайшую лавочку, — я не думал, что вы, ребята, можете такой херней заниматься. — Ооо, мы много чего можем. Летом мы ходили в аквапарк и чуть не утопили Чонина, забыли Чанбина и потеряли Феликса. — Как вы умудряетесь совмещать учебу, спортивные секции и тусовки? — с долей восхищения и удивления говорил Хо. — Сами удивляемся. Пошли поедим, тут есть круглосуточная закусочная, — Джисон встал с лавки и протянул Минхо руку. Тот посмотрел на нее и вложил свою. Они взялись под локти и услышав шум сирен снова побежали, но уже не быстро, а скорее просто так, заливаясь смехом. Закусочная горела разными огнями, отражающимися на мокром асфальте, начинался дождь, поэтому парни забежали туда скорее, накрывшись сверху куртками. В заведении сидело несколько людей, не обращающих внимания на вошедших, они пошли к столику возле окна, где вокруг никого не было. Официантка с сонным и уставшим лицом приняла заказ, состоящий из двух тарелок риса с мясом, кимчи, небольшой порции жареной свинины и соусов. — Здесь безумный рис, — сказал Джисон, потирая ладони. — Не думал, что ты ходишь в такие места, — удивился Минхо, потому что закусочная выглядела сомнительно и человек, имеющий нормальное количество денег в кармане, вряд ли бы даже посмотрел в сторону этого места. — Мы наши это место на первом курсе, когда впервые закошмарили парк. Зашли сюда всей толпой, чтобы переждать, а в итоге удивились тому, как здесь вкусно. На стол подали еду и Джисон вдохновлено смотрели на Минхо, ожидая, когда тот попробует и наконец скажет свое мнение. Хо улыбнулся, взял палочки, сложил рис в лист салата, добавил капусту и положил в рот. Когда вкус наполнил его рот, он прикрыл глаза от удовольствия и закивал головой. Только после этого, радостно улыбнувшись, к еде приступил и Джисон. — Как думаешь, что это было между Ликсом и Хенджином? Можешь называть меня романтиком, но воздух заметно нагрелся, когда они говорили, — спросил Джисон, набивая щеки едой, как хомяк. — О, я тоже это заметил, — Минхо рассмеялся, смотря на Джисона, он казался ему невероятно милым и очаровательным, — я понял это еще тогда, когда Хенджин резко отказался от цели занят место Феликса. Это такая редкость. Но я не понимаю мотивов. — А Хенджин, он правда, хороший человек? Я волнуюсь за Ликса, не хочу, чтобы он страдал из-за него, — аккуратно поинтересовался Хан. Минхо кивнул, прожевав, закивал головой: — Самый лучший, — уверенно сказал он, — если бы не он, я бы пропал, если бы не он, я бы не познакомился с тобой. Хенджин всегда рядом, он помогает, поддерживает, а если надо, просто молчит. Его дом всегда для меня открыт. Он кажется холодным, но он просто все переживает внутри. — Тогда я благодарен Хенджину, за тебя, — Джисон улыбнулся, так искренне и чувственно, что Минхо чуть не подавился. Они посидели еще какое-то время, чуть не подравшись из-за спора, кто все-таки будет оплачивать счет, прийдя к мысли о том, что сделают это пополам, покинули закусочную. На улице все еще неприятно моросил дождь, Минхо предложил пойти к нему, это было ближе, чем возвращаться к Чанбину, да и не хотелось особо, поэтому Джисон согласился. Минхо снимал обычную, небольшую студию, с самым простым ремонтом, чистую, аккуратную и уютную. У него был стеллаж возле кровати, на котором стояли коллекционные анимешные игрушки, в основном подаренные Хваном, комиксы, разные фигурки и пару комнатных цветов, которые он постоянно забывал поливать, а так же рисунок моря и гор на закате, написанный маслом. Стеллаж был обтянут гирляндой в виде маленьких лампочек, добавляющий чарующий вайб. Аккуратно заправленная постель, на которой лежала подушка в виде рыжего кота. На кухне ни одного лишнего предмета, все спрятано в шкафы от лишних глаз, где так же был порядок. — Ого, — удивился Джисон, — у тебя так… чисто. Ты вообще тут живешь? — он разглядывал все вокруг, и подошел к стеллажу, рассматривая фигурки, но ничего не трогая. — Я просто люблю, когда все на своих местах, — ответил он, открыв шкаф с одеждой, а котором все было аккуратно сложено по назначению, — я дам тебе свою майку и штаны, сходи в душ, согрейся. Полотенце там на стеллаже найдешь. Джисон кивнул и принял одежду, потопал в ванную. Ему очень хотелось снять с себя влажную одежду и постоять под горячими струями воды. Он все думал о том, какая простоя и милая была у Минхо квартира, в ней была душа. В доме Джисона такого не было, он вообще не любил туда возвращаться, не особо хотел контактировать с родителями, а не съезжал, потому что боялся одиночества полного. Когда он встречался с Хо, общался, обсуждал что-то или просто находился рядом, все становилось другим. Он просто смотрел на Минхо и все внутри сияло. Он понял, что Минхо ему небезразличен пару дней назад, но не собирался говорить ему, боясь, что тот его оттолкнет. Лучше пусть не знает, но будет рядом. Когда Минхо предложил пойти к нему, Хан долго не думал, ему было интересно узнать о мире Хо побольше, увидеть его, почувствовать. Искупавшись, Хан взял одежду, данную ему Минхо, и притянул ее к носу, пахло чистотой и немного самим Минхо. Он скорее оделся и вышел. Хо копался на кухне, сделав горячий чай, достал виноград и мандарины, которые недавно приносил Хенджин, оставил Хана одного и сам пошел в душ. Хан пил чай и смотрел на картину, на которой было нарисовано море, закат и горы. Свет гирлянды так падал, будто картина светилась и была реальной. Очень красиво, все здесь Хану было красиво и уютно, он чувствовал, будто в его душе встало солнце и грело его изнутри, не смотря на поливающий за окном дождь. — Джисон, хочешь посмотрим что-нибудь? — выходя из душа, вытирая полотенцем волосы, весь в домашней одежде и расслабленный, спросил Минхо. Джисон залип, засмотрелся на то, как тот небрежно водил полотенцем по голове, убирая лишнюю влагу с волос, как работали его мышцы на руках, ему было так красиво, что он даже приоткрыл рот. — Джисон? — наконец взглянул на него Минхо и улыбнулся, — ты чего? — А… э… да так, все в порядке, — Хан собрался и почесал затылок, уводя взгляд, щеки сразу вспыхнули красным и уши загорелись. Минхо сел напротив него за барную стойку и попытался вглядеться в глаза, которые тот старательно прятал, в конце концов он взял того за подбородок и заставил смотреть в глаза. — Ты такой милый, Ханни, — сказал Минхо, заставив и так до ужаса смущенного Джисона краснеть еще сильнее, — думаешь, я глупый? — Что ты имеешь ввиду? Минхо убрал свою руку с его подбородка и уложил перед собой. Хан мельком смотрел в его глаза и не понимал, что тот имел ввиду. — Ты мне тоже нравишься, — вдруг сказал Минхо, — идем, посмотрим какое-нибудь аниме, какое ты любишь? — Минхо сказал, как отрезал, вызвав у Хана смешанные эмоции. Вроде бы мир прямо сейчас поразил ядерный взрыв и Джисон каждой клеткой своего тела ощущал приближающиеся тепло, а вроде бы, это было так странно. Как будто не правильно. Джисон поплелся за Минхо и уселся рядом с ним на кровати, тот поставил перед ними ноутбук, а затем вернулся на кухню, сначала принес недопитый чай, достал еще упаковку соленых печенек в виде рыбок, почистил несколько мандаринок и передал Хану. Он включил то, что выбрал Хан, облокотился на подушку и сел к нему поближе, Хан сделал так же и получилось, будто они сидят плечом к плечу. Они смотрели рандомную серию Наруто, пили чай и обсуждали происходящее в серии. Через какое-то время, голова Хана уже лежала на плече Минхо и тот сладко сопел. Хо аккуратно переложил ее на подушку и укрыл одеялом, выключил ноутбук, убрал все с кровати и собирался уйти на диван, чтобы не будить Джисона. — Минхо, — тихо, сквозь сон, проговорил Хан, — ты уходишь? — Спи, Джисон, я на диван пойду, — Минхо говорил почти шепотом. — Не нужно, можешь остаться со мной? — Джисон открыл глаза и посмотрел на Минхо. То кивнул, залез под одеяло и лег рядом на подушку, смотря на его лицо, — моя жизнь стала лучше, когда ты появился в универе и моей жизни, пожалуйста, не оставляй меня. Минхо улыбнулся, ему стало так тепло и приятно, что по затылку пробежали мурашки. Он чувствовал тоже самое, чувствовал, что Джисон его дополнение, которое он искал всю жизнь и если его отнять, он больше жить не сможет. Он подвинулся ближе, закинул руку под голову Джисона и обнял его, уткнувшись носом в его волосы. Как за неделю может все так измениться? Как за неделю может появиться смысл, без которого дальнейшее существование вряд ли представлялось возможным? Джисон нашел его руку под одеялом и переплел их пальцы, уткнулся носом в грудь и сладко засопел. В маленькой съемной квартирке, подсвеченной фонариками от гирлянды, заражалось что-то невероятное, чудесное и больше.

***

Утро понедельника стало пыткой для Хенджина. Он со всей силы не хотел идти в универ, но так же не хотел показаться тем, кто вечно кого-то избегает. Вернувшись домой в ночь на воскресенье, Хенджин опустошил половину бара, остановившись пить лишь к трем часам дня. Поэтому остаток дня он проспал, прийдя в себя только под утро, за пару часов до будильника. Он убрался, сходил в душ, привел себя в порядок, приготовил завтрак и поехал в универ. Минхо написал, что доберется сам, поэтому Хенджин проехался дворами и переулками, проехав то место, где встретил Феликса и уродов, что на него пытались напасть. Он все думал и думал. Ему было больно где-то на уровне души. Впервые в жизни почувствовать подобное и сразу же разбиться. Но он был не из тех, кто жалуется, он предпочитал все держать в себе. Если Феликс так хочет, он не станет настаивать, вспоминать и доставать его, даже много общаться, чтобы не делать себе больнее. Хенджин сидел в аудитории, облокотившись спиной на парту сзади и запрокинув немного голову, боролся с головной болью, которая достигла его после количества выпитого алкоголя. Он не видел, кто заходит в аудиторию, но по голосу понял, что пришли Чанбин и Бан Чан, они говорил тихо, думая, что Хенджин дремлет, поэтому не стали трогать его, пока не началась пара, до которой было еще 20 минут. — После того, как этот уехал, я зашел проверить Ликса, он спал, но мне показалось, что он плакал, — тихо сказал Чанбин. Хенджин напрягся и сглотнул, продолжая делать вид, что дремлет, слушал. — Я вот думаю, может, когда они убегали, поругаться успели и он как-то обидел его? — продолжил мысль Чанбин, — ты же знаешь, с Феликсом стараться много не надо, и пары слов хватит. Может этот про мать узнал? Пошутил как-то не правильно или сказал лишнего? — Не знаю, Бинни, давай спросим у Ликса прямо, — ответил Чан, — видно же, что он что-то скрывает, опять до больницы себя доведет. Феликс появился в аудитории, замерев в двери ненадолго, смотря наверх. Ему тоже было больно, ведь он отверг человека к которому что-то чувствовал. Сам, своими руками, а если быть точнее, губами, решил все за двоих и сам же страдал. Он поднялся и уселся к парням, которые уставились на него, а Феликс на черную макушку прямо перед ним. — Привет, Ёнликс, — начал Чан, — надо поговорить. Феликс вздохнул, примерно понимая, о чем будет разговор: — Чанни-хён, только не сейчас, ладно? Поговорим, но давай хотя бы вечером, — всего Феликс рассказывать не собирался, и тем более про то, что случилось в тупике за ангаром, в который Феликс мысленно возвращался каждый раз, она расскажет лишь про панические атаки. Хенджин сделал вид, что просыпается, потянувшись, громко и сладко зевнул. Он повернулся назад, игнорируя Феликса и улыбнулся: — Привет, парни. Чего такие кислые? — А ты чего такой помятый? — спросил Чанбин, — будто бухал не просыхая. — Так я и бухал, — взгляд сам мельком посмотрел на Феликса, — а где голубчики? — Это ты про кого? — удивленно спросил Чан. — Про Минхо с Джисоном, конечно. Никто не успел ответить, как те шумно смеясь зашли в аудиторию, а за ними Чонин и Сынмин. Сынмин пошел к столу куратора, которая сидела в своих бумажках, передал ей какую-то папку с документами и застрял там на долгих пятнадцать минут, отвечая на вопросы про Японию любопытной женщины. Потом ее резко осенило, она выглядела взволнованно, чтобы успокоить гул, образовавшийся от болтающих студентов, она постучала по столу указкой и шум постепенно стих. — Ребята, а в частности, Феликс, — начала она, а Ликс немного напрягся, — нам выдвинули право соревнования за первенство с Китайским универом, они приедут к нам со своим чемпионом и победителю достанется титул грандмастера среди Азии. Нам больше некого выдвинуть, поэтому Феликс, после этой пары иди на тренировку, хорошо подготовься. Мы это право с тобой долго выбивали, наконец-то появилась возможность показать себя, соревнования будут через две недели, — женщина закончила и довольно улыбнулась. В аудитории поднялся шум, поздравления и аплодисменты. Чонин и Сынмин подбежали к Феликсу, начиная обнимать его и поздравлять. Феликс выходил на Азию среди универов уже два года, не находился нужный соперник, либо его заявки отклоняли и вот, наконец, долгожданное соревнование за первенство по Азии. Но впервые Феликсу было не радостно, он конечно улыбался, но в душе было пусто. Хенджин не повернулся в его сторону, он залип в свою тетрадь, что-то сова рисуя. После пары Ликс пошел на тренировку, а Хенджин дошел до секции после остальных пар. Он не обращал никакого внимания на Феликса, выполняя задачи, поставленные тренером. Тот сказал ему разогреть хорошо мышцы, потом будет растяжка и Хенджин морально к ней готовился. Тренер, Пак Муён, выжимал последние соки из Феликса, заставляя его отрабатывать приемы на воздухе, манекене, а так же заниматься кёкпа, звук разламывающихся досок стоял эхом на весь зал. Феликс был великолепен в своем деле, тренер попросил еще нескольких парней из другой секции подержать доски, став на разные уровни высоты, чтобы Феликс отработал прыжки и удары, разбив се дощечки. — Отдыхай, Феликс, позже поспарингуемся, — сказал тренер Муён-хен, похлопав Ликса по плечу, — следующая жертва, на татами, — он позвал Хенджина, указав пальцем рядом с собой и тот поплелся, зная, что сейчас будет его самая любимая растяжка. Муён-хен не щадил Хенджина, ему нужен был результат, а не долгие ожидания, когда тот сядет на шпагат, поэтому действовал безжалостно, но аккуратно, чтобы не навредить. Феликсу было невыносимо слушать, как Хенджин орал, поотому что не мог себе представить, какого ему, у самого-то растяжка была идеальной с детства, он всегда уделял этому должное внимание. Он не понимал, почему Хенджин продолжает ходить на эту секцию, делать хуже самому себе, испытывая как физическую, так и душевную боль. Тренер своими ногами давил на ноги Хенджина, когда тот сидел широко раздвинув их, до идеального шпагата было далеко, но и успехи имелись. Хван закинул голову назад и монотонно мычал, мечтая о том, когда это все закончится. Сам Феликс тоже уселся на шпагат, и лег корпусом на татами, растягиваясь в разные стороны. Муён-хен рассмеялся. — Ты прямо издеваешься над ним, Ёнбок — сквозь смех сказал тренер. — В этом он мастер, — промычал сквозь боль Хенджин, — Муён-хен, давай сменим уже позу, а? — Отдыхай. И ты Ликс, — он аккуратно убрал ноги от Хенджина и тот облегченно и громко выдохнул, упав спиной на татами, — через пол часа вернусь, станем в спарринг, а ты наблюдать будешь и впитывать, — обратился тренер сначала к Феликсу, а потом к Хенджину и ушел. Хенджин лежал звездочкой на татами и пытался отдышаться, связки между ног жгли невероятно сильно, он боялся, что если встанет, сразу же упадет, поэтому не рисковал, давая себе отдохнуть. Феликс молча тянулся неподалеку, он никогда не тратил время на безделье. — Почему ты остался на секции? — вдруг спросил Ликс. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Это тоже считаешь ошибкой? — через боль и улыбку сказал Хенджин, делая попытки перевернуться на живот. — Нет, не хочу, — ответил Феликс, подминая ноги под себя, — просто не понимаю, зачем тебе эти страдания. — Я по жизни легких путей не ищу. Если тебя напрягает мое присутствие, я могу попросить Муёна заниматься в другое время, — Хенджин даже не смотрел на Феликса, было невыносимо, — но я не собираюсь тебя избегать. — Нет, не напрягает, — как-то грустно ответил Ликс, — просто думал, что тебе самому не захочется находиться рядом. — Мне, как раз наоборот, Ликси, — он наконец повернул голову в его сторону и они встретились глазами, — но личные границы не просто так придумали. Ты все четко мне дал понять и тебя меньше всего должны волновать моя чувства, — Хенджин поднялся и слабо улыбнулся, зачесал волосы назад и сел в такую же позу, как Феликс. Между ними было метра полтора, а казалось целая пропасть. — Но они меня волнуют, — Феликс склонил голову, — мне тоже больно. — Я знаю, — Хенджин встал и пошел прочь из зала, не в силах больше это все выносить, хватит ему мучений, сегодня он должен был встретиться с Минхо и Джисоном дома у Хо и обсудить некоторые моменты. Например про то, что подслушал, когда делал вид, что спит, в разговоре Чана и Чанбина. — Куда это он? — Муен-хён вышел из тренерской, увидел, что Хенджин уже скрылся за дверьми раздевалки, а Феликс просто смотрел ему вслед. — Домой, наверное, — ответил Ликс, не сводя взгляд с дверей, голосом робота. — На тогда, отдашь ему, забыл здесь, когда вы петушиные бои устроили, — Муён передал Феликсу горстку золотых сережек, — иди тоже домой, отдохни и сил наберись, — Феликс кивнул и пошел в раздевалку, крепко сжимая в ладони золотые сережки.

***

Минхо, Джисон и Хенджин собрались на кухне в студии Хо, собираясь готовить ужин. Для Хенджина и Минхо это был особый ритуал, в котором теперь был еще один участник. Хенджин резал мясо, Джисон овощи, а Хо кипятил воду для рамена, на фоне работала какая-то передача о заботе об экологии. Хенджин любил квартирку Минхо, здесь всегда было уютно, тепло и чисто, особенно такими вечерами. Здесь можно было забыться, отключить голову, что Хенджин и делал. — Минхо, где ты купил эту картину? — спросил Джисон, указав на картину заката, стоящую на стеллаже, — она такая живая. — Нигде, это мне Джинни нарисовал, — он улыбнулся и произнес это с такой горделивой интонацией, — я никогда не был на море, поэтому Хенджин мне его подарил. — Вау, — восторженно протянул Хан, — это очень красиво. Не знал, что у тебя талант. — Об этом вообще мало кто знает, — ответил Хенджин, — Джисон? — М? — Сегодня я случайно подслушал разговор Чана и Чанбина, мне нужны подробности, я знаю, что ты знаешь, — Хенджин отложил нож и повернулся к Джисону, который удивленно на него уставился, вытянув губы, — первое: что с матерью Феликса? Второе: что довело его до больницы? — Вот ослы, — выругался Хан, — ты не отстанешь, да? — получив отрицательное мотание головой, он вздохнул, уселся на стул и начал говорить, — мама Феликса сильно болеет, но об этом мало кто знает, врачи говорят, что ей осталось не много. Феликс тяжело это переживает, у него появились панические атаки на этом фоне, а в больницу он попал потому что довел себя, когда узнал о диагнозе, ничего не ел и на одной из тренировок потерял сознание, довел организм до истощения, валялся под капельницами неделю. Поэтому мы с ребятами стараемся заботиться о нем и не допускать повтора ситуации. Хенджину стало не по себе. Он сочувствовал Феликсу и понимал, почему парни так тряслись над ним, а еще понимал, почему он не хотел никому говорить про панические атаки. Хотелось обнять его и сказать, что ему жаль, но вряд ли Феликсу это нужно. Он собирался хранить секрет, который доверил ему Джисон в закромах своего сердца, поддерживать его мысленно, но не лезть, как того и хотел Ликс. — Спасибо, — ответил Хенджин и продолжил резать мясо. — Что между вами происходит? Хенджин остановился на секунду, но быстро собравшись, продолжил резать: — Ничего. А что-то должно? — Нам показалось иначе, — ответил Хан. — Ну вы бы за собой, ребята, следили, — Хенджин улыбнулся и посмотрел на двоих, которые тоже испуганно переглянулись. — Ты о чем? — спросил Минхо, претворяясь, что ничего не понимает. — Скажу так, — Хенджин взял доску с нарезанным мясом и пошел к сковороде, — я рад, что вы появились друг у друга. Можете не говорить, но я все вижу.

***

Настал день соревнования. Хенджин и Феликс все это время практически не общались, перекидываясь парой фраз на тренировках. Феликс так и не отдал ему ни сережки, ни рисунок, а Хенджин и подавно забыл. Парней отпустили с пар по раньше, по легкой атлетике сегодня был отбор, поэтому Джисон и Минхо пошли на свою секцию, а остальные на трибуны, чтобы поддержать Феликса. Хенджин не собирался пропускать, как минимум, это выглядело бы странно, что все пошли, а он нет, а как максимум, он хотел его поддержать хотя бы своим присутствием. Зал наполнялся людьми, все поднимались на трибуны, занимали места. Феликс разминался, под наставления тренера, его соперник делал тоже самое в другом углу зала. Приехала целая делегация, все было устроено на уровне стран, огромная ответственность, которая лежала на плечах Феликса давила на голову. Он не мог подвести тех, кто в него верил, универ, страну, не мог, но ему впервые было страшно, он чувствовал неуверенность. Здесь присутствовали все, а тем более Хенджин, который не отрывал от него глаз. Феликс чувствовал подкатывающий к горлу ком, паническая атака была на подходе. Он подпрыгнул на месте пару раз, но не помогло, сердечный ритм учащался, он машинально нашел Хенджина в толпе и посмотрел на него, тот понял все за мгновение, по страху в глазах, сорвался с места и пошел к нему. Парни проводили его взглядом. Феликс рассказал им про панички, но они не видели его в таком состоянии еще ни разу, просто знали, поэтому ничего не поняли, в отличие от Хенджина. Он подошел ближе, не нарушая зрительный контакт, взял его под локти и, чтобы не создавать атмосферы, наводящей на вопросы, не слишком близко. — Дыши, — тихо сказал он, — все нормально, все хорошо, — голос звучал ровно и убеждающе, — ты справишься, как и всегда. — А если проиграю? — дрожащим голосом спросил Ликс. — Не проиграешь, я в тебя верю. И парни тоже, и все, кто пришел поддержать тебя, — он кивнул назад, где сидело половина универа, включая ректора и учителей и его друзей. Феликс посмотрел на трибуны и его затрясло сильнее, а Хенджин сильнее сжал его руки. — Ну же, малыш, тише, — он чуть ближе подвинулся к его лицу, — не смотри туда, смотри на меня, ладно? — тот кивнул и посмотрел ему в глаза, а затем закрыл их, пытаясь сконцентрироваться, — представь, что здесь никого нет, только ты и я. Чего бы ты хотел сейчас? — Оказаться в том тупике за ангаром, — тихо сказал Ликс. — Дальше. — Что ты целуешь меня и мне становится легче, — Феликс говорил то, что представлял и то, что уже пережил, и то, чего хотел. — Пока только представляй, хорошо? Тебе сейчас легче? — Феликс кивнул, — хорошо. У тебя все получится, — Хенджин постучал по его плечам и улыбнулся. — Спасибо тебе, — улыбнулся Феликс в ответ. Ему действительно стало легче, он не понимал, почему у Хенджина получается приводить его в сознание так быстро, но был благодарен, что в этот момент он снова оказался рядом. Хенджина попросили вернуться на место и он пошел к парням. Они поняли, что произошло, но решили задать все вопросы позже. Независимый судья объявил участников, а так же награду. За выигрыш должны были присвоить звание грандмастера. Парней подготовили, надели амуницию, капы, бинты на руки и вывели на татами. Начался первый раунд, перед которым Ликс взглянул на Хенджина, а тот глубоко кивнул ему. Феликс почувствовал себя уверенно, поэтому сразу начал наступать и выиграл первый раунд за сорок секунд. Его соперник не ожидал такой скорости, но собрался, когда объявили второй раунд и выиграл его за полторы минуты. Парни на трибунах сильно переживали, Хенджин закусывал губы и тряс ногами. Перед началом третьего раунда, Феликс снова нашел его глазами, убеждая себя в том, что он смотрит, он рядом. Третий раунд забрала ничья, поэтому судья объявил дополнительный, а перед ним минута отдыха. Муён-хен размял Ликсу плечи, ноги и сказал пару подбадривающих слов, Феликс кивал. Судья объявил выход, Ликс поправил капу во рту, размял шею и выскочил на татами, став в позицию. В его голове побежали флешбеки, перед глазами вся жизнь, счастливые и грустные моменты и остановились они на том тупике за ангаром, он вспомнил вкус пухлых губ. Он чувствовал себя будто в слоумо, развернувшись в прыжке он нанес свой удар. Критический. Только ему казалось, что это длилось около вечности, но на самом деле все произошло за смешные пятнадцать секунд. И вот он стоит, в ушах звон, дыхание тяжелое, медики оказывают помощь его сопернику, все встали с трибун, хлопали и кричали его имя. Бан Чан, Чонин, Сынмин и Чанбин залетели на татами и стали обнимать Ликса, подкидывать его и поздравлять, но Феликс смотрел лишь на человека, оставшегося на трибуне и гордо улыбающегося. Он смог. Он молодец. Хенджин встал, продолжая улыбаться, кивнул ему и покинул зал.